Кровь, кости и поцелуи

AU: Хираку еще в раннем детстве переезжает в Мусутафу, в район, где живет наша бомбочка. Следом идет много терапии и изменений. Хотя я уверенна, что более канонично было бы позвать шаманов ещё на 5 месяце беременности Мицуки с заговором: «ты не должен относиться к людям как к дерьму. Ты не должен бить Мидорию.» ~/КРОВЬ, КОСТИ И ПОЦЕЛУИ/~ Все начиналось еще в начале прошлого месяца, когда расцвела новая листва и родители начинали массово собирать коробки, упаковывая туда весь ваш дом. Ты тогда с любопытством хмурилась и дула губки, обдумывая, как в эти картонные коробки уместились все твои игрушки, вещи и даже кроватка. Папа тогда ответил что это фокус. Ты, как маленький и наивный ребенок, конечно, поверила. Смотря за всем этим, ты даже сама захотела залезть в коробку и проверить. Конечно, что же тебе мешало? Залезая в картонный мир, ты свернулась калачиком, старательно пытаясь закрыть коробку изнутри. На самом деле это была не так удобно, но ты уместилась и даже могла немного расслабиться. Было весело. Но, услышав как щелкает входная дверь, в теперь уже пустой зал, ты замерла, поджав губы. — Милый! Тут еще одна коробка! — кричит мать куда-то на улицу, и ты прижимаешь ладошку ко рту, пытаясь подавить смешки. — Сейчас погрузим в машину и отправим в путь, — говорит мужской голос и ты слышишь, как более тяжелые, чем у твоей мамы, шаги начали подходить к тебе. Ты вся сжимаешься, дергая плечами, когда чувствуешь, как твою коробку подхватывают на руки. — Ух! А она увесистая, что там? — говорит мужчина, удивленно подкидывая коробку на руках. Ты уже двумя руками зажимала рот и нос, а животик уже болел от сдерживаемого смеха. — Может, микроволновка? — говорит Твоя мать, и ты чувствуешь, как вы начинаете неторопливо куда-то идти. Мужчина сомнительно хмыкает, с сомнением отвечая: — Да нет, мы же кухню еще пару дней назад упаковали, — ты слышишь, как открывается входная дверь и через щели наверху видишь, как пробивается солнышко в твое тесное пространство. — Может, твои инструменты? И она не закрыта, я сейчас принесу скотч, — говорит женщина, когда твою коробку куда-то кладут. Твое сердечно дрожит, когда понимаешь, что тебя собираются запаять тут. Ну уж нет, в таком положении ты еще дольше не протянешь. — Нет! — кричишь ты, резко выскакивая наверх, взмахивая руками. Родители синхронно вздрагивают, смотря на твое сияющее лицо. Отец потирает подбородок с улыбкой, подхватывая затем тебя на руки, начиная щекотать. — Маленькая проказница! — говорит мужчина под твой льющийся детский смех. — Стой! П-пап! Ахах! — визжишь и дергаешься ты, стараясь отбиться от нападения. — Отпусти! С улыбкой подбросив тебя в воздух и крепко поцеловав тебя в щеку, отец все-тки тебя оставляет, просто крепко держа в руках. Ты хихикаешь, обнимая его крепкую шею. — Мы завтра уедем? — говоришь ты, с улыбкой осматривая маленький садик из цветов, за которыми ухаживала твоя мама раньше. Неужели она его бросит? Тебе казалось, что она его сильно любила. — Да, малыш, завтра утром, тебе надо хорошо выспаться, — говорит мать, когда вы возвращаетесь в дом, в стенах которого таились все ранние воспоминания твоего детства — хорошие и плохие. — А когда вернемся? Куни будет скучать, и я тоже! — говоришь ты, едва ли улавливая, как изменились лица родителей. Отец поставил тебя на пол, погладив по шелковистым волосам. — Детка, мы скорее всего, уже не вернемся, — говорит мужчина и глубоко вздыхает. — Мы же говорили, что мне там предложили хорошую работу. Благодаря ней мне не придется переживать о своей семье. Тебе это не нравится, ты сжимаешь свои розовые шорты, бегая изучающими глазами по голым стенам, где раньше висели ваши семейные фотографии и твои рисунки. — Мы на совсем-совсем уедем? — тихо уточняешь ты, взглянув на отца. Ты раньше думала, что это ненадолго, что папа чуть-чуть поработает и вы вернетесь домой. Но теперь все резко изменилось, твое ранее спокойствие немного пошатнулось. — А ты не можешь немного поработать и мы вернемся обратно? Твоя попытка кажется успешной, когда отец гладит твою щеку, убирая волосы за ухо. Пальцы грубые и мозолистые, но дарят много любви и тепла. — Нет, малыш, это так, к сожалению, не работает. Не переживай, ты найдешь еще много подруг, — пытается успокоить отец, сжав со всей возможной нежностью твое плечо. — Но… Но я буду скучать… — сипишь ты, чувствуя, как слезы мгновенно застилают глаза. Родители сочувственно улыбаются, окружая с двух сторон и сжимая в объятьях. Твоя губа ощутимо дрожит, ты чувствуешь яростное желание сделать все возможное, чтобы родители оставили тебя тут. — Все будет хорошо, у тебя еще все впереди, Хираку, — улыбается мать, целуя в макушку. — Ну а пока у тебя есть возможность, тебе лучше пойти погулять с Куни. Да… да, Куни, точно, ты должна ей сказать, что уезжаешь. Что теперь вы не будете бегать вместе в садике, что теперь не будите сидеть друг у друга дома, играя в куклы или делая бумажные подделки, что теперь… тебя не будет.

____________

Утром следующего дня, пока птицы щебетали за окном, ты вяло одевалась. Перед поездкой мама накормила тебя булочкой из твоей любимой пекарни и дала бутылку любимого виноградного сока. — Ехать будем долго, если затошнит, говори, — говорит мать, когда ты садишься в детское кресло, самостоятельно пристегиваясь. — Хорошо, мама, — киваешь, начиная открывать свое окно. Машина задрожала и зарычала, заводясь и сдвигаясь с места. Ты осматриваешь пролетающие мимо места, видя некоторые знакомые, другие совсем чужие. Видишь детей, которые беззаботно играют на площадке. Может, завидуешь, но ты не уверена. Вроде, зависть — это когда другая девочка забрала твой любимый костюм белочки на утренник, а тут… Выезжая из префектуры, вы иногда останавливаетесь возле магазинов, тогда ты просишь что-нибудь вкусное, может, мясное. Спокойно ждешь в машине думая, что жизнь, наверное, будет такой. Сначала едешь, а потом тормозишь, а затем опять вперед, разве нет? А, точно, ты чуть не забыла о том, что еще ведь надо заправляться и чинить машину. Ну, твои родители явно хорошо справляются с этим на «ура». На самом деле поездки были бы интересными, если бы тебя не тошнило и не приходилось так долго сидеть на месте, ведь от этого у тебя неприятно затекала попа. Но ты старалась быть терпеливой девочкой и сидеть до следующей остановки. Надо ведь было тренировать терпение, твой папа говорил, что это «золотое качество». У тебя на самом деле не было причин не верить ему, поэтому ты терпеливо супилась, боясь, что тебя все же может стошнить, хотя ты никогда этого не делала. И не хотела начинать. — А сколько нам еще ехать? — спрашиваешь, потянувшись корпусом в сторону, чтобы разглядеть навигатор. Ты смотришь на стрелочку, которая вместе с вами мчалась по дороге в неизвестном для тебя направлении. — Мы будем ухать аж до глубокой ночи, ты пока можешь поспать, ты ведь рано проснулась, — говорит мать, оборачиваясь на тебя и ты дуешь щуки. — Я еще не старая, чтобы спать днем… А еще меня тошнит, — бубнишь ты, откинувшись лбом на стекло, слушая теперь причитания матери. — Хираку, ну я же захватила таблетки, почему не сказала ничего раньше? — говорит мать и ты медленно моргаешь, тяжело вздыхая. — Отвлеклась… — пожимаешь плечами, на самом деле немного стесняясь отвлекать мать. Но вот, заветная таблетка в руке и ты пьешь лекарство от урагана в своем животе. Это правда делает ситуацию лучше, и твое настроение приходит в норму. Теперь ты увлеченно следишь за пейзажами, теперь все такое интересное и захватывающее. Ваша семья даже останавливается возле больших плантаций рисовых полей. Пока ты осматривалась, твой папа сказал, что в этой воде могут быть змеи. Конечно, по большей части ты обрадовалась, чем испугалась. Остальной путь тоже проходил спокойно, на длинных трассах отец разрешал тебе снять ремень, чтобы ты смогла поваляться на задних сидениях. На пути мама успела включить музыку, чтобы было не так скучно и тихо. Но это мало помогало, потому что на большой скорости уши закладывало. Уже вечером ты снова пристегнулась, сонными глазами наблюдая за закатом, яркими фонарями, а потом и за луной, которая игриво выглядывала в темном небе. Ты совершенно не заметила как уснула, прижавшись щекой к детскому креслу. А еду утром ты сонно протираешь глаза, отпивая сок из бутылки. Но тут же сожалеешь, когда в мгновение пробуждается нужда сходить по маленькому. — Смотрите, там море, — с улыбкой говорит отец, указывая вперед. И ты правда расплываешься в улыбке, когда видишь вдалеке воду. Она кажется немного мутной издалека и не такой выразительной, но это правда она. — А в каком доме мы будем жить? — спрашиваешь, осматривая вереницу домиков внизу. Да, Мусутафу правда впечатлял, хотя Хосу тоже был неплох. — Увидишь, это сюрприз, — подмигивает отец семейства в зеркало заднего вида, улыбнувшись. И это правда был сюрприз и очень хороший, можно сказать. Выйдя из машины, ты с восторгом осматривала красивый двухэтажный дом. Да, это совсем не как раньше. Ваш дом находился в хорошем спальном районе, ты даже видела неподалеку детскую площадку. Конечно, он был еще холоден и пуст, но ты уверенна, что твои родители сделают все, что бы он стал таким же теплым, как ваш прошлый дом. А ты им обязательно поможешь в этом.

____________

Конечно, для твоего маленького и молодого тела спать этой ночью на голом матрасе на полу было не так сложно, в отличии от родителей. Они выглядели немного не выспавшимися с утра. Оглядев белое пространство, ты выходишь из вашей новой спальни, и садишься на стул на новой кухне. Ну, тебе, по крайней мере, казалось, что это должна быть кухня. Ведь в этом доме тоже не было мебели. Только ванна и туалет. — Ну что ж, — говорит отец, осматривая целую гору коробок в гостиной. — Нам предстоит долгая работа. — Я помогу! — говоришь ты, подпрыгнув на стуле как пружинка, уже заведенная и готовая для каких-либо действий. Отец на это только посмеялся, погладив по голове знакомым жестом. — Нет, Хираку, думаю, тебе лучше надо пойти погулять и найти новых друзей, только недалеко, чтоб мы тебя видели, — предупреждает отец и ты сжимаешься. Пойти искать новых друзей? Прямо сейчас? — Я не хочу, — тихо говоришь ты, смотря на булочку с мясом, которую мама тебе протягивает для подкрепления. — Моти, это неизбежный этап жизни. Тебе надо научиться заводить новых друзей, — кивает мать, подавая тебе бутылку холодного чая. Ты это понимала, просто… это, на твой вкус, было слишком быстро. — Да, лучше пойди погуляй, ты вчера весь день была в машине, тебе нужно подвигаться. Конечно, твой детский и восприимчивый разум не мог так долго сопротивляться уговором родителей и под бормотание: — У вас, взрослых, все так просто, — ты ушла в свою новую комнату, все еще холодную и пустую, намереваясь переодеться для дальнейшей прогулки. Выйдя из дома ты первым делом начала, конечно, исследовать территорию своего нового участка, удивляясь довольно просторному саду. В будущем ты могла бы тут играть со своими новыми подругами. Покинув территорию дома, твои ноги неспешно обогнули дом, осматриваясь и изучая все подряд. Кажется, в это же время что-то так же изучало тебя. На самом деле было неудивительно, когда ты замерла, услышав рычание где-то с боку. Не было ничего нового в страхе, что будоражил твое воображение. И так же ничего удивительного в том, что, когда ты увидела собаку рядом с собой, оскалившуюся и рычащую, ты побежала что есть мочи. Оглядываясь назад, ты непременно думаешь, что это была немного глупая идея — бежать в сторону от дома, но твое глупое, напуганное сердечко думало иначе. Редко всхлипывая и неимоверно тяжело дыша, ты неслась по дороге, что есть сил. Пульс стучал в твоих покрасневших ушах, не давая расслышать, когда на тебя перестали лаять, а затем и гнаться. Ты делала все до последнего, до того самого ракового момента пока твои уставшие ноги не запнулись об бордюр и ты на скорости не врезалась коленями в твердое покрытие асфальта. Глаза мгновенно защипало и ты всхлипнула, издав немой крик и завалившись на бок. Не только колени, но и все ноги вспыхнули от горячей, как магма, боли, когда ты захотела их прижать к себе. Еще сильнее заплакав, ты сжала в кулак край своей футболки, словно это могло как-то ослабить твою боль, перенести твои страдания в кусок ткани. Но потом сердечко делает тревожный удар, посылая в голову мысль, что сейчас собаки прибежит на запах твоей крови. Всхлипнув, ты протяжно завыла, привстав на руках и огляделась. Везде пусто, словно сейчас было далеко не утро, а глубокая ночь и все спали. Оглядываясь в этой прожигающей твое сердце пустыне, ты чувствуешь одиночество. Посмотрев за спину, ты видишь лес, а может это и парк, ты не знала. Просто перед глазами все было зеленым, зеленым и немного темным, шершавым, как кора. Слезы все еще шли из глаз и тебе все еще было слишком больно, чтобы успокоится, хотелось просто бесконтрольно зарыдать, чтобы хоть кто-то тебя услышал, заметил и пришел на помощь. Но ты должна была успокоится, что бы твои голосовые связки стали тебе подконтрольны. Поэтому громко шмыгнув носом, ты задержала дыхание, но тут же подавилась своим бесконтрольным истерическим иканием, которое мешало тебе даже дышать первые секунды. Пронзительно откашлявшись и глубоко вдохнув, ты протянула натянутым голосом: — Помогите… кто. нибудь… — все еще тяжело, тихо и жалко, тебя не услышат, ты сама еле-еле квалифицировала эти завывания как слова. Тебя никто не услышит, никто никогда не найдет, мама и папа, наверное, будут плакать. Ты опускаешь заплаканный взгляд на свои ноги, видя разбитые, окровавленные колени. Твои соленые слезы скатываются по щекам, падая на шорты. Сквозь туманное зрение тебе казалось, что ты содрала мясо до костей и их кончики торчат у тебя прямо из коленей. Зарыдав еще сильнее, ты заскулила, вцепившись пальцами в твердое покрытие под тобой. Голова начинала пульсировать, как и раненные конечности, а нос, заложенный твоим отчаяньем, не давал дышать. Проходит минут десять, как ты устаешь плакать и вместо этого глубоко и тяжело дышишь, пытаясь прийти в себя. Одной страшно и одиноко, но ты ведь хочешь вернуться домой? Встать у тебя не получится, ноги болят слишком сильно. Ты с сомнением смотришь, как они, кажется, покраснели еще сильнее и даже опухли. Это очень плохо.

____________

Кацуки всегда считал себя особенно умным ребенком поэтому не побоялся рано утром уйти из дома, чтобы одному прогуляться в лесу, который был совсем рядом. А еще лучше было то, что он потом без проблем нашел путь домой. Он уже выдел сквозь деревья и кусты крыши домов в его районе. Гордо вздернув нос кверху, мальчик вышел на тротуар, стряхивая листву со своей футболки. Но тут резкий всхлип со стороны привлекает его внимание и он поворачивается туда. Девочка. Совсем маленькая, сейчас сидела за земле, смотря прямо на него. У нее сильно дрожала губа, да и она вся сейчас походила на осенний лист на ветру, хотя было уже довольно жарко, не смотря на ранее утро. — Эй, — хмурится он, замечая ее разбитые колени. — Ты упала? Тебе нужна помощь? Говорит он, приседая совсем рядом. Мама всегда говорила, что девочки слабые и их надо защищать. Не то, чтобы Кацуки ее особо слушал, особенно когда представители того самого «слабого пола» начинали бить его своими куклами в детском саду. Это было больно, вообще-то. Но он не собирался кому-либо жаловаться на это. Он ведь не маленький уже. Сам он в них потом песок кидал. — Я… — Кацуки честно признается, что только сейчас более внимательно сосредотачивается на ее заплаканных глазах. Они были очень необычными. Зрачок имел, кажется, какой-то коричневый оттенок, а радужка, наоборот, была темной как ночь. —…Упала… Наконец заканчивает она, опустив голову и всхлипнув. Кацуки смотрел на ее рыжую макушку, переходящие в нежный светлый цвет, прям как у него. Снова опустив взгляд на ее колени он замечает, что они вроде, начали синеть. Надо срочно звать маму, он один не справиться. — Я быстро, никуда не уходи! — хмурится он и быстро вскакивает, перебегая дорогу и начиная изо всех сил бежать до дома. В последний раз он так быстро бежал, вероятно, во время игры в прятки, где до его укрытия было приличное расстояние, а вода считал до двадцать. Просто неудачник больше не знал других цифр. Но сейчас он несся по району как ураган из-за одной девочки. Он не знает, почему, просто при его появлении, то, как она на него посмотрела, было что-то такое необычное. Кацуки хотелось сделать все что в его силах, чтобы ей стало легче. Он почти задавался вопросом, а чувствуют ли себя герои так же, когда спасают кого-то?

____________

Бакуго бежал изо всех сил до дома, хорошо, что до него было не так далеко. Он громко хлопает дверью и кричит на весь дом с придыханием: — МАААААА! — маленький мальчик забегает в прихожую, не снимая обуви и идет в глубины дома. Скорее всего, Мицуки потом его отругает за то, что он мусорит и ходит в обуви по ковру, но сейчас совсем не было времени на все это. Внезапно он слышит звук чего-то упавшего в ванной и через секунду от туда вылетает Мицуки. Она с испугом осмотрела сына, а затем стремится отвесить ему крепкий материнский подзатыльник, от которого маленький негодник ускользает. К его счастью. — Кацуки! Что за крики?! Я из-за твоего крика расческу уронила, — оперлась руками в бока женщина, но ребенок словно и не слышал ее. Он вцепился в ее штанину своими маленькими пальчиками и потянул в сторону выхода. — Нет времени! Быстрее! Она упала и ей больно! — пыхтит Кацуки, утягивая женщину в прихожую. Мицуки, окончательно ничего не понимая, уставилась на своего ребенка. — Кацуки, кто упал, кому больно? — подняла брови женщина, уставившись на сына, который ей даже в ноги тапочки кинул уже. — Аххх! Я же говорю — нет времени! Вы, взрослые, парой такие глупые! — топает ногой блондин и открывает дверь, пока мать быстро следует за ним следом. Вся эта ситуация казалась ей все более странной, особенно когда ее сын резко начал бежать вперед. — Ох, ладно, я просто надеюсь, что это не какая-то шутка! — приложила руку к лицу Мицуки, с легкой усталостью следуя за сыном, что в бодром беге куда-то спешил. Порой ее отпрыск был слишком энергичным.

