Гори, гори ясно

Сердце пламенем разгорается, Розалина смотрит - и не видит; огонь пожирает, огонь разрывает, огонь проникает в каждый сосуд и каждый нерв. Она отсчитывает секунды мучительно долгие, сердце сковывает обручами калёными. Ещё немного дотерпеть осталось - пока чьи-то безумные глаза смотрят в её, васильково-голубые, а кажется, что в самую душу. Розалина смотрит в ответ, думает, что она уж точно ослепнет ещё до того, как последние силы изгнанного божества проникнут в каждую клеточку тела, перестроят по-своему, заменят на нечто неправильное, человеку не свойственное. Ростам говорил, в её глазах плещется небо. Розалина чувствует, как небо вытесняется огнём. Богиня смотрит пристально, молчит, но кровавый взгляд немигающих глаз воет от боли. Юная мондштадская девушка чувствует горе тысячелетнего божества. Юная несостоявшаяся невеста принимает его с распростёртыми в распятии объятиями. Секунды щёлкают, падают, плавятся, Розалина не чувствует ладоней, рук, сердца. Обугленный остов стоит пред ломающимся в агонии разумом, протягивает васильки на обгоревшей ладони. Розалина тянется к ним, чувствует, что чем больше старается ухватиться - тем дальше уносит её горячий ветер, пахнущий не свободой, но кровью и металлом. Ей безмерно сильно хочется окликнуть его; единственно важное имя с хрипом срывается с губ - и доспехи рассыпаются пеплом, несут с собой запах смерти и безнадёжности, того, чего божество-самозванец клялось не допустить. Перед глазами - горящие знамёна, пожар за каменными стенами, лязг мечей и крики, крики, крики. Перед глазами - потусторонняя крылатая тень, то, чего быть не должно, то, что не сокрушить мондштадтской сталью и рыцарской доблестью. Перед глазами - кладбище мечей, лиловая повязка, выпачканная кровью, втоптанная в грязь вместе с разломанными надеждами. Горькое чувство рождается в сердце, червём прогрызает себе путь до глазных яблок. Розалина рыдает, заглушая крики мёртвых. Безумная богиня закрывает тысячу глаз, сверкает последними искрами, опаляющими нежную кожу, растворяется во мгле, оставляя едва мерцающие угли. Юная дева врезается исковерканными ладонями в пепел. Сердце горит изнутри желанием мстить. Розалине больно, но уже не страшно.