Так я и (не) стал геем

Когда-то Андрей был девочкой — Аней. Точнее родился ею. Однако так получилось, что всего через несколько лет машина, в которой ехала ее семья и она сама, попала в аварию. Матери повезло отделаться ссадинами, а вот отец погиб, и Ане, по причине маленького возраста, досталось сильно. Врачи сказали матери, и так убитой горем, что ее дочь никогда не сможет забеременеть и родить ребенка. Кажется матку пробило осколком или что-то в таком духе произошло, Андрей честно говоря не знает, может лишь слепо догадываться. Мать тогда ужаснулась: ведь Аня не сможет выполнить самую главную, по ее мнению, женскую функцию! Может быть врачи оказались шарлатанами, а может у матери после аварии и потери супруга в первые месяцы мозг отказал от птср, но зачем-то она решилась на проведение своему ребенку операцию по смене пола. Видимо, чтобы ее дитя смогло выполнить хоть какую-то функцию в своей жизни. Правда согласилась мать сразу после аварии, а вот произвести операцию получилось только после 12, когда грудь и вагина уже сформировались окончательно. — с этих воспоминаний обычно начинаются любые и, ставшие к концу учебного года постоянными, загоны Васильева. Андрей помнит свое прошлое тело слабо: гормоны, которые юноша пьет, совсем отбивают и так плохую от рождения память. Только шрамы на груди и в области паха остаются доказательствами произошедшей необратимой операции. «Жизнь надо мной явно посмеялась» — расстроенно вздыхает приходя к сему умозаключению Андрей, совершенно не слушая слов учительницы о занимательной науке: биологии; на автомате ковыряя ногтем дырку в древесной столешнице своей парты. А ведь мать никогда не говорила мальчику, что он был другого пола. Шрамы объясняла аварией, едва поняла, что мальчик совсем ничего о своей жизни до 11-12 лет не помнит. Про свое таинственное прошлое Андрей узнал совершенно случайно, откопав совсем старый альбом с фотографиями, где было его почти единственное фото до смены пола и подпись: дочь Аня, 11 лет, которое юноша затем вытащил из файлика и спрятал в своем рюкзаке. Васильев осторожно наклоняется, стараясь не вызвать злости учительницы и не обратить на себя ее внимание, вынимает из кармана фотокарточку и переворачивает ее. Впервые замечает, что на обороте надпись про дочь нервно зачеркнута, едва ли не до дыр, и подписано внизу: погибшая двоюродная сестра, Нина. Андрей хмыкает скептически, убирает снимок обратно. «Неужели в моем рюкзаке рылась мать, нашла фото и решила последнюю память отнять? Странно что и вовсе фото не забрала.» Мама Васильева, к сожалению, так до сих пор и не поняла, а может просто не смирилась с очевидным, с тем, что прошло уже 5 лет, а единственное, что из мужского есть у Андрея, это его голос и тело, благодаря нескольким курсам гормональной терапии, а вот ориентация и повадки так и остались женские. Из-за этого Васильева часто дразнят в школе и началась эта вакханалия с Марата. Этот мальчишка перевёлся в школу, где Андрей учится, совсем недавно, буквально месяц назад, потому что из других его выгоняли за отвратительное поведение, да вот только успел Марат Васильева за этот срок измотать хуже любого гомофоба. Как только Андрей его увидел первый раз в своем классе, его накрыло с головой такое ощущение, что его не существующая вагина взвыла от эстетического удовольствия. Ну, по правде сказать, было от чего: Марат короткострижен, у него накаченное тело, в отличии от худого Васильевского, он увлекается сборкой различной техники, оружием, философией, политикой и вообще весь он такой..необычный. Андрей, когда о Марате думал, честно, никак понять не мог, что же в этом уличном пацане привлекло его, но стоило только Васильеву как-то раз не вовремя зайти в раздевалку перед физкультурой, что в последнее время, к несчастью или к счастью, получалось у него часто, юноше пришлось, стыдиво пряча взгляд от однокласников, сбивать возбуждение водой, которую мальчик теперь, все чаще встречаясь между делом с Суворовым, чаще прежнего пил в неимоверных количествах. Просто после проведенных операций дрочить было больно, поэтому к простому методу снятия напряжения Андрей почти не прибегал, а что-то делать приходилось, ведь Марат, особенно раздетый, поразительно точно действовал на все клеточки оголодавшего тела, которое, при виде столь необходимого человека, совсем переставало Андрея слушаться. Марат же, ещё в первый раз, не особо оценил влюбленный взгляд Васильева направленный в свою сторону, что впрочем и не удивительно, а потому прежде вышел из раздевалки, а уже на следующий день начал травлю. Вернее он сказал несколько обидных слов, а Колик и Искандер с радостью набросились на новую жертву. С одной стороны говорить: ведешь себя как девчонка; парню это равносильно унижению, а с другой — Суворовские дружки ведь правы. От этого Васильеву постоянно не по себе. Вроде хочется находится с Маратом рядом, дарить ему заботу, любовь, да только мозгом Васильев понимает, что Марат его частенько оскорбляет потому, что чувствует его желания и самому Суворову они явно противны. И вот, за сегодня от Марата ещё не одного обидного слова, от его друзей не одного удара — неприятности Васильева будто стороной обходят. Но сегодняшний день не может стать исключением из правил, ведь Андрей давно перестал верить в пресловутую удачу и везение. Потому тот факт, что учебное время на исходе и биология — урок предпоследний, с каждой проходящей минутой все больше Андрея пугает. Очень уж тянет начать надеяться что все сегодня будет хорошо, да вот только не хочется, как и в предыдущие разы проявления столь нелепой наивности, обжечься. «Марат и его компания не могут оставить меня в покое, а значит наверняка выжидают, когда я потеряю бдительность, а может хотят сделать больнее прежнего, чтобы точно перестал лезть..» — Андрей сминает пальцы под партой в замочек, а по коридорам школы проносится трель звонка, которая в голове Васильева означает лишь одно: надо ждать. Ну тут же проскальзывает в его голове и другая, более смелая мысль: «Или скорее валить нужно, пока не получил.» Мысль эта, однако, тотчас же Андреем отметается: пока все вокруг тихо, сейчас уходить ещё рано, прослывет еще, вдруг, трусом, и тогда от него точно никогда не отстанут, поймут, что он — легкая жертва. Одноклассники Андрея вскакивают из-за парт, даже не услышав домашнее задание: кто-то с последней парты бежит в столовую, расталкивая людей на пути; кто-то идет в соседний класс. «Наверное,» — думает Андрей, «..чтобы обсудить актуальную новость вроде той, что Месси переходит в другой клуб.» Спокойно сидит в кабинете только Суворов и несколько его, как кажется Андрею, дружков — заядлых группировщиков и гомофобов. — Отвратительные дети! Никакого желания нет учиться! — в отчаянии восклицает учительница, до которой дела нет уже кажется никому, а вот Марат поворачивается к своему товарищу на задней парте, совершенно игнорируя тот факт, что мог бы сейчас, в почти пустом классе, хоть как-то Андрея оскорбить. Васильев хмурит брови: через несколько парт диалог совсем не слышно, но вот ропот Искандера — как раз того самого друга — заставляет Андрея вздрогнуть. «Ну вот, сейчас, сейчас точно будет!» Васильев вздыхает: учительница выходит, сзади раздаются медленные шаги, а дверь в класс открывается и в него кто-то заходит, наверное Колик — подельник, который за собой дверь закрывает. Андрей опускает голову, глаза, чтобы больше ничего не видеть и старается сделать вид, будто что-то ищет на полу, чтобы хоть как-то отвлечься, а сердце, будто издеваясь, колотится бешено. Шаги подходят максимально близко, останавливаясь кажется у спинки стула Васильева, а тот лишь успокаивает себя. «Сюда могут зайти в любой момент. Еще один урок должен быть. Перемена не долгая. Они ничего такого мне не сделают.» А все-таки Андрей поднимает, а после запрокидывает голову: сверху вниз на него смотрит необычайно довольный Марат и толкает Андрея рукой в плечо. — Че дрожишь, чушпан? Мы еще не начали. — сегодня голос Суворова Андрею кажется злее обычного. Да и весь он какой-то взъерошенный, как будто напуганный даже. Васильев опускает глаза обратно и в его ушах отдается биение сердца, в то время как ладони потеют и юноша хватается ими за железный каркас стула надеясь хоть немного остудить кожу. — Ну что, Колик, раз проставился, давай, отрабатывай. — ухмыляется Марат, посматривая на перепуганного совсем Андрея, обводя взглядом его белокурые волосы. — А то знаешь же, в фанеру пропишу пару раз; а потом жизни не дам. «Что же случилось между ними?» — как-то слабо, заторможенно спрашивает сам себя Андрей. «Может они на днях поссорились? Да даже если и так, причем тут я?» — Ну ты же замажешь мое лицо? — почти впервые Андрей слышит голос Колика таким взволнованным. «Что они задумали такое страшное?» — Обижаешь. — насмешливо скалится Марат. Колик кивает сам немного резко, отодвигает парту, за которой сидит Андрей и буквально садится ему на колени, отчего мальчик спиной вжимается в спинку стула, даже немного морщится — вторжение в личное пространство не от Марата оказывается не такое уж и приятное. — Отвалите. — у Васильева пересыхает во рту от волнения из-за этого в попытках защитить себя юноша не может произнести не слова. — Ну поехали. — почти шипит Суворов и включает на телефоне камеру, а Колик насильно отрывает руки Андрея от стула, цепляет на свою шею и впивается в его увиливающие губы поцелуем, в то же время усердно отодвигаясь: для съемки делая вид, будто это инициатива Андрея, будто Васильев его принуждает. Андрей заметно морщится, но Марат замечает, как его тело предательски подается вперед, а губы, прежде чем наглухо закрыться, приоткрываются в слабом вдохе. — Пизда тебе, чушпан. Так я и думал, что ты из этих. — только и шепчет довольно Марат, чувствуя, как в брюках становится узко от одной только мысли, что так же Андрей может и под ним вздыхать, а может даже стонать или?.. Марат качает головой, пытаясь отогнать слишком навязчивые, возбуждающие картинки от глаз, на его лбу выступают капельки пота, а дыхание почти незаметно учащается. «Хорошо, что сегодня напялил на себя этот дурацкий свитер Вовы и не приходится думать о том, увидит кто стояк или нет. Как знал, что от слабости и податливости Андрея крышу опять снесет.» Марат прищуривается и замечает, что палец давным давно не держит кружочек и запись прервалась ещё в самом начале. «Вот бля, без порнухи на ночь остался и на что я дрочить буду? Столько Колика поджидал, ломал, пытался на ошибке поймать, чтобы заставить проставиться, а по итогу так глупо свой шанс потратил. Дурак.» — расстроенно цыкает Марат и только слыша недовольное мычание возвращается из мыслей в реальность. Васильев убирает руки с плеч Колика, начинает его толкать ими в грудь, но тут сзади к Колику подходит Искандер и возвращает руки Васильева на место, все так же насильно. Васильев кусает Колика за губу, увы, не в порыве страсти, а после резко свои руки выдергивает из рук Искандера и ударяет неоправившегося от первой нападки Колика по щеке, после чего его с себя сбрасывает и мгновенно встает со стула, случайно слабо ударяясь коленом об седушку, в оборонную позицию, прижимаясь к шкафу с учебниками спиной. Одновременно с этим юноша отплевывается — от ощущений чужих, мерзких губ на своем лице все еще противно. Марат довольно улыбается: молодому человеку становится интересно, чем закончится этот конфликт, и второе он размышляет, как бы отреагировал Андрей на его губы? Так же бы отплевывался или напротив просил бы больше, хныкал бы как девчонка и тек бы от желания..? — и снова Марат прерывает силой воли собственные влажные грезы — хоть на нем и одет свитер, это не значит, что можно расслабляться и о таком думать. «Здесь слишком много лишних взглядов.» — с досадой вздыхает Суворов. — Ты охуел? — довольно спокойно, пытаясь скрыть накатывающую ярость, спрашивает Колик. — Я не собираюсь из-за тебя в крови валяться. — Васильев отталкивает подходящего юношу от себя и резко проведя рукой по полке находит на ней вазу, которую не думая разбивает о парту и поднимает с пола самый большой осколок. — Не смейте ко мне подходить. — Андрей загнанно дышит и на всех трёх мальчиков то и дело наводит осколок. — Я серьезно говорю, я раню сильно. — Этим? — усмехается, наконец приведя себя в чувства и вклинившись в ссору, Марат и вытаскивает из своего кармана складной нож-бабочку, с заметным трепетом, щелчком раскрывая его. — Я своим могу убить. — Сука. — выдыхает Андрей растерянно, осознавая весь ужас ситуации. И как он не подумал: угрожать группировщикам, так ещё и скинам отчасти, стеклом — все равно что на бешеную собаку с игрушечным пистолетом идти. Суворов указывает своим должникам глазами на выход, те кивают и попятившись, покидают класс. — Ну вот мы с тобой и остались одни. — Марат подходит ближе на несколько шагов, но Андрей не сдается: осколок в его руке упирается Суворову в грудь. — Мат с твоих губ, кстати, звучит слишком грубо, тебе не идет. Васильев юмора Марата не оценивает, сжимает осколок да так, что с руки его начинает капать кровь: сам же царапается об острые края. — Это мы отложим. — на секунду в глазах Марата проскальзывает взволнованный блеск, а затем он вынимает из ослабевшей руки Андрея осколок и откладывает его на стоящую с левого бока от Андрея парту, прижимая мальчика грудью ещё сильнее к шкафу, зажимая проступающие раны на его руке своей ладонью. — Ну давай блять, режь. — выдыхает тихо Васильев, пока Марат судорожно шарит свободной рукой в кармане, припомнив, что там у него должен быть платок. — Мне ж последний тут день отучиться нужно и нет, тебе надо все в очередной раз испортить. — на половину лжет Андрей, надеясь, что хоть так Марат отстанет от него. Суворов, пользуясь ситуацией, а точнее тем, что Андрей сейчас слишком подвержен собственным эмоциям, а потому почти не реагирует на то, что вокруг него происходит, заматывает ему осторожно руку платком, но так же ее перехватывает, чтобы Васильев пока не заметил этой ненужной заботы, чтобы ничего себе