____________

Ты сжала руки в два кулачка, всхлипывая. Спустя какое-то время после ухода того мальчика, колени начали заметно сильнее болеть, невыносимо отдавая болезненной пульсацией в твою сердцевину. Это было похоже на то, как болезненные эффекты накладывались друг на друга, как в какой-то игре, создавая невыносимый коктейль из пепла и копоти. Ты уже в сотый раз вытирала слезы, поглядывая в ту сторону, где исчез блондин. Ты опустила взгляд в бетон, что начинал становится уже неприлично горячим под лучами солнца. Ты не теряла надежды, на то, что он вернется. В его уверенных глазах, таких же красных, как и солнце при самом восхитительном закате, плескалась уверенность и стойкость. — Вот она! — слышится крик и ты поднимает удивленный взгляд. Губа дрожит, очередной всхлип доносится из центра груди, когда правда видишь его. Следом за мальчиком из поворота выходит незнакомая женщина, которая была удивительно сильно похожа на ребенка, который бежал по дороге к тебе. — Кацуки! Осторожнее переходи дорогу! — кричит мать вдогонку сыну, что на всех порах мчался в твою сторону. Ты в очередной раз утираешь глаза, пытаясь вдохнуть сквозь заложенный нос. Не то чтобы особо получалось. — Эй, привет, Милая, — ласково сказала красивая женщина, присаживаясь на корточки рядом с тобой. Кацуки тоже сделал это, только с другой стороны, осматривая твои ноги. — Они стали еще темнее, — нахмурился мальчик, имея в виду синяки у твоей раны. Мицуки поджала губы, сама осознавая, что упала ты явно сильно, может даже с разгона. Для ее внимательного взгляда было понятно, что ноги опухли и были, несомненной, неестественного цвета. — Хорошо, Малыш, я сейчас подниму тебя на руки, хорошо? — твое сознание начало извиваться как змея в огне, визжа пронзительное: «Нет!». Было острое осознание, что будет больно, очень больно, малейшее колебание конечностей вызывало импульс электричества, что бил и в мозг, а в сердце уж подавно. Но ты киваешь, делая это сквозь стиснутые губы и рыдания, застрявшие в горле. Когда нежная женская ладонь ложится на твою спину, ты чувствуешь, как тепло просачивается под твою футболку. Знакомое чувство, похоже на объятья твоей мамы. Ты уже скучаешь. Ответно сильно вцепившись в футболку женщины, ты зажмурилась, стиснув зуды. Но тебе не удалось подавить гримасу и судорожный вдох, когда твои ноги безвольно согнулись, повиснув бесполезным грузом. Ты часто дышишь, судорожно икая и вглядываясь в красивые светлые волосы. Такая же светлая макушка скакала совсем рядом, опережая или пристраиваясь рядом. Вы заходите вскоре на территорию красивого кирпичного дома. Кацуки тут же взбежал на крыльцо, открыв маме дверь. И когда вы заходите внутрь ты невольно отвлекаешься от своей травмы. В отличии от твоего нового дома, здесь все другое. Тут не пахнет одиночеством и далеко не веяло холодом. Совсем наоборот, витали самые разные запахи, а атмосфера была теплой и спокойной. Прям как в твоем старом теплом доме. — Сейчас все будет хорошо, Малыш, — отвлекает тебя женщина, отпуская тебя на мягкий диван в гостиной. Поморщившись и словив сочувствующий взгляд, ты начала осматриваться, видя большие шкафы с множеством различных книг. Но только потом ты замечаешь, что Кацуки стоит возле дивана, осматривая то место, куда ушла его мама. Но это внимание было коротко временным и он быстро поворачивается к тебе. — Я тебя раньше не видел здесь, — говорит мальчик, садясь на диван напротив твоего, осматривая тебя целиком. Неуютно поерзав под этим взглядом, ты пожала плечами, глубоко вдыхая, чтобы ответить ровно. — Я только сегодня приехала, — сипло говоришь, потирая свою мокрую щеку. — А как тебя зовут? — заинтересованно наклоняется вперед мальчик, вглядываясь в принт на твоей футболке. — Хираку… Мотидзуки, — говоришь тихо и как раз в этот миг Мицуки выходит с коридора, который, видимо вел в ванну, потому что в ее руках теперь была аптечка. — Приятно познакомиться, Моти-тян, я Мицуки, это Кацуки, — ты киваешь, с волнением наблюдая за тем, как женщина начинает открывать небольшую коробку, ища в ней что-то. Ты знала, что будет больно, ты еще не встречала лекарств, которые бы не щипали при попадании на рану, и это было грустно. — Ты говорила, что приехала только сегодня? — старается отвлечь тебя женщина, начиная промащивать ватный диск в неизвестной жидкости. Ты была склонной подыграть ей, поэтому кивнула, сжимая диван под пальцами. — Да, мама и папа сказали, чтобы я пошла погулять… а там… там собака за мной побежала, — на твою историю женщина кивнула и опустилась перед тобой на колени. Аккуратно взяв твою ногу в свою теплую ладонь, она спокойно тебе сообщила: — Твои раны надо обработать, чтобы не появилось заразы, хорошо? Я постараюсь сделать это быстро, — сказала женщина и ты заметила, как Кацуки на заднем фоне сморщился, нахохлив плечи. Видимо это правда больно. Но выбора, конечно у тебя не было, поэтому остается только кивнуть. Процедура оказалась, конечно, не самой приятной. Все очень сильно жгло и щипало, как ты и ожидала, но зато потом за слоем засохшей крови была обнаружена сама рана. И тогда стало еще во много раз хуже. Ты плакала навзрыд, пока Мицуки усердно дула на твое колено, быстро обрабатывая второе. — Все хорошо, Моти-чан, я уже почти закончила! — говорит Мицуки, быстро и нежно орудуя ваткой по твоей коже, конечно, второй раз был не менее болезненный, но ты была очень благодарна тому, что это закончилось. Осматривая свои обнаженные раны, ты правда видела теперь, насколько сильно выявились синяки на твоей коже. Это казалось неправильным. — Вот и все, Хираку-тян, сейчас я забинтую твои колени и закончу, — улыбается тебе женщина, поглаживая по волосам. — Ты большая молодец, вон тот надутый мальчик сзади меня при таких процедурах брыкается и не дает матери помочь. Конечно, в ее голосе звучит укор, от которого упомянутый ребенок дуется еще сильнее, смущенно складывая руки на груди. Он явно не хотел, чтобы его выставляли в таком свете. Когда марля была надежно наложена, женщина встает, задумчиво упаковывая аптечку. — Кацуки, я думаю, что Хираку-тян живет не так далеко, поэтому пройдусь по району. Я примерно помню, где дома выставлялись на продажу, — Кацуки тут же выпрямляется, серьезно кивая. — Ты на это время главный и должен будешь позаботится о нашей гостье. Справишься? — Да! — подскакивает мальчишка на ноги, заслужив смешок от матери. — Хорошо, тогда я пошла. Хираку-тян, не волнуйся, все будет хорошо. Ты киваешь как в тумане, когда женщина удаляется в прихожую, а затем и вовсе слышится хлопок двери. Дом мгновенно окутывает тишина и слышится только ваше дыхание, несмелое, совсем тихое. Но, конечно, и его нарушают. — Ты что-нибудь хочешь? — повернулся к тебе теперь маленький хозяин дома, состроив сосредоточенное выражение лица. Проморгавшись, ты хотела ответить отрицательно, но именно в этот м омент в горле неприятно запершило. Тебе казалось, что ты проглотила комок шерсти. — Воды, наверное, — говоришь тихо, смотря в спину удаляющемуся мальчику. Спустя считаные секунды он вновь появляется в комнате уже со стаканом прохладной воды и ты все с жадностью выпиваешь. Облизав напоследок губы, ты передаешь стакан в руки мальчика, не забыв с улыбкой поблагодарить его. Тот на это что-то тихо буркает, шустро исчезнув в кухонном проеме. Ты мой комфорт в этой унылой жизни, В объятьях меня сильнее стисни, Время, умоляю, замри и зависни, Бури мне не важны, Только ты, Только ты, Только ты… Ты чувствуешь, как постепенно приходишь в себя, и это не могло не радовать. Хотя тело еще колотило и в висках пульсировало от недавних рыданий, чувствовала ты себя немного лучше. Паренек снова забегает в комнату и берет пульт с тумбочки рядом с телевизором, включая его. Да, а ты уже и забыла, что такое мультики. С момента упаковки вашего добра в Хосу ты не могла их смотреть. Даже забылось, как это приятно. Кацуки садится рядом с тобой, иногда подглядывая на тебя, словно ты в любой момент могла исчезнуть или встать и убежать из его дома. Но ты только уютно облокотилась об спинку дивана и увлеченно смотрела анимированные картинки. Какие-то были уже знакомы, а другие ты видела впервые. Сидели вы так, наверное, минут десять, а может и больше. Но потом мальчик легонько коснулся твоего плеча и невольно вздрогнув, оборачиваешься на него. — Есть хочешь? — такой простой вопрос выбил немного из колеи. Обычно твоя мама всегда говорила, что ты не против есть. Ты, правда, никогда не обижалась на эту шутку, ведь в большей своей части это была истина. А утром тебя накормили лишь булочкой и отправили гулять. Так что ты была бы правда не против поесть. — Да, немного, — киваешь и наблюдаешь, как мальчик тут же шустро убегает на кухню. — Мама только вчера приготовила мясные рулеты! Будешь их?! — крикнул голос тебе с кухни и ты незамедлительно ответила согласием. Невольно горло уже от мысли о еде рефлекторно сжалось, предвкушая вкус сочного мяса. И ты даже вытягиваешься, когда на кухни слышится возня. К твоему большому сожалению, с твоего ракурса ты ничего не могла разглядеть, поэтому оставалось только ждать. И когда до твоего носа донесся небывало сочный аромат, ты в предвкушении сглотнула слюну, наблюдая, как Кацуки сосредоточенно несет две небольшие тарелки. Ты не могла отрицать, что рулеты правда выглядели очень вкусно, тебе натерпелось их попробовать. Но была маленькая загвоздка. Столик был слишком низким. И Кацуки, как подобает хозяину дома, быстро придумал решение для своей гостьи. Он принес кухонное полотенце, которое ты постелила на свои бедра и могла положить тарелку на них. — Спасибо! — широко улыбнулась ты и крепко ухватилась за палочки. — Приятного аппетита! Когда первый кусочек оказывается у тебя во рту, он буквально таит на языке. Ты довольно мычишь, удовлетворенно сглатывая. — Твоя мама готовит очень вкусно, — киваешь ты, наблюдая за мальчиком, который тут же приосанился. — В будущем я буду делать это лучше нее, — поднял он свой подбородок, но затем добавил. — Но ты права. Когда вы доели, ты еще раз поблагодарила, стараясь заземлить в своей голове мысль поблагодарить еще и Мицуки-сан. Ты заметила, что когда Кацуки посмотрел на часы, он как-то возбужденно подскочил и быстро переключил канал. Сначала ты ничего не поняла, но затем удивленно открыла глаза. — Вау! — сказала ты, видя, как репортер снимала сражение Всемогущего с каким-то плохим парнем крупным планом. — Да! Так его! — крикнул мальчик, размахивая кулаками в воздухе. Ты улыбнулась, видя, как его глаза восторженно сияют, а улыбка от уха до уха. Он казался по настоящему воодушевленным. — Ес! Победа! Конечно, когда твой взор вернулся к экрану, уже все закончилось, и у героя номер один брали интервью. — Когда я вырасту, обязательно стану героем Номер Один — указал Кацуки на экран и посмотрел точно на тебя, словно был обязан сказать это именно тебе. Твои глаза с интересом вспыхнули и ты невольно задалась вопросом. — А какая у тебя причуда? — спросила ты, похлопав глазами. У тебя самой причуды еще не было, ты даже иногда думала, что ты безпричудная. Но потом вы посетили врача. Из его очень странных и умных слов ты ничего не поняла, но папа объяснил тебе это так: «Твоя причуда есть, просто она пока стесняется появляться.» Если честно, ты не поняла, чего именно она стесняется, но решила не давить дальше. Даже если у тебя не было причуды, ты все равно не хотела быть героем. А пока ты обо всем этом думала, парень сел к тебе лицом, вытянув свою руку ладонью вверх. Сначала ты ничего не поняла, но потом увидела, как прям из кожи начинают высекаться золотистые сияющие искры. — Вау! — по настоящему восторженно сказала ты, наблюдая за этим красивым зрелищем. — Что это? — Взрыв! — сказал мальчик, вытирая руку об штаны. — Врач сказал, что мои ладони выделяют вещество, которое взрывается. С ней я обязательно стану лучшим! — Стой… То есть, твоя фамилия состоит из слова «взрыв»? — недоумевала ты, уловив очень схожее звучание этих слов. — Да, у моей мамы такая же причуда, но и мой папа имеет схожую — кислотный пот. В итоге причуды смешались и получилась моя, — улыбнулся мальчик и хлопнул в ладоши, от чего полетели искры. — Но мама мне не разрешает пользоваться причудой просто так. Говорит, что тогда весь дом взлетит на воздух. Ты на это только хихикнула, прикрыв глаза. Ты не сомневалась в том, что Мицуки-сан права. Но тут алые глаза поднялись к тебе, изучая уже с интересом. — А ты? Твоя причуда? — сказал парень, оглядывая тебя, словно ты в любой момент могла причудливо позеленеть или вспыхнуть пламенем. — О? А, у меня пока нет причуды, — просто сказала ты, пожав плечами и снова смотря в телевизор, где показывали рейтинг самых активных героев за последний месяц. Конечно, Всемогущий был на первом месте. — Ты безпричудная? — спросил мальчик и в его лице была странная эмоция, которую ты никак не могла просчитать. Но, кажется, это было сомнение. — А волосы, глаза? Обычно необычная внешность говорит о наличии причуды. — Врач сказал, что она у меня есть… просто стесняется, — ты видишь, как мальчик сначала супится, что-то обдумывая, а потом кивает и его лицо покидает какая-то безымянная эмоция. Вы проводите время, поедая вкусности, выпивая вкусный чай и весело проводя время. Когда часы показывают обед дверь внезапно открывается. Кацуки на мгновение замирает, заметив, как ты сосредоточенно уставилась в дверной проем. В твоих распахнутых глазах читалось явное волнение и предвкушение. Кацуки чувствует странное желание и надежду, чтобы его мама все же не нашла твоих родителей. Чтобы ты осталась у них еще на чуть-чуть. Но когда вслед за стройной фигурой его матери в зал заходят еще двое взрослых, он невольно чувствует разочарование. И лишь наблюдает, как ты тут же облегченно выдыхаешь, широко улыбаясь и сияя своими черными глазами. Словив немного строгий взгляд матери, Кацуки встал и негромко поздоровался, отвернувшись в сторону. Ты же в это время вытянула руки, тянувшись к родителям как к последней надежде, что могла укрыть тебя от всех невзгод. — Ох, Хираку, как же ты так, — облегченно сказала мать, пока папа присел рядом с тобой на корточки, осматривая твои коленки, скрытые бинтами. — Болит? — со стороны осмотрев их, спросил твой отец. — Да, но уже совсем не сильно. Мицуки- сан обо мне позаботилась. О! А еще у вас очень вкусный рулет! — сказала ты, обернувшись к хозяйке дома. Та посмеялась, погладив Кацуки по пшеничным волосам, который уже стоял рядом с ней. Он почему-то выглядел обиженным. И от этого тебе тоже стало не особо хорошо. Может, ты чем-то его задела или обидела? — Спасибо, что позаботились о ней, — поблагодарила Рин Мицуки, обнявшись с женщиной. Твой отец в это время бережно поднимал тебя на руки. — Ох, я почти ничего не сделала, это вот этот сорванец за ней приглядывал, пока меня не было, — посмеялась Бакуго, улыбнувшись своему сыну. Тут фыркнул, засунув руки в карманы штанов. — И это он нашел Хираку-тян и позвал меня. — Ты молодец, Кацуки-кун, — улыбнулся твой отец, пока ты комфортно прижималась к его щеке. — Такой отважный парень. Твоя мама прижала руку ко рту, посмеиваясь и даже пригнулась, чтобы потрепать Кацуки по щеке. Тот фыркнул, растирая кожу. — Какой он у вас серьезный, — посмеялась твоя мама вместе с Мицуки, пока Кацуки продолжал выглядеть все более недовольным. — Хаха, да не, он скорее раздраженный, — сказала женщина, когда Кацуки уже начал прятаться за своей мамой, надеясь, что его хоть тут никто не достанет. Но Мицуки ломает его укрытие, подходя к тебе, поглаживая по волосам. — Жду тебя в гости, Хираку-тян, — улыбается женщина, еще раз обнимаясь с Рин и кивая твоему отцу. Когда твои родители успешно обулись и уже начали идти к выходу, ты посмотрела за плечо отца и начала махать Кацуки, надеясь, что вы все же еще раз встретитесь. Мальчик фыркает, сосредоточено смотря в пол, но начинает махать тебе в ответ. Когда дверь в дом закрывается, Кацуки смотрит на нее еще минуту, а затем немного смущенно хватает мать за штаны. — А она точно к нам еще раз придет? — тихо спрашивает он, сосредоточенно считая темные доски в полу. — А что, понравилась? — заискивающе прошептала Мицуки, наклонившись к нему. — Нет!

