Разряд — пускай полностью сгорят

В покоях Синьоры полутьма — окна скрыты тяжёлыми шторами, воздух давит ароматом духов с вишней и алкоголем. Пиро бабочки бьются о стены, жар разливается внутри и снаружи, движется по венам искрами электричества. Влажные простыни глушат бессвязные стоны, сминаются под хваткой фарфоровых кукольных рук — того и гляди, разорвут роскошную ткань. — Сын сёгуна? А скулишь как дешёвая шлюха. Жёсткий толчок бёдрами вырывает ещё один стон. Изувеченные ожогами пальцы тянутся к темным волосам, грубо дёргают вверх, открывая взгляду залитые слезами раскрасневшиеся щёки. — Архонты, что за убожество, — от нового толчка кукольное тело вздрагивает, словно плавится изнутри. — И это шестой предвестник? — ещё толчок, быстрее, грубее, глубже. Скарамучча скулит, инстинктивно хватает ртом воздух и давится им же, пока изящные пальцы с острыми ногтями впиваются в кожу, вжимая фарфоровое лицо в мокрую подушку. — Роза… — Не смей, — Синьора шипит, цедит сквозь зубы, вцепляясь в худощавые бёдра до кровавых царапин. — Заткнись и знай своё место. Скарамучча проглатывает заготовленное оскорбление — слова теряются в новой волне возбуждения, опьяняющей словно снежнянский алкоголь. Синьора оставляет укусы на его коже, такой раздражающе идеальной. Позже он рассмотрит все синяки и царапины, все следы её контроля над ним, медленно водя кончиками кукольных пальцев там, где её, обожжённые, впивались в податливую плоть. Скарамучче кажется, что он плавится всем телом, комната плывёт перед глазами, пока разум в бессилии регистрирует лишь обрывки фраз сочащегося высокомерием женского голоса. Синьора вбивается в него ещё жёстче, до тех пор, пока Предвестник под ней не заходится хрипом и стонами, стремительно падая в бездну боли и удовольствия. Когда Скарамучча открывает глаза, он видит её силуэт на краю кровати. Комната чуть холоднее, чем нужно; в руках Синьоры — глаз порчи и медленно тлеющая сигарета. Она выдыхает белесый дым, чуть оборачивается — просто показать, что она его слышит, — маска всё так же скрывает половину лица. Синьора без слов протягивает ему сигарету, и Скарамучча молча вдыхает едкий дым. Он придёт к ней снова. Боль вызывает привыкание.