лишнего не подумал. — Че, хочешь меня к суицидальному поведению приучить, к самоповреждениям? Кровь тебе нравится, да? Как же я тебя ненавижу. — теперь Андрей определенно и всецело лжет, только лишь чтобы спасти себя. — Похоже так же сильно, как и ты меня. Я знаю, как тебе нравится мучить всех здесь и меня в их числе. И как ты здесь вообще учился все это время? И главное, что я-то тебе сделал? Остальных ты почти не трогаешь. Чем они хуже? — задавая вопросы скорее инстинктивно, не ожидая на них ответа, а только лишь все больше злясь от отчаяния, шипит Андрей, кусая с остервенением свои губы. — Мясо у них старее, кровь пресная. — ухмыляется Марат. — Ты это хочешь услышать? — Да иди ты в жопу. «В твою что-ли?» — едва сдерживается от ответного сарказма Марат. С глаз Васильева начинают медленно капать слезы, а его губы слишком сильно искривляются от расстройства: мышцы гортани у юноши начинает неприятно сводить. Молодой человек в отчаянии вырывает свою руку из ладони Марата и с удивлением обнаруживает на ней завязанный платок, но сначала даже не понимает, как ему на этот факт реагировать, а потому, робко потирая ткань на пострадавшей ладони, продолжает, едва ли не всхлипывая: — Я в другую школу ухожу, я скоро перестал бы тебя донимать, но похуй уже, давай заканчивай пока никто не вошёл, я же знаю, тебе на всех здесь все равно, тебя все боятся. Все вы — соучастники, все вы — вина моих страданий и боль других, запуганных вами, детей. — якобы отрешенно заявляет Андрей, мастерски скрывая истинные эмоции, на деле же едва дыша, и следя за лезвием ножа словно загипнотизированный. — Ух ты, как мы заговорили, чушпан. Это кто же тебя мучает? А, что интересно, кто мучает других? Неужели я? Марат улыбается, подставляет тупой стороной нож к шее Васильева, тот поднимает голову, напрягая шею, закрывает глаза и ощущает, как подкашиваются ноги, а по телу расходится мерзкий холод лезвия — кровь в венах столбенеет, а слюна не проходит в сжавшееся горло. — Ну-ка расскажи чем я тебе так навредил? Да, раньше может и задевал, нечаянно, а сейчас, как я понимаю, к тебе только Колик и Искандер лезут. Так причем тут я, м? — Они..они — твои шестерки, они делают то, что ты им.. им скажешь, так что не делай вид будто ты не вкурсе чем они промышляют. А сейчас ты..ты вообще прирезать..меня хочешь и ещё спрашиваешь.. чем таким ты мне вредишь? Я уверен, что.. что сегодняшний акт насилия — твоя идея. Для чего ты.. хотел меня опозорить? — Для тебя сегодняшнее разве позор? — парирует Марат, посмеиваясь, откладывая нож на парту, позволяя наконец Васильеву, огладив шею ладонью и поняв, что на ней нет ран, спокойно выдохнуть. — Я думал ты всегда хотел пососаться с парнем, м? По твоему поведению это было слишком заметно, хочешь мне сказать, что я ошибся? — Вообще-то да, ты совершенно не прав. — чуть более осмелев, слабо скалит зубы Андрей, но Суворов лишь расплывается в улыбке. — Андрей, ну ты правда за дурака меня держишь? Я, думаешь, не видел как ты к Колику потянулся? Тебя тело выдало, Андрюша. — Суворов переходит на шепот, хоть он и не уверен, что сейчас это звучит соблазнительно, Марат был бы не против, если бы Андрея этот тон хотя бы не испугал бы. — Твои губы и твое дыхание. Я много раз целовался, я когда хотел чего-то очень сильно, я чувствовал, как сердце у меня из груди выпрыгивает. Со стороны это очень хорошо видно. — Андрей прикрывает на мгновение глаза потому, что по коже его шеи и головы пробегает табун мурашек, а затем густо краснеет, чувствуя снова на губах мерзкие отпечатки, начиная их судорожно с губ пальцами стирать. — Мне не то, что не понравилось, я так дернулся, потому что думал, что меня стошнит. — морщится Васильев: в этот раз, почти первый, он не лжет. — Я вообще не гей и терпеть таких не могу. — Интересно. — улыбается Марат. — Ну допустим я тебе верю, значит и от меня тебя должно тошнить. Ты же у нас натурал. Щеки Андрея белеют, юноша притискивается сильно спиной к стене, понимая, что если Марат сейчас что-то сделает, то будет плохо, очень. Но бесбашенно дерзить продолжает: надеется, что, может Марату не хватит смелости его трогать, может он побоится прослыть помазком: — Вот и будет. Тебя от меня стошнит быстрее. И подумай, что я могу сдать тебя твоим дружкам. Суворов облизывает прикусанные губы: Андрей, внимательным и прищуренным взглядом следит за каждым его движением. — Ну и отлично, значит я зря к тебе пристаю, получается, раз ты не гей. — Ну конечно, я это тебе и пытаюсь объяснить. — Тогда я пойду, коли за мной косяк. Не буду к тебе лезть больше. Даже извиниться готов публично. Марат качает головой, улыбается, берет с парты свой нож и убирает его в карман. «Неужели пронесло?» — сам у себя удивленно спрашивает Андрей и отходит от стены, вдыхает более спокойно, отвлекаясь на слабый блеск лезвия в кармане Марата.. Неожиданно Андрей чувствует, как его задницу кто-то хватает сильной рукой и подталкивает от стены, так и не отпуская после. — Если ты проверку пройдешь~ — насмешливо шепчет Суворов. — Ах~ Андрей не успевает сообразить как именно, но губы Марата уже оказываются на его губах, глуша стыдливый стон, цепляя язык, рука переходит на спину и тянет к себе ближе. Андрей замирает в оторопи, хотя мысль оттолкнуть Марата появляется почти сразу, но тут же, как тягучий сироп, оседает на мозг и ниже, испаряясь через уши, поэтому единственное, что получается у Васильева: глубоко вздохнуть. Новое прикосновение к губам кажется мягким и приятным, Андрей прикрывает глаза, сильно опираясь спиной на стену. — Ох~ — приглушенно простанывает юноша, неосознанно обхватывая в ответ своими губами губу Марата, чуть оттягивая ее на себя. Суворов отстраняется от Андрея. — Будь благодарен, что я тебе закрываю рот и делаю вид, пока, будто не слышу как ты стонешь, у тебя еще есть шанс оправдаться. — ухмыляется Марат. Рука снова спускается на ягодицу, начинает нагло мять тело, и Андрей всхлипывает, но лишь сжимает руки в кулаки, все ещё не отталкивая Марата. Васильев даже глаз открыть не может: злость сменяется возбуждением, ещё правда не сильным, и Андрей боится, что все это ему лишь кажется. Вот сейчас он откроет глаза и все испарится как мираж. — Где же твоя тошнота, Андрюша? Не вижу, чтобы тебя уже крутило от мерзости. — насмешливо шепчет Марат в ухо Андрею, наконец открывшему глаза, шлепая его не сильно, убирая руку в свободный карман джинс. По началу Андрей хочет воспротивится, сказать, что он просто не успел сообразить, что ему делать, но опосля понимает, что, если начнет сейчас протестовать, уже окончательно себя загонит в капкан: Марат все равно уже не поверит, потому молодой человек продолжает молчать стыдливо, окончательно духом падая. — Сказать тебе что-ли нечего? — вздыхает Марат после небольшой паузы. — А жаль. Я думал ты скажешь, что я лучше Колика сосусь, поэтому мол ты оторопел, не знал как поступить, хотел насладиться моментом. Так и не получив от Андрея внятного ответа и снова выдержав небольшую паузу Марат продолжает так же тихо: — Сильные увечия и все, о чем ты там трещал, я тебе причинять не собираюсь, мы ж не на улице, а ты меня ещё никак не задел, да и я ещё не наигрался, поэтому не переживай. Опозорить тебя тоже не получилось потому что эти дураки подсунули мне паленый телефон с плохой камерой, хотя я не могу быть уверен полностью, что стал бы использовать эту запись против тебя. «Разве что для себя.» — мурчит себе под нос Марат, а после прокашливается. — Скажу честно, я только хотел и хочу лично проучить педика, который не признается в своей ориентации и бегает от того, кто ему нравится. — в этот момент Марат, нервничая, не грубо ли он с Васильевым, бросает на Андрея взволнованный взгляд, щеки Васильева в ответ на это покрываются пунцовым румянцем от совершенного стыда, но спустя мгновение молодой человек закипает, вспыхивает. — Поэтому ты мне руку замотал, да? — Андрей говорит это с нотками заметно злыми, саркастичными и тут Марат понимает, что его предположение о том, что Васильев будет его брать на понт и предъявит в опровержение агрессивного настроя Марата факт той самой заботы, которую как-то машинально проявил Суворов, потому что сжалился, оказалось ошибочным. Васильев, оказывается, подумал совсем в другую сторону, он решил, что Марат сделал доброе дело, чтобы не дать ему — Андрею, уйти в медпункт, или нечто в таком духе. — Чтобы поиздеваться подольше. Да, в самом деле, как я мог подумать, что ты меня в покое оставишь, что пожалеешь, да бред ведь, правда? — сам себя спрашивает Андрей и начинает нервно смеяться, по возможности сгибаясь, опуская на грудь голову, пользуясь тем, что Марат, находясь в странных чувствах — смеси из переживаний и тревоги, отступил и перестал прижимать его к стене. — Ну хорошо, сейчас я тебе устрою перед уходом чтобы ты меня запомнил и наконец от всех отъебался. Сейчас все узнают чем ты промышляешь. Васильев злобно начинает с руки сдирать повязку, чтобы сделать что-то импульсивное, молодой человек еще даже не понимает что, ему просто нужно сейчас что-то сделать, как-то Марата от себя убрать, напугать, оттолкнуть. Суворов тоже реагирует достаточно быстро, хватает Андрея обратно за руку. — Успокойся! — твердо требует Марат, но Андрей только оскаливается. — Отцепись от меня! Пусти! — Марат вынужденно закрывает Андрею рот рукой, но Васильев почти в бешенстве, совершенно не понимая что он делает, кусает Суворова за ладонь. — Кусаться вздумал? Ну сейчас я тебе устрою. — Марат убирает руку ото рта Андрея, переносит её ему на плечо, чуть вдавливая в стену, после чего наклоняется и суховато сначала целует его в губы, после проталкивается языком в рот несопротивляющегося Андрея и делает им незамысловатую махинацию, после чего чмокает еще раз юношу в губы и приподнимает его подбородок пальцами к стене, обнажая для себя бледно девственную шею. — Чего же ты пальцы мои не кусаешь? Сил не хватает? — с напущенной укоризной шепчет Марат, касаясь носом и губами шеи Андрея, не целуя и никак не трогая, но Васильеву и этого кажется много: его тело горит, глаза то и дело блаженно прикрываются, а колени довольно сильно дрожат: еще ничего юноша не хотел так сильно, как чтобы Марат его просто в шею поцеловал. — Че дрожишь? Хочешь? — ухмыляется Суворов, едва ощутимо прижимаясь губами к промурашенной коже. Андрей снова тихо всхлипывает, нерешительно касается руками затылка Марата и чуть надавливает, чтобы прижать к себе, но после руки опускает, мысленно ужасаясь тому, что его рассудок начинает туманиться, над своими конечностями юноша теряет контроль, а желание все сильнее поднимается в груди. — Ну хочешь конечно, о какой тошноте мы говорим, правда, Андрюша? Так и быть, если наконец перестанешь отрицать то, что я говорю и будешь потом молчать.. — Андрей глубоко втягивает носом воздух, надеясь, что Марат либо отстанет наконец, либо все-таки поцелует, но не говорит ничего в ответ. Марат снова возвращается к уху Васильева: — Я жду ответа, Андрюша. Васильев шумно выдыхает, все ещё надеясь как-то избежать ответа. — Ну хорошо. Не хочешь, как хочешь, я не заставляю. — Марат улыбается, отпускает голову Андрея, убирает с его плеча руку, чуть отходя от него. — Да..пере..перестану.. — выдавливает из себя Андрей, больно прикусывая губу. — Вот это да, желание победило даже здравый разум. Андрюша, а где же обещанная тошнота? — Суворов победно ухмыляется, подходит обратно и Васильев сразу закрывает глаза, думает, что раз уж выцепил себе такую возможность, пусть и путем стыда, нужно полностью прочувствовать, мало ли такого больше не повторится, что наиболее вероятно. — Глазки прикрываешь, нравится-мм~? — Суворов цепляет нежную мочку уха Андрея зубами, почти сразу, чтобы не изводить, спускается к его шее, часть кожи всасывая, языком оглаживая трепещущуюся венку. — А-ах~ — Андрей рукой опирается на парту, потому что чувствует, что еще хоть одно действие Марата, хоть одно слово, и он потеряет равновесие, силы совсем уйдут: их заменит до боли приятное покалывание в руках и ногах, которое не даст держать лицо, вынудит раскрыть то, что пока ещё чудом удается от Суворова скрывать. Марат же отстраняется от шеи Андрея и улыбается, замечая слабо наливающийся синевой засос. — То то же. И не надо больше кричать, не провоцируй меня и учеников вокруг. — довольно говорит Марат, как вдруг дверь кабинета открывается, Андрей машинально закрывает глаза, а к Суворову кто-то подходит, заявляя шепотом: — Уходи, там училка. Закончи дело в туалете. Тебя прикроют. С пидорами бороться надо. «Судя по голосу,» — все еще на своей шее ощущая фантом прикосновения на удивление спокойно рассуждает Андрей — «это Павел, один из одноклассников Андрея. Неужто все так в этом классе Марата боятся, что выслуживаются, как собачки за ним бегают?» — Мгм, свободен. — сухо отрезает Марат, даже не подумав поблагодарить информатора. Павел кивает и выходит из класса, а Суворов берет Васильева за руку и почти силком тащит в туалет. — Стой! Куда ты меня тащишь? Я сейчас буду кричать и мне плевать, что ты мне там говорил! Ты меня вообще поцеловал, так что ты сам гей. Оставь меня, блять, в покое! — снова позволяет себе разозлиться Андрей, чувствуя, что угроза избиения его миновала, пытается отпираться, воздействовать на чувство страха у Марата, но Суворов оказывается сильнее мальчика и стоит тому произнести запретное для репутации Марата слово, тот дергает Васильева за руку на себя, вынуждая его болезненно ойкнуть. — Лучше по-хорошему замолчи, чушпан, и не мешай мне, я же тебя просил и ты пообещал мне. Подло поступаешь. Иначе потом уже так просто не отделаешься. И уж поверь, сейчас я совсем не нацелен словами бросаться. — Андрей поджимает губы, и Марат без особых усилий заводит юношу в туалет, а после и в одну из кабинок, закрывая дверь на защелку. — Что, за сорванное веселье окунешь меня в унитаз? — с отвращением осматривая кабинку морщится Васильев, слабо поправляя белокурые волосы ладонью. — Лучше мысли в пустую башку не пришло? Со всеми ты так делаешь? Марат насмешливо хмыкает, собой закрывает весь обзор и ставит две руки на дверь, зажимая Андрея между ними. — Нет, только с тобой. Хотя, за то что ты на весь коридор закричал что я гей, с тобой примерно это и следует сделать. Ты же меня получается сейчас опустил, ни за что. Васильев теперь уже вопросительно смотрит на Марата, опуская взгляд на торчащую из кармана его джинс рукоять ножа, и неосознанно начинает чаще дышать, совсем не возбужденно, скорее испуганно. — Но окунать в унитаз не в моем стиле, таким Колик промышляет, так что если тебе очень хочется, то можешь пойти к нему, уж он с тобой славно разберется. — Ты мне зубы не заговаривай. — снова начинает закипать Андрей, чувствуя к тому же как от накаляющейся обстановки, из-за непонятно откуда взявшейся жары именно в этом месте, видимо именно из-за Марата, ему начинает становится плохо: ко всему этому примешивается и страх, который оплетает тело, почти заставляя остыть, поэтому продолжает Васильев гораздо тише. — Меня же не Колик сюда припер. Что ты со мной сделать хочешь? Если ты не озверел окончательно, скажи прямо, я хочу хотя бы понимать чего мне ждать. — Раз ты так просишь, объясню прямо, хотя вроде прямее уже некуда. Меня бесят люди типо тебя, меня бесят геи. — Да ладно, — усиленно начинает себя защищать Андрей, понимая, что теперь-то у него есть в кармане туз, а в памяти аргумент, — ..