____________

Ты внимательно наблюдала за тем, как на календаре пролетели две недели. За это время случилось многое: тебя отвезли в больницу, потому что боль в коленках все никак не хотела уходить, выявили смещения в коленных чашечках и жестко их зафиксировали, выписав полный покой. Ты всю неделю просто сидела дома, сосредоточенно глядя в окно и надеясь, что скоро выздоровеешь. Тоска от скуки ты невольно вспоминала Хосу, старых подруг и то, как ты там жила. Это была твоя первая серьезная травма, от которой ты так безнадежно застряла на кровати. Сейчас ты смотрела мультики по телевизору, который родители прибили к стене. Из-за этого ты вспоминала, как так же сидела с блондином, который буквально спас тебя. Но тебя отрывает от воспоминаний громкий звонок в вашу дверь. Почему-то в груди тут же поселилось то самое съедающее изнутри любопытство, от которого тряслись конечности. Кто же таким ранним утром мог заглянуть в ваш новый дом, где отныне чуть теплее? Это любопытство съедает твои юный мозг с лютым аппетитом. Заставляя биться сердечко, Вылетать игривое словечко, Как пульс в запястье, Это лишь наше личное ненастье. Твоя мать торопливо идет к двери и ты искренне сетуешь на то, что ничего не можешь разглядеть. В груди дымится ворох чувств и надежд. Бодрые переговоры в коридоре заставляют сильнее сжать пижамные штаны, потому что, кажись, знакомые интонации пробуждают скрытое узнавание в голове. И когда знакомая женщина со светлыми волосами проходит в ваш зал, ты широко улыбаешься, радостно здороваясь. — Доброе утро, Мицуки-сан! — говоришь ты, прежде чем женщина бодро хватает твои щеки и крепко-крепко целует. Слышишь пыхтение за спиной и недовольный бубнешь. — Хватит размазывать по ней свои слюни… — когда Бакуго отстранилась, ты видишь Кацуки, что осматривает ваш зал с хмурой гримасой. Мицуки улыбнулось, заговорчески наклонившись к нему. — А что? Ревнуешь нашу милую Моти-чан, да-а? — протягивает женщина и Кацуки тут де вспыхивает раздражением, как дикий котенок и громко топает ногой. — Нет! Это не так! — возражает мальчик, с яростью смотря на свою смеющуюся мать. Ему определенно эта ситуация казалась неприемлемо несправедливой — Доброе утро, Кацуки-кун, — говоришь ты, желая хоть как-то отвлечь мальчика. Тот супится и бурчит тебе в ответ что-то отдаленно похожее на приветствие. Но это тебя совсем никак не задевает, особенно когда мальчик садится рядом с тобой на мягкий диван, все еще с раздражением поглядывая на мать, словно ожидая, что она вот-вот развернется и скажет ему еще что-то более абсурдное. Но это пресекла Рин, которая вошла в комнату, снимая фартук и с улыбкой смотря на вас. — Я позвала Мицуки-тян и Кацуки, чтобы мы ближе познакомились, ведь теперь близкие соседи. Ты рада, Хираку? — ты киваешь, стараясь выглядеть не такой очевидной, хотя в груди играла симфония и взрывались искорки как на чужой ладони. — Вы можете поиграть в настольную игру, пока мы готовим обед, — продолжила твоя мать, доставая из коробки в углу комнаты ту самую игру. Ты надула губки. Тебе, если на чистоту, не хотелось в нее играть, ведь ты постоянно проигрывала, а проигрывать ты не любила. Но делать было нечего, пришлось играть. Бакуго ответственно подвинул столик ближе к дивану, чтобы тебе было не трудно и начал распаковывать игру. — Ты ведь была у врача? — сказал Бакуго, кивнув на твои колени и ты кивнула. — Да, мне их перевязали и теперь я не могу ходить, сижу весь день, — говоришь ты, выбирая фишки. Желтая привлекает твое внимание и ты ее забираешь, в то время как Кацуки берет красную. — И на долго? — хмурится он, раскладывая толстую картонку на столе. Ты огорченно вздыхаешь, вытаскивая из пакетика кубик. — Пару недель желательно, но и потом не надо нагружать сильно. Прыгать и бегать, — бубнишь и кидаешь кубик. Твои чувства взъерепенились, как кипяток. Ты пыталась себя убедить, что тебе будет все равно на исход этой игры. Но это совсем не препятствовало твоим внутренностям разыграться не на шутку, желая вырвать победу из рук. Четыре. Ты сжимаешь ладошки в кулак, пока Кацуки так же сосредоточенно бросал кубик на площадку. Сейчас решится, кто будет ходить первым. Белый куб отскакивает от стола, вертится и оседает. Два! Паренек фыркает, в то время как ты в улыбке поджимаешь губы, делая первый бросок. Если ты ходишь первой, это не значит, что ты победишь, но если Мисс Удача будет на твоей стороне, то получится сделать существенный отрыв. Отрыва не было. Кацуки в первой части отставал всего на два шага, а потом начал обгонять. — Сейчас я тебя обгоню! — бурчишь ты, тряся в ладошке кубик, словно это помогло бы тебе выбить шестерку сразу. — Пожалуйста, пусть будет шесть. — Мечтай! Сегодня я выиграю! — сказал мальчик, сжав кулак в воздухе и смотрел, как твой кубик теперь вертелся на столе. Это была всего лишь рулетка, которая порой странно точно угадывала, когда надо подгадить жизнь игрокам. Когда твоя желтая фигурка опадает на снос назад, ты чувствуешь, как в груди скручиваются противные, но знакомо холодные и скользкие змеи. Они кусают твое сердце, заливая его ядом и заставляя неприятно морщиться. На твоих глазах почти наворачиваются слезы от вселенской обиды, когда фишка Кацуки встает на заветный «финиш». Это пробуждает в тебе зависть и ты берешь подушку-игрушку, которая лежала рядом с тобой и швыряешь ее в Бакуго. — Бакаки! — вылетает из тебя непроизвольно и ты видишь как мальчик, схватит подушку, сначала с шоком смотрит на тебя, а потом возмущенно хохлится, стреляя злобным взглядом алых радужек. — Не называй меня так! И это была честная победа! — сказал мальчик, засунув подушку за спину, и с усмешкой смотря на твое надутое лицо. — В следующий раз я выиграю! — обещаешь ты, с яростью смотря на игровую доску, желая, чтобы ваши фишки поменялись местами. Под ваш шумок из кухни выглянула Мицуки с тарелкой мороженого, со смешком спрашивая: — Ну и что за конфликт у вас тут? — говорит женщина, ставя перед вами тарелку. Ты складываешь ручки на груди, обиженно бубня под нос вялые слова. — Я проиграла, — но вдруг, по совершенно необъяснимой причине, вся злость и обида начинают покидать твое напряженное тело. Странно, очень странно. Раньше ты даже убегала плакать, когда проигрывала. Ты слышишь смех Мицуки и поднимаешь глаза, видя, как она вытирает невидимые слезы. — Ох, как же у вас, детей, все просто. Играете — смеетесь, проигрываете — плачете, вот бы мне так, — ты замечаешь, как твоя мать в проеме кухни так же улыбчиво кивает, как-то тоскливо вздыхая. Странно, а взрослые что ли не могут просто плакать или смеяться? Кто им запрещает? Но видя, как Кацуки уже начинает съедать мороженное, ты берешь свою ложку, не желая отставать. А вот мороженого ты точно съешь больше него! На самом деле пломбирное мороженое было той самой необходимостью в такой жаркий день, когда даже воздух в дом врывался горячий, пахнущий раскаленным асфальтом. Поблагодарив твою маму, вы остались сидеть довольно близко друг к другу, продолжая смотреть мультики. Чувствуя присутствие Кацуки, ты теперь не испытывала то тоскующее одиночество и скуку, которая стекала по тебе смолой. Тебе было с ним комфортно и интересно. Даже хотелось подружится с ним. Словив эту идею ты автоматом повернулась к Кацуки, смотря на его профиль. Интересно, а он захочет дружить с девочкой? Обычно ведь мальчики говорили, что с вами не интересно и вы зануды. — Кацуки, а ты будешь дружить со мной? — спрашиваешь ты задумчиво, сжимая диван под пальцами с чувством стесняющей неловкости в груди. Мальчик удивленно на тебя поворачивается, заглядывая в твои наверняка внимательные глаза. — А что мы сейчас, по-твоему, делаем? Дружим, конечно, — по простому пожимает плечами парень и снова поворачивается к мультику. Ты просто тихонько улыбаешься, уютно прижавшись к спинке дивана и обняв подушку возле себя. — Дети! Пора кушать! — кричат вам с кухни и ты воркуешь, теперь отчетливо чувствуя сочный запах обеда. Нетерпеливо отбивая ритм на покрытии дивана, ты ждала, пока вам принесут еду. К счастью, вас не заставили долго ждать, и уже через пару минут дымящиеся тарелки стали прямо под вашим носом. На ней красовались крупные кусочки свинины и говядины, свежая зелень, а так же твой любимый соус сверху. Толстая лапша с сочным салатом дополняла весь этот шикарный образ. Ты с лютым аппетитом все это поедала, еще попросив у мамы кусочек хлеба. Мицуки смеялась, пошутив про то, что у тебя прям богатырский аппетит. — Спасибо! — говорите вы в унисон с Бакуго, пока расслабленно лежите на диване, медленно попивая сок прямиком из холодильника. А женщины теперь сидели с вами в зале, смотря фильм и оценивая плоды своих трудов.

____________

После этого твой вагончик жизни свернул к совершенно другим рельсам. С того дня Кацуки каждый день приходил к вам в гости вместе с Мицуки. Однажды вечером даже заглянул Масару. Он был довольно скромен и тих, создавая сильнейший диссонанс с остальной частью свой семьи, хотя твоя мама сказала, что это уравнивает стороны. Ты не стала как-то возражать. В день снятия повязки твои мысли скакали далеко в облаках, где ты уже каталась на качелях и играла в догонялки с Бакуго. Врач оценил целостность твоих ног и сказал, что все в полном порядке. Конечно, встав на пол, ты сразу почувствовала, насколько твое тело неподъемное, а ноги слабые. Ты даже пошатнулась, но отец вовремя поддержат тебя за руку. Тяжело сглотнув, ты делаешь пробные шаги, постепенно возвращая подвижность своим ногам, кои сейчас были несгибаемы, словно старое дерево. Домой ты ехала все еще в таком же предвкушении. Уже дома, устроившись в кресле и даже одевшись для улицы, ты в нетерпении ждала, когда в дверь постучаться. Твоя мать от чего-то хихикала, посматривая на тебя. Не то, чтобы у тебя было время обращать на это внимание. Особенно когда раздался громкий стук в дверь. Затем та хлопает, а потом и слышаться торопливые шаги. — Здрасьте! — кричит мальчик с порога, забегая в гостиную. Он тут же замирает, видя твои открытые ноги, уже целые и невредимые. Ты улыбаешься, сползая с кресла и подходя к Кацуки. — А мне сняли повязки, и я теперь полностью здорова! — улыбаешься, повертев правую ногу по-всякому, рассматривая ее. Из-за содранной кожи на обоих коленях остались царапины, которые еще не до концы зажили. — Тогда пошли гулять, я тебе нашу площадку покажу, — говорит Кацуки и схватив девочку за запястье, повел к выходу. — Рин-сан, мы гулять! Кричит парень куда-то в глубины дома, пока ты обувала свои сандали. — Хорошо, Кацуки-кун! Смотри, чтобы на Хираку не нападали собаки! — крикнула вам вдогонку твоя мама, явно шутя и забавляясь при этом. — Ну ма-а! — кричишь ты жалобно и возмущенно, схватившись за ручку двери и потянув ее вниз. Шутка матери была совсем не смешной. Ни капельки. Выйдя на улицу, ты сощурилась от лучей солнца. Тебе казалось, что ты была узницей замка с драконом, и только сейчас вышла в свет. Твои шаги были размеренными и неторопливыми, ты чувствовала себя не такой уверенной, стоя сейчас на собственных ногах. Казалось, упасть в любую секунду было проще, чем устоять на твердой земле. — Они болят? — спрашивает Бакуго, хмуро наблюдая за тем, как дрожат твои колени при коротких, робких шагах. — Нет… просто, такое чувство, что я стала очень слабой. Словно заново учусь ходить, — объясняешь делая очередной шаг. Но тут тебя заставила пошатнуться не прилив слабости, а тепло, что окутало твой локоть. Ты с удивлением поворачиваешься к Кацуки, которых что-то пыхтит, крепко сцепляя ваши руки вместе, словно туго сплетенные веревочки. — Это чтобы ты не отставала, — пыхтит Кацуки, идя теперь нога в ногу. Ты завороженно наблюдала за вашими синхронными шагами, улыбаясь и чувствуя, как солнце греет твою спину. Да, это лето кажется тебе по необычному чудесным. ____________ — Это наша площадка, — говорит парень, когда вы проходите на небольшой участок. Ты с любопытством огляделась. Да, площадка была небольшой, но довольно новой и уютной. Конечно, твой взгляд тут же упал на горки и ты подошла к ним, начиная забираться наверх. Скатившись с горки, ты осматриваешь окрестности. Тихо. Очень тихо, непривычно даже. В Хосу постоянно доносились самые разные звуки ото всюду, и теперь являться неожиданным свидетелем такого покоя было непривычно. Но воображаемое спокойствие мигом обрушивается на твою голову осколками, потому что к вам врываются двое мальчишек, улыбаясь от уха до уха. Ты в это время медленно качалась на качели, пока Кацуки строго уверял тебя, что может притянутся на турнике. Ты ему не верила. — Эй! Бакуго! — кричит пухлый крылатый мальчик, на удивление шустро подлетая к парню, пожимая его руку. Кацуки на самом деле выглядел хмурым и недовольным, словно не ожидал этой встречи с самого раннего утра. — Привет, бро, — ухмыляется второй, вытянутый и худой мальчик. Как ты уже поняла, они знакомы, наверно, даде друзья. Но потом все их внимание резко прыгает на тебя, словно ты здесь была единственным необычным, диковинным объектом изучения. Тебе не нравился такой взгляд. — Эй, смотрите, какая малявка! — указывает на тебя Пельмень и ты хмуришься, тут же насупившись. — А ну слезай с качели! Явно почувствовав мнимую силу пред лицом такого слабого, но коварного существа, как девушка, он расслабился, явно не чувствуя подвоха. До времени, пока светлая макушка не преградила ему путь. Бум! Гейм Овер, Низшая масть возводится до статуса Императрицы, По правую руку от своего Лорда. — Не трогай ее, дурак! Это Хираку, и она теперь со мной, ясно? — складывает кулаки на боках парень и компания тут же отступает, явно почувствовав резкое влияние более сильного оппонента. Ты поджала губы, когда в груди что-то приятно загудело. Тебя еще никогда не защищали. Ты чувствуешь окрыляющую легкость от того осознания, что с Кацуки тебя никто не обидит, и ты будешь в безопасности рядом с ним. Да, с ним ты можешь ничего не бояться. Поэтому ты продолжаешь несильно раскачиваться на качелях, пока парни обсуждают что-то свое. Но, кажется, сегодня день полон разной касты сюрпризов. Он хочет вывалить все свои секреты наружу, специально для твоей мастерской оценки. Как ювелир на бриллиант из недр извергающегося вулкана. — Каччан! — слышится зовущий крик и ты оборачиваешься, не замечая, как Бакуго дергается, оборачиваясь на уже вдоволь раздражающий гул. Ты замечаешь маленького мальчика, что на всех порах бежал по направлению к вам. В его глазах читался яркий восторг и радость, пока с боку от тебя клубилась темная масса, представляющая собой Кацуки. Но потом она исчезла, ты даже не успеваешь толком осознать, что происходит, когда Кацуки выходит вперед, усмехаясь. — Чего ты приперся, Деку? — его тон внезапно становится чуждым, совсем незнакомым твоему слуху и ты даже пугаешься этой резкой смены. Словно парня прямо на глазах подменили, прямо в тот самый момент, пока ты моргала. — Разве я тебе не говорил, что безпричудным неудачникам тут делать нечего? Тут был уже сильный удар в грудь. Все внутри сжалось, а трепет внутри свернулся клубком под твоим сердечком, спрятавшись от всего этого. Ты поерзала. А он становился все более чужим. Но и ты в этом была не одинока. Мальчик в родинками на щеках тут же поник, опустив голову и нерешительно посмотрел на Бакуго, робко пробормотав. — Я… я думал, что ты перестанешь злиться и сегодня я смогу поиграть с вами… — голос такой тихий и нерешительный, твое сердце наполняется сочувствием к этому незнакомому ребенку, что просто хотел найти друзей. И тут случается что-то очень неприемлемое, что рушит и раскалывает пополам все предыдущие страницы вашим совместных посиделок на диване или в твоей комнате, окутанные домашним теплом и уютом. Он его толкает. Веснушчатый мальчик падает на жесткую, как человек перед ним, землю, обдирая локти и жмурясь от боли. Ты видишь, как капилляры ветвятся в чистых зеленых глазах, пока лицо выдает лишь грусть. И ты больше не можешь. Это был твой личный спусковой крючок, ты как пуля, пронзаешь пространство своей твердой, острой фразой в воздух, наполненный яростью: — Не трогай его! — ты уже отошла от качели, встав в точности за спину блондина, сжимая кулаки по бокам и испытывая невольный страх, от которого колени стали негнущимися еще более, чем раньше. Даже если бы ты хотела отойти куда-то, то не смогла бы. А все замерло, весь мир словно услышал это противостояние и со всем вниманием наблюдал за разворачивающийся перед ним сценой. Все замерли. И даже он. Но страшнее стало тогда, когда мальчик на земле отмер, икнув от страха, явно увидя в лице Бакуго что-то, чего ты, к сожалению, увидеть не могла. Он сейчас развернется и ударит тебя, так? Даст пощечину? Посмеется? Но все это выбрасывается в мусор, когда он медленно, словно кукла со старым механизмом, развернулся к тебе. Ты не видела ярости, злости или чего-то сродни этому. Лишь удивление, но опасное, колючее, как раскаленная огнем проволока. — Ты… — начал было мальчик, но ты его прерываешь еще на голой почве, вырывая с глубинными корнями, не давая новому побегу злости взойти и отравить тебя. — Я тоже безпричудная неудачница? — тихим, как дуновение ветра, голосом сказала ты, смотря в его широко раскрытые глаза. Он открывает рот, что-то невнятно кряхтит, опускает глаза в землю и замолкает. А твое чувствительное сердце сжимается, уже понимая, что здесь явно что-то другое, совершенно болезненное для тебя. Ты не хочешь больше видеть его, играть в настольные игры или дружить. Не хочешь. — Пойдем, — ты отчетливо видишь, как Кацуки вскидывает голову, подумав, что просьба адресована ему, но ты бесстыдно его обходишь и протягиваешь руку пока незнакомцу. Он заикается, смотря на тебя, но берет протянутую ладонь и встает на худые ноги. Он казался слишком хрупким для мальчика. Он робко тебе улыбается, пока ты хватаешь его испачканную в пыли руку и утягиваешь с площадки подальше. Все очень тихо, никто ничего не кричит вслед, не бежит, вообще ничего. И ты не знаешь, радоваться этому или плакать, ведь… Ведь тебе правда было весело с ним…

____________

Мидория Изуку оказался очень стеснительным и воспитанным мальчиком. Он наотрез отказался заходить в твой дом, но подталкиваемая упрямством, ты вынесла ему бутылку воды, чтобы промыть его локти и руки. Он тебя поблагодарил и оказывал содействие во время процедуры, не осложняя процесс. — На самом деле я знаю Каччана еще очень давно, наши мамы старые подруги, поэтому мы еще с младенчества вместе, — рассказывает Изуку свою историю на твой вопрос о том, почему Кацуки так с ним обращается. — Каччан всегда был лучше и умнее многих остальных детей еще в садике. Но… Он сильно изменился, когда появилась его причуда. До этого он никого не бил, но теперь… Все стало сложно. Ты грустно вздыхаешь, сидя на траве возле своего забора. Тень от него была длинной, что помогало спрятаться от солнца. — А… а когда у меня не появилась причуда, он вычеркнул меня из своего круга общения, сказав, что нам не по пути… он ведь собирается стать героем, а я… я тоже бы хотел, — робко объясняет мальчик, теребя траву между пальцев и грустно смотря в землю, словно это по ее причине в его жизни теперь нет друзей и причуды. — Но я правда им восхищаюсь… может, это просто его гордость. Мама говорила, что с возрастом это может пройти. Тихо добавил он и вырвал пару травинок, посмотрев куда-то вдаль. — Ну… раз так, то я буду дружить с тобой, — Изуку повернулся к тебе с удивленным лицом, от чего ты улыбнулась. — Ну раз уж мы «безпричудные неудачники», то нам надо держаться вместе! Говоришь ты и с улыбкой смотришь в даль, в надежде, что солнце откроет тебе следующий день, неделю, месяц… Мидория рядом сопит и отвечает тихо, как шелест травы под вами: — Хорошо…

