"Прочитано"

На Кругу Лени, как всегда, было пасмурно. Фиолетовые облака опускались с возвышенностей, окутывая землю плотным туманом. На окнах дрожали крошечные капли росы, а в воздухе витал сладковатый запах сырости и тления, смешанный с горьковатым ароматом медикаментов и терпким благоуханием цветов, стоящих в палате принца. Столас лежал на кушетке, глядя в пустоту. Взор его был затуманен, тело болело, раны неприятно ныли и гудели, а на душе скребли острыми когтками невидимые кошки. Хотелось плакать, но слёзы не приходили, даже если очень сильно постараться. Очередное сообщение на телефоне заставило его пошевелиться. Игнорируя боль, он медленно потянулся к тумбочке. На миг вспыхнула крошечная искра надежды — и тут же разбилась, разлетевшись осколками, что впились прямо в сердце. Это были лишь назойливые новости. Ни единого нового сообщения от импа. Столасу хотелось исчезнуть — провалиться в сон, сбежать туда, где нет всей этой боли. Тело налилось тяжестью, веки смыкались, но сон не приходил, как будто Морфей решил поиздеваться, или же недосыпал ему «чудесного порошка». Повернувшись несколько раз с боку на бок и приняв бессмысленность попыток заснуть, он сдался. Телефон вновь вспыхнул ярким светом экрана, заставляя чувствительные, привыкшие к темноте глаза прищуриться, пока пальцы скользили по экрану, пролистывая переписку…

***

Сообщение было отправлено без пятнадцати десять, потому что, хоть ещё был день, но птице было нечем заняться, и он лишь утопал в грёбаных романтических сериалах, которые крутили по телеку. А значит, почему бы не написать Блицу что-то такое же слащавое? «Ты сегодня зайдёшь ко мне, Блитси? Знаешь, Стеллы дома ещё долго не будет (она уехала в небольшой отпуск), да и Вии тоже, да и я соскучился, мой бесёнок ❤️.» Казалось, сообщение и так было сладким из-за «Блитси» и «бесёнок», однако Столас, будучи безнадёжно тупым романтиком, добавил ещё сердечко на конце, отчего стал похожим на сопливого школьника, но никак не на знатную особу. Ответа от Блица пришлось ждать довольно долго. Столас до сих пор помнил, как нервно ходил кругами, ожидая заветное сообщение — настолько долго, что его можно было бы с тем же успехом отправить и голубиной почтой, а не со смартфона. Но всё-таки дождался. «Ага.» Только согласие. Ни сердечка, ни какого-нибудь дурацкого милого обращения — ничего более. Даже ещё одного слова бес не удосужился написать.

***

Перечитывая их старую переписку, несмотря на усталость и смыкающиеся из-за неё веки, Столас до конца не понимал пары вещей: «Что я сделал не так? Почему Блицо не нравилось то, как я с ним обходился? В сериалах же обычно любят дерзких и сексуальных парней! Я плохо отыграл свою роль?» Да, это была лишь роль для Столаса — всего лишь одна из тысячи масок, которые он так бережно и аккуратно носил, скрывая своё истинное «я» где-то там, глубоко в душе. Хороший сын, порядочный муж, любящий отец и сексуальный любовник — неужели его игра в последнее, следуя заветам всех известных Столасу сериалов, совсем не впечатлила Блица? Ему совсем не понравилось то, что он делал? А может, он просто притворялся, дабы ещё сильнее подразнить королевскую особу? Если нет, то что Столас сделал не так? Рассуждая обо всём, он и не заметил, как долистал до сообщений с того неудачного свидания у Ози — свидания, после которого та спокойная, но лживая идиллия дала трещину, как и мир Столаса. Он долго не решался начать читать это. Ведь зачем резать старые, заросшие болезненной красной коркой раны? Зачем позволять красным потокам боли течь из вен наружу, ощущая, как горяча твоя кровь и как неприятно тянет в запястьях из-за этого? Правда, слова психолога, которого принц иногда посещал, так не вовремя вспыхнули в голове: «Вы можете пережить травмирующий опыт у себя в голове, но с хорошим исходом. Это может помочь.» Хоть слегка заторможенная речь врача тогда совсем не казалась убедительной, но сейчас это будто бы была последняя надежда на спасение души. Или же надежды? Столас не знал. Он лишь сделал один глубокий вдох, а после стал читать злополучные сообщения.

***

«Блиц, ты не пишешь мне последние две недели… Я так сильно ранил тебя в тот момент? Я что-то сделал не так? Это всё из-за того, что я тогда закрылся меню? Я могу это как-то исправить?» «Всё нормально, я понимаю.» «Ты не захотел остаться тогда со мной. Мне правда не нужен был секс! Я просто хотел побыть рядом и не более. Ну, знаешь, пообниматься, смотреть глупые фильмы и сериалы. И пить вино. Чёрт, Блиц, у меня хорошие вина! А если не любишь, могу предложить что-то другое…» «Столас, блять! Мы оба знаем, что я всего лишь грёбаный имп, так что, пожалуйста, не играй из себя принца на белом коне, который правда любит такого, как я.» «Но я действительно, кажется, люблю тебя.» Ответа так и не было.

***

«Я всего лишь бес, а ты аристократ» «У нас просто секс ради выгоды, ничего более» — сколько раз это слышал Столас от Блица? Птичка уже толком и не знала ответа на этот вопрос, ведь такие горькие и ранящие в самое сердце фразы имп произносил часто. Что делал Столас в ответ? Лишь молча соглашался. Ведь так он делал с детства — молча соглашался со всем. Тогда, в детстве, он был хорошим мальчиком, которого отец сводил в злополучный цирк. Тогда, если он будет послушным и промолчит, Стелла не станет мстить, а лишь холодно взглянет на него. Если он будет молчать о своих проблемах, его дочка всегда будет думать, что с папой всё прекрасно и не надо волноваться. Если он будет молчать, Блиц никогда не покинет его… Только вот не потому, что любит, а потому, что ему нужен гримуар. Он нужен, чтобы его маленький бизнес работал, чтобы у его сотрудников была возможность для существования, чтобы у него появился, пусть и самый крошечный, шанс достичь чего-то большого… Это так надоело Столасу. Как же ему хочется, чтобы после ночи хорошего секса он не проснулся один в постели, а его сзади обнимало чужое в разы меньшее размером тельце. Хочется слушать по утрам чужое сердцебиение, а после идти готовить завтрак. Все это было бы просто восхитительно! Только вот всего этого не было. Временами Столасу казалось, что между ними есть незримая черта, граница, которую ни в коем случае нельзя нарушить, иначе произойдет нечто настолько страшное, что и думать страшно. Что оставалось Столасу? Лишь прижать телефон к самой груди и, свернувшись калачиком, наконец заснуть, правда как всегда под утро и даже не подозревая, что кто-то делает точно также.