с Коликом вообще бред, а не аргумент с твоей стороны, он меня держал руками, а я отпирался. Я этого вообще не хотел. А то, что я не оттолкнул тебя, когда ты меня поцеловал, еще ничего не значит, я просто не успел среагировать. В этой ситуации ты больше всех на гея похож. — Марат закатывает глаза и грубо отрезает: — Ох да, дважды ты не успел. И потом еще просил меня поцеловать тебя, хоть и не прямо, и стонал от того, что я тебя в шею целую. Андрей, кому ты заливаешь? Заткнись. Минуту спустя Суворов, снова вернув себе былое спокойствие, как ни в чем не бывало продолжает: — За Колика я тебе уже все объяснил. Ты просил прямо, я говорю прямо. Давай продолжим спокойно, не будем говорить загадками, все прекрасно знают, что ты из этих, по тебе видно сразу, Андрей. Да и ладно, черт с остальными, не их ума дело, но мне врать не надо. Я молчу про себя сегодня, но я два раза видел, как ты с каким-то парнем сосался неподалеку от школы. — Васильев резко вздрагивает, а Марат достает телефон из другого кармана джинс, несколько раз пальцем проводит по экрану и показывает фото Андрею. — Что, будешь говорить, что мне померещилось или я тебя с кем-то спутал? — Андрей, ясно различая в лице одного из целующихся свое, сникает, предоставляя триумф победы Марату, припоминая, что поцелуи у него и правда были, хотя Костя совсем недавно Васильева бросил. — Отлично. Тогда я продолжу. — спокойно улыбается Марат, блокируя телефон и убирая его обратно. — Вы меня бесите, но причина не совсем в том, о чем ты наверняка думаешь, меня раздражает то, что вы, нет ты, — поправляется Марат, —..что ты можешь себя вести так, как ты хочешь, а я нет. Да, тебя не воспринимают как крутого и будь у тебя другой коллектив, наверняка тебя бы затравили, но тебе повезло, и друзья есть и жизнь не столь плоха, потому ты можешь себя проявлять, хоть от меня и бегаешь, но оно в целом оправдано. Я видеть тебя не могу. Мне это надоело. — видя, что Андрей порывается что-то сказать, Марат поднимает руку вверх. — Выйти из группировки я не могу, ты ничего не знаешь о том, что меня в нее привело и почему я в ней остаюсь, но ввиду этого факта я очень трепетно отношусь к своей репутации. К тому же не видел бы я того пацана, я бы тебя и не трогал бы, до поры до времени, пока окончательно не решился бы, но знаешь, я тогда так разозлился, потому что.. Блять, как бы объяснить.. — Марат поджимает губы, хмуря брови, он даже перестает нависать над Андреем, на шаг отходит назад и потирает ладонью лоб. Васильев взволнованно бегает глазами по кафельным стенам, по лицу задумчивого Марата: на его глаза сами собой наворачиваются первые, слабые слезы, потому что молодой человек совсем не понимает, что от него хотят. Толи Марат его убить пытается, толи в любви ему признаться, посредством выражения ревности к Косте, толи спокойно просит, чтобы Андрей, ввиду своей гомосексуальности, за ним не увязывался, чтобы репутацию не чернил. Андрей, после некоторых размышлений, останавливается на третьем варианте, как на более вероятном, тяжело вздыхает и решает, что правильнее будет оправдаться перед Маратом прежде, чем тот начнет давить на чувство вины: — Прости, я правда не знаю чем думал, когда первое время пытался тебя к себе привлечь. Я же не был никогда в группировках, я не в теме обо всех ваших запретах. Я же теперь совсем отстал от тебя, за что ты теперь так со мной? Если ты дашь мне выйти, то я тебя вообще никогда больше не трону, не подойду, я правда отстану.. — Да замолчишь ты или нет, наконец? Дашь мне договорить? — взвывая от недовольства перебивает слезные объяснения Андрея Марат, берет Васильева за щеки руками и целует юношу в губы. С приоткрытых губ Андрея неожиданно срывается слабый стон, отчего Васильев резко краснеет снова — Марат ощущает это, потому что кожа щек под его пальцами становится довольно горячей. Однако, когда Суворов, спустя секунду, отстраняется от губ Андрея, не успевая основательно убрать голову, Васильев второй раз неуклюже полуобнимает Марата руками за шею, и ладонями надавливает на его затылок, возвращая губы Марата обратно на свои, с искренним отчаянием в них вцепляясь, чувствуя, как против воли по щекам начинают струиться слезы, которые придают поцелую невыносимую горечь. Спустя ещё несколько секунд, во время которых Марат, к слову сказать, не сопротивляется совсем, а только осторожно придерживает голову Андрея, чтобы тот не стукнулся об дверь, Андрей отстраняется от Марата, закрывает лицо руками и отворачивается, не имея сил совладать с подрагиваниями тела. — Ну и че ты молчишь? — сквозь слезы спрашивает Васильев, когда проходит ещё несколько секунд. — Я и так все понял, что тебе смешно с меня, я выгляжу тупо. Давай, говори свое коронное, чтобы я к тебе больше не лез, можешь врезать в целом и вали на урок. Не хочешь бить? Могу за тебя это сделать, будешь полностью удовлетворен. Суворов лишь тяжело вздыхает, после чего разворачивает Андрея, притягивает его к себе, хоть Васильев и отпихивается, а после мягко обнимает. — Себе же лучше сделаешь, если наконец замолчишь. — тихо говорит Марат, успокаивающе поглаживая Андрея по спине. — Что я сделаю? Что я теперь блять сделаю? — едва успокоившись после неожиданных теплых объятий, снова заходится в рыданиях Васильев. — Да, я гей, у меня на это есть свои причины. Что ты мне прикажешь делать, а? Вот нафига ты сегодня вообще ко мне пристал? Я же сказал, что ухожу, че ты докопался то? Ладно бы просто избил, я бы пережил, ничего, но зачем так на больное давить, то? Давать надежду какую-то, фантом, целовать еще так сладко, сука. Я и лезть-то вроде перестал, ты чего ещё от меня хочешь? Я же не виноват, что я таким родился и что вкусы у меня такие, что меня к тебе так тянет. — понимая, что чем больше говорит, тем больше компромата о себе выдает буквально в руки недавнему врагу, Андрей снова в отчаянии несколько раз ударяет кулаками Суворова по плечам, а потом утыкается носом в его рубашку где-то на уровне юношеской груди. — Всем я постоянно делаю плохо, все не то, все не так, даже сейчас, зачем я тебе это говорю? Ты же соврал, никто же не знает, что я гей, ты просто меня вывел на этот разговор, ты знал, что так будет, ты хотел значит напоследок увидеть как я плачу? Никогда не получалось и вот, нашел болевую точку? Узнал от какой-то крысы, что я до боли в животе тебя хочу, не могу тебя видеть и общаться, потому что начинаю терять сознание и решил проверить, как же я отреагирую на поцелуй, а потом на засос, а потом на откровенный разговор в толчке? Посмотреть на бабу в мужском обличии, интересно ведь. Ну ты и сука, Марат. Ты бы еще выебал меня, чтобы посмотреть на меня с другой стороны. А я пожалуй облегчу тебе задачу, скажу, что будет, если ты меня разденешь: я распластаюсь в твоих ногах и буду умолять дать отсосать или вставить мне до простаты, так, чтобы болело потом. Теперь тебе делать ничего не надо, я все тебе сказал. Ты доволен? Или ты может хочешь, чтобы я свои умения показал? Так я ничего не умею, у меня нет опыта. Если нужно я могу попробовать сделать минет, но не обещаю, что будет нормально. Мало ли вдруг мой рассказ так тебя задел, что либо дрочить, либо сосать осталось. Не могу же я дать тебе страдать из-за своей больной фантазии. — Андрей, тихо всхлипывая, кулаком стирает с щек слезы. — Ах да, конечно! — замечая торчащий из левого кармана Марата телефон смеется сквозь слезы Андрей. — Небось еще и диктофон у тебя включен, да? Думал включишь все это потом одноклассникам? Посмеетесь. — скалится сквозь всхлипы Андрей, пытаясь вытащить многострадательный телефон, пока Марат лишь тихо и тяжело вздыхает. — А поздняк уже, я у.хо.жу. Ты мне больше ничего не сделаешь, вообще ничего. Можешь прямо сейчас закричать про меня, что я гей, голубой, все что угодно. Мне наплевать. Можешь меня ударить. Давай. Тебе же так хотелось. Сделай уже блять хоть что-нибудь. — в слабом гневе Васильев с толикой гордости в голосе из-за осознания своей правоты, вытаскивает-таки из кармана Суворова телефон, тыча им Марату в грудь. — О чем я и говорил, наверняка записываешь меня, так ведь? — Действительно, мне же так выгодно записывать ещё и себя, а потом, по твоему мнению, я наверное ещё солью это своим товарищам из группировки, чтобы меня затравили и выгнали, чушпаном сделали, и все только ради того, чтобы над тобой посмеяться. Конечно, так я и хотел сделать. — саркастически усмехается Марат. — Ты головой-то хоть думай, Андрей. Мне это поболее невыгодно, чем тебе. — Докажи мне обратное и тогда успокоюсь. — все еще пышет злостью от недоверия Васильев и Марат, закатывая глаза, не забирая из рук Андрея телефон, нажимает пальцем на значок разблокировки, заходит в приложение диктофон и разворачивает телефон к Васильеву. — Ну на, смотри. Видишь, диктофон-то выключен. Андрей присматривается, нехотя успокаивается, видя, что Суворов ему не лжет, смазанно тыкает на кнопку "домой" и отдает Марату телефон. Андрей, хоть и злится, но уже в разы меньше: толи силы заканчиваются, толи любой смысл теряется, выиду его недавно допущенной ошибки. — Но все равно, я по глазам твоим вижу, что ты меня ударить хочешь, что я тебя раздражаю. Давай! Почему ты медлишь? Выплеснешь гнев на мне, таким образом и расчитаемся. Марат поднимает руку и Андрей жмурится, сьеживается, думая, что сейчас точно его ударят, но Суворов берет обе руки Андрея за кисти, сжимает их друг с другом, после чего поднимает свою руку наверх, упираясь ею в дверь над головой Андрея, тем самым обездвиживая его. Васильев снова испуганно вздрагивает, ежится в дверь, чувствуя, как спокойный и твердый взгляд Марата его буквально прожигает насквозь. — Странно, пока я тебя не трогаю, ты достаточно смелый, но стоит только мне хоть что-то сделать, ты сразу успокаивашься. Ты правда меня боишься? — Васильев молчит, только отводит взгляд в сторону, рассматривая белую, почти пластиковую стенку кабинки. — Молчишь? Ну хорошо. Значит я пока продолжу, надеюсь, не особо стесню тебя. Со свободными руками ты плохо меня слушаешь. Я правда очень не хочу этого говорить прямо, — возвращается Марат к теме гомосексуальности, не сильно продолжая прижимать руки Андрея к двери, чтобы ему не было больно. — ..я уже объяснил, что мне важна собственная репутация, но раз уж я уже сделал несколько импульсивных действий, а ты уходишь из школы и в целом сейчас ведешь себя так, что я не имею причин сомневаться в тебе и полагать, что ты, по собственной воле или по чьей-нибудь идее пытаешься собрать на меня компромат, я очень хочу надеятся, что я не пожалею о том, что я сейчас скажу или сделаю, я ещё сам не очень понял.. Вдруг Марат слышит шаги снаружи, и, чтобы не приходилось говорить громко, наклоняется корпусом к Андрею, цепляя носом его висок и выдыхая нечто нечленораздельное в его ухо, своим дыханием согревая его. В голове Васильева пульсирует лишь одна мысль: не сдать телом; однако ничего не выходит, едва губы Марата смазанно цепляют кожу шеи, дыхание Васильева само собой задерживается, а последний выдох, как стон, срывается с губ. Суворов посмеиваясь отодвигается обратно — шаги, прокрутившись у туалета, уходят в обратном направлении, только цыкнув себе под нос: и где носит этого негодяя. (вероятнее всего это обиженная учительница ходила искать задолжавшего ей стихотворение ученика или нечто в этом духе.) — Так вот оно что. Ты не кулаков моих боишься. Вот ты почему такой злой на меня, еще что-ли хочешь? Марат улыбается и свободную руку кладет Андрею на голову, поглаживая его волосы — все тело Васильева начинает слабо подрагивать, но молодой человек достойно держится и молчит. — Мне даже льстит как тебя мои умения-то зацепили. Суворов проводит пальцем по щеке и скуле Андрея к его шее, а затем, немного задержавшись, ущипнув юношескую нежную кожу, скользит ниже по рубашке, обводя пальцем выпирающий сосок, так же цепляя его пальцами. Васильев поднимает голову, упираясь макушкой в дверь и, борясь с возбуждением и вырывающимися из губ стонами, сжимает свои зубы: его колени начинают дрожать. — Ну какой ты~ — мурлычет тихо Марат, благо не задерживаясь на ареоле, спускаясь ниже, к тазобедренной косточке, которая является едва заметной выпуклостью под краем юношеских брюк. — Обожаю, когда ты не дергаешься, не причитаешь по пустякам и не пытаешься вылезти из кожи вон лишь бы доказать, что меня не хочешь. — Я тебя может и хочу, а ты-то лишь играешься. — почти неслышно шипит сквозь сжатые зубы Андрей. После Марат выдергивает рукой Андрею рубашку из брюк и задирает ее, дотрагивается ладонью, по ощущениям Васильева начиная ею спускаться чуть ниже и брать влево, направляясь предположительно к ширинке, в которую с внутренней стороны все сильнее