____________

Кацуки был надут, как шарик с водой, который может в любой момент лопнуть от давления и забрызгать всех вокруг водой. Мицуки, конечно, не могла не спросить у сына, что у него с лицом, но он что-то капризно проскрипел и она отстала от него для своего же благополучия. Ох уж это детское время. Кацуки после того дня не хотелось гулять, он вообще ничего не хотел делать… Ну разве что снова сесть в твоей комнате и поедать вкусный кекс, приготовленный по рецепту его мамы и запивать твоим любимым клубничным коктейлем. Кацуки чувствовал себя эту пару дней неправильно. В голове в течении суток вертелись твои слова и лицо, с которым ты это говорила. Все это казалось тогда неправильным… «Я тоже безпричудная неудачница?» Нет, нет, ты не была такой. Неудачником был Деку, а ты… ты была почему то особенной, очень яркой, словно твоей причудой являлся свет, что ты источала из себя. А Кацуки почувствовал себя окутанным холодом, когда ты тогда ушла, держа Деку за руку. Это действие Кацуки особо хорошо запомнил, оно пробуждало в нем тот самый гнев, когда хотелось, чтобы его руки искрились сильнее обычного. Он не хотел, чтобы ты играла с Деку… На самом деле он ни о чем не думал, когда быстро обувался в прихожей и выскочил из дома, вдогонку крикнув в глубину дома, что ушел. Он не совсем шел, но и не бежал, это был скорее средний темп. Он еще не совсем знал, что именно хотел сказать, но при этом в голове крутилась мысль, что он мог куда-то опоздать. Она его дразнила, по всякому изворачиваясь и давая почву к новым беспокойствам. Но, к великой скорби, которая со скрипом вскрыла его ребра, переживания дали плоды, создавая целый сад сорняков, уродливый и колючих. Он уже подходит в твоему дому, как увидел твою макушку. Ты стояла с лейкой и поливала траву на участке, видимо, чтобы она не высохла от жары. Его мама тоже так делала, когда на улице было особенно жарко. И, заметив его приближение, ты замерла, а потом и вовсе нахмурилась, отвернулась и пошла в сторону дома. Он насупился и побежал, выкрикнув тебе вдогонку: — Стой! — крикнул он и начал бежать вперед, чтобы скорее попасть на твой участок и поймать тебя. Ты хмуро на него обернулась, но все же остановилась положив лейку на плитку под ногами. Кацуки, уже забежав на твой передний двор, замечает, как неестественно ты выглядишь. Хмурые бровки, строго опущенные вниз, сложенные на груди руки, приподнятые плечи и взгляд, теперь не радостный и открытый, а наоборот. Острый и оборонительный. Как же Кацуки хотел это исправить. — Чего тебе надо? — спрашиваешь совсем не мягким, тихим тоном, а железным, холодным и закаленным, наполненным скрытой злостью, как пожар, готовый разгореться. Кацуки встает перед тобой и от чего-то чувствует себя совершенно оголенным. А что он должен сказать? Просить прощения? За что? Он делал все правильно… Твои необычайно красивые глаза отлили золотом на свету, полные жажды прибить его к месту. …Так ведь? — Я… — начал Кацуки, отворачиваясь и наблюдая за травой на ровном газоне. — Не хочу, чтобы ты дружила с Деку. Он говорит это, потому что мама всегда говорила, что врут только трусишки, которые бояться ответственности. Кацуки ничего не боялся, и он всегда говорил правду. И сейчас тоже, он говорит то, о чем думает. Но ты явно это не поощряешь, надув губки и посмотрев на него с еще большей злостью. На удивление даже для самого Кацуки, его злоба не вылетает в ответ, как резкий выброс кипятка из гейзера. — Почему я не должна с ним общаться из-за тебя? Да я лучше буду дружить с ним, чем с тобой! Ох, а Кацуки чувствует, как в груди неприятно колит, а потом и стягивает морскими узлами. Это было как боль, только где-то внутри, и уходить в ближайшее время она никуда не собиралась, отличаясь этим от ссадины на колене или на ладонях. — Но он неудачник! — капризно говорит Кацуки нахмурившись и сложив руки на груди. Ты на этом слове, кажется, злишься еще больше, надув щеки и покраснев. — Нет! Неудачник тут только ты! — ты смело начинаешь идти к нему и мальчишка даже теряется от такого напора. Его никогда раньше не били девочки, но ведь и камень однажды учиться летать, да? — Ты не должен с ним так общаться только потому, что у него нет причуды! Со злостью глаголишь ты, теперь больше напоминая злую змею, которая шипит и кусается. Но потом ты резко утихаешь, словно твой шторм резко окончился. Сначала парень даже расслабляется, но потом понимает свою жестокую ошибку. Эти пару мгновений просто поднималась огромная волна, которая готовилась обрушиться на него и раздавить. — Если ты так общаешься со своими друзьями, то ты больше похож на злодея, — эти слова тихие, не пропитанные ничем, ни одной эмоции. Кацуки так и замер, удивленно глядя тебе вслед, пока ты уходила от него. Прогнав ступор, он сам разворачивается, идя в хмурой задумчивости, но при этом ни о чем и не думая. Он рассеянно пинал камни под ногами, идя домой. Так странно. Вроде и больно, но и не чувствует ничего. Не понимает. Зайдя домой, он проходит в зал, где сидит его мама, смотря какую-то спортивную передачу. Она удивленно смотрела на него, пока он шел к ней, забираясь на диван. — А почему ты так быстро пришел? Ты буквально десять минут назад вышел из дома, — непонятливо говорит его мать и Кацуки поджимает губы, опуская взгляд в пол. — Я… — говорит парень и глубоко вздыхает. — Я правда плохой? Брови Мицуки подскакивают, когда Кацуки поднимает на нее взгляд, задавая этот неожиданный вопрос. Женщина даже убавила звук на телевизоре, с удивлением смотря на сына. Ведь поведение, которое он сейчас демонстрировал, было не его. Уверенный в себе мальчик резко осел, а внутри у него явно бушевала туча негодования. — Почему ты так считаешь? — говорит женщина, не делая свой тон слишком мягким. Не смотря на свой нежный возраст Кацуки уже не так сильно любил, когда с ним сюсюкаются. При поцелуях и объятьях он ворчал и кривлялся, пытаясь выбраться. Все же дети порой растут слишком быстро. — Не важно, просто скажи, да или нет, — насупившись, проворчал мальчик, ковыряя швы дивана под собой. — Нет уж, Кацуки, так не пойдет. Если я не узнаю причины таких мыслей, я не смогу сказать, что ты сделал не так, — качает головой женщина, решая пока не говорить, что нет полностью хороших и плохих людей. — Я… Мотидзуки сказала, что я похож на злодея, — проговорил парень, подняв взгляд на мать и от этого Мицуки даже растерялась. — Сказала, что лучше будет общаться с Деку, чем со мной. Старшая Бакуго в очередной раз пропускает мимо ушей это «Деку». Изначально Мицуки смеялась, думая, что это забавно, когда дети друг другу дали забавные прозвища. Да, может быть у Кацуки оно с сомнительным смыслом, но женщина была уверенна, что этот ребенок с рождения очень резкий. Но потом все стало не так хорошо, когда Кацуки начал провоцировать конфликты с младшим мальчиком. Конечно, по нежному мягкий и слабый Мидория не мог ответить другу, да и не стал бы. Воспитательные беседы не действовали, чаще всего блондин просто складывал руки на груди и хмуро смотрел в стену, а сейчас… Пришел сам, сел и спрашивал о том, о чем Мицуки должна была рассказать ему еще с самого начала. — Она увидела как ты разговариваешь с Мидорией-куном, да? — вздыхает женщина, стараясь говорить не так мягко, чтобы Кацуки не подумал, что она его жалеет. В этом маленьком теле было слишком много гордости. — Да, и сказала, что я злодей, — супится он, потупив сосредоточенный взгляд на стену. — Эх, Кацуки, — качает головой женщина и поджимает губы. — Я тебе всегда говорила, что так делать нельзя, но ты ведь не слушал. Нельзя просто так издеваться над людьми как Мидория. Кацуки явно получил не тот ответ, на который надеялся. Его лицо сморщилось еще сильнее, когда он резко поднялся на ноги, явно не делая слушать дальше. — Кацуки! — зовёт мать его, но мальчик не слышит, начиная подниматься по лестнице в свою комнату. Он со злостью хлопает дверью в комнату, пиная подушку, которую он ещё утром скинул на пол. Он не хотел слушать упреки от остальных про то, что он делает что-то не так. Сев за свой рабочий стол, он берет тетрадь по подготовке к школе и начинает решать примеры, желая отвлечься, желая не слышать тех слов, что теперь звенели в его черепе как сломанная кассета…

____________

Сон пришел не сразу и Кацуки нужно было повозиться, попробовав разные варианты поз. В конечном итоге, еле-еле уснув, он начал глубоко дышать. А в итоге уснул он только для того, что бы его глупый мозг подсунул ему ненавязчивый кошмар… Он шел на площадку, держа под рукой свой мячик. Солнце освещало все вокруг, пока он бодрой походкой шел далеко вперёд. Его шаги замедляются, становятся по неизвестной причине невыносимо тяжёлыми, когда он видит на площадке тебя. И Деку. Вы смеётесь, что-то обсуждая, и подходя ближе, он слышит твою вырванную реплику: — Ты видел этого неудачника, да? Вечно кричит на всех, а сам ничего не может! — Кацуки почему-то чувствует внутреннюю дрожь. Он ведь почти так же отзывался о Деку. Так… так почему ты говоришь сейчас эту реплику в лицо веснушчатого, словно говоришь вовсе не о нем?.. А о ком-то другом… Твое лицо комично медленно поворачивается к нему, искажается угловатой усмешкой. Друзья говорили, что у него такая же, когда Деку заходит на площадку. — Ааа, Каччан, — делаешь акцент, буквально выплюнув это слово ему под ноги, от чего он ежится. В груди тяжёлый камень, который мешает дышать, говорить. — Что ты тут забыл? Он не знает. Он нес мяч, а значит он уже по знакомой схеме хотел попинать его вместе с Деку, пока не объявятся остальная его свита. Ты оглядываешь его с ног до головы и резко идёшь вперёд, вырывая из его рук мячик и прищуриваясь так по чужому… Словно это была и не ты вовсе. Малыш, мы позволяем тебе кануть в пепел, Вырвать твои большие крылья, С трепетом наблюдая, Как ты разбираешься. Он открывает рот, хочет что-то, но ты обращаешь его попытка как ненужную ветвь дерева, смачно толкая его. Он падает, все его тело дёргается, пульсирует, словно это был критический удар и он рассыпаться как самое тонкое стекло, на миллионы кусочков, которые уже не собрать. Он смотрит с неверием, как ты с Деку смеёшься, отворачиваясь и уходя, так, словно не звучал смех ваш более. И вы не звучали.

____________

Глаза резко распахиваются, тяжёлый глоток воздуха, выдох. Удивленный взгляд в потолок встречается нейтральной краской, и Кацуки поворачивается на бок, вцепившись в одеяло. Сон. Всего лишь сон. Казалось бы, можно расслабиться, но натянутый как пружина, Кацуки не мог. Чувство в груди было таким… странным и неизвестным. Он даже его толком описать не мог. Вроде бы грусть, но и не она. Парень поворачивается к окну, рассматривая лучи раннего рассвета. События прошедших дней пролистываются в его голове как детский альбом, который мать любит просматривать каждое его день рожденье. Он растерянно моргает, садясь и задумчиво смотрит на ковер. Кацуки начинает казаться, что тут точно что-то не так…

____________

— Мааа! — кричит мальчик пол недели спустя с того сна, спеша вниз. Он забегает на кухню, дёргая мамину юбку. — Можно мне плитку шоколада забрать? С надеждой просит он, пока женщина дергалась под натиском своего сына, чуть не выполнив тарелку. — Кацуки, осторожней! — говорит Мицуки, откладывая губку и тарелку в сторону и оборачивается на сына. — Зачем тебе целая плитка? У тебя там ничего не слипнется? Поднимает она бровь, оценивая взволнованное лицо своего единственного ребенка. — Нет… — бормочет он, замерев, как олень при свете фар. Настроение его матери тут же переменилось и она сощурилась на своего отпрыска, наклонившись. — И тааак, молодой человек, зачем вам шоколад? — заметив, как Кацуки елозитх на месте, не собираясь отвечать, обрезала его на корню. — Пока ты не скажешь, я ничего тебе не дам. — ПФ! — фыркнул тут же мальчишка, нахмурились и покраснев до кончиков ушей. Он с вызовом посмотрел маме в глаза, натянуто сказав: — Я пойду к Хираку… — вытягивал он эти слова, когда его мама начала тихо хихикать, подойдя к холодильнику. — На свидание? — посмеялась женщина, протягивая плитку в красивой обертке. — Нет!!! — выкрикнул мальчик, взяв шоколад и насупившись. — Я… прощения просить. Быстро развернувшись, мальчик убежал в прихожую, не заметив, как мать проводила его удивленным взглядом. — Ох уж эти женский чары, — со смехом закатила глаза Мицуки, продолжая мыть посуду. Надо будет потом спросить, как у него все прошло.

____________

Мальчик бежит по соседней улице, все ближе подбираясь к дому семьи Мотидзуки. Тяжело дыша, он стучит в дверь, переминаясь с нетерпением с ноги на ногу. Дверь открывает твоя мать — Рин. Она с любопытством здоровается с ним и говорит, что сейчас позовет тебя. Кивнув, он дышит, пытаясь прогнать странное чувство, от которого в его груди что-то вибрировало. Словно соцветия гортензии проросли в середине лета. Когда ручка двери дергается, он отходит в сторону, чтобы его не снесло и встречается с твоим удивленным взглядом. — Что ты… — На! — резко проталкивает парень в твои руки шоколад и хмурится от незнакомого жара на щеках и шее. Это чувство было похоже на тепло, но исходило не от солнца. — Я больше не буду… — Не будешь — что? — хмуришь ты свои бровки, осматривая шоколадку и, сбитая с толку, ты обращаешься к единственному человеку, который мог дать тебе сейчас ответы. — Ты о чем вообще? Бакуго хохлиться, явно не желая объяснять то, что на его душе лежит уже пару дней. Но твой непонятливый взгляд вынуждает его. — Я хочу и дальше дружить с тобой, поэтому я больше не буду трогать Деку… — опускает взгляд в землю, чувствуя, как внутри все сжимается от неясного волнения. Но он крупно вздрагивает, когда твоя свободная ладошка касается его запястья и тянут в дом. — Тогда пошли. Мама как раз заварила чай.

____________

Пока Кацуки сидит рядом с тобой на диване, в знакомой, уютной обстановке, ты можешь смотреть только на шоколадку, которую он принес этим ранним утром. Раскрыв ее, ты увидела подтаявшие концы и не могла не сравнить этот шоколад с собой. Ведь ты так же растаяла на солнце, когда он пришел со своими своеобразными извинениями. Обернувшись к Кацуки, ты трогаешь его плечо, привлекая внимание. — После завтрака пойдем гулять? — паренек кивает и ты в предвкушении болтаешь ногами, желая поскорее оказаться на улице. Парень кивает, тихо благодаря, когда твоя мама ставит перед вами кружки с чаем. Эта женщина сегодня была в хорошем настроении. Смотря на вас, она по-доброму закатывала глаза и хихикала. Ты на это только пожимала плечами, пока ела подтаявший шоколад и заедала вкусным пирожным. Сладкого много не бывает. От сладкого вы оба быстро наелись и были готовы пойти на улицу, изучая те места, куда детям нельзя и, вообще, даже в лес убежать. Кацуки рассказывал тебе, что на одном очень высоком дереве повесил тарзанку и обязательно покажет тебе ее. Ты с восторгом подпрыгнула, пока вы направлялись к уже знакомой площадки. — А я смогу туда залезть и покататься? — спросила ты, переходя с Бакуго дорогу. Парень осмотрел твой рост и уверенно кивнул. — Если что, то я тебе помогу, — уверенно сказал он, оперев руки об бока. Хихикнув, ты открыто улыбнулась мальчику, чувствуя запредельную легкость в теле, груди и вообще везде. Ты даже не чувствовала лучей палящего солнца но коже. На площадке уже были замечены друзья Бакуго, его «свита» в полном составе из летающего пельменя и улыбающегося дылды. Подходя ближе, ты чувствовала с груди напал сопротивления, который был направлен на них. Бакуго все еще шел рядом и ты до конца не знала и даже не догадывалась как много вещей сегодня могло поменяться. Бакуго, в прочем, тоже. — О! Бакуго! — сказал полный парень, подлетая на метр вверх и кривым зигзагом летя к приближающемуся Кацуки, который теперь начал выглядеть более хмурым. Ты сжимает край майки, чувствуя неизвестное смещение в груди. Они сейчас будут ссорится, да? Какая незадача, ты хотела, чтобы они всего лишь перестали трогать Мидорию, а это действие повлекло за собой вагоны других последствий. Когда Кацуки протягивают руку, он ее не пожимает. Ты рядом становишься невольно более напряженной, когда друзья Бакуго отходят чуть назад, с вопросом заглядывая в лицо паренька. — Бакуго, ты чего это… — на самом деле худой русый парень не договаривает, когда в воздухе разносится крик, который не должен был сегодня разносится в воздухе, привлекая нежелательное внимание. — Каччан! — кричит Мидория, забегая на площадку, где явно сейчас произойдет что-то более масштабное, чем ссора. Он тяжело дышал, оперевшись на свои колени. — О, посмотрите, кто нагрянул, — засмеялся пухляк, тут же перекинув свое внимание на знакомую мишень для дротиков. — Тебе в прошлый раз не хватило? — спросил русый, обернувшись к зеленоглазому. Стоя за их спинами, ты прям ясно видела, как их тени вырастают в огромные черные силуэты, нависающие над Мидорией и грозящие в любой момент проглотить его. Ты сильнее сжимаешь майку, сглатывая и делай маленький шаг вперед. Но фигура рядом с тобой тебя опережает. — Разошлись, неудачники, — в приказной манере сказал Бакуго, встав перед ними и оперев руки в бока, выпятив грудь вперед. Невольно задрожав, увидев из чужих плеч его уверенный взгляд, ты поджала губы в слепой уверенности в него. Парни, конечно, в первую секунду отступили, пытаясь понять, что происходит. — Бакуган, это что, шутка какая-то? — уже ничего не понимая, спрашивает лысик, дернув крыльями, почти закрыв тебе весь обзор. От этого ты отошла в сторону, теперь в большей мере смотря на все со стороны. Мидория тоже казался не менее сбитым с толку и не менее напряженным. — Никаких шуток. Я сказал отойти от него, — хмуро сообщил парень и его друзья, кажется, теперь проходили фазу «окаменения». Ты не могла разглядеть их лиц, но тела были абсолютно не подвижны. Если бы вы сейчас играли в «иди и замри» они бы выиграли. — С каких пор ты защищаешь эту мелочь? — спрашивает темный русый, прежде чем тыкнуть обвинительно пальцем в маленького мальчика. — Это все эта девчонка, да? — крылатый не отставал от темпа, так же указав на тебя. Брошенный в злости жест выставил тебя виноватой, мальчики явно хотели сейчас кого-то обвинить. Оказать больше давления. Ну что ж. Где они учились, Бакуго преподавал… — А я вижу ты осмелел, крылатая курица? — выразительно нахмурился Кацуки, спустив руки и приняв более напряженную позу. — Или забыл, с кем разговариваешь? Я могу вас двоих тут уложить одной левой! Пригрозил он кулаком на эти двоих и они еще дальше отшатнулись от злого блондина. — Полегче! — пытается казаться уверенным в себе русый, но быстро обрывает себя, когда Кацуки делает решительный шаг вперед. — Повторяю — Не подходите больше к нему. Ясно? — нахмурился парень, не переставая выглядеть уверенным и дерзким. Смотря на эту небольшую сцену, ты не можешь не чувствовать этого особенного восхищения. -Тьфу! Ну и ладно! — говорит пельмень и в его голосе звучит обида и разочарование. Оба парня сразу разворачиваются, направляясь на выход из площадки, иногда с обидой оборачиваясь на нас. Ну… вроде, все закончилось хорошо. Но что теперь с этим делать? Площадка без тех двоих тут же опустела, оставив вас троих в неловком молчании. Или их двоих. Переводя взгляд с замершего в недоумении и страхе Мидории и такого же Кацуки, ты начинаешь понимать, что помирить их должна все же ты. И не факт, что они собираются облегчить тебе эту задачу. — Каччан? — решается оборвать это затянувшееся молчание Мидория, потупив взгляд в землю, но потом робко подняв его на друга. — Ты… ты заступился за…? Меня? Его голос подрагивал от неуверенности и абсолютной дезориентации. Если вчера Изуку знал, что кулак Каччана твердый, а земля не менее жесткая, то сегодня что-то определенно должно было перевернуться. Видимо, весь мир, раз Кацуки правда заступился за него. Блондин поджал губы, что-то буркнул и повернулся к Деку лицом, решительно говоря. — Да, потому что если бы это не сделала я, это сделала бы она, — он точно кивает на тебя, заставляя сжать майку от некого волнения. Он идет навстречу, да? Все будет хорошо? — И… Парень резко осекся, складывая худые руки на своей груди, придирчиво осматривая Мидорию, который копался носком обуви в земле, не поднимая глаз. Красные глаза мельком посмотрели на тебя, а потом приняли более решительный цвет, становясь насыщеннее. — Больше я тебя трогать не буду… — тихо произнес Кацуки, отвернувшись полностью, дабы не смотреть, как резко голова задрота вскинется вверх, а глаза комично расширятся. — Я… а, да? — бормотал парень, пока ты медленно подкрадывалась к Кацуки, словно боясь спугнуть эту тихую минуту его состояния, когда он отчаянно вытягивает из себя эту ненужную нить. — Да, Мидория-кун, я буду рада, если мы будем играть вместе! — бодро кивнула ты и взяв Кацуки за руку, потянула вторую к Изуку, создавая цепочку. Подняв обе руки в небо, ты произнесла следующие слова как клятву небу, которое было единственным зрителем всего этого. — Теперь мы друзья! Ура!