упирается влажная головка юношеского органа.. В груди Андрея что-то стучит трепетно, но от скорости и силы этих сокращений сердечной мышцы кажется начинают ломаться ребра, со лба его течет холодный пот, а перед глазами мелькает лишь одна мысль: «Он сейчас ударит или поймет совсем.» — Пусти! — не до конца выйдя из оцепенения как-то резко даже для себя взвизгивает Андрей, когда Суворов ладонью сквозь брючную ткань полуобхватывает ладонью его член, ибо понимает, что нужно срочно как-то прекратить это и так ситуация — хуже некуда. Едва Марат тактично-быстро убирает руки Андрей, рвано дыша, опускает свои ладони к паху, полагая, что стояк можно ими как-то закрыть. — Прости, я переборщил наверное? — немного отойдя, обеспокоенно спрашивает Суворов, не понимая, куда ему деть руки. Васильев думая, где бы ему спрятаться от такого стыда, заправляя судорожно рубашку обратно, чтобы только Марат не увидел, как его кожа горит, как его ноги дрожат и подкашиваются, как ему страшно и в тоже время хорошо. — Наверное. — недовольно бурчит Андрей, втягивает носом воздух, стирает рукавом пот со лба, вторую руку не убирая от брюк, болезненно мыча из-за слабой пульсации набухающего члена. — Я может не так тебя понял? Ты не хочешь секса? — Марат немного наклоняется, чтобы смотреть Андрею прямо в глаза и дует ему на прорезанный морщинами лоб. — Что уж я, главное ты. — колко отвечает Андрей, щурясь, от возбуждения ерзая в своих брюках, как-будто на что-то пытаясь решиться, юноша думает уйти ему или что-то такое сделать, и как ему успокоится, не сойти в моменте с ума. — Андрей, я серьезно. — не получая ответа Марат качает головой. — Если ты не хочешь, то уходи, если я не так тебя понял, это правда моя вина. — Суворов уже кладет руку на замочек, но Андрей, все ещё молча, сбивчиво утыкается в его плечо — прячется, и Суворов даже на мгновение замирает, а после улыбается, осторожно поглаживая Андрея по спине. — Андрей..? — Да боюсь я. — слегка неразборчиво говорит Васильев, нехотя отнимая голову от плеча Марата. — Но хочешь? — уточняет Суворов, руками заползая Андрею в волосы, замечая, как тот нежно прищуривается. — Хочу-у. — Ну вот и отлично, тогда мы осторожно, не переживай. — Как тут не переживать, когда еще вчера твои товарищи обещали меня за мои наклонности шавкам скормить, а ты не говорил ничего против? Ты обещаешь мне, что никому не скажешь о нас? — Ну конечно, золотце, это будет наш с тобой секрет. А за пацанов прости, ладно? Я давно хотел тебе сказать о своих чувствах, но не получалось. Прости. Они тебя больше трогать не будут, я позабочусь об этом. Марат переносит свои руки Андрею на щеки и целует юношу в губы, только теперь крепко и мокро, как бы ставит в этом вопросе точку. Суворов проталкивает язык в рот снова оцепеневшему от неожиданности, покрасневшему как рак Андрею, а руками съезжает по его щекам вниз, минуя шею и плечи, останавливаясь примерно на бедрах: пальцами Марат стискивает довольно тонкую ткань брюк, а после опускает ладони Андрею на задницу. — Ну..хорошо.. Васильев слишком глубоко и шумно вдыхает носом своими руками находя руки Суворова и перемещая их чуть ниже, немного надавливая, чтобы Суворов сжимал кожу под тканью сильнее, а после довольно выстанывает что-то, поднимая вверх голову. Марат ухмыляется и мокрыми поцелуями начинает спускаться ниже, к юношеским скулам. — Ты пойми, — тихо, но как кажется Андрею до ужаса соблазнительно говорит Марат, прерываясь на шумные вдохи и причмокивания в районе скул и шеи Васильева, —.. я тебя правда не трогал бы, если бы не этот твой ухажер. Я же видел, как он на тебя смотрит, я вообще думал вы уже ебались, а ты еще похоже дальше поцелуев не заходил. — посмеивается мягко Суворов. — Я когда увидел, как ты с ним-то сосешься, я приревновал, честно сказать. Ты мне не парень, но я не знаю почему, мне захотелось его прибить, типо чтобы на чужое больше не лез. Поэтому я сейчас здесь с тобой, пытаюсь тебя выходит склонить к смене партнера. — нервно смеется Марат. Андрей, не особо правда понимая страшно ему от этих слов или уже слишком хорошо, (в плохом смысле), облизывает губы судорожно и выдыхает: — Марат, замолчи пожалуйста~ах~ — под конец переходит на тихое мычание Васильев, сильно прикусывая губу, слабо сдерживая искренне-довольный стон, облизывая приоткрытые губы и закрывает глаза совсем, опираясь на дверь туалета спиной, чувствуя только как мокро целует его под скулой Марат, неподалеку от новоявленного засоса и как уже обе юношеские руки, согнав с себя обессиленные руки Андрея, блуждают по его заднице, то и дело медленно, на мгновение, заползая под брюки. Марат мягко чмокает Андрея в шею, потом чуть ниже, и останавливается губами в ложбинке между ключицами: для этого правда ему прежде приходится расстегнуть одну пуговицу на рубашке Васильева и распахнуть ее ворот. — А-а, тебе нравится когда я говорю о своих чувствах, я понял. — соблазнительный, улыбчивый шепот Марата звучит где-то в районе Андреевых ключиц и холодный кончик его носа, который проскальзывает по шее Васильева снизу—вверх, к скуле, вырывает у Андрея достаточно громкий стон, по сравнению с предыдущими, отчего юноша тут же смущенно краснеет. Суворов на мгновение отстраняется от Андрея уже сам, пальцем размазывает капельки крови с отметин зубов и губ на его шее, и мягко гладит юношу по волосам, а после во второй раз осторожно и достаточно медленно кладет руку Васильеву на ширинку. Андрей сразу опускает голову вниз и переводит немного испуганный взгляд на Марата, чувствуя, как вспыхивают щеки. — Ну-ну, не бойся. Я ж его не оторву. — Суворов все так же медленно расстегивает молнию, поднимает к себе голову Андрея за подбородок свободной рукой и чмокает его быстро в губы, пока рукой залезает в боксеры и обхватывает в кольцо пальцев влажную головку. — Сейчас я нежно, туда-обратно, тебе точно понравится. — почти соблазнительно мурчит Марат. — Ох~ Ах~ Васильев, плотно облокачиваясь на дверь туалета, вжимает сильнее худой живот, а после весь напрягается, дрожащими руками расстегивает ремень на своих брюках, отчего те сползают вниз, останавливаясь на бедрах, опасно на них покачиваясь, а затем приспускает боксеры. — Вошел таки во вкус. — довольно посмеивается Суворов, а Андрей, снова густо краснея, рукой берется за кисть Марата, приоткрывая от удовольствия рот, тяжело дыша, срываясь то и дело на слабые стоны, и медленно начинает водить по своему члену, следя за изменением реакции на лице Суворова. «Уж не увидит ли? Не ударит?» — слабо пульсирует мысль в голове Андрея, но ее довольно быстро заволакивает туман возбуждения, уровень волнения падает, пропадает, как и желание о плохом исходе думать. — Ах~мхф~ — юноша, вероятно не по своему желанию, а интуитивно, немного раздвигает ноги.. — А что..у тебя за шрамы? — неожиданно серьезнеет голос Суворова, а рука его, вместо того, чтобы как он хотел, дрочить Андрею, трогает пальцами низ его живота, весь испещренный ранами и швами. — Почему ты не сказал мне об этом? Васильев всхлипывает: "увидел"; и закрывает руками глаза, не понимая: плакать ему хочется от стыда за себя или от болезненного напряжения члена, который перестали трогать. — Забей, пожалуйста..я.. это операция.. я и не хотел.. раздеваться.. и с.. тобой... ебаться.. поэтому.. — Андрей не успевает договорить, как Марат снова осторожно обхватывает рукой член, начиная по нему водить медленно, чтобы Андрею не было больно как минимум от заново скопившегося возбуждения. — я правда хочу чтобы ты мне.. меня..ну.. — Васильев краснеет, хоть дышать и становится легче, и чтобы отвлечься запускает руки в свои волосы. — Я понял, понял. — улыбается Суворов и наклоняется, дабы поцеловать Андрея в губы и тем самым его снова хоть немного расслабить. — Уверен, что тебе не будет больно? — неожиданно звучит нечто похоже на заботу от Суворова. Васильев кивает молча, только изредка тяжело втягивая носом воздух. — Правда не пробовал, но уверен, что все будет хорошо. — как-то слабо пытается и себя и Маратв уверить в этом Васильев. — Потом обязательно мне расскажи, что с тобой такое приключилось. И впредь, пожалуйста, важные вещи не утаивай. Я же переживать могу. — слабо улыбается Марат, но замечая, что Андрей совсем не хочет, чтобы на его травме акцентировали внимание, глубоко вдыхает воздух, стараясь успокоиться — давление от волнения неплохо так подскочило — и снова приподнимает за подбородок голову Андрея к себе, пальцем на него надавливает, вынуждая Васильева приоткрыть рот, и проникает внутрь языком, а Андрей сам для себя делает неожиданное: он обхватывает язык Суворова ртом и начинает его сосать, двигая головой вперед-назад, будто это член. В глазах Марата вспыхивает недобрый огонек и он опускает с шеи юноши руку к его ягодицам, грубо сжимая одну из них сквозь тонкую ткань боксер, отчего Андрей тут же язык Суворова выпускает, переставая сжимать и его кисть, которой Суворов слегка увеличивает темп. — Ах~ Марат~ продолжай.. пожалуйста~ — дыша приоткрытым ртом, шепчет Васильев, задницей потираясь о руку Суворова, а своими руками цепляясь за его плечи. — Андрюша, ты, только не молчи, мне так нравится, когда ты стонешь, я так хочу тебя слышать, знать, что тебе хорошо, ты бы знал, как я сейчас с ума схожу от твоего голоса. — возбужденно, томно рычит Суворов, а Андрей хватает Марата за руку, которая жадно мнет его ягодицу, и запускает ее себе под боксеры, тут же правда подаваясь вперед от слишком назойливых пальцев, щиплющих его кожу, ловя ртом воздух. — Теперь тебе уже не терпится раздеться, да? — усмехается Марат, а затем снова впивается в губы напротив, облизывает их, даже приостанавливает дрочку, только толкая пульсирующую головку в сомкнутую ладонь. — Да-а~ах~ теперь..теперь..боятся..нечего.. — слабо выдыхает Андрей, руки медленно спуская по телу Марата вниз, пытаясь так же зацепить его сосок или кожу бедра, но юноше не хватает сил. — Ты же не делал так с тем парнем? Пожалуйста, скажи мне что ты ещё не с кем так не делал, я может покажусь тебе сейчас неадекватным, но я хочу чтобы ты хотя бы сейчас был со мной откровенен, а ещё лучше, чтобы ты весь был мой, я так долго о тебе думал, я просто хочу знать что тебя таким довольным еще никто не видел. — Суворов ресницами смахивает с уголков глаз слабые слезы, возвращая ладонь на ствол члена, увеличивая темп сразу вдвое, а Андрей, на секунду перестав дышать, сипло выстанывает ему в губы: — Нет, Мара-ах~-тик, я так ни с кем ~мхах~ не делал, я боялся, меня никто не принимал, я был уверен, что и с тобой никогда ничего не..не выйдет. Я не знаю, ты сейчас пытаешься просто отсутствие секса у себя мной заполнить или что, но мне наплевать, ты.. ты только не уходи, только не рань меня прямо сейчас. — Никогда, Андрюша, никогда. — выпаливает Марат, снова вцепляясь в губы Андрея своими, едва не давясь воздухом и возбуждением, с новой силой тягуче сжимая его задницу. Андрей на ощупь находит пуговицу на Маратовских джинсах и расстегивает ее, перед этим несколько раз ткнувшись пальцами в возбужденный член и получив на это шипение от Марата. — Андрей, подожди, я еще с тобой не закончил. Васильев как-то подозрительно улыбается, снова берется за руку Марата, немного сужает круг из его пальцев и пару раз толкается в его сторону тазом, после чего всхлипывает и сильно прикусив губу кончает Суворову в ладонь. — Маратик~ я тебя..тебя..обожаю. — пока Марат вытирает руку об кусочек стоящей на сливном бочке туалетной бумаги, по щекам Васильева, который спешно натягивает на себя боксеры, чтобы не мешались, даже стекает несколько слезинок, его ноги сильно дрожат, не помогает даже опора ввиде двери, а столь же дрожащими руками Андрей нащупывает на джинсах Марата ширинку и расстегивает молнию, после чего спускает джинсы Марата вниз, останавливая их примерно на коленях. Андрей, подтягивая свои съехавшие штаны, собирается сесть на корточки: если встанет на колени это будет видно тому, кто зайдет сюда, при условии факта захода конечно. — Ты точно уверен? Я могу себе сам подрочить, не проблема.. — Я хочу тебе отсосать. Помнишь, что я говорил? Чтоб болело потом, хочу. Глубоко и грубо. Андрей садится-таки на корточки, прежде разминая немного ноги, чтобы они по возможности меньше затекали, а после, едва дыша, осторожно запускает руку, обмотанную платком, в боксеры Марата, пальцами обхватывает его член, а Суворов берет его за плечи руками, на мгновение останавливая. Васильев поднимает голову. — Мило с твоей стороны, но если что ты всегда можешь остановиться. И учти, что я могу выдавать пошлости и даже тебя просить о чем-то, в любом случае это не значит, что ты обязан это сделать. Можешь меня оттолкнуть в крайнем случае, я же понимаю, что не контролирую себя, так что не обижусь. — Маратик, я давно этого хотел, не переживай, если что-то будет меня волновать, я скажу тебе, только дай мне сейчас попробовать. — Андрей несколько раз двигает ладонью по стволу члена вверх-вниз: Марат одобрительно мычит, прикусывает губу и медленно толкается бедрами навстречу ладони Васильева, а когда Андрей спускает с него и боксеры, возбужденно шепчет: — Я из-за мыслей о тебе с бабами не мог трахаться, член не вставал, а сейчас мне кажется меня от удовольствия просто разорвет, если только ты не уберешь руки. Андрей улыбается, после чего в небольшом недоумении останавливается: он конечно видел, как это делается в порно, но в реальной жизни у юноши опыта нет совсем, однако Васильев напрягает память и берет в рот только головку, нечаянно царапая ее зубами. — Мххах~ только не откуси, бля-ять~ После рычания Марата Андрей сразу старается зубы убрать и осторожно обводит головку языком. Суворов выстанывает что-то нечленораздельное и кладет на голову Андрея ладонь, немного меняя градус входа, после чего Васильев расслабляет горло и берет в рот столько, сколько может. — Ох, чушпан, я определенно..в тебе..не ошибся. — Марат довольно стонет сквозь улыбку, и беря осторожно Андрея за голову, поглаживая одновременно ежик его стриженных волос пальцами, медленно водит ею по своему члену. Андрей же помогает себе еще второй, здоровой рукой, которой активно гладит основание члена, а так же иногда захватывает мошонку, правда Суворов каждый такой раз сильно сжимает его волосы в своей руке и Васильев руку сразу же убирает обратно на член, а Марат выдыхает спокойнее — вероятнее у него просто там зона, подверженная щекотке. Андрей ощущает, как у него у самого в боксерах постепенно снова становится узко и влажно, но мальчик терпеливо вздыхает, с чпоком выпускает член изо рта, чтобы проглотить слюну, смешавшуюся с предэкулятом и касается кончиком языка головки, начиная ее теребить, отчего Суворов резко прокусывает губу до крови, хватает Васильева за плечи руками и поднимает к себе обратно. — Блять, знал же что не выдержу и позволил. — сам себе под нос зло шипит Марат. — Ты чего? Я что-то не так сделал? — Андрей, забывая поправить снова съехавшие на бедра штаны, облизывает немного припухшие губы и приподнимает одну бровь, не понимая, почему ему не дали дососать, учитывая то, что член Марата колом стоит и подрагивает: наверняка скоро бы кончил, да вот только Суворов закатывает глаза и продолжает интенсивно губы терзать. — Плюнь на руку. — Андрей подчиняется, сплевывает на здоровую и опускает ее к члену Марата, обхватывая его, начиная быстро дрочить. Суворов же наваливается на Васильева и сам едва держась на ногах мнет его губы своими яростно, ощущая на языке собственный вкус и от того слабо улыбаясь. — Да..да, так и..нужно.. Блять..чушпан, как же я тебя уже..обожаю. — мурлычет в губы Андрею Марат, позволяя сразу после этих слов Васильеву вернутся снова к своей технике обхватывания языка Марата губами и совершения поступательных сосательных движений по нему вверх-вниз, в то же время быстро-быстро двигая рукой по его дергающемуся стволу. Суворов ощущает только лишь, как мышцы на его ногах напрягаются и из члена на руку Андрея, а еще немного на дверь кабинки выплескивается сперма, по окончании чего Васильев поднимает левую руку ко рту и слизывает вязкую белую массу с пальцев, усердно упирая взгляд в глаза Марату. — Какая же ты сучка, хоть хуй у тебя есть, а повадки пиздец женские. Мне так блять никто не сосал, у меня член с болью вставал, блять, как же мне сейчас хорошо. — находясь в экстазе после оргазма выстанывает Марат, облакачиваясь спиной на противоположную стену, пытаясь отдышаться, смахивая со лба капельки пота. — Честно, очень хотелось кончить на твое лицо или даже тебе на высунутый язык, я уверен, это выглядело бы пиздец как возбуждающе, да только пачкать тебе личико жалко было, потому и заставил дрочить руками. А сделал ты все ахуенно, я даже не верю в то, что я не сплю. — выдыхает, подрагивая от едва спавшего напряжения, юноша, а затем, глубоко вдохнув, хватает Андрея ладонями за талию, упирая мальчика снова спиной в дверь. Только от одной мысли, что сейчас, наконец, Марат наверняка трахнет его у Андрея буквально в боксерах все сжимается и мальчик едва сдерживается от того, чтобы не кончить: он ведь к себе за сегодня еще не разу не притронулся. — Знаешь, как я долго этого хотел? Знаешь, как ненавидел себя за фантазии с тобой? Знаешь, как я ахуенно дрочил и впоследствии кончал один дома, лежа на удобной кровати, изредка только проснувшись от очередного влажного сна с твоим участием, скорее напротив вечером, готовясь к нему отойти? Хотя да, откуда ж тебе знать? А ведь снов с тобой откровенного содержания становилось последнее время все больше. — откровенно улыбаясь во весь рот, продолжает шептать на ухо Андрею Марат. — Ты наверное не сможешь понять меня, но думаю это к лучшему, ведь тебя это ждет. Когда западаешь на человека сильно, не можешь не думать о нем. Потому образ его приходит и во сны, потому они-то и были моей вечной отдушиной. Как пацан с безупречной репутацией я себе подобных чувств позволить не мог, а хотелось до смерти, поэтому и думал, поэтому и снилось. Скажу сразу, во сне ты был так же опытен, как и в реальности: сосал отменно, да и задница твоя была часто в моих руках. — хихикает Марат, опуская наконец руки с талии Васильева на его полуобнаженную, а скорее прикрытую частью лишь тонкой тканью боксер, задницу, облизывая и пошло прикусывая губу, когда с приоткрытого рта Андрея, в ответ на это действие, срывается довольный стон. — А она у тебя ахуенная, как и ты сам. Не то что у баб. Краем глаз Марат замечает, что у Андрея теперь красные не только щеки, но и уши, и даже кончик носа. — А потом я тебя трахал едва ли не до крови, к слову я предполагал, что ты девственник, в чем оказался прав, потому такое снилось. Но ебал я тебя похлеще баб, да и что с них взять, меня совсем не тянет не к одной девчонке, с которой я бы не пытался встречаться или просто переспать, а ты.. Я помню еще, что ты был очень узкий, что мне нравилось растягивать тебя пальцами, покрытыми разогревающей смазкой, и ещё что-то смутно помню, как ты в моем сне сексуально сосал резиновый член, кажется пытаясь меня возбудить. — Андрей сладко всхлипывает, ощущая, как его член окончательно нятягивает ткань его боксер и уже нет никаких сил терпеть: хоть раньше у Васильева и появлялись порывы подрочить, никогда они не были столь сильными. Сейчас Васильеву в прямом смысле кажется, то он вот-вот рухнет на пол и разрыдается, потому что терпеть этот наглый возбуждающий голос под своим ухом, который так томно рассказывает, как-будто бы о тайной личности Андрея, у юноши нет уже никаких сил. — Блять, что только мне не снилось, ты бы знал, как тяжело мне было обо всем этом не думать, когда я тебя видел. Я не знаю, помнишь ты или нет, но в тот день, когда мы первый раз переодевались на физкультуру я, когда увидел, что ты зашел, вышел из раздевалки. Я думаю ты себе чего-то плохого надумал на этот счет тогда, но нет, я не ненавидел тебя, ты не был мне противен, я всего-то уходил в туалет дрочить. Да и сейчас снять тебя на телефон с Коликом я хотел с этой же целью, а совсем не для распространения. Я когда на вас смотрел, я все думал, вот от Колика тебе противно, а как же подо мной ты будешь стонать и будет ли тебе хотеться меня еще. Щеки Васильева вспыхивают румянцем и юноша закрывает глаза силясь не расплакаться. — Я так долго о тебе думал, но никогда даже предположить не мог, что ты на меня.. Ох, блять, я сейчас только от этих слов кончу, Маратик. — вздыхает Андрей, а Марат хитро усмехается, нагло лапая задницу едва дышушего от возбуждения Васильева, то и дело подталкивая его к себе ближе. — Ох поверь, я часто на тебя дрочил, представляя при этом, как именно я целую тебя, а не этот пацан — Марат убирает руки с задницы Андрея, обводит его нижнюю губу пальцем, останавливается на шероховатой трещинке и тянет губу на себя, после чего бросает в голубые глаза Андрея насмешливый, пошлый взгляд и впивается в его губы своими, прежде убирая палец. Васильев прикрывает глаза, позволяя Марату коснуться его языка, почти вылизать рот, а затем с тихим чмоком отстраниться, коснувшись заодно мокрыми губами носа. —.. именно я трогаю эти сочные бедра, — Марат проникает под рубашку Васильева, вцепляется пальцами в его нежную кожу и гладит бока мальчика осторожно, доходя по ребрам до груди, вслушиваясь в прерывистые стоны под собой, —..покручиваю розоватые сосочки и слушаю, как тебе хорошо. — в такт словам пальцы Марата, почти не касаясь кожи, обхватывают бусины сосков Андрея и сдавливают их, а после попеременно оттягивают. — Мара-ат~ мне и правда..пизде-ец как хоро-ошо~— наконец всхлипывает Андрей и тянется расстегнуть свою рубашку. — Тшш, не сейчас, ещё рано. — останавливает Суворов Васильева, напоследок сжимая пальцами его сосок еще раз, а после вынимает из под рубашки Андрея руки и разворачивает его к двери. Васильев к ней прижимается локтями и прогибается в спине, немного оттопыривая свою задницу. — А потом начинаю вбиваться в твое худое тело. Ты влажный, узкий, почти кричишь от наслаждения и обильно кончаешь в мою руку. А этот твой пацан даже не знает о том, что я с тобой делаю, в моих грезах он совершенно не имеет причин, чтобы на тебя претендовать. Как бы я хотел, чтобы это было правдой. Чтобы ты знал: не одна девка, а если быть точным никакой секс не мог дать мне таких послеоргазменных ощущений, как после, казалось бы, обычной дрочки, но на твои фотки. — Марат переходит на рык и полуобхватывает Андрея за живот, после чего спускается рукой ниже, к резинке его боксер. — А ты ещё и так ахуенно сосешь. Все сходится. Другая рука юноши хоть и медленно, какими-то нервными рывками в который уже раз стягивает с бедер Васильева брюки и боксеры. — Так это ведь… отлично.. — выдыхает Андрей и тут же сразу всхлипывает: Марат опять коснулся его твердой головки холодными пальцами. — А-ах~ Еще.. еще.. пожалуйста~ — кусая свою губу выпячивает задницу к Суворову Васильев и сразу по ней получает ладонью в ответ на что протяжно скулит и смеется, едва не задыхаясь, и тычется в член Марата на ощупь, сжимая руки на деревянной двери в кулаки. Ему хочется кончить, как минут десять назад, ещё хоть раз сто, чтобы все запретные и невысказанные чувства воплотить в жизнь, пока есть такая возможность. — Я правда не люблю рушить пары, но блять, я так надеюсь, что ты не встречаешься сейчас с этим своим крашенным, я просто не смог устоять, я не могу и сейчас, я не могу остановиться, я тебя до боли в груди хочу, Андрей. Марат разводит ноги Андрея ещё немного, позволяя юноше прогнуться в спине, а после плюет себе на пальцы, осторожно кончиком одного прикасаясь к его анусу. — Да нет, мы с ним..бля-ять~ Чего ты паришься-то, войди в меня уже. Хотя бы с двух пальцев начни, один совсем уж мало. — с придыханием шепчет Васильев, двигая задом вниз и насаживаясь на палец Марата, шипя себе под нос. — Я хочу! Ты вообще говорил что во сне меня рвал постоянно, а сейчас не можешь даже войти нормально, все тянешь и тянешь. Если самому не плохо, пожалей хоть меня. — шепот Андрея начинает напоминать скулеж, Васильев даже всхлипывает, пытаясь получить как можно больше ощущений от представленной ему обстановки, какой бы скудной она ему не казалась. — Хуй тебе. — довольно резко отрезает Марат; как бы сам он не хотел уже перейти к сексу, все-таки нельзя, он же не с секс-игрушкой трахается, а с живым человеком, который, к тому же, вероятно, перенес множество операций, ну или как минимум одну. — Я тебя порвал бы, поверь, я тебя мог и все ещё могу так, хоть в рот выебать, что ты потом долго никому сосать не сможешь, хоть в жопу, что стоять потом будет проще чем сидеть, и мне больно, Андрюша, очень, я тоже давно хотел с тобой так, но знаешь что — иди нахуй. Здесь ты на слабо меня не возьмешь. Раз я видел, что у тебя что-то случилось и на тебе швы, я даже пальцем тебя лишний раз не трону, ты меня понял? Марат отвечает Андрею, который уже несколько раз густо покраснел: от ушей до носа, — от смущения и странного удовольствия, граничащего с пылким ощущением нахлынувшей страсти, которая, хоть и странна при таких словах, у Андрея вполне и почти впервые по-настоящему проявилась, довольно спокойно и твердо, да и посылает ведь его Марат совсем не от злости, а от неумения иначе выразить свои переживания, импульсивно плескающиеся в крови от ощущенных ниток на теле, хоть и немного, а все-таки видимо дорогого человека. — Прошу тебя, осторожнее. Время у нас ещё, наверняка, есть, а если будем слишком сильно или много ебаться для первого раза, у тебя кровь пойдет, и что ты делать будешь? Побежишь администрации ныть что тебя в задницу с твоего же согласия затрахали до крови? — щеки Васильева в который раз густо краснеют. – Ох~ блять~ да! Пусть..пусть зави-идуют~ – Ну пусть) Но делать тебе больно я все равно не буду, не проси даже. Суворов довольно улыбается, мельком целует Андрея в губы и проникает в него ещё одним пальцем, осторожно начиная ими двигать вперед-назад. Васильев довольно мычит, основательно выгибается, ногтями царапая деревянную дверь, и продолжает насаживаться на пальцы Суворова едва неприятные ощущения на второй план отходят. Его член медленно снова кровью наливается и подозрительно напрягается. — Ох, Марат, ты, кстати, не переживай по поводу Кости, он меня бросил, мы только целовались с ним, хотя он хотел трахнуть меня, но я отказал, потому и разошлись. — на этих словах Марат вдруг глубоко входит в анус Андрея двумя пальцами, добавляя третий, отчего Васильев всхлипывает и протяжно стонет, пытаясь от наслаждения не распластаться по двери. — Вот сука. Если я его на районе увижу, хуй оторву. — злобно чеканит сквозь зубы Марат, продолжая медленно, но более раскрепощенно двигаться пальцами внутри Андрея. — Нашел на кого лезть. Ты ж новичок. Как на тебя можно лезть, даже не узнав твоей позиции? — М, как же тебя заводят слова о нем, Маратик~ — хихичет Андрей, кусая свою губу от ощущения намокания головки члена от стекающей уже по стволу смазки. — Я же могу и продолжить о Косте говорить~ — Лучше молчи, а то к нему отправишься. — шипит Марат, вытаскивает пальцы из ануса Андрея и обхватывает ладонью его набухший член, вызывая у Васильева смесь довольных и грустных стонов: — Тогда давай уже, я готов. — хнычет Андрей и прижимает ладонью ладонь Марата к своему члену, начиная ею двигать вверх-вниз, чтобы хоть немного себе приятных ощущений подбросить. — Ну не будет крови, Маратик, слышишь? Я не могу уже, мне плохо-о. А то сейчас в подробностях начну рассказывать как и где Костя меня целовал. А мне тогда было хорошо, уж поверь.~ — Провокатор хренов. — Марат нервно прикусывает губу, бегая глазами по лицу Андрея, но смотря как-то сквозь него стеклянными глазами, размышляя таким образом как сделать будет правильнее, но видимо решив наконец, что Васильев и правда готов, Марат немного надрачивает свой член, смотря на столь податливое тело перед собой, после чего вводит член по основание в более-менее растянутый анус Васильева. — Ох~ су-ука. — мат резко срывается с губ Андрея и от неожиданности на его глазах выступают слабые слезы. — Извини. Я ведь говорил рано ещё. Марат виновато гладит ладонью напряженный член Андрея и тот с тихим стоном кончает Марату в руку, едва удерживаясь на ногах. — Да все в порядке с..