____________

Кацуки встает рано, когда еще нет даже восьми утра на часах. Он не старается не шуметь, хотя знает, что мать потом может дать затрещину. Но он этого не боится, у него крепкий затылок. — Кацуки, ты куда? — привычный ровный голос отца останавливает его прямо в прихожей, с булкой в зубах, и с кроссовкам в руках. Он поправляет свои очки, оглядывая его внешний вид. — Гулять, — нечленораздельно бормочет парень с мучным изделием во рту. — Да? А почему так рано? — поднимает бровь Масару, прищурившись на настенные часы в их гостиной. Кацуки никогда не любил их раздражающее тиканье. — Мы с Деку хотим перевесить тарзанку на дереве пониже, — говорит Кацуки, с последним укусом доедая булочку, которую он схватил с кухни. Мама ведь его простит. Наверное. Только если она сама не хотела ее съесть, тогда домой рано лучше не возвращаться. Услышав эту новость, старший Бакуго поднял брови и, кивнув, улыбнулся. — А, хорошо, будьте осторожны, — кивает Масару и Кацуки бодро выскакивает за порог, и бежит по направлению к многоэтажным квартирам, где проживает маленькое семейство Мидории. Он забегает на лестничную площадку, стараясь перепрыгивать через ступеньки. Прошла неделя со случая на площадки и теперь Деку был почти неотъемлемой частью ваших игр и приключений. Его общество было более чем терпимым, особенно сейчас, когда твои черные глаза не были наполнены злостью и обидой. Вместо этого зрачки, цвета вишни, ярко сияли, когда ты смеялась, убегая от Мидории, пока вы играли в догонялки. Поэтому сейчас он считает своим долгом сдержать обещание и покатать тебя на тарзанке. Пару стуков в дверь хватило, чтобы Деку бодро открыл дверь, уже одетый и собранный. Все же он все еще оставался задротом. И на удивление эта мысли не легла в мозг Кацуки с оглушающим лязгом, как раньше. Нет, теперь все менялось. — Готов? — спрашивает Кацуки, щурясь на взволнованное лицо ровесника. — Да, Каччан! — кивает Мидория и поспешно выходит из дома, натягивая сандали. Вот так вместе они выбежали из квартиры, уносясь в сторону леса. Кацуки щурился на солнце, пока тонкие ветки и листья несильно били его по лицу. В конечном итоге Деку сдается первым, останавливаясь и тяжело дыша. — Фух! Каччан, подожди меня! — кричит мальчик, сглатывая и дыша через раз. Кацуки обернулся с гордой усмешкой, осматривая парня. — И с такой подготовкой ты хочешь стать героем? — закатил глаза блондин, обжигая глазами поляну, на которую они вышли. В центре возвышалось большое дерево, на котором и была их тарзанка. Кацуки бодро подбежал к кроне, хватаясь за лесенку, которую он вручную прибивал сам. — Осторожнее! — предупреждает Мидория, оставаясь внизу и взволнованно следя за каждым его движением. Кацуки хмыкнул, начиная взбираться вверх быстро и ловко. — Как будто я могу упасть! Смотри внимательно и учись! — кричит он вниз, не оборачиваясь и не колеблясь. Оказавшись возле нужной ветки, он щурится вниз, понимая, как низко теперь земля. Крепко вцепившись в ветвь, Кацуки заставил свои ноги соскользнуть с лестницы, не слушая то, как его инстинкт самосохранения неприятно разжигал страх в его груди. Повиснув на пару секунд в воздухе, он потягивается, аккуратно сев на ветку и обхватив ее ногами. — Молодец, Каччан! — поддерживает его снизу Мидория, взволнованно переминаясь с места на место. Словно Кацуки мог в любой момент свалиться с этой ветки и Деку искал лучшее место, где его можно было поймать. Хотя Кацуки бы его при таком раскладе просто бы раздавил. — Словно я мог бы и по-другому… — бурчит мальчик и начинает тянуть за узел, чтобы ослабить его. В этот же миг в голове начали проносится теории того, как же ты отреагируешь. Испугаешься? Обрадуешься? Да даже если тебе и будет страшно, он обязательно покатает тебя на этой тарзанке. — Всё! — крикнул блондин и начал спускать импровизированные качели на более низкий уровень. — Всё! Вот так! — крикнул снизу Мидория, отмеряя расстояние от качели до земли. Бакуго кивает, вытирая пот со лба от палящего солнца и принялся снова завязывать надежный узел. Внимательно оглядев результат своей работы, он опустил взгляд на Мидорию и, вздернув нос, улыбнулся под аплодисменты Деку.

____________

Ты испускаешь тяжелый, натужный вздох, в очередной раз обернувшись в разные стороны, словно в надежде, что в любой момент из-за угла может выскочить Кацуки или Мидория. Ты искала их уже довольно продолжительное время, которое, приправленное тоской, начинало тянуться, как жевательная конфета. Ты даже зашла в дом Бакуго, но Мицуки с тоскливым выражением лица сказала, что он ушел. И что она удивлена, что мальчик гуляет не с тобой. После этих слов ты еще раз забежала на площадку, но тут уже было не пусто, как в прошлый раз, теперь качели были заняты крылатым пельменем, тощим со странной мордой, и еще одним незнакомым мальчиком с довольно обычной внешностью. Как по команде, все они оборачиваются на тебя, но нет не сил, ни времени бояться их, поэтому спрашиваешь тихим голосом: — А вы не видели Бакуго или Мидорию? — спрашиваешь, оглядывая их троих. — Пф! Знаем мы, где они снуют! — вздернул нос пузатый, спустя секунду делая вид, что вообще не замечает тебя. Вместо этого он снова уткнулся носом в песочницу. — Да ладно тебе, — машет рукой тот самый незнакомый до сих пор мальчик, оборачиваясь на тебя. — Они пошли в лес, но мы, конечно, не знаем куда. — Да на тарзанку, по-любому, — махнул волосами тощий, вздохнув. Ты задумалась. Бакуго говорил про тарзунку пора раз, но ни разу не показывал, говоря, что проводит тебя, когда спустит на более низкий уровень, чтобы ты покаталась. Значит, он должен скоро вернуться. Так ведь? Кивнув, ты отошла в сторону, вороша ткань майки. Минуты тянулись немного мучительно, пока ты наблюдала за играющей компанией. Но в тот миг, когда уже казалось, что ждать бесполезно, кусты неподалеку начали ворошиться и раздались приглушенные голоса. — Каччан, подожди! — тяжело дыша, прохрипел кудрявый, пока блондин бодро оттряхивался от лишней листвы, прилипшей к футболке. — Не отставай! Надо быстрее позвать Хираку! — сказал Бакуго, повернувшись в твою сторону и замерев. Но он так же быстро отмер, подскочив к тебе, ухватив за руку и потащив в те самые кусты. — Эээ, Кацуки-кун, куда мы идем?! — спрасила ты, старательно отодвигая веточки, пока ты заходила в кусты вместе с Кацуки. — Увидишь, — сказал Бакуго, идя точно по вытоптанной тропинке и крепко держа твою ладошку в свой. От этого жеста ты невольно почувствовала, как бабочки запорхали в животе. — Ветка. Резко предупредил мальчик, кивнув на землю, где была не просто ветка, а бревно, преграждающее вам путь. Но успешно перешагнув его, вы двинулись дальше, пока Изуку сзади старался за вами поспевать. И когда выходите на залитое золотистым светом поле, ты не можешь ничего вымолвить, так как в центре, окруженное мягкой травой, стоит большое дерево. А на нем, слегка покачиваясь от ветра, та самая тарзанка. — Вау! — говоришь восторженно, вмиг обратившись к Кацуки, сжимая его ладонь. — Мы будем кататься, да?! Покажи, как мне залезть! Пойдемте! Затараторила ты, возбужденно дрожа и таща Кацуки за собой, при этом подзывая Мидорию, который, положив ладони на колени, пытался отдышаться. Подбегая с Кацуки к тарзанке, ты хватаешь палку, пока Кацуки указывает на довольно большой камень, находившийся возле ствола дерева. Его вершина доходила тебе до колена. Без проблем взобравшись на него, ты с первой попытки запрыгиваешь на палку, крепко схватившись за веревку. Бакуго хватается за палку, оттягивает и отпускает тебя. Ты улыбаешься нежному потоку ветра, который начал тут же ласкать твое лицо, откидывая рыжеватые волосы назад. — Как круто! — сообщаешь друзьям, пока Кацуки стоял возле большой кроны, наблюдая за тем, чтобы ты не врезалась в само дерево. Смотря на твою улыбку, что сияла в лучах солнца, он думал, что все это определенно стоило того. И даже большего.

____________

— Я не хочу в школу… — дуешься, пока мама дергает тебя всячески за волосы. Ты, очевидно, называла это пыткой и издевательством над собой, а не «Я сделаю тебе прическу, чтобы ты была самой красивой». Ты больше никогда на такое не поведешься. Тьфу. — Ох, Хираку, мы же уже говорили, что по другому нельзя. Сначала ты пойдешь в младшую школу, потом в среднюю, а затем в старшую. Затем ты можешь пойти в университет, а потом будешь работать, — объясняла тебе мать пока ты морщилась и хныкала, когда она особо сильно дергала тебя за волосы, вплетая их в косу. Ты ненавидела этот день уже с самого утра. В садике было лучше. — Не грусти так, ты ведь знаешь, Что Кацуки и Мидория-кун тоже пойдут с тобой в школу. Я даже договорилась с директором, что вы будете в одном классе. — Ну хоть что-то хорошее во всем этом, спасибо, — отец посмеивается с твоего сморщенного лица, пока мать достает последнюю невидимку, воткнув ее, как тебе показалось, в самый мозг. И тут же вскочив, ты понеслась к зеркалу, покрутившись. Мама заплела косы, которые оплетали твою голову как корону, это правда смотрелось красиво, но определенно не стоило этих минут страданий. — Ну вот и моя красивая принцесса, — улыбнулся отец, сам выглядя не менее хорошо в пиджаке и рубашке. — Не супься так, а то лицо останется таким сморщенным на всю жизнь. Сказал родитель, щелкнув тебя по носу. Отмахнувшись, ты подняла на него взгляд. — Ты обманываешь меня! — ворчишь ты, топнув ногой и врезав своим маленьким кулачком по бедру мужчины. — Ох-ох! Ты чего это меня бьешь? — посмеялся отец, одним махом подняв тебя на руки и покружив. От этого жеста нельзя было не растаять, поэтому через мгновение ты хватаешься за отцовскую шею, весело смеясь. — Ну все, хватит, а то опоздаем, — сказала мать, поправив идеально выглаженную юбку. — В первый день вы будете знакомиться друг с другом, вот и все, Хираку, не напрягайся. — Хорошо, — вяло отвечаешь, вставая на твердый пол, и идя вместе с родителями к выходу. Если быть в эти секунды честной то, туфли непривычно и по чужому сжимали твою маленькую ножку, рубашка как-то глупому делала тебя похожей на мешок от множественных складок, которые выбивались из-под темной юбки. Тебе не нравился этот вид. Но мама сказала, что такой ты будешь стоять только на линейке, а потом будет свободная форма. Путь вы проделали не на машине, а пешком. По дороге мама говорила, чтобы ты была внимательной и запоминала дорогу, потому что вскоре тебе придется самой добираться до школе. Ты не особо переживала по этому поводу, потому что Кацуки всегда был очень внимательным и запросто запомнит дорогу до школы. Ступив на кирпичную кладку, ты подняла взгляд к детям, которые столпились во дворе. Твоя мать о чем-то сказала отцу, а затем взяла твою руку и повела в незнакомом для тебя направлении. Ты оглядывалась по сторонам, разглядывая новые и незнакомые лица, не пытаясь кого-то запомнить. Оставалось только надеяться, что Кацуки уже был здесь. — Ах! А вот и Микото-сан! Твой учитель, Хираку, — сказала мама, указав на женщину. Не то чтобы ты что-либо видела из-за всего этого столпотворения прямо перед лицом. Но потом ты правда замечаешь невысокую, стройную женщину с каштановыми волосами до плеч. Она дружелюбно тебе улыбается, поправляя очки и наклоняясь. — А ты, видимо, Мотидзуки-чан, да? Приятно познакомиться, я Микото Усуги, твоя учительница. Вставай к нам в строй и не уходи, пожалуйста, а то я тебя потеряю, — дружелюбно объясняла женщина, беря тебя за плечо и подводя к кучке, на вид, сверстников. Прищурившись от солнца, ты вошла в строй, и начала оглядываться в поисках светлой макушки. Но тут по другую сторону от тебя раздалось до боли знакомое ворчание и ты обернулась, наблюдая как Кацуки обходит других детей, вставая рядом с тобой. Ты невольно улыбнулась, когда мальчик встал рядом, оттягивая край рубашки. — Это отстой, — говорит факт парень, прищурившись на остальных. — Деку должен прийти, но неудачник как всегда опаздывает. Кивнув, ты слышишь как вдруг во всем дворе начинает играть музыка. Директор встает за специальную стойку, беря микрофон и, будем честны, оглушает вас своим пронзительным голосом. Кацуки поморщился, но ничего более не сделал, наверное, где-то в рядах родителей затесалась Мицуки, которая перед этим мероприятием угрожала своему сыну расправой за плохое поведение. — Эх, эх, — слышишь ты тяжелое дыхание рядом и, обернувшись, видишь Мидорию, который держит маленький букетик цветов и выглядит как и все дети — отстойно. — Фух, я немного опоздал… — Как всегда, — сказал Кацуки, спереди и обернувшись, оглядел Мидорию, явно придя к тому же выводу, что и ты. — Поскорей бы все это закончилось. Закатил глаза мальчик, засунув руки в карман. Да уж, школе явно было все равно, что на улице жарко. В итоге простояли вы так пол часа, прежде чем все классы начали заходить в школу, начиная с первых. Оглядев свой кабинет, ты, в принципе, увидела все то, что обычно видела в фильмах — много парк, доска и большие окна. — Отстой, — в очередной раз сказал блондин, и ты только могла улыбнуться и кивнуть, наблюдая, как Изуку, смущаясь, дарил цветы вашему учителю. Ваше трио заняло первые три парты в ряде возле выхода. — Здравствуйте, дети, как я уже говорила некоторым, я Микото Усуги, ваш классный руководитель. А теперь давайте знакомиться. Да уж, этот день обещал быть длинным и скучным.

____________

— Каччан, ты молодец! Смог решить все примеры! — сказал Мидория, пока Кацуки горделиво вздернул нос, улыбаясь. — Конечно! Я ведь готовился! — кивнул блондин, и ты улыбаешься, тихо аплодируя. Он правда отличился сегодня, когда учительница начала писать на доске простые примеры, дабы проверить способности детей. И в первый же день Кацуки заслужил наклейку звездочки. — А давайте сегодня погуляем пока нет этих… уроков! — вспомнила ты слово, идя рядом с мальчиками во двор, где должны были стоять ваши родители. — Да! — кивают они оба вместе и ты уже более окрылённая и не стиснутая новыми условиями жизни, подпрыгиваешь, выбегая на дорогу из кирпича, замечая свою мать. Теперь в ее руках располагался увесистый пакет, неизвестно от куда взявшись за время твоего отсутствия. С недоумением остановившись возле родительницы, ты дернула ее за футболку. — Маа, а что там? — спрашиваешь ты, теребя конец ее длинной футболки. Женщина ловко перехватила твою руку, утягивая за собой в сторону выхода с территории начальной школы. — Твои учебники. Ты будешь учиться по ним. Кивнув и особо не придавая значения тому, что тебя будет ожидать в ближайшем будущем, ты обернулась назад, наблюдая, как Кацуки задумчиво пинал камни. В миг подняв на тебя взгляд так, словно чувствуя твой, он кивает, давая понять, что ваш свежий план в силе. Растянув губы в бархатной улыбке, отворачиваешься вперед, желая скорее дойти до дома и отправиться гулять.

____________

По пришествию домой ты быстро снимаешь эти надоедливые слои одежды, откидывая их на кровать и не особо заботясь о том, чтобы сложить их. Быстро переодевшись в шорты и майку, бежишь на первый этаж, почесывая кожу головы. Все-таки те косички того не стоили. — Ма! Я гулять! — говоришь ты, уже застегивая сандали на пороге дома. — Только чтоб была дома до вечера! — предупредила Рин и ты посылаешь весточку о том, что услышала. Путь до площадки теперь такой, на удивление, знакомый. Словно ты все это время не жила в Хосу, а с рождения носилась по дворам Мусутафу, вместе с Кацуки и Мидорией. Такое странное чувство, словно после долгого путешествия наконец вернулась домой. — Фух! Я тут! — кричишь, замечая Кацуки на качелях и Мидорию в песочнице. — Что сегодня будем делать? Только этот вопрос сорвался с губ, как Кацуки ловко спрыгнул с качели, приземлившись на ноги и даже не шелохнувшись, подошел к вам, загадочно усмехаясь. Почуяв легкое дуновение интриги, вы неосознанно подобрались ближе, образуя маленький круг. — Я недавно заметил в нашем лесу огражденную территорию… — Каччан! — взволнованно оборвал друга веснушчатый, за что тут же получил затрещину от блондина. — Вдруг нас накажут??? Все равно продолжил мальчик, потирая макушку, пока Кацуки задумчиво пялился в землю. — А вдруг так как в кино? — спрашиваешь ты и оба взгляда переводятся на тебя. — Ограда заряжена током, мы ее берем и… Ты прерываешь себя, вытягивая руки вперед, словно берясь за решетку и начинаешь трястись, как жертва безжалостного электричества. — Тогда бы я с вами сейчас не разговаривал! — топнул ногой парнишка, раздраженный тем, что его никто не слушает. — Я нашел ограду, но так же и калитку! Она открыта и там на ближайшее расстояние точно никого нет! Но зато есть большой луг с бабочками! Объясняет громко обладатель рдяных глаз, уже не давая обрывать себя. — Аа… вот почему ты попросил взять сачок, — просиял Мидория, обернувшись на свой голубой сачок, мирно лежащий в песочнице. — Да, — наконец вздохнул блондин и расслабил свое напряженное тело. — Идти туда недолго, но нужно будет пройти бревно над речкой. Но там не высоко и само бревно большое, так что мы справимся. Парень кивнул себе для уверенности и подобрал свой оранжевый сачок с земли. И уже через пять минут ваша компания весело топтало траву навстречу тому самому лугу с бабочками. Шли ровно колонной, чтобы не пинать никого и не толкаться. Звуки леса окружили вас буквально со всех сторон, утягивая тебя в совершенно другой мир, где летают феи, звеня звездной пылью, единороги проносятся в радужной волне по полю из облаков. Где милостивые деревья опускают свои ветви, давая сорвать спелые плоды. И где каждое животное может тебя понять и даже заговорить. И где даже твой воображаемый друг на время становится живым. В этой сказке хотелось утонуть, и щурясь на солнечные лучи, вдыхала запах цветущий цветов, позволяя себе мечтательно прикрыть глаза. — Не споткнись! — окликает тебя голос Бакуго, который ты слышишь слишком поздно, чтобы среагировать. Поэтому ты спотыкаешься о торчащий корень какого-то дерева и падешься на землю, ударившись коленями, но основной удар успели принять руки. — Ай, — морщишься ты, слыша обеспокоенный голос Мидории и пытаешься не расплакаться от подступающий боли. Ты не будешь плакать от того, что упала. Когда твое колено разбилась об бордюр, и то было в сотни раз больнее. А это падение того не стоит. Поэтому ты резко вдыхаешь носом зажмуривая глаза и выдыхаешь. — Все хорошо, — отвечаешь и начинаешь вставать на дрожащие ноги, словно смятая травинка после того, как по ней потоптались. Колени запульсировали слабой болью, пока Кацуки и Мидория старались тебя придержать. — С ногами все хорошо? — нахмурился мальчик, внимательно рассматривая твои испачканные в грязи и травинках колени. Насупившись и кивнув, ты отряхнулась и сказала, что можешь продолжать путь. Оба друга покосились на тебя, но все же пошли дальше, убеждаясь в дороге, что идти тебе не больно. — Каччан! Мы правда зашли уже довольно далеко… нас не поругают? — спрашивает Мидория, пока Бакуго уверенно вышагивал впереди вас, отодвигая листву в сторону. — Ты трусишь? — рассмеялся Кацуки, поднимая руку и делая небольшой взрыв. — Если родители не узнают — не поругают. Пожал плечами мальчик и ты повернулась в сторону чащи, от куда вы вышли. Волнение и страх невольно сжимали твои хрупкие ребра, но ты из-за всех сил скрывала эти чувства, напоминая себе, что с Бакуго бояться нечего. — А вот и оно! — выкрикивает обладатель драгоценных рубинов и указывает пальцем на бревно, что должно было помочь перейти на другую сторону. Оно правда было толстым и, в принципе, проходимым для детей. Речка внизу была спокойной, а значит, не глубокой. Но ты не можешь не вспомнить слова мамы о том, что человек может утонуть даже в ложке. Ты, правда, вообще не воспринимала эту фразу за истину. Как ваш лидер, Кацуки двинулся первым, ты за ним и потом Мидория, как отстающий везде. Походка блондина, естественно, безошибочно уверенная, он ухмыляется, оглядываясь на вас. И не желая медлить, видя его выражение лица, ты ступаешь на бревно. Оно уже где-то проросло мхом, покусанное насекомыми вроде муравьев и других. — Поляна от сюда совсем не… — дальше ты как в съемке кино, где кадры специально становятся медленными, натягивая тетиву напряжения, видишь, как нога Кацуки соскальзывает по мху. Он оступается, его корпус совершенно неправильно и опасно изгибается в сторону. Твое сердечко набирает отчаянный ритм, рука сама тянется вперед, желая достать, пока само тело окаменело от страха и адреналина. Сзади слышится судорожный вдох, пока Кацуки заваливается в сторону, отправляясь в свободное падение прямиком в ручей. А вдруг он все-таки достаточно глубокий, чтобы ребята вашего ростом в нем утонули? А вдруг Кацуки не умеет плавать? Ты вот не умеешь от слова совсем. Суетливые мысли, как дикие птицы, бьются к клетке, о жесткие прутья, желая на свободу. Резкий толчок в груди, второй, когда замечаешь совершенно испуганное лицо блондина, который как-то пытается ухватится за воздух. Третий в животе, а затем на кончиках пальцев, словно привязали невидимые нити. — Кацуки! — кричишь ты, выбрасывая руку дальше, нагибаясь и пытаясь достать и заведомо зная, что не получиться. Люди падали быстро. Но резко все останавливается. В руке появляется странное давление, словно ты держишь что-то очень тяжелое. А Бакуго в это время просто повис в воздухе, словно его кто-то неожиданно схватил за ворот футболки, от чего та натянулась. Мидория в изумлении прикрывает рот, пока Кацуки опасливо расставляет руки в стороны, боясь выскользнуть из своей же футболки. Ты в это время уже дрожишь, когда видишь, как рдяные глаза поднимаются на тебя, полные изумления. И что-то внутри рвется. Рука ослабевает и ты с ужасом наблюдаешь, как мальчик снова падает. Раздается плеск воды и ты замираешь, но тебя пробуждает крик Изуку. — Каччан! — он устремляется обратно на берег и ты за ним, дрожа и надеясь, что Кацуки не ушибся и речка правда не глубокая. Как оказалось, это был вообще ручеек, который доходил им всем по колено. — Кацуки, ты… — ты подходишь ближе, замечая как парень потирает затылок. Хочешь осмотреть на наличие ушибов, помочь ему, как он тебе когда-то. Но вместо этого парень редко встает и схватив тебя за руки, встряхивает и кричит тебе прямо в лицо: — У тебя есть причуда! Это заставляет замереть. Это заставляет инородное присутствие свернуться под желудком и утеплиться, словно подтверждая свое присутствие. Это заставило твое горло сжаться. Дрожащие губы сложились в сплошную ломанную линию, выдающую твой стресс и шок. — Д-да.? — несмело, тихо спрашиваешь, словно от их слов зависело — правда ли это. Что причуда действительно только что проявилась. Когда блондин падал с бревна, а ты так старательно его удерживала. — Да! — с неожиданной громкостью и восторгом крикнул Изуку, дернув сжатыми кулачками. — Ты держала его над водой как герой в новостях! Это было так круто! А дальше все было так сумбурно. Парни быстро вылезли из речки и поспешили на поле, утягивая тебя за руки. Тебе казалось, что раньше никакой теплоты в животе не было, но теперь она с тобой. Такое инородное чувство… Когда вы через кусты и деревья резко врываетесь на поляну, ты на секунду ослеплена ярким солнцем в зените, но затем ты поднимаешь взгляд и… О. В кристально чистом небе над головой порхали сотни, хотя нет, тысячи бабочек! Они пестрили различными красками, садясь на усыпанное цветами поле. Какие-то закручивались в резвом танце, пока другие мирно и неторопливо порхали крылышками в воздухе. — Вот оно, — тихо и гордо говорит мокрый блондин, оперев руки об бока. На самом деле мокрая одежда не интересовала никого из вас. Вы все вместе запечатлелись на чудесном моменте единения с природой. — Как… красиво… — говоришь тихо, боясь спугнуть пестрых насекомых. Слово было совершенно обычным и тебе казалось, что оно ни на йоту не сможет передать тот восторг, что бурлил в тебе. Веснушчатый парень рядышком поерзал, теребя сетку сочка. — Может… не будем из ловить?.. Жалко, — говорит шепотом Мидория, оборачиваясь на вас. И под дружно коллективный вздох вы кинули сочки на землю и сели на мягкую траву, любуясь этим чарующим волшебством. Но потом Бакуго резко обернулся на тебя, прищуриваясь и оглядывая целиком. Смотрел так, словно и душу твою достать мог. — Ты ничего нового не чувствуешь? Жар, холод? Дрожь в ладонях? Силу в крови? — с интересом он начал расспрашивать, пока ты медленно мотала головой. — Ну хотя бы ладони потеют? Последний вопрос стал неожиданно мрачным и отчаянным, заставив тебя улыбнуться и запыхтеть. — Что?! Я серьезно! — хлопает парень ладонью по колену, отворачиваясь. Но его обида продлилась недолго, до того момента, пока Мидория не возник на горизонте. — Хираку-тян, а ты… можешь это повторить? — спросил парень, выглядывая из-за плеча старшего блондина. Ты на этот вопрос вздернула бровь, оглядев Бакуго. Поднять этого кабанчика еще раз? Нет. Это была разовая акция, подпитанная твоим адреналином. — Он тяжелый, — просто пожимаешь ты плечами. Но Кацуки на это только закатил глаза, сведя брови. Встав, он указал пальцем на сочки, что покоились на траве. — Тогда подними один из них! — сказал он и улыбнулся, словно не сомневаясь, что у тебя получиться. Ты подобрала к себе колени, прищурившись на сочки. Сведя брови вместе и надув щеки, ты изо всех сил старалась сосредоточиться на ощущениях, что пробегали по твоему телу, когда ты заставила Бакуго зависнуть в воздухе. Пропыхтев так несколько десятков секунд, ты грузно выдохнула. — Не получается. Я не помню как делала это, — с разочарованием ты оторвала пару травинок, откинув их в сторону. Изуку положил руку на твое плечо, улыбнувшись. — Ничего страшного, у Каччана тоже через раз получалось активировать взрывы, — признался друг и блондин на фоне вспыхнул, топнув ногой, гневно что-то пробубнив. Но твои глаза удивленно раскрылись на поддержку мальчика и через мгновение твое лицо озарилось улыбкой. — Хорошо! Тогда я продолжу пытаться! — кивнула ты сама себе и снова нахмурилась на цветные сочки, сжав траву между пальцев. — Давай же… В первую минуту ничего не происходило, но ты не переставала внутренне напрягаться, словно этот потуг мог хоть что-то сделать. — Ээээ, Хираку-тян… — неловко начинает Мидория, пока ты пытаешься немного грубо отмахнуться от мальчика. — Тише, Мидория, мне кажется, я начинаю что-то понимать, — бубнишь ты, хотя сочки в самом деле не сдвинулись с места. И даже не дернулись. — Но у тебя получилось! — шепотом кричит уже блондин, замерев на месте, смотря не на сочки, а куда-то в сторону. Ты в раздраженном отчаянии отрываешься от этих попыток активации причуды, поворачиваясь к мальчиком с чувством разочарования. Но замираешь, напрягшись. Камни летали. Да и не только камни. Сухие веточки и упавшие листья тоже висели в воздухе. Немыслимо. Ты сглотнула и от этого действия объекты в воздухе колыхнулись. Создалось чувство, словно любая перемена в тебе заставит все это испариться. — Круто-о, — протянул блондин, осторожно поворачивая головой туда-сюда, осматривая летающие предметы. — Это телекинез! Я в книгах про причуды читал, она довольно распространенная. Кивает Бакуго и аккуратно хватает один камень с воздуха, пока твои руки начинают немного дрожать. Ты взволнованно сглатываешь, стараясь изо всех сил запомнить, что ты чувствуешь сейчас при использовании причуды. Но уже через пару мгновений ты с тяжелым выдохом роняешь предметы, чувствуя пот на лице. Это оказалось тяжелее, чем ты себе раньше представляла. Мидория рядом улыбается, хлопая в ладоши и с восторгом хваля твой дар. Немного смутившись, ты рвешь травинки, пожав плечами. — Спасибо, Изуку-кун, может, и у тебя есть надежда на пробуждение причуды? — задаешься очевидным вопросом и мальчик вздрагивает, почесывая щеку — Не знаю, врач говорил, что у меня что-то с суставом… — Вот именно! Какую причуды ты бы хотел? — восклицает неожиданно Бакуго, перебивая младшего, и снова плюхается к вам, подкидывая в руке небольшой камешек. От такого натиска Мидория хлопает глазами, но все равно отвечает с видимым восторгом, смотря на траву. — Я очень сильно хотел бы такую же причуду, как у Всемогущего, — с трепетом вздыхает парнишка, взирая в голубое небо. — Я уже пытался дома дышать огнем как папа и двигать вещи как мама, но… ничего не получалось. Бакуго хмыкает, переставая подбрасывать камень. Но потом неожиданно хлопает мальчика по плечу, взболтав его. — Рано еще вешать нос, может тебе нужна стрессовая ситуация? — Может! — активно киваешь ты, указывая на себя. — Мне же помогло! Но не через месяц, два и даже три причуда у Мидории так и не появилась. Мальчик был огорчен, но все еще грезил быть героем, это казалось немного странным, но вы ничего не говорили против, просто молча поддерживали. Но вот школа определенно не хотела проявлять к вам сострадание. Тебе не нравились некоторые твои одноклассники, которые особо часто любили задирать девочек и тебя в том числе. Еще сильнее тебе не нравилось сидеть над множеством цифр до вечера, складывая их в уме, а еще хуже иероглифы хираганы или катаканы. Ты уже не раз пролила за это время слез над тетрадью, пока твои родители пытались тебе донести смысл тех вещей, которые ты вообще не понимала! Ну как можно выучить эти сотни иероглифов, не перепутать их и не забыть?! Это ведь невозможно! Кричала ты всю первую четверть, пока не пришел конец июня и вас не отпустили со словами, что вернетесь в сентябре. Эти дни были раем и ты надеялась, что они будут идти медленно и безмятежно, но на деле родители с утра тебя садили за стол и заставляли повторять-повторять и еще раз повторять все это. Изуку казался довольно легким на подъем, но Бакуго уже стал «маленьким гением» и вундеркиндом, которому все не по чем. Ты завидовала, испытывая головную боль каждый раз, когда садилась перед этим разноцветным листком бумаги, с непонятными черточками и спиральками. А когда вашему классу после каникул показали азбуку кандзи, ты хотела разрыдаться прямо в классе при всех. И тебе было бы не стыдно. Ты бы не назвала себя каким-то гениальным ребенком или заинтересованной в учебе личностью. Нет. Это было совсем не так, в учебе ты была чаще ветреной и незаинтересованной. Была склонной найти один и миллион путей отступления, чем учиться напрямую. Да, вот это было про тебя. И сидя вечером за прописью, что купили родители, ты тяжко вздыхаешь, с тяжелым чувством где-то под грудью вспоминая Хосу и садик, где все было так беззаботно. Но теперь у тебя новый темп жизни от которого, как сказали родители, избавиться, увы, нельзя. Поэтому ты сильнее сжимала ручку вместе с зубами и продолжала чертить, учить, читать и так по кругу.

____________

На самом деле всю эту дребедень можно было бы стоически терпеть, если бы не те касты, которые все еще неофициально существовали в щелках этого общества. Словно влитое в человеческое ДНК, оно просачивалось как гниль, заставляя некоторых воротить нос, а других заражаться. Ты не ожидала, на что способны старшие по отношению к вашему классу. Тебе казалось, что тебя будут задирать одноклассники, но они только и делали, что дергали девочек за хвостики, а сами толкались в коридорах. Твой отец позже сказал, что так поступают трусы, которые хотят за счет слабых поставить себя повыше. Мама сказала, что точно так же гиены выслеживают слабое животное, но… Люди ведь не звери, так.? Но вспоминая тот день, ты немного сомневалась в этом вопросе. В тот день, поправив рюкзачок за спиной, ты выбежала из школы. Твои мальчишки унеслись еще при звонке, поспорив, кто быстрее выбежит на задний двор. В последнее время Кацуки начал часто тормошить Мидорию по таким вопросам, объясняя это как: «Что б он вырабатывал характер и перестал быть рохлей!». На такую причину ты лишь покивала и помычала, решая не трогать мальчишек. И тогда это, видимо, сыграло свою шутку в вашей ситуации. Потому что Мидория, выбегая из школы, снес одного третьеклассника с ног и тот упал на землю. Конечно, как воспитанный и добрый человек, Мидория тут же подал руку, рассыпаясь в извинениях, пока Кацуки рядом старался отдышаться после такой пробежки. Но, как оказалось, старший не хотел принимать извинения. Когда ты вышла за парнями во двор, Мидория уже всхлипывал от боли, держась за щеку. Портфели, как ненужный хлам, скинуты куда подальше. А Кацуки… Кацуки дрался. Он довольно нагло и проворно напирал на более крупного противника, что-то ему гневно шипя в лицо. На самом деле эта небольшая сцена закончилась быстро. Как оказалось, у таких трусов правда не так уж много силы воли. После пары ударов старший все-таки с треском сломался и, подхватив портфель, начал торопливо уходить, что-то гневно выкрикивая в вашу сторону. Ты обеспокоенно подбежала к мальчикам, смотря на их неестественно красные щеки и ссадины. У Кацуки даже кровь из носа немного шла. Ох, Мицуки будет сильно ругаться на своего сына.

____________

В прочем, твоя жизнь осталась обычной. Ты с улыбкой наблюдала, как Кацуки делает себе имя, а потом ходит, как выразилась Мицуки, «павлином». Ты смеялась тогда с этой шутки, заставив мальчика насупиться и прикрикнуть обиженно на ваш хохот. Но первые семена серьезных изменений посеялись на четвертом году обучения. Десятилетняя ты приходишь домой, откидывая портфель в сторону, желая поскорее раздеться и добраться до кухни. Нахмурившись, ты на ходу открываешь себе дверь причудой и таким же образом закрываешь ее за собой. От этого ты не смогла не вздернуть нос от гордости. Тебе казалось, что ты можешь покорить весь мир. Но, как оказалось, этот мир может просто съесть тебя, как какой-то мягкий панкейк. Уже через десять минут сидя на кухне, ты перевариваешь то, что родители тебе только что сказали. Беременность?.. То есть у тебя будет сестра или брат? Ты станешь старшей? Поморщившись, ты сглотнула и перевела взгляд на свой суп. Теперь плавающая в нем картошка казалась самым интересным объектом в мире. Это было странно. Новый малыш в семье… — Милая, не переживай, все будет хорошо, — говорит твоя мама, нежно поглаживая твое плечо. Ты в это время внимательно присмотрелась к ее животу. Она не была стройной, как веточка ивы, нет. Но особых изменений ты вообще не заметила, а у нее уже третий месяц заканчивается. Если верить папе, то через шесть месяцев приедет еще один член семьи. Все будет хорошо… Эта фраза вертелись в голове до тех пор, пока вы с Бакуго забирались на небольшой холм в вашем лесу. Ты порой поражалась тому, как Кацуки много знал об этих местах. А вот Кацуки был один. Вообще. Ни братьев, ни сестер. Это не было чем-то странным или необычным, ведь Мидория тоже был единственным ребенком в семье. А вот тебе вскоре придется приспосабливаться к незнакомой ситуации. — Почему ты такая грустная? — спросил паренек, остановившись и оперев руки об бока. Ветер трепал его короткие волосы, заставляя его щуриться. Или он так щурился на тебя, ты не совсем понимаешь. — Просто… мама сказала, что скоро у нас появиться еще один ребенок… — нервно пробурчала ты, садясь на землю и начиная рвать траву под собой. Сам блондин уселся рядом, задумчиво нахмурившись, и смотря вперед. — Это… плохо? — спрашивает мальчик, провожая пролетающую сверху птицу взглядом. Ты задумалась над его вопросом, но точного ответа не напрашивалось. — Я не знаю, они в последнее время начинают чаще говорить, что они меня любят и будут любить и это… как-то пугает меня, — говоришь ты и нерешительно уставилась на свои розовые сандали с цветочками. — Я начинаю думать, что… они перестанут любить меня… когда родится ребенок… Нерешительно шепчешь и ветер без вопросов уносит твои слова куда подальше. Словно это могло бы стереть их из памяти. — Знаешь, — начинает Бакуго и решительно оборачивается на тебя, хмуря свои светлые брови. На ресницах блеснули лучи солнца, а в красных глазах пробежали блики. Красиво. — А я даже через сто лет буду любить тебя. При этой фразе в груди что-то быстро подпрыгнуло, заставив сжать футболку. Но потом, увидев нахохлившегося Кацуки, ты широко улыбнулась и протянула руки вперед. Парень нерешительно уставился на тебя, но он не успевает среагировать, как ты протягиваешь руки вперед, заключая его шею в объятья, притягивая ближе к себе. — Спасибо, Кацуки-кун, — с легкой улыбкой сказала ты, обняв мальчика за шею чуть сильнее, уткнувшись носиком в его плечо. Тебе казалось, что ты отчетливо почувствовала знакомый запах лета, когда на ветках спеют пушистые персики. — Ух, — засопел мальчик, тоже приобняв тебя за спину и ты хихикнула от это наигранного недовольства. Все-таки как хорошо, что у тебя был такой друг. — Все, не слюнявь мою футболку. Сказал он, не особо сильно пытаясь разорвать объятья, но это сделала ты, почувствовав, что ему могло стать неудобно.