со мной, давай..уже. Не бери все..на свой..счет.. Я так..так давно не..не кончал.. ох~ Нако-опилось~ Мхмф~ — еле хватает Васильева на тихий шепот и Суворов начинает двигать бедрами медленно, не делая резких движений. Рукой, немного испачканной в сперме, Марат поднимается выше, усмехаясь недовольному стону со стороны Андрея и останавливается ладонью на ребрах, пощипывая тонкую кожу пальцами через рубашку. — Мх~ — Андрей, уже более довольно и живо, смешивает стон с тихим хихиканьем и от рёбер своих отнимает руку Марата, переплетая пальцы. — Щекотно? — куда-то в ухо полустонет Суворов, а Васильев не отвечает, лишь сильнее сжимает в своей руке руку Марата, намекая, чтобы тот не мучил, но и не останавливался. Марат улыбается и целует Андрея мягко за ухом, продолжая немного быстрее вбиваться в его податливое тело. Васильев сладко выдыхает, едва сдерживая сладкий стон, как вдруг слышит, как со скрипом открывается дверь и грузные шаги вместе с хихиканьем продвигаются прямо к кабинке с Суворовым и Андреем. Васильев задерживает дыхание, Марат мягко гладит его рукой по спине, осторожно, со слабым хлюпом, выходит из него и тоже старается перестать дышать, чтобы не услышали. — Марат? — Турбо потягивается, прислушиваясь к шебуршанию в кабинке перед собой. — Блять, это Валера. — шипит себе под нос Марат и напоследок целует Андрея в щеку, тогда как Васильев в спешке одевается: и сам понимает, что попасться им нельзя. Возбуждение стремительно испаряется из крови. — Прости, что причиняю боль. Можешь подрочить сейчас, чтобы не болело. Я все разрулю, поговорю пока с Валерой и достану тебе время. — подмигивает Марат Андрею, который как раз повернулся к нему, застегивая ширинку на брюках и поправляя прилипшие ко лбу от пота волосы. — Уже не хочу. Потом, с тобой хочу. — дрожащим голосом шепчет Марату Андрей. Суворов в ответ на это понимающе кивает. — Ну хорошо, все будет, будет. — шепчет Марат слабо улыбающемуся Андрею, а Валере кричит, то и дело посматривая на закрытую дверь, словно на спасительный щит. — Чего? — Ты разобрался с ним? Давай шуруй сюда, по толчкам проверка школьная пошла, вроде как кто-то потоп устроил, скоро нагрянет на третий этаж. Андрей хмурится, смотрит на Суворова с недовольством, а Марат только поджимает виновато губы и пожимает плечами. “Прости, я не могу по-другому” Андрей прощает, успокаивается и даже осторожно подходит, следя внимательно, чтобы Валера на той стороне не обратил внимание на его передвижения, и обнимает Марата, повисая на его шее, мягко целуя в скулу. — Ага. Я выйду скоро, подожди меня у входа. — Марат прижимает к себе Андрея руками, но в то же время морщится — видно, не хочет сейчас с Валерой говорить, но нужно, чтобы не навлечь на себя подозрения. Шаги удаляются, дверь скрипит и закрывается, а Марат берет лицо Андрея в свои руки и целует его в нос, щеки, а потом и губы, совсем немного останавливаясь на них. — Я поговорю с Турбо, а сейчас ты иди к моему дому, он в соседнем дворе, хорошо? Мы закончим дома. Чтобы он тебе сейчас ничего не сделал, я его отвлеку, а ты уходи. Не волнуйся, если вдруг что, больше я ему не позволю тебя обидеть, хорошо? Васильев молча кивает ещё раз обнимает крепко Марата и выходит из кабинки, на плечо свое закидывая рюкзак. Сердце Андрея как никогда быстро бьется, но мальчик внешне совсем не показывает это, только лишь мочит в раковине свои пальцы, размазывая воду по щекам, а воротник рубашки Андрей поднимает, чтобы скрыть расплывающиеся на шее цветами засосы: ну чтобы ему точно поверили, чтобы от Марата отстали. Васильев выходит уже из самого туалета, видит Турбо почти перед собой и корчит гримассу жалобную, прижимая к шее руку: как будто его ранили. — Ну что, чушпан, получил? — насмешливо скалится Валера, вставая на пути Андрея, который искренне пытается его обойти и не нарваться на конфликт. — А что это ты вдруг такой спокойный стал? Раньше сразу в слезы, а теперь.. даже скучно. Ты мне отвечать должен, когда спрашиваю. — Валера присвистывает и толкает Васильева плечом, а после перехватывает его за руку, сжимая больно, и толкает в стену. Андрей выдергивает с силой руку, морщится и слабо всхлипывает, ощущая, как от ногтей Валеры сдирается до крови часть его кожи, ссутулит спину, но просчитывается, ударяется об стену не сильно выпирающим позвоночником, но успевает об нее притормозить обоими руками. — Ну ну, не ной, как девка. — шипит Турбо, — Пока Марат не вышел, я тебе еще докину, мразь ты ебаная. Будешь знать, как увязываться за ровным парнем. Валера заряжает кулаком Андрею в нос, но юноша уклоняется, кулак с силой влетает в стену. – Ах ты собака, рыпаться вздумал. — Валера вспыхивает, другой рукой лепит Васильеву сильную пощечину, сплевывая ему под ноги, а после усмехается, слыша, как со скрипом открывается дверь туалета. — Повезло тебе, но я тебя потом из под земли достану, тварь. —.. и отходит, потеряв к Андрею интерес. Васильев закрывает глаза, чтобы из них машинально от боли не брызнули слезы и быстрым шагом идет к лестнице из реакриации на первый этаж, понимая, что спас его несомненно выход Марата. — Ну так чего ты? Показал ему какое его место тут? — хихикает Валера, мерзкий его голос все тише становится, потому что Андрей уже совсем бегом спускается вниз по лестнице, но эта мерзкая усмешка и сильный удар никак не выходит из головы. Хочется верить, что Марат за него хоть как-то вступится, что он увидел этот удар и сделает хоть что-то, чтобы Турбо его не трогал. Марат не видел. — Не твое дело. — грубо обрывает разговор Марат и скрещивает на груди руки, показывая, что сейчас говорить об этом ненамерен. Да кажется не только сейчас. Валера удивленно поднимает брови и немного отступает от окончательно насупившегося Марата. — Да ты чего так взъелся, братан? Не убил же ты тварь эту в самом деле. Ну ебнул малость, будет знать как к тебе лезть. Я бы его на твоем месте заставил бы воду из толчка глотать, а потом притащил бы опущенного и заставил его бы отыметь пидора, чтобы порвать нахуй. Ну или загнал бы ему член, не свой конечно, в гланды, чтобы он сдох, как собака. — хмыкает Валера, пока Суворов, ужасаясь услышанному, на шаг от него отходит. В голове пульсирует нервная мысль: а чтобы сделал Турбо с Андреем, если бы не Марат был бы главарем группировки. «Он бы Васильева убил.. Я никогда не дам этого мальчика в обиду, боже мой, нужно будет беречь Андрея от Турбо и остальных пацанов.» — Суворов промакивает пальцами глаза, снимая с них капли слез, его начинает трясти. «А если он узнает.. Но мне с Андреем так хорошо, я не смогу отказаться от него, это будет совсем подло. Какой ужас, они и меня не пожалеют. Не знал я, что с такими отморозками вожусь. Если бы не брат.. Мне не жить.» — А ты и так по чести с ним поступил. Ты ж не хотел, чтобы все вокруг думали, что ты петух. Честь свою иногда приходится отстаивать. Синяки, кстати ахуенные получились, фиолетовые, увидев такие на девчонке, я б сказал, что у нее была бурная ночь. Так что если чушпан захочет, может в своих кругах хвастаться, что его обсосали всего, может хоть это тебя успокоит, братан, а то сильно ты за него переживаешь, как тебе свойственно, что для меня странно. — Марат, понимая, что Валера крайне обеспокоен его — Марата нервозом, кивает, даже выдавливает из себя слабую улыбку. — В самом деле, просто пару раз ударил. — рассеянно повторяет за Валерой Марат и переводит на него взгляд своих ясных, глубоких карих глаз. — Валер, пожалуйста, давай забудем об этом, хорошо? Мы его здесь больше не увидим. Он мне так сказал. Наверняка жить станет лучше. — Валера удивляется еще сильнее, слабо прикусывая свою нижнюю губу. — Не увидим, это хорошо. А чего ты все-таки так паришься на его счет? Не втюрился ли ты в этого пидора? — невозмутимо поднимает бровь и прожигает Марата резко похолодевшим взглядом Валера. Сердце Суворова пропускает удар, и еще. — Нет..конечно. — выдавливает Марат, касаясь холодного лба не менее холодной рукой. — Как ты мог уличить меня в этом? Я с чушпанами и вафлерами даже по одной улице идти не стану. Я ж не помазок какой. Ты забей, — лицо Марата искривляется в болезненной улыбке: он понимает, нужно, — уже завтра все будет нормально. Последнее время я просто стал добрее почему-то. Валера снова хмыкает отстраненно. — Ладно, ладно. Иди домой, я нашим скажу. Не-жен-ка. — протягивает гласные развязно Валера, улыбается уже гораздо спокойнее и хлопает Суворова по плечу. — А ну! — замахивается на Валеру Марат, а тот окончательно успокаивается, находя в юноше напротив своего давнего друга. — Молчу молчу. Завтра на нашем месте в час? Адидас придёт же? — Конечно. Вова только вчера с Афгана вернулся, сегодня он у друга на всю ночь, но думаю он сможет. Я по крайней мере сообщу ему. — Спасибо, брат. — Суворов отойдя от Валеры на безопасное расстояние выдыхает и расслабляется: Валера ничего не заметил, ушел, значит Марат может теперь пойти спокойно домой и договорить с Андреем. Узнать, почему и куда он уезжает, а то ведь они так увлеклись друг другом, что Суворов совсем забыл о своей главной цели. Он ведь только запугать хотел и честно даже не верил, что Васильев согласится.. Марат морщится слабо после чего накидывает на плечи легкую куртку и выходит из школы. В лицо юноши ударяют порывы ветра холодные, но он лишь облизывает потрескавшиеся губы, отрывая с них неосознанно кусочки кожи и потирая ладонью нос.

*

В своем дворе Марат натыкается на сидящего на скамейке Васильева, после чего быстро и тихонько подойдя к нему, обнимает со спины, посмеиваясь куда-то Андрею в ухо. Немного испуганно Васильев поднимает взгляд, но видя Марата успокаивается, прикрывает блаженно глаза. — Не долго тут сидишь? Андрей в ответ лишь отрицательно головой качает. — Пошли быстрее, пока пацаны с района тебя не увидели. — Да не парься, Андрюх, их нету тут. Марат выпускает Васильева из объятий, после чего вытаскивает одной рукой из кармана ключи от своей квартиры, а другую осторожно протягивает Андрею. — Да и мне на них похуй. — Ты не понимаешь. Турбо мне все сказал. — Андрей закатывает рукав пальто и морщится, сжимая слабо зубы: на его кисти проявляются тонкие раны, с запекшейся кровавой корочкой. — И еще, он меня ударил. Мне кажется он хотел мне сломать нос, но повезло, только ударил в щеку. Суворов осторожно берет Андрея за руку, которая покрыта царапинами — Васильев вздрагивает, чувствуя, какая она холодная, но в то же время как крепко она обхватывает пальцами кисть, будто коконом обвивает конечность —, а после пикает ключом в домофон и заводит Андрея в подъезд. — Прости, прости меня пожалуйста. — тоскливо шепчет Марат, осторожно оглаживая пальцами кисть Андрея и целуя его сбивчиво в щеку. — Я скажу им всем, чтобы не смели тебя трогать, а если и тронут, тогда я буду с ними драться, обещаю, Андрюша. Васильев смущенно улыбается и со словами: — Откуда в тебе столько нежности появилось? Не боишься, что пацаны спросят, если жильцы донесут? — Васильев берет Марата за руку, прижимая ее к своей груди, тепло улыбаясь, когда губы с щеки переходят на лоб, веки, нос и губы. — Андрюша, пожалуйста. — тяжело вздыхает Суворов. — Сказал же тебе, что на пацанов мне правда похуй. У меня сейчас нет другого выбора просто, кроме как остаться в группировке. Я Валере даже наврал про тебя. Сам себе не верю.. Ты прости, что я тебя не защитил особо, да и извини, что Валера пришел. Я его не ждал, вообще короче не думал что так получится, я правда не хотел, чтобы тебе было больно, или чтобы ты подумал, что я с тобой поиграть просто захотел. — путаясь, искренне извиняется Суворов, нажимая на вызов лифта. — Я правда сам не ожидал, что Турбо такой зверь, я в обиду тебя не дам. — Я верю, Марат, верю. — улыбается слабо Васильев, заходя в лифт: Суворов нажимая на нужный этаж пальцем почти автоматически. Васильев запускает пальцы пострадавшей руки в волосы Марата, стараясь, чтобы с нее не спал платок, и прижимается щекой к его груди. — Не переживай. Я совсем не злюсь. — улыбается Андрей, чувствуя, как Марат обнимает его в ответ и нежится, опускает руку свою из волос на теплую шею Суворова, касаясь разгоряченной кожи на предплечьях бледными пальцами, для этого проникая ими под ворот куртки. — Бля, как же с тобой хорошо. — хрипло рычит Марат и накрывает руку Андрея своей, вынуждая Васильева полностью прижать прохладную ладонь к своей спине, а после подставляет голову под тонкие пальцы другой руки Андрея, которые с шеи перебираются на Марату на затылок, взъерошивая короткие волосы. — Нравится тебе я вижу? — хитро усмехается Андрей, подмечая как грудь Марата ходит ходуном под курткой, а сам он не дает Васильеву продолжить издеваться, наклоняется к его губам, заставляя юношу замолчать, и мягко сминает их своими, но, как и прежде, недолго. — Ну конечно нравится, но думаю ты хочешь этого немного больше. — шепчет на ухо Васильеву Марат и губами спускается по его скуле, покрывая её поцелуями, после чего еще раз мимолетно касается губ Андрея своими и отстраняется. — Да ну тебя. — насупив брови дуется Васильев, Суворов целует его мягко в висок но Андрей, все ещё якобы обиженный, выходит из прибывшего на нужный этаж, лифта, не отвечая на поцелуй. — Андрюша, ну не злись. — Марат выходит за Васильевым и видя, что тот остановился на лестничной площадке не зная куда идти, тихо хихикает в ладонь. — Пойдем со мной? Или ты ещё обижаешься? Андрей прикрывает глаза и со скрещенными на груди руками разворачивается, не ожидая того, что Марат обойдет его, наклонится к нему и остановится губами у самых его губ. Васильев открывает глаза и Суворов тут же впивается в его губы, руками медленно со спины спускаясь на поясницу, а потом и выходя пальцами на упругие ягодицы. — Ах~ — отрываясь на секунду от губ Марата всхлипывает Андрей и виснет окончательно на его шее, даже сильнее чем в лифте. — Трогай меня..