____________

В итоге принесенный через месяцы комочек в пеленке правда поменял твою жизнь. Мама стала довольно занятой младшим ребенком, но ты не особо «плакала» по этому поводу. Ты все еще могла свободно гулять с друзьями и проводить время с семьей. Из фильмов ты видела, что дети вечно плачут ночью, но твой брат всегда был спокоен во сне, и поэтому вся семья спокойно высыпалась. Исключениями являлись болезни или колики. Но ты не ожидала, что вскоре и тебе придется проявлять вовлеченность в жизнь малыша. Менять ему подгузник было не самым веселым занятием, если говорить честно. На выпускной младшей школы ты опять стояла с туго затянутыми косичками, пока твоя мама и папа улыбались тебе. А маленький Хиро сидел на руках у родителя и не особо заинтересованно всех оглядывал. Он казался тебе довольно неземным, от отца ему достались блондинистые волосы, а от матери черные глаза. Тебе иногда казалось, что этот пузырь мог смотреть прям в душу. И на удивление, придя в среднюю школу, там не стало лучше. Казалось, что стало только хуже. Ты не ожидала, что подростковый возраст может так сказаться на поведении учеников. Мальчики стали еще более нахальными и дерзкими. Ты с любопытством и непониманием смотрела на девочек, которые втайне красились в ванной комнате, словно их потом бы не заметили. Но, конечно, учителя замечали и туш и помаду и отправляли их смывать все это. Сегодня ты как всегда шла до школы с Бакуго. Улыбнувшись про себя, ты рассматривала, как он вырос за это время и как ему все-таки идет черная форма школы. Улыбнувшись про себя, ты повела плечом, кинув взгляд на свою сумку, что сейчас покоилась у Бакуго на плече. Он начал носить твой рюкзак еще в конце младшей школы. На это ваши родители довольно странно хихикали и улыбались. Раньше ты не понимала таких взглядов, но сейчас все потихоньку становилось на свои места. Да, Кацуки был довольно милым, пусть и для незнакомых людей это прозвучало бы весьма странно. Ваши девочки его предпочитают сторониться, отмечая его характер что за годы стал лишь громче и резче. Что ж, переходный возраст сделал все только хуже и надежды Мицуки не оправдались. Но ты знала его довольно хорошо, чтобы знать, что Кацуки поможет с домашкой даже через закатанные глаза, поделиться половиной своего бенто, зная, что из-за воздействия причуды ты много ешь, прикроет перед учителем после опоздания, зная, что нет никакой уважительной причины, а ты просто проспала. Это был тот самый Кацуки, который в семь вечера будет бросать в твое окно камушки, чтобы ты вышла погулять с ним. Он правда был очаровательным. И заботливым. Он множество раз загонял тебя под зонт, когда ты стояла под стеной теплого ливня, пока он с отвращением смотрел на воду под ногами. И приходил к тебе домой, пока ты валялась на кровати с болезнью или другой хворью. И ты была так безмерно рада, что знала все его стороны. И сейчас, подходя к воротам школы, ты чувствовала себя слишком счастливой, от чего по лицу расходилась широкая улыбка, оголяя острые клыки. — Чего скалишься так, вампир? Жертву увидела? — поднял Бакуго бровь с усмешкой, отдавая тебе твой портфель. На эту реплику ты только хихикнула, прищурившись на него свои глаза. — Не шути так, иначе заработаешь еще один шрам, — с улыбкой предупреждаешь, кидая взгляд на его левое запястье. В голове тут же всплыло воспоминание, как один раз вы с Бакуго несерьезно подрались. Вы правда делали это в шутку, но ты совершенно не помнишь момент, когда именно в твоей голове зародилась идея укусить парня за руку. Как оказалось, твои клыки были не просто для декорации, а очень даже умело прокалывали кожу. После этого случая ты чувствовала себя такой подавленной и виноватой, поэтому не разговаривала с Кацуки пару дней. Но парень сам ворвался в твой дом, сказав просто забыть этот случай и жить дальше, ведь рука на месте. И ты была так рада его возвращению, потому что так скучала. — Я тебе сам сейчас руку отгрызу. Мы вроде условились забыть это, — сказал парень и щелкнул тебя по носу, от чего ты ойкнула и схватилась за свой пяточек, гневно прищурившись на парня. Сжав кулак, ты резко дернула его сумку, которая все еще покаялась на плече. От резкого движения Кацуки дернулся назад, как ты и планировала. Но он не упал на аллею, возле который вы стояли, а успешно вытянул руки назад. — Зараза! Под это гневное шипение ты помчалась поскорее в школу, слыша за спиной рычание парня. Ты старалась как можно бодрее бежать по лестницам, прекрасно зная, что Бакуго с каждой секундой нагоняет тебя. Ты даже слышишь его сиплое дыхание. Тебе не хватает буквально десяти метров до класса, как тебя хватают в кольцо мужские руки и дергают на себя. Хриплый тяжелый смех слышится возле уха и ты поджимаешь губы от этой неизбежности. Ты ни разу не добегала до класса, он всегда догонял и ловил тебя, даже если до него оставался всего шаг. — Я опять победил, — говорит парень, отпуская тебя и выходя вперед, давая тебе момент рассмотреть его усмешку и дергающийся от сглатывания кадык. Был ли Кацуки красив как мужчина? Безмерно и однозначно — да. Был ли он красив именно для тебя? Ну… — Чего встала? Пошли, — сказал он, открывая дверь и проходя во внутрь класса. Ты вздыхаешь и заходишь следом, видя, что ваш учитель еще не пришел. Мидория довольно неудачно подвернул недавно лодыжку, поэтому его с вами не было. Но он недавно писал вам, что совсем скоро поправиться, ведь нога уже не такая опухшая и почти не болит. Разложив вещи, ты села на свое место возле окна, пока Кацуки вышел в коридор. В классе была компания местных девочек, которые сейчас смеялись и что-то бурно обсуждали. И еще пара мальчиков, которые либо тихо сидели, либо переговаривались. Ты надеялась, что это день будет тихим. Но твои желания потонули как корабль с капитаном, когда дверь к класс открылась слишком громко. Даже громче, чем обычно заходит Кацуки. Гремучее состояние, когда Ком в горле, Не отличаешь от, Кола в глотке. Ты мельком бросаешь взгляд на три вошедшие фигуры и тут же готова просто беспринципно выйти в окно. И так же удачно словить себя за одежду, чтобы не убиться. Ты так сетуешь на то, что твоя неприкасаемость в чужих глазах сейчас разрушиться, ведь рядом с тобой нет его. Твоего блондина. Но ты стараешься выглядеть не задетой и не напряженной. В отличии от тех девочек, что утихли и замолкли при виде этих фигур. Но одна их них очень даже знакома. Тот самый долговязый, с котором раньше носился Кацуки. Они были прям тут. Прям у твоей парты. Нагнулись как охотники, пока твои внутренности натянулись как на крючке. Да уж, не самое приятно чувство. Но ты собиралась справиться с ним. Тебе надо просто дождаться. — О, это та Кукла, — сказал главный. Мирай сощурился, оперевшись своими длинными руками о твой стол. Ты же сморщилась, демонстрируя отвращения на его смелый жест. — Оу? Что с лицом, Куколка? Где твой принц, что сторожит тебя? А? Ага, если бы твой «принц» сейчас был тут, ты бы заткнулся как шавка. Думается тебе и уголок губы дергается от положительной эмоции. Но это была лишь капля в море. Знакомая вибрация дошла до кончиков пальцев, но ты сжала ладони, делая глубокий вдох. Нет, не сейчас, думаешь, когда чувствуешь распирающую волну чего-то сильного под желудком. — Я и без него могу пойти в школу, чтоб ты знал, — говоришь ты, хмуро наблюдая за его свитой, что стояла прям за спиной. Ты думаешь о том, почему же они решили ходить с Мирайем. Может, он их запугал? Избил? Или им тоже нравилось быть такими? Ты в деле не особо об этом размышляла. — Да? Как самоуверенно, — говорит он и неожиданно хватает тебя за воротник и тянет вперед, заставив тебя удариться тазом при подьеме об парту. Твое сердце бешено забилось, когда тебя хорошо так встряхивают. Ты не понимаешь, почему этот тип резко переходит эту конкретную черту, которую раньше он не пересекал. Это было вызвано ложным заявлением о том, что Кацуки тут нет. Ты бросаешь взгляд на его место. Портфеля нет. Он ушел с портфелем. Уголок губ снова дернулись. Ха, так дурак правда подумал, что Бакуго сегодня не пришел. Тебе уже становится интересно, чем это закончиться. На самом деле у тебя нет никаких личных дел с Мирайем. Просто Бакуго полез с ним в драку еще в начале средней школы, когда тот довольно грубо задирал Мидорию. А бедный Мидория, неизменно воспитанный и добрый, никак не мог научиться постоять за себя. Но мог постоять за других, но не за себя. И от этого факта Бакуго вечно закатывал глаза. И сейчас, похоже, кто-то решил отомстить. Ты же изо всех сил напрягала живот и сживала руки на предплечье одноклассника так, словно от этого зависела твоя жизнь. Причуда бурно отзывалась на выплеск адреналина, вибрируя в пальцах и где-то в животе. Она ощутимо сворачивалась и извивалась, прося о выходе. Ты же сосредоточилась на счете от одного до десяти и обратно, в одном из этапов жизни заметя, что это неплохо помогает тебе успокоиться. Сейчас же все твое зрение заполнили черные короткие волосы и такие же темные глаза, в которых отражался странные блеск. Мирай мерзко хохотнул, пока другие за этим наблюдали как за веселом шоу, ты краем зрения видишь, как кто-то выскальзывает из класса, но тебе сейчас не до этого. Пусть бегут куда хотят, у тебя другая проблема. — Ты такая хрупкая, Кукла, — говорит Мирай, другой рукой дернув тебя за челку. Ты гневно зашипела, оголив на парня свои клыки. — Оу, у кисы есть зубы? С издевкой пропел парень, вызвав у шестерок смешки. Ты же оставалась неподвижной. Конечно, хотелось защититься, но по натянутой внутри пружине ты поняла, что причуду использовать нельзя. А физически ты вообще не была никак одарена, и самообороной не владела. Ты бы только разозлила парня. И бросая взгляд на часы, ты тушевалась о том, где же пропадает ваш учитель. Задерживается? А может вообще заболел, а вас не предупредили? Но эти вопросы вылетают из головы когда дыхание, наполненное сигаретным дымом, касается твоей щеки. Ты резко пытаешься уйти корпусом в сторону, надеясь на эффект неожиданности, но тот подло не сработал. Рука все еще крепко стягивает воротник твоей черной формы, не давая путей к отступлению. Ты слышишь, как оппонент глубоко втягивает воздух, от чего тебя резко начинает тошнить. Этот огромный ком застревает в глотке, мешая дышать. — Приятно пахнешь, Кукла, — хмыкает парень и ты чувствуешь себя загнанной в угол. Теперь это было не просто игрой или шалостью. Для тебя это теперь было битвой насмерть. Тише, Малышка, Не бери себе в тарелку так много. Позволь волку, стоящему за спиной, Разорвать добычу самому. — Ты че, ахренел, падла гнилая? — но в момент совершенно фантастическое и душе трепещущее рычание заставило твое сердце задрожать. Парень резко отстранился от тебя, давая одним глазом оглядеть Бакуго, что ворвался в класс, обжигая взглядом каждого. А за его спиной стояла та самая девушка, что еще в начале всего выскочила из класса. Так она его искала. Тебе, вероятно, нужно будет ее позже поблагодарить. Когда рука отрывается от твоего воротника, ты отходишь в сторону, хмуро смотря на парня, что теперь стоял лицом к Бакуго. — Бакуго-к… — конечно, блондину не нужен был сигнал к старту или красный флаг, чтобы броситься в атаку. Сам факт того, что этот мудак зажал тебя у стены был достаточным поводом, чтобы размазать его по стене. Слыша визги некоторых девочек и видя, как падают парты, ты уже заранее знала, что не сможешь остановить его. Ты могла лишь смотреть со странным трепетом в груди как Кацуки снова и снова отводит плечо назад, а на костяшках появляется все больше крови. Оставалось лишь надеяться, что после такой драки блондина не выгонят из школы. Но при возможности ты будешь его выгораживать, как сможешь.

____________

Может у тебя была смелость в грудине, чтобы постоять перед Бакуго перед администрацией школы, но ты не могла защитить его перед гневом его же матери. Тебе не давали возможности открыть рот, ведь Мицуки говорила быстро, громко, без запинок, тебе казалось, что она вовсе не дышит. Она тыкала своему сыну в синяк на скуле или в сломанный нос, заставляя того отбиваться и с недовольством кряхтеть. Ты лишь могла с сочувствием морщилась в сторону Бакуго, заставляя того отмахиваться и закатывать глаза. — И чтобы такое не повторялось, слышишь? — в последний раз крикнула мать и кинула тряпку на кухонный стол, где и велась эта воспитательная беседа. — Мицуки-сан, но он ведь защищал меня, — пытаешься ты смягчить уже избитую тему. На самом деле это вообще не первый такой разговор в семье Бакуго. Это началось еще в далекой начальной школе. Но Мицуки держалась довольно неплохо, по крайней мере, седины ты у нее не видела. На твою реплику она схватилась за переносицу и глубоко вдохнула. — Я понимаю, Моти-тян, но он мог бы делать это хотя бы не в школе и не в классе. Неужели подростки больше не ходят на стрелки или что-то подобное? В данное время у подростков это не модно? — вскинула руки женщина, пока Масару просто с сочувствующей улыбкой следил за всем этим. Тебе иногда все же становилось интересно, как он себя чувствует, живя с двумя гиперактивными и эмоциональными людьми. — Я хотел избить их так, чтоб все видели, — ворчливо ответил сын, все еще распиливая стол перед собой взглядом. Ты уже начинала верить, что скоро у него это получится. Уж больно усердно он пялился на него. — Ох, Кацуки! — прикрыла глаза женщина, вздохнув. — Ты ведь понимаешь, что тебя могут отчислить? Директор предупредил — еще одна такая выходка и больше прощения не будет. На счет того парня тоже не лестно высказались. Пожалуйста, продержись еще этот год и все. Ты косишься на подростка с поджатыми губами, все еще испытывая сильнейшую благодарность и теплоту в сердце. Тебе не нужно было гадать или даже спрашивать его о том, что будет, если эта ситуация повторится. Он просто снова бросится в драку. И когда вас отпускают, и вы поднимаетесь в комнату парня, ты тихонько хватаешь его за локоть, а твои губы расходятся в улыбке, когда рубиновые глаза оборачиваются на тебя. — Спасибо, — говоришь тихо и парень, осмотрев тебя, просто кивает, утягивая твою тушку в свою комнату. И когда на следующий день буквально каждый ученик кидает на ваш дуэт косые взгляды, а девушки, хихикая, шушукаются, ты сначала никак не реагируешь. Но вот когда на тебя нападает стайка твоих одноклассниц, с которыми ты прежде не так тесно общалась, это заставляет проявиться интересу. — Мотидзуки-тян! Другие говорят, что вы с Бакуго-куном встречаетесь! Это правда?! — восклицает одна девица, переминаясь с ноги на ногу. С этого заявления твои брови заинтересованно подпрыгнули, как и уголок губ. Хах, а дело принимает интересный оборот. И кинув взгляд на Бакуго, ты видишь, как его тоже окружила небольшая компания из тех парней, которые, как оказалось, неплохо общались с парнем. Может, он не сильно изменился с детства, но зато друзей заводил уже лучше. Прогресс. И судя по взгляду, что он бросил тебе в ответ, спрашивали его о том же. Хмыкнув, ты просто пожимаешь плечами на вопрос девушки и незаинтересованно взмахиваешь рукой. — Может быть.

____________

Когда твоя мама в один день говорит, что вы уезжаете в Хосу, ты сначала роняешь ложку, застыв с лапшой, которая свисала со рта. Но твой шок оказался неоправданным, вам нужно было навестить твою старшую сестру, что осталась жить с бабушкой в Хосу ради учебы. Что ж, это позволило тебе расслабиться и не забивать голову паническими мыслями. — О, понятно. И когда поедем? Через пару месяцев, на каникулы? — пожимаешь плечами, наматывая лапшу на палочки и проглатывая ее. Но и тут тебя повергают в невольный шок. — Нет, мы поедем уже на следующей неделе, и вернемся в апреле, — а вот тут ты уже давишься. Каким образом?! У тебя тут учеба, а пропуск на такой период сулит неизбежную пересдачу всех экзаменов, если ты хотела успешно окончить школу. — Ма, — сипло начинаешь ты, все еще чувствуя першение в горле и жуткую потребность выкашлять свое же сердце. — Я решила вопрос с директором, все учителя готовы будут взять у тебя экзамены как только ты вернешься. Я просто надеюсь, что тебе будет не сложно подготовится самой? — отлично. Думается тебе, когда ты отодвигаешь тарелку от себя. Одна ты точно не справишься. Ну что ж, где наша не бывала? Осталась об этом рассказать Мидории и Бакуго.

____________

— Чтоо? Моти-тян, ты уезжаешь?! — неожиданно восклицает Мидория, сидя в кресле у себя дома, где вы и собрались, чтоб не мучать друга. Его травмированная нога покоилась в гипсе на подушке. Инко явно очень хорошо заботилась о сыне. — Да, Изуку-кун, навсегда, я больше не вернусь, — не скрывая иронии, сказала ты, кивнув сама себе, поджав губы. Но, конечно, веснушчатый это не уловил. И пока парень слезно раскидывался фразами как будет скучать и звонить каждый день, непроницаемая маска у Бакуго на лице трещала. Парень реагировал так, словно сам пол часа назад не повелся на ту же фразу. Только в его случае ты делала свой тон и лица как можно более серьезными. — Черт, Деку, да неужели не понятно, что она прикалывается?! — взрывается, наконец, парень, вскинув руки и явно сдерживая желание что-нибудь бросить в кудрявого. — А, д-да? — нерешительно почесал щеку тот, переведя взгляд на тебя. И под мирное кивание головы он выдыхает, позволяя себе улыбнуться. — У тебя не смешные шутки, Моти-тян. — Хаха, да, знаю, — после этих слов комната все же погрузилась в неловкую тишину. Мама хотела уехать на целых пару месяцев. Даже для тебя это было слишком много. Может, ты и родилась в Хосу, но теперь этот город по большей части для тебя чужой. Там нет знакомых, кроме родственников. Ты не сможешь пойти к знакомым, вспоминая о старых воспоминаниях, в попытках разбавить свое одиночество. Но неожиданное пихание под ребра заставляет ойкнуть и обернуться на блондина, что просверливал дыру у тебя меж глаз. — Ты только всякие неприятности к себе не притягивай и проживи эти несчастные пару месяцев, — закатывает парень глаза, что-то цыкнув про себя. Да… ты определенно будешь скучать по ним. — Не волнуйся, Бакаки, я буду писать тебе письма и отправлять голубями, — киваешь про себя с улыбкой, потягиваясь в кресле, в котором умастилась. — А когда ты уедешь? — спрашивает Изуку, заглянув своими любопытными глазами в твои. — Ну… Мама сказала, что вроде на следующей неделе. Нам, по сути, не нужно брать много вещей, мы ведь не переезжаем, — пожимаешь плечами и откидываешься назад. Была довольно большая вероятность, что вы уедите раньше. Ну ты надеялась, что в последний момент сможешь попрощаться с ними. — Все! Хватит разгонять сопли! Никто помирать не собирается! — хлопает Бакуго по рабочему столу Мидории, заставив фигурки Всемогущего на нем задрожать. — К-каччан! Осторожней! — трясется Изуку, протягивая руки в сторону стола, словно готовясь поймать игрушечных героев. Это выглядело немного комично, учитывая поломанную ногу. Но с Мидорией никогда не угадаешь. И под общий смех вы сменили тему на предстоящее поступление в UA, которое начали планировать еще в начальной школе.

____________

Сумки собраны еще с утра, машина заправлена, солнце начинает потихоньку выглядывать из-за горизонта. Родители решили поехать раньше и ты наспех написала Бакуго о своем раннем отъезде. Но, скорее всего, парень просто спит и увидит это сообщение только когда ты будешь уже на пути к Хосу. Было обидно, что вы даже обняться на прощание не сможете. Ну ничего, ты ведь не переезжаешь… И закинув свою сумку на заднее сиденье, ты хмуро пялилась в сторону восхода. Настроения у тебя не было. Да и не будит в ближайшие месяцы, пока ты будешь привыкать к новой обстановке. — Ох, не делай такой вид, мы ведь не уезжаем навсегда, — говорит твоя мать ободряюще со спины, коснувшись твоего плеча. Да, ты знала, но ты продолжала вглядываться в извилистые и темные углы улиц, до последнего надеясь, что он придет. Ты до последнего хотела оттянуть момент, когда сядешь в машину и будешь пролетать мимо знакомых улиц и мест, чтобы вернуться в забытое прошлое. Ты этого не хотела. Но время неумолимо тянулось, и в итоге вся семья вместе с твоим крошечным братом уселись на места. Открывая дверь причудой, ты поджимаешь губы, наклоняешься… — Малая, стой! — грубый оклик с хрипотцой заставляет дернуться, чуть не ударившись об верхушку машины, пока выныривала обратно. Он правда пришел. Ты даже не оглядываешься, когда с легкой улыбкой бежишь навстречу бегущему Бакуго. Парень остановился почти вплотную к тебе, опаляя твое лицо своим пылким, как раскаленный ветер, дыханием. — Черт, ты правда уезжаешь, — с тяжестью произносит парень, оперев руки об бока и опустив голову, скрывая глаза за челкой. — Да, но я ведь ненадолго, всего пару месяцев, — тихо произносишь, сжимая края футболки и перебирая ее пальцами. Парень поднял на тебя свои глаза и на момент в его взгляде промелькнуло что-то похожее на тоску, прежде чем скрыться в рыжем отблеске от заката, который с каждым мгновением становился все ярке. — Ладно, — тихо произносит блондин, делая легкий шаг вперед, протягивая одну руку, чтобы слегка приобнять тебя за плечи. — Смотри, чтобы тебя стошнило прямо в салоне… И ты тут же таишь, потому что этот гордый парень так редко проявляет свою привязанность в таких жестах, а тем более в этих немного грубых словах. Поэтому, не упуская эту возможность, льнешь к нему вплотную, желая впитать этот запах и его присутствие на эти пару месяцев. Чтобы не скучать так сильно. Но позже, когда ты готовишься ко сну в незнакомом доме и оглядываешься назад, ты понимаешь, что эта невыносимая жажда впитать его присутствие может значить что-то больше, чем дружба. Но не желая думать об этом на сонный мозг, ты быстро засыпаешь. Да уж, может, этот отъезд станет для тебя чем-то необычным.

____________

А он и правда оказался таким. Но не необычным, скорее тяжелым, выматывающим и душным. Ты поддерживала связь с Мидорией и Бакуго, но это было не совсем то, что нужно. Личная встреча была бы лучше. Но когда, одним днем два парня просто замолкают на пару дней, ты напрягаешься. Пролистывая привычно новости, ты натыкаешься на небольшую новость о Всемогущим: «Герой Номер Один спас двух школьников от Грязевого злодея». Ты тогда сглатываешь, видя знакомые кандзи родного имени. «Внезапное нападение…», «Причудой мальчика, который отчаянно сопротивлялся, был разрушен целая улица…», «Ровесник и друг, по словам очевидцев, пытался спасти жертву злодея…», «Внезапное появление Всемогущего…», «Все решилось благополучно…». Ты ничего не говоришь. Не знаешь что сказать, или что будешь делать, когда наберешь номер блондина. Молчать трубку? Ему не нужна жалость, ему не нужна поддержка, все закончилось хорошо. Наверное, он зол на Мидорию за то, что то ринулся к нему, не имея силу за плечами. А Мидория… это просто Мидория. Ты вечером тихо набираешь номер Мицуки, и женщина на это вздыхает. — Моти-чан, он все такой же гордый как и в детстве, и не принимает помощи или жалости. Эти пару дней он молчит и ничего не говорит, — услышала ты в тот вечер, сжимая штаны и смотря в пол, с диким желанием предпринять хоть какие-то действия. — Да… Спасибо, Мицуки-сан… — положила ты трубку, поджав губы и ходя из угла в угол. Что же сделать? Что же… И в голове стреляет осознание действительности. Он ведь не знает о том, что ты знаешь. И ты решаешь пойти Ва-банк, напрямую позвонив парню, делая глубокие вдохи. Пожалуйста, возьми трубку, возьми. Уже на пятом гудке ты думаешь, что это провальная идея и он не возьмет трубку, отстранившись еще и от тебя. Но потом они обрываются и сердце сжимается, когда ты не слышишь привычное: «Че надо, Малая?» — Эй, Бакаки, ты уже забыл обо мне, да? — спрашиваешь ты как можно бодрым тоном, заламывая запястья от волнения, хотя никогда так не делала. С той стороны слышится протяжный выдох, наполненный усталостью, и ты прикусываешь губу, сжимая кулаки. Да, я знаю, позволь мне просто поговорить с тобой. — Да как про тебя можно забыть, заноза в одном месте, — хрипит голос на той сторону и ты оседаешь на мягком матрасе, прикрывая глаза. Да, отличное начало. — Как дела? К экзаменам готовитесь, да? — спрашиваешь заговорческим тоном, намекая при этом на свое безделье в Хосу. И Кацуки этот намек ловит. — Конечно, не все ведь такие бездельники как ты, — бормочет парень и ты сжимаешь в объятьях подушку, прижавшись к ней носом. — Как нога Мидории, ему уже лучше? — спрашиваешь нейтрально, прощупывая почву его настроения по поводу помощи от Мидории. Как и ожидалось, кто-то очень недоволен. — Все с этим тараканом хорошо, даже лучше, чем должно быть, — закатил парень глаза на той стороне, что-то еще нечленораздельно пробормотав. Ты фыркнула со смешком, понимая, что Бакуго зол не так сильно как мог бы. — Отлично, а я тут совсем одна, одинокая и забытая, эх, — говоришь грустным тоном, для правдоподобия шмыгнув пару раз носом. Осталось только фальшивую слезу пустить. — Теперь никто не будет пить со мной чай со сладким или помогать разбирать мне задания по химии. Я сама удивляюсь, какой ты незаменимый в моей жизни. Кто меня теперь защищать от хулиганов будет? Да, может ты использовала немного грязный трюк, надавливая на самолюбие парня, чтобы оно немножко показало себя. Ты все же надеялась, что эта пару дней передышки дала парню обдумать все и дать понять, что в своей положении он очень даже хорошо справился. — А ты этих хулиганов и не привлекай. Ну в крайнем случае натяни им трусы на голову, — хмыкает парень по ту сторону и ты хохочешь над последним предложением, прикрыв рот ладонью. — Блин, Кацуки! — пыхтишь на друга, пытаясь стереть широкую улыбку с лица. Прошли какие-то недели, а ты уже так скучаешь, что готова лезть на стены и идти до Мусутафу пешком. — А если я пойду до Мусутафу пешком, ты пойдешь навстречу? Вылетает этот глупый вопрос и ты невольно поджимаешь губы, когда по ту сторону слышится еще один вздох. — Пойду куда денусь. Ну ты хотя бы в правильном направлении иди, — нейтрально сообщает парень и ты усмехаешься, вглядываясь в небо за окном. — Не волнуйся, буду ориентироваться по звездам, — киваешь себе, открывая окно, чтобы проветрить комнату. Облокотившись от подоконник, наблюдаешь за птичками на дереве, что стояло во дворе. — А днем? — ладно, этот вопрос ставит в тупик ты признаешь это. Но это не конец. — Эм, по солнцу? — ты начинаешь осознавать, что вы почти серьезно обсуждаете то, как ты будешь добираться до Мусутафу и это заставляет улыбнуться. — Не скучаешь по мне? — прямо спрашиваешь спустя секунду, не давая парню ответить на прошлый вопрос. Ты до последнего надеешься, что у него достаточно хорошее настроение, чтобы он ответил правду. — …Да, — звучит тихо по ту сторону и ты хочешь лопнуть, потому что эти чувства очень взаимны. — Я тоже. Очень, — ты искренне надеешься, что Кацуки после этого станет лучше.

____________

В отличии от твоих друзей, твоя жизнь шла дальше. И уж точно не своим чередом. В незнакомой обстановке ты чувствовала себя как в вакууме. Словно тебя резко отрезали от мира, и ты осталась одна. Родители все время ездили к знакомым и тащили тебя тоже, редко оставляя дома посидеть с братом. И делали это так, словно ты могла чувствовать себя с ними комфортно, словно так же знала и доверяла им как в детстве. Но нет. В большинстве случаев ты просто сидела перед когда-то знакомыми людьми, чьи имена уже позабылись и вспоминала ты их только благодаря родителям. А вечером ты интересовалась успехами у друзей. Бакуго, конечно, отмечал тот факт, что ты удачно смылась перед контрольными. Ты не стала говорить ему очевидную вещь, что сдашь все это, когда приедешь. И это заставляло держаться. Засыпать со знанием, что это скоро закончиться и ты вернешься домой. Когда отец начинает спустя пару недель что-то бурно обсуждать по телефону, ты не обращаешь внимания, мало ли. Когда мать упоминает налоговую компанию и долги, ты напрягаешься. Но когда родитель ставят перед фактом: «Нас вызывают в налоговую компанию, мы ничего не можем сделать и мы, скорее всего, задержимся в Хосу». Да, твой мир чуть треснул, как яичная скорлупа, когда опасения подтвердились. Вам надо было остаться до полной выплаты долга, который не пойми от куда взялся. Из-за этого вам не разрешили уехать из префектуры. Это было немного абсурдно. Но ты не жаловалась. Друзья могли подождать, сейчас ты должна была помогать семье… Ты не сообщила об этом Бакуго, когда он уже под конец второго месяца спросил, когда вы выезжаете. Ты просто отключила телефон и завалилась спать, потому что целый день таскаться с Хиро и гулять с ним — было выматывающем. Ты так хотела домой. И когда в начале апреля тебя зачисляют в школу неподалеку, ты можешь только поморщиться, понимая, что выпускной, наверное, проведешь далеко не в Хосу. А ведь вы хотели отпраздновать. Пойти в уютную лавку, в которой продавали твои любимые Якитори и Такояки, где работала пожилая дама с милой улыбкой. Бакуго и Мидория помогали ей выносить мусор, а ты по возможности прибирала столики посетителей, коих было всего три. Но теперь такого выпускного тебе не ждать, думаешь ты, пока клонишься перед совершенно незнакомым классом и просишь о себе позаботиться. И если ты умудришься найти тут неприятности, то Бакуго тебе уже не поможет. Ты сама по себе. И когда ты спустя пару недель рассказываешь, сквозь скрип клыков горькую, как деготь, правду о задержке приезда Бакуго, ты рушишься совсем немного. Потому что он ожидаемо не взрывается в бранных словах и не говорит о том, что ты умолчала, нет. Он просто молчит. И это заставляет в этот момент чай в твоей кружке забурлить от воздействия причуды. — И на сколько именно вы задержитесь? — коротко спрашивает Бакуго и ты сама думаешь на этот счет. Ведь родитель теперь работали вдвоем, но ты не знала сумму долга, не заработок взрослых. Так что ты даже предположить не могла. Но знала точно ты лишь одно. — Мы постараемся убраться от суда как можно скорее, — отвечаешь то, что сказали тебе родители и вздыхаешь с тяжестью. Да, эта задержка была не концом света, но ты боялась последствий. — А теперь я этот последний год буду учиться в школе, которая неподалеку от дома… Ты будешь скучать по мне? Задаешь ты этот вопрос уже в другом контексте и под тяжелый вздох и, вероятно, закатанные глаза, парень отвечает: — Буду. Ты только не привыкай там не к чему, мы вроде договаривались, что вместе поступать в UA будем, — о да, ты до сих пор с умилением вспоминала эту детскую клятву на мизинчиках, в которую тебе удалось затащить Бакуго. Ты при всяком удобном случае упоминала, каким парень был лапочкой в детстве. Но сам Бакуго на это закатывал глаза и хрипел что-то про девичьи замашки. — Да, — мечтательно улыбаешься ты, прижимаясь щекой к полушке. — Даже если мы останемся тут… — Э-Э! Никаких «вдруг»! — …Я все равно поступлю в UA, — заканчиваешь ты, посмеявшись от раздраженного выкрика парня и растянулась на кровати. Ткань и подушка под пальцами казались чужими, немного раздражающими кожу. Сыроватый запах какого-то порошка раздражал. Ты скучала по вечерам, когда после любого экзамена Бакуго не с того не с сего мог зайти в гости, и в твоей комнате вы могли посмотреть сериал, при этом поедая вкусняшки, которые он принес с собой. А дымный запах впитывался в ткань и, сворачиваясь в калачик, ты засыпала в тепле. — Я тоже по тебе скучаю, — шепчешь, чувствуя как глаза начинают немного тяжелеть и слипаться. Щуришься на часы и разглядываешь цифры. 11:23 ночи. Тихо зевнув ты трешься щекой об подушку и тихо говоришь: — Ну что ж, спокойной ночи, — говоришь ты, прислушиваясь к тишине по ту сторону и хмыкаешь. Ну, может он уже уснул? От этой мысли хотелось хихикнуть. — Да, спокойной ночи, — глубокий спокойный голос доносится из динамиков и ты окончательно прикрываешь глаза, вслепую надеясь попасть на кнопку отбоя и укладывая телефон под подушку. Засыпая, тебе казалось, что нос забивается родной запах дыма.

____________

— Мы так рады, что смогли выпустить ученицу, которая поступит в UA! — с восторгом говорит директриса тебе, рассматривая твою заявку на дальнейшее поступление. Наконец-то конец учебного года, конец этому невыносимо долгому расставанию. Ты возвращаешься домой, к нему. — Спасибо, что заботились обо мне, — вежливо клонишься и, попрощавшись, выходишь из кабинета, тут же переходя на легкий бег по коридору. Наконец-то Наконец-то Наконец-то Накинув свою легкую куртку, ты выбегаешь из школы, уже замечая на парковке родительскую машину. Радость распирала грудь и, с разбегу плюхнувшись на свое сиденье, хлопаешь дверью. — Едем! — торжественно произносишь и машина заводится. Февральские пейзажи проносятся мимо и ты с улыбкой слушаешь музыку, с трудом сдерживаясь, чтобы не написать друзьям. Нет, еще так рано, ты хотела сделать сюрприз. Мама обернулась на тебя с улыбкой и посмеялась. — Уже в предвкушении? — спрашивает женщина, смотря, как ты качаешься из стороны в сторону. — Еще в каком… — шепчешь, чувствуя, как в груди что-то распирает и настойчиво рвется в Хосу.

____________

Уже вечер, среда, у Кацуки сейчас турники, которые построили возле вашей детской площадки. Не раздеваясь и даже не забегая в дом, ты несешься сломя голову по улицам, чувствуя, как причуда от твоего возбуждения бурлит в животе. Неужели ты его увидишь? Не сбавляя темпа ты заворачиваешь за угол, боясь, что парня там не будет. Он мог ограничиться пробежкой и пойти домой, он мог уже выполнить все подходы, и ты могла опоздать, но нет! Прямо сейчас он подтягивался на турнике и ты почти визжишь от счастья, прибавляя скорости и не замечая, как в боку колит от напряжения. Ты удачно и очень метко вписываешься в его спину как раз тогда, когда он спрыгивает на землю. Совершенно не подозревающий такого нападения, он валиться вперед, но ты, запыхтев, активируешь причуду, возвращая его рывком в прошлое положение. — Черт! — рычит парень, взмахнув руками. На длинных пальцах заиграли искры, а в чужой груди, которую ты оплетала своими руками, раздалось рычание. Парень берет тебя за рукав, дергает вперед, чтобы ты оказалась перед ним. Он уже раскрывает рот, чтобы наорать на тебя и замирает так. Ты тяжело дышишь, широко-широко улыбаясь и с жадностью рассматривая его родное лицо, которое успело даже вытянуться. Кадык стал более выраженным, волосы подстриг с последнего видео-звонка. И вообще… он стал шире. Намного шире с тех пор, как ты уехала. Осмотрев его торс, обтянутый футболкой, ты немного отклонилась назад, чтобы рассмотреть все остальное. Но потом снова обращаешь внимание на шокированного парня и вы кричите в унисон: — Кто ты и что ты сделал с моим Бакаки? — Дурачка, ты почему не написала, что приедешь?! Так и замираете, вдыхая ночной воздух и пялясь друг на друга. Но потом из твоего горла звучит легкий смех и ты поддаешься вперед, обнимая теперь сильнее и прижимаясь носом к крепкому плечу. Да, и пахнуть он стал иначе. К приятным ноткам добавился акцент чего-то более мужского и резкого, чего-то древесного, но любимая сладость из запаха не ушла и ты расслабленно прикрыла глаза. — Я дома…

____________

На следующий день, когда вы поднимаетесь в квартиру Мидории, Кацуки кажется немного нервным. Это виднеется прямо в его глазах, в желваках на челюсти. Ты с интенсивным вниманием смотришь на выпирающий кадык парня, который раньше вообще никак не привлекал твое внимание. Может, это от долгого расставания? Потому что за эти последние сутки ты ловила себя на нереальном порыве просто вонзить в любой участок его тела свои клыки и не отпускать. Для тебя это было нормой, но… раньше ты не хотела делать это так сильно и часто. Особенно когда твои клыки очень неудобно вытянулись и ты банально просто поранишь парня. Поэтому свои притязания на дорогих тебе людей пришлось отложить. И в данном случае тоже. — А что с Мидорией? — спрашиваешь ты, перепрыгивая, как Кацуки, через ступеньку. От этого вопроса блондин полыхнул и фыркнул. — Да самому бы, блин, знать. С ним все стало сложно еще в начале учебного года — в апреле. Сначала я думал это из-за вступительных он так провалился, но и потом стало не лучше. Он не ходит на совместный тренировки, но я порой замечал в раздевалке, что с каждым месяцем он становился все более рослым. Он явно что-то скрывает, но не хочет говорить. Может, он тестостерон колит? — под конец его объяснения ты хихикнула, и вы остановились возле нужной двери. — Мы слушаем и не осуждаем, — тихо бубнишь ты, когда вы стучите в дверь и ждете малое время, а потом вам открывает Инко. Она сильно изменилась с того времени, как тебе было шесть. Кажется, она упала в росте, и стала более пухлой, но ей шло. Она все еще выглядела милой. Женщина удивленно охает, с открытым ртом смотря на тебя. Ты же счастливо улыбаешься и немного кланяешься, не в силах вывести эту привычку. — Доброе утро, Инко-сан! Я так по Вам скучала! — говоришь ты, и женщина, отмерев, поддается вперед, чтобы обнять тебя. — Инко-сан, мы пришли к Мидории, он дома? Женщина, осмотрев вас, стушевалась. А рядом раздалось раздраженное ворчание. — Его ведь опять нет, так? — спрашивает парень и ты удивленно моргаешь. Мидория ранним выходным днем ушел из дома? — Ох, да, ушел. Он не говорит куда, но каждый раз это тренировка. Я немного беспокоюсь за своего мальчика, но… Он в последнее время выглядит таким счастливым. Не ругай его, Бакуго-кун, думаю, со временем он вам все расскажет. Из знакомого подъезда вы выходите со смешанными чувствами. Мидория… теперь ты тоже беспокоилась, что парень может во что-то ввязаться. Во что-то не очень хорошее. Хотя сама Инко говорит, что он в последнее время выглядит счастливым… — И где нам его искать? — пожимаешь ты плечами, поправив свою кофту в рукавах и оглядев родные улицы. Только приехала, а уже такие великие тайны. — Да без понятия, это дурак мог и в соседнюю префектуру уехать, — ворчит блондин, осматриваясь. Ты перекатилась с пятки на носок и вздохнула. — Отлично, о! Тогда пойдем в Shi-Shi?! Подскочила ты, вспомнив о своем любимом кафе, где давали самые вкусные салаты, рыбу, горячее, да, в принципе, все! Ты так соскучилась по этому месту и спустя столько времени хотела, наконец, вспомнить о родном вкусе любимых блюд. Парень усмехнулся и, покачав головой, кивнул. — Ладно, раз ты на месте сидеть не можешь, — хмыкнул парень и ты, весело подпрыгнув на носках, обняла его за торс. — Ура, тогда пошли! — ты знакомым движением обвиваешь своей ладошкой его плечо и в твоей голове начинают проходить глубокий мысленный процесс. Ты делала это действие сотню раз. Но правда в том, что прошел целый чертов год и… Вместо жилистого плеча ты встретила, надо признать, приятную твердость, которая теперь вообще не помещалась в твоей руке. Ладно, надо делать вид, словно ты вообще не замечаешь его накаченных бицепсов. Да, так и будешь делать. И его сломанного голоса тоже. И красивые черты лица. Вообще ничего не видишь. Ты великий слепой. И когда вы доехали до твоего кафе, ты побежала к нему, иногда подпрыгивая. В нем ничего не изменилось, все осталось на своих местах. Кацуки зашел следом, усмехаясь и закатывая глаза на твой ностальгический восторг. Подцепив парня на этот раз за предплечье — такое же твердое и мускулистое, черт возьми — ты потянула его к дальнему столику возле горшка в алое. На столе уже лежало меню и взяв его, ты села возле Бакуго. Парень снял кофту, повесив ее на свой стул — Блин, я только сейчас понимаю, как скучала по всему этому, — фырчешь ты, в порыве прижимаясь щекой к мужскому плечу. Это действие тоже было для вас не новым, но сейчас ты чувствуешь, как его кожа опаляет тебя, а сердце стучит в сто раз быстрее. Странно… Взяв свой телефон, ты быстро проверила счет на карте и начала заказывать. Наверное, сейчас ты хочешь Том Ям, Якитори с овощами и рыбой. Рис карри, ведь ты просто обожала соус в этом кафе. А еще ты хочешь Наполитано, ведь вообще ничего не ела, как приехала из Хосу. Так что сейчас можно было разгуляться. — Все! Спасибо! — сказала ты, перечислив свой заказ подошедшему официанту и заслужив от него улыбку. Бакуго же взял Якисобу с куричей и Онигири с тунцом. — Твой мания к еде не пропадает даже спустя года, — усмехается ехидно парень и ты хмыкаешь, вздернув нос. — Это единственное, от чего я никогда не смогу отказаться! Даже если начну набирать вес, — пожимаешь ты плечами, уже мечтательно представляя, как тебе принесут твою еду. — Когда мы поедем записываться на экзамен? Задаешь интересующий вопрос, болтая ногами и осматривая посетителей. В кафе играла тихая, расслабляющая мелодия. Тебе нравилась эта мелочь, она создавала приятную атмосферу в помещении. — В четверг, Деку тоже придет и тогда-то мы его зажмем в углу! — рыкает парень, осматривая красиво сложенные розовые салфетки. Многие кафе в Японии, в принципе, спроектированы в милом стиле. — Да уж