пожалуйста.. — доверяясь, не боясь показать свою слабость, ещё раз всхлипывает Андрей и тогда Марат решается на неожиданное. Суворов подхватывает юношу обоими руками под колени, потом перемещая руки Андрею под задницу, отчего Васильев тихо, но удивленно вскрикивает, и ногами обхватывает талию Марата. Суворов проходит несколько шагов, открывая дверь в свою квартиру. Андрей сильнее обнимает руками Суворова за шею, прижимаясь к парню, а Марат спокойно заходит с Андреем квартиру и опускает его на пол. Далее Марат закрывает за собой дверь на замок и разворачиваясь к Васильеву мило ему улыбается. — Так о чем ты меня там просил? — Андрей, уже сняв ботинки с ног, берет Марата за руки и опускает их себе на задницу, тут же довольно всхлипывая, утыкаясь носом Марату в плечо, едва тот начинает мять его ягодицы. Суворов без рук снимает с ног кроссовки и подталкивает Андрея вперед, поднимая руки с его задницы к позвоночнику, проникая пальцами под его рубашку. Васильев недовольно поднимает голову собираясь уже спросить в чем дело и почему его задницу перестали трогать, как на его губы обрушивается шквал укусов и кротких поцелуев, отчего Андрей краснеет и заходя спиной в какую-то комнату, куда его направляет Суворов, снова опускает лицо Марату в грудь. — Ты.. под брюки.. сними их с меня.. — какими-то отрывками выдает Андрей, пока Марат "благосклонно дает ему от поцелуев передохнуть." — А ещё что с тебя снять, м? Андрюша. — пошленько усмехается Марат и цепко взявшись пальцами за собачку на молнии, медленно ее расстегивает, только пальцами второй руки проникая куда-то под ремень юношеских брюк, касаясь подушечками пальцев его позвоночника, толкая юношу на кровать. Андрей неосознанно живот втягивает ложась на кровать, задерживая дыхание, прогибается в спине, отрывая талию от кровати, не успев её на нее даже опустить, обоими руками вытаскивает из-под джинс Марата края его рубашки, проникая под нее ладошками, и обхватывая ими Марата за спину. — Сними..рубашку.. — Марат тоже полностью залезает на кровать, ставя ноги по обе стороны от ног Васильева, в знак молчаливого согласия отнимает руки от брюк Андрея, отчего Васильев правда сразу недовольно скулит и вытаскивает руки из под рубашки Марата, падая телом обратно на кровать полностью. — Я помогу.. — тихо сипит Андрей, стягивая с почти зажившей ладони платок, отбрасывая его на край кровати, расстегивая первую и вторую пуговицу: руки юноши правда дрожат так сильно, что с мелкой моторикой приходится повозиться. За это время как никогда спокойный и держащий себя все ещё в руках Суворов расстегивает остальные пуговицы, после чего распахивает рубашку, обнажая казалось бы хрупкую, но все-таки подтянутую вздымающуюся все чаще от прерывистого дыхания грудь Андрея. В глаза Марату тут же бросаются криво-изогнутые шрамы, которые проходят под обоими сосками у юноши. Сегодня утром Марат их пальцами не почувствовал. Суворов жалостливо и осторожно оглаживает кажется не так давно зажившие шрамы после удаления вероятно женской груди пальцами, следя за реакцией Андрея, но движения того не выражают неприязни. «Неужели ты правда был девушкой..» — проскальзывает в сознании слабая мысль, но мозг Суворова за нее тут же цепляется, как за единственно верную, объясняющую многочисленные шрамы на теле Андрея. «Нужно будет спросить. Каким же я тогда уродом окажусь, что так с тобой поступал..» Васильев только прижимается к рукам Суворова и тяжело хватает ртом воздух. — Ну что ты там еще..нашел? — Васильев берет Марата за руку и прижимает ту к своей груди так, чтобы ладонь накрыла твердеющий сосок, после чего выдыхает более спокойно. — Ох~ только не отпускай..меня.. — Тебе не больно? — Андрей усмехается, чувствуя, что Марат, хоть и спрашивает, а все-таки уже осмелев немного, ладонью двигает вверх-вниз, стимулируя ее шершавостью и теплотой бусину соска. — Конечно..нет. Иначе я бы не позволил..трогать. Раздень меня уже, я об..об..этом несколько месяцев-как думаю. — на удивление Марат после увиденного наоборот ощущает, как в боксерах давление падает до нормальной амплитуды, а желание уже не застилает глаза. Хочется наоборот какой-то нежности: обнять Андрея, осторожно погладить шрамы, убедиться, что с Васильевым все будет в порядке при тех действиях, которые ему так неймутся. — Только подожди, дай я сниму брюки.. — Васильев не вставая с кровати, лишь немного отодвинувшись от Марата, стягивает резко с себя брюки, откладывая из куда-то, кажется на стул стоящий совсем рядом: Суворов позаботился? Затем юноша хватается за боксеры, но Марат придерживает его за руку и от края кровати тянет к себе на середину. Сам Суворов оказывается уже тоже без джинс: не совсем понятно когда он их снял, но видимо на какой-то момент времени Андрей отвлекся. Только вот на Марате даже рубашки нет, потому Васильев смотря на юношу снизу вверх сглатывает вязкую слюну. Суворов, кажется не замечая этого пошлого взгляда, мягко целует Андрея в грудь, поцелуями доходит до правого соска и берет его в рот, языком обводя бусину, после медленно прикусывая её. Васильев вздрагивает, распахивает прикрытые доселе глаза и слегка подается навстречу губам Марата, сипло постанывая: — Можно..можно так ещё? «И правда, как девчонка. У него как будто рефлекс сработал на меня, как на ребенка.» — первую часть своих мыслей Марат хочет сказать вслух, но в последний момент сдерживается, вспоминая переживания, которые его некоторое время назад с головой захлестнули: о вопросе происхождения шрамов у Васильева. Левой рукой Суворов проходит по животу Андрея, едва касаясь и залезает в его боксеры, а затем обласкав его сосок языком снова сжимает его зубами. — Ах~ Марат, ну сколько..распалять-то можно? Ты..же обещал.. — без всякого прежнего стеснения выдает недовольно Андрей, раздвигая ноги, чтобы Суворову было удобно ему дрочить. — И я все выполню. — улыбается Марат, ещё пару раз двигает рукой по влажному от стекающей смазки стволу и вдруг ещё спускается ниже, входит смазанными пальцами в анус Васильева, тут же вынуждая его рывком поднять задницу. — П.подожди. — шепчет Андрей и едва Марат, переживающий за самочувствие Васильева, вытаскивает из него пальцы, юноша тут же снимает с себя рубашку, откидывая её к краю кровати, туда же падают и боксеры. Юноша переворачивается, прижимаясь грудью к одеялу и ноги поджимает под себя, сгибая в коленях, а локтями упирается в кровать. — А вот теперь пожалуйста. — улыбается Андрей и Суворов, подползает к нему на коленях, подстраиваясь к анусу членом, а руку спускает вниз, ощущая, как у самого Васильева член пульсирует, как-будто он вот-вот кончит. Марат совсем недолго притирается членом к жлобинке между ягодицами Андрея, однако юноша начинает дышать совсем прерывисто и стонет протяжно, жалобно, но в тоже время развратно, грязно прося перестать издеваться: — Мара-ат, ну хватит~.. ты же..не знаешь да.. ах~ Я ж каждый раз как..мхах~..видел тебя..голым..в раздевалке.. — Марат заинтересованно выгибает бровь, после, уже догадываясь о чем пойдет речь, расплывается в лисьей ухмылке, не давая Андрею договорить: — Ну не совсем голым, не так ли? Я всегда был в боксерах, а значит твоя реакция была не полна. Теперь-то я вижу как бы ты реагировал на меня полностью раздетого. Наверняка стоило бы мне снять боксеры, как ты бы начал тереться об меня своей задницей, я же вижу, как тебя ведет с меня. Как-будто у тебя течка, ей богу. — Марат сдвигает ладонью всю плоть на члене мальчика к головке, тем самым доставая и надавливая на нее большим пальцем, в ответ на что Андрей сипло всхлипывает, сжимая подушку зубами, решая для себя пока не отвечать на реплики Суворова, иначе совсем с ума сойдет. — Мне..приходился..лось.. воду литрами выпи-пивать.. У меня..так на ты..тебя.. с.стояло постоянно.. бля-ять~ — Марат снова давит мальчику на головку пальцем, пачкая фалангу в прозрачной жидкости окончательно. — Ой, да что ты. А разве сейчас не стоит? Да ты уже почти кончил, Андрюша, хотя я тебя практически не трогаю. Я уверен, стоит мне в тебя войти и ты не сможешь сдержатся. Ты уже так напряжен.. — Марат обводит головку члена Андрея подушечкой пальца, немного наклоняясь к Васильеву дабы услышать его тихие вздохи, и в конце концов Суворов все-таки не выдерживает, жалеет столь изведшегося Андрея и сдается. Суворов сначала делает несколько резких и широких по амплитуде движений по члену Андрея, добиваясь того, что мальчик кончает ему в руку с сиплым вздохом: — Мара-ат!~ — утыкается абсолютно красным лицом в ближайшую подушку и с усилием едва удерживаясь на локтях, то и дело притираясь задницей к члену сзади. Затем Марат ненадолго оставляет Андрея отойти от оргазма, распределяя его сперму по пальцам одной руки, а другой быстро находит в тумбочке у кровати смазку: хорошо, что она ещё осталась. У Марата совсем недавно был секс, правда не сказать чтобы хороший — от того он и знает как ведут себя бабы в постели — но как-то он забыл после закупиться смазкой, однако ему повезло. Марат хмыкает, крутя полупустую плассмасовую бутылочку пальцами, но тут же и возвращается на кровать, цепляя сосок Васильева пальцами, чтобы снова завести его. Андрей, выдыхая, хихикает и запрокидывает голову, встречаясь смазанным взглядом с глазами Суворова. Марат наклоняется сильно, цепляет губы Андрея своими и размазав немного смазки, вперемешку со спермой по своему члену медленно входит в Васильева, сначала только головкой, а потом резко толкает мальчика на себя, насаживает до основания. — Бля-ять~ Хорошо-о~ — выдыхает Андрей, пряча голову снова в подушку и в порыве накатывающего возбуждения сильно сжимает свои пальцы на одной из рук, вероятно до синяков. — Только не забывай пожалуйста.. — договорить Андрей не успевает, на его ягодицу обрушиватся смачный шлепок, отчего юноша едва не прокусывает губу до крови. — О-о да~ Бля, я бы..от такого..опять..кончил.. — Васильев отнимает от подушки голову и немного выгибает спину на встречу блуждающим по ней рукам Марата, который правда одну руку быстро опускает обратно и шлепает Андрея снова. — Мх~ Марат.. Быстрее..давай.. Быстр-ах~ее — Васильев с громким выдохом кусает тыльную сторону своей ладони, но едва Марат видит это, он увеличивает темп вбивания в худое тело и несколько раз сразу шлепает Васильева по ягодице. — Ах!!~ да что..мхах~ же ты..делае-ешь..? — скулит Андрей, кусая губы, притираясь окончательно вставшим, подрагивающим членом к кровати. – Не закрывай рот, малыш, я хочу тебя слышать. — сам немного краснеет, когда говорит, Марат, но слыша как Андрей под ним буквально взвывает от удовольствия и перестает сдерживать стоны от слова совсем, даже широко улыбается. Суворов сам не думал, что похоть когда-нибудь станет его коньком. С бабами — такое поведение очевидно, оно по сути его роль, доминантность, а Андрею такое говорить — непривычно, но жутко приятно. — Ах~ Марат~ Конечно..только.. вхмф~ трогай меня.. — Марат наклоняется немного к позвоночнику Андрея и начинает его поцелуями покрывать, придерживаясь за его бедро рукой, другой сминая ягодицу, а Васильев тогда весь сжимается, чувствует что вот-вот кончит. — Марат, можно я..я тебе..о.отсосу..потом. я..не-е могу.. Только..только..о тво-ах~ем члене..и ..думаю.. Суворов тоже тихонько стонет чувствуя, как член не проходит полностью — ведь Андрей сжался — и от трения лишь сильнее набухает, головка начинает пульсировать. — Конечно.. — Марат ещё раз шлепает Андрея по ягодице и тот с всхлипом кончает, на секунду останавливаясь, полностью обжимаясь вокруг члена Суворова. — Ма-арат, ты просто.. — сил Андрею не хватает чтобы договорить, а Суворов, простанывая в свои губы: — Какой же ты блядство узкий. — кончает в Васильева, не выходя из него ещё секунду другую, пытаясь отдышаться. Лишь потом Марат в охапку хватает Васильева за живот, тянет к себе, предварительно выйдя из него и прижимается крепко, вдыхая от шеи и плеча слабый запах пота, а может все еще не ушедшего возбуждения. Единственное, что Андрей сейчас чувствует остатком здравого рассудка, кроме теплых рук на своем животе, так это то, что из его задницы вытекает медленно теплая жидкость. Кажется Андрей только сейчас осознает в полной мере: его трахнул объект его обожания, который ненавидит пидоров, так еще и с таким энтузиазмом, будто всю жизнь только этого и ждал. И что же будет теперь? — Спасибо.. У меня такого вообще раньше не было. — с паузами медленно говорит Андрей, еле-еле разворачиваясь в объятьях Марата, прижимаясь к нему грудью и щекой. — И чтобы так хорошо потом.. Суворов тяжело дыша гладит и целует юношеские волосы. — Взаимно. Марат опускает взгляд к Андрею ожидая от него разговора на философские темы, как дамочки обычно делают после секса. «Черт.. дамочки» — резко всплывает осознание в мозгу Суворова и тот тихо спрашивает: — А ты..ты правда был девушкой? — Андрей, поджимая губы и краснея, лишь молча кивает. Но Марату и этого достаточно, наверняка до причин и последствий ему еще по уровню доверия расти и расти, поэтому сейчас что-то выпытывать юноша просто права не имеет. — Прости меня. — слабо улыбается Марат, а Андрей лишь сильнее к нему прижимается. — Давно простил. Спустя минут 5 спокойного лежания к Андрею возвращается память о том, что он говорил во время секса и Марат, то и дело на него посматривающий, замечает появившийся в глазах Васильева блеск азарта какого-то что ли? С непониманием и возможно ожиданием выгибая бровь Марат смотрит на Андрея, как тот вдруг буквально седлает бедра Марата, вынуждая Суворова перевернуться на спину. После Андрей спускается задницей ниже на колени Суворова, а пальцами обхватывает его член. Тот положительно отзывается на это действие довольно быстро приподнимаясь, а Марат в полном непонимании пялясь на приоткрытый рот Васильева спрашивает: — Ты чего делаешь? — Я же тебе обещал отсосать. Обещаниями я не бросаюсь. — хихикает Васильев, пару раз языком тыкаясь в свою щеку, облизывая затем краешком языка губу, елозя задницей уже чуть выше: по ляжкам Суворова, а рукой гладя его где-то в районе низа живота, в то время как член уже пачкает Марату смазкой пупок, что может свидетельствовать о начальном возбуждении. — Да ты спятил! Мы же только что поебались! Отдохнуть надо. — вздыхая чуть глубже протестует Марат. — Твой член с тобой явно не согласен, как и я. Едва Андрей наклоняется, придерживаясь рукой за спинку кровати, и, соблазнительно прошептав эти несколько слов Марату в ухо, впивается в губы Суворова своими, Марат тут же теряет весь накал и опускает свои руки Васильеву на спину, а затем и на задницу, поднимая его задницу со своих бедер ближе к члену, заставляя головку члена Васильева буквально соприкоснуться со своим животом. — Недолго ты протестовал. Значит внутри ты меня все ещё хочешь. — хихикает, смакуя губы Марата Андрей, спускаясь рукой ниже, со спинки кровати на нее саму, тогда Суворов его сразу шлепает и ноги Васильева молниеносно разъезжаются по кровати, а рот приоткрывается для сладкого стона, который Суворов и ловит, проникая внутрь рта Андрея языком. — Конечно хочу, но жалею. Или тебе очень сильно хочется в больницу, подальше от меня, м?— с причмоками слюны вверху и хлюпами от перетирающихся членов внизу шепчет Марат, прижимая к своему горячему телу Андрея руками. — Не хочется. Но тебя — пиздец хочется! — Вот и отлично! Суворов улыбается и нежно целует Андрея, не сильно прикусывая ему нижнюю губу, слегка оттягивая ее зубами на себя и проходится по ней языком, после проникая им внутрь. Марат целует жарко, по-французски, но все же осторожно и бережно. Васильев даже на некоторое время расслабляется, а Марат, еще секунду сминая влажные губы напротив, медленно отстраняется от Андрея, роняя голову на подушку немного устало и расплывается в улыбке. — Ну все? Успокоился? — видя, как мирно полулежит голова Андрея на его груди посмеивается Марат. — Не заставишь ведь, я потом швы на тебе зашить не смогу. Могу вот, целовать и обнимать, но не более. Васильев в ответ лишь таинственно усмехается, пользуясь этим минутным заблуждением Марата юноша придумал отличную провокацию, потому сейчас Андрей, обратно вернув руку, чтобы держать себя, на кровать, около плеча Марата, подтягивает к себе ближе ноги, тем самым упираясь коленями в кровать по обе стороны от талии Суворова, а два пальца второй руки пихает себе в рот, наклоняясь корпусом к уху Марата, большую часть своего веса перенося на другую руку. — Андре-ей, ну я же попросил! — кажется немного жалобно тянет Марат, боковым зрением следя за этими извращениями. — Ну ты же не рвешь меня, а мои пальцы достаточно тонкие, поэтому ты можешь не переживать, крови не будет, я только простату себе постимулирую и все. — улыбается Андрей. Едва Васильев начинает с тихими стонами и судорожными выдохами посасывать свои пальцы, едва касаясь членом живота Марата, Суворов его хватает обоими руками за задницу, пытаясь толи остановить, толи наоборот раззадорить. В ответ Васильев, лишь сладко всхлипывая, вытаскивает изо рта пальцы и шепчет Суворову на ухо, подаваясь задницей в его руки. — Если ещё хоть раз меня тронешь я остановлюсь и уйду, пойду дрочить себе в ванной. Ты же так сильно не хотел меня рвать, смотри теперь со стороны и любуйся. Марат давится возбуждением, почти рычит, наверняка зло, но Андрея это сейчас почти не волнует: Васильев лишь чувствует, как Суворов руки свои послушно убирает, после чего Андрей хнычет жалобно Суворову на ухо, продолжая трахать себя пальцами в рот, подрагивая всем телом от накатывающего возбуждения. — Мх~Мар-рат п.потр.рогай м-мх~меня, ну ж.же~ — насмешливо стонет Андрей с хлюпом извлекая пальцы изо рта, после чего рукой как будто ненарочно мажет по всей длине члена Суворова, получая от него довольный выдох. — Что тебе м.мх~мешает? Васильев поднимает руку вверх, затем опускает медленно вниз, снова ведет ладонью вверх и вниз. — Я же в.вижу~ т.ты отодрать меня г.готов. А. м.м.мне. бе-ез твоего.. а-ах~ внимания.. т.так б-больн.но.. — хнычет Андрей, обсасывая вернувшиеся ко рту пальцы; задницу, больше неосознанно, поднимая чуть выше. — Ах~ пожалуйста.. ахф~ я к.конч.чить х.хочу~ м-мх~ — начинает чересчур развязно и пошло стонать на ухо Марату Васильев, рукой по его члену двигая чуть быстрее, пытаясь сымитировать движениями своего тела проходящий половой акт. — Сейчас кончишь. — шипит с искренним отчаянием Суворов, хватает Андрея за руку, отчасти что бы не позволить Васильеву ее поднять обратно ко рту, немного увеличивая её темп, и расплывается в судорожной улыбке, облизывая потрескавшиеся губы, пока Андрей в щеку толкается пару раз языком, приоткрывая пухлые губы, блестящие от слюны. — Так тольк.ко ты к.кончишь, Мар-ратик, а это..н-нечестно~ Ты же.. смотрел..к.как я себя..т.трахаю пальц.ца-ах~ми. — усмехается Андрей, чувствуя, как на его кисти ладонь Марата сжимается сильнее, а сам он с остервенением кусает свою нижнюю губу, видимо пытаясь придумать, как бы Андрея заткнуть. — Я чувствую, как..у тебя.. на меня с.стоит~ Неужели..ты не х.хочешь меня еще раз т.трахнуть? Н.неуже~ах~ли.. я в.. в этом.. та-ах~к плох? Я.. ж.же так тебя..хочу~ – Чушпан, если ты сейчас же не замолчишь, я не обещаю тебе сохранность твоей задницы, честно.. — Марат срывается на гортанный рык, отвлекается от руки Васильева внизу, не сводя глаз с его приоткрытых от экстаза губ, а Андрей реагирует быстро: руку свою назад поднимает и, упираясь ей в постель, едва касаясь проезжается своей задницей по члену Марата, тут же руку возвращая назад, как будто ничего и не было. Андрей делает несколько резких размашистых движений по члену Марата, собирает текущую с него смазку и вводит сразу два пальца себе в анус, моментально прогибаясь в спине, болезненно всхлипывая, начиная с усилием толкаться пальцами в себя. — Блять~ бля-ять~ — всхлипывает Андрей, не забывая внутренней стороной бедра потираться об член Марата, стимулируя его. — Как же мне ахуенно...Мара-ат~ Я могу..ебать..себ.бя и..без..без твоей п.помощи.. — Андрей развязно усмехается, прерываясь на сиплый стон: голос уже от стонов и вечных разговоров сорвал. Марат кидает на Васильева злой взгляд и приподнимает руки, чтобы схватить его за задницу, а все-таки не решается, так и опускает руки на постель. — Верное..решение. — хихичет довольно Андрей, видя беспомощность Марата и его очевидную зависть, смешанную с напряжённым возбуждением, — на такого как я..смотреть надо и..и..любоваться~ — Андрей..! — предупреждающе рычит Марат, но Андрей перебивает его, усмехаясь, выдыхая сбивчиво: — Мх~ Ахуен.нно. Васильев начинает на пальцы насаживаться резче, приподнимает голову и закатывает мутные глаза. Марат, честно, держится, сколько может, даже пытается считать в голове, вспоминает любимую музыку, начинает подмахивать бедрами в такт движениям таза Васильева, чтобы отвлечься от него самого, но когда понимает, что кроме достаточно медленной и слабо ощущаемой дрочки нежной кожей и кучи провокаций его ничего не ждет, юноша наконец срывается. — Какой же ты, сука, все-таки сексуальный, чушпан, я с тебя улетаю. — напряженно рычит Марат, хватает руку Андрея, который кажется не особо сопротивляется, переносит ее с его собственной задницы на место рядом со своим вторым плечом, а потом жадно хватает Васильева за ягодицы и слишком резко насаживает на свой твердый и уже достаточно влажный от предэякулята член. — Как хорошо, что ты себя уже растянул. — улыбается, растягивая губы, Марат. — Если бы ты только мог ощутить сейчас какой ты раскрытый, и в то же время тугой, обхватывающий, мокрый внутри и главное весь мой. — Блять!! Да, да~! — не так фамильярно, пошло как до этого, скорее неожиданно, резко вырывается грубая брань изо рта Васильева — тот сильнее упирается в кровать коленями, начиная пока не быстро двигать тазом, стимулируя свой член об живот Суворова, будто пытаясь убежать от его навязчивых ладоней, которые теперь пытаются все его тело нагло облапать и заиметь, доказать, что весь он — Андрей только Суворовский, он только для Марата. — Мара-ат~ Ну.. п.пусти~ — А все, сучка, я предупреждал тебя, а теперь пизда тебе, ты от меня быстро уже не отделаешься. Не надо было так нарочито издеваться. — настает черед смеятся Марату, который цепко хватаясь ладонями за тазобедренные косточки Васильева, подстраивает его под свой, более быстрый темп. — Как же давно я ждал этого! Сейчас я не то что тебя отдеру, я тебя отымею, чушпан. Со всей силой, как всегда хотел. Сейчас ты мне это сам позволил. Когда Андрей с тихим всхлипом ловит нужный темп, даже не успевая трогать свой и без того стоящий член, Марат отпускает юношескую талию и тянет парня к себе ближе за шею, приподнимая свою голову, цепляя Васильева губами за ухо. — Я тебя хочу сейчас до звездочек в глазах, Андрюша. Я бы тебя с радостью даже порвал бы, если бы не твое прошлое. Андрей стонет сдавленно, искусывая бедную нижнюю губу, а Марат на секунду совсем от Андрея убрав руки себе под голову подтягивает подушку, для этого немного изворачиваясь, а затем роняет на нее голову, оказываясь как раз около уха склонившегося Васильева. Андрей немного убыстряется, приоткрывая рот для дыхания и тихих стонов, а Марат возвращает руки на его ягодицы, откровенно их лапая. — Ах~ Андрюша, хорошо тебе, да? Мх~ Можешь не отвечать, я и так вижу. — прерываясь на фальшивые стоны, имитируя самого Васильева, который тяжело дышит, думая, как бы ему прямо здесь от вездесущего Марата не рассыпаться на кусочки, шепчет Суворов Андрею в ухо, щипая его за задницу. — Мне стоит тебя..мммм шлепнуть для начала, чтобы тебе вообще ахуенно стало? — Андрей, слабо понимая что вообще происходит, помутненными глазами смотрит на Марата, а тот, видя на себе сосредоточенное внимание Васильева, хихичет, облизывая нижнюю губу, вязко толкается языком в щеку: повторяет провокации Васильева. — А ведь я все еще могу, как обещал в школе, смачно выебать тебя в рот. Хочешь, м? — Андрей снова хныкает сдавленно, ощущая, как его член от увиденного болезненно дергается, а Марат прекращает языком делать вид будто сосет и снова облизывает подозрительно растянутые в улыбке губы. — А может тебя сразу раком поставить и грубо выебать, только в задницу, прямо здесь на кровати? — Суворов снова слабо шлепает Андрея по заднице, в ответ на что тот тихо взвизгивает, обжимаясь, начиная дышать ещё чаще. — Ты же хочешь этого, м, Андрюша? — Ты-ы из.здевае-ешься.. — всхлипывает болезненно Андрей, обжимаясь вокруг члена Суворова. — Т.ты меня п.прямо с.сейчас..лапаешь..ах~ и еще..г.говоришь.. такое.. Как же мне-е х.хорошо. — всхлипывает Андрей, утыкаясь лбом в плечо Марата, ощущая, как из члена прямо на живот Марату гораздо быстрее обычного течет эякулят. Член Васильева опасно подрагивает, а Суворов лишь мимолетом касается пальцем одной из рук белесой, от смазки, головки, вырывая из Андрея протяжный стон. — Уффф, да я вижу, ты уже как баба течешь, чушпан. От одних только слов ноги передо мной раздвинул. — тон Марата звучит осуждающе-саркастично, но то, что происходящее ему нравится, не оставляет сомнений. Андрей тихо всхлипывает, сжимая бедра, приостанавливается на основании члена, и опускает глаза на Марата. — И теперь сил хватает так бесстыдно стонать подо мной.. — Марат, свистнув, обнажает зубы в улыбке, придерживая Васильева за ягодицы выводит из него член почти до головки и немного потыкавшись, снова входит на всю длину. — Ах~ — Андрей взвизгивает, хоть и искренне пытался сдержаться, и цепляется руками за простынь, нависая на Суворовым, позволяя ему вгрызться губами в обнаженную шею у самого подбородка. — Но мне нравится твоя податливость, чушпан. Считай я тебя к пацанскому миру приобщаю. — Марат отлипает от новосозданного фиолетового засоса на бледной коже Андрея и хихичет, довольный своими ответами на недавние провокации Васильева. Андрей, тяжело дыша, наклоняет голову и целует Марата в губы, едва удерживая в руках и коленях остаток сил, пытаясь не упасть на тело Марата, потому что чувствует, как одна рука Суворова блуждает по его ягодице, заставляя член почти предоргазменно содрогаться, а вторая рука оказывается у юношеского рта, проталкиваясь пальцами сквозь маленькую щелочку губ к языку. — Ну ка давай, пососи как ты свои пальчики сосал. И желательно мне в глаза смотри. — улыбается пошло Марат, уже толкаясь пальцами Васильеву в рот. — Я.. тебя.. бля-ять~ — хочет выругаться Васильев, но Марат удерживает Андрея пару секунд на месте, полностью насадив на свой член, отчего наконец попадает по нужной точке, и Васильев не специально даже прикусывает Суворову пальцы, чувствуя, как напряжены колени и руки. — Ах, Марат~ Не ост.танавливайся~ Андрей судорожно сосет пальцы Марата, двигая головой по ним, как по члену, после чего едва Марат мокрыми пальцами касается соска Васильева, тот выпячивает задницу, снова обжимаясь на члене Марата и с облегчением кончает Суворову на живот. Марат, делая еще пару движений, кончает в Андрея и тот, выдыхая более спокойно, роняет голову Марату на шею, едва успевая слезть с его члена. Все тело мальчика дрожит от напряжения, и Васильев лишь тяжело дышит, пытаясь нормализовать пульс и отдышаться. Ощущение теплой спермы в заднице уже второй раз за день теперь не беспокоит, скорее напротив ставит точку над вопросом нахождения Марата с ним рядом. Если первый раз Андрею показался каким-то нестабильным, шатким, то второй слова Марата подчеркнул почему-то окончательно. — Ну что ты меня, м? Что? — посмеиваясь зарывается пальцами в спутавшиеся, влажные волосы Андрея Марат, поглаживая его подушечками пальцев по голове. — Люблю. — выдыхает Андрей, ложась с Суворовым рядом, обнимая его за шею руками, тычась носом в шею. Пусть Марат делает что хочет теперь с этой информацией, он его — Андрея, сам выразил желание дважды за день выебать, (а значит это не ошибка) значит пусть трахает теперь всегда. — И я тебя, родной. Не знал, что ты любишь когда тебя жестко ебут. Буду иметь ввиду и трахать тебя по полной. — давит довольную лыбу Марат, когда от сонного Андрея получает нечто вроде: — Ой завались и иди нахуй. — Это твоя прерогатива, Андрюша. Спи. — ласково целует Васильева в висок Марат, обтерев лежащим на тумбочке неподалеку полотенцем свой живот и накрыв обоих одеялом, приобнимает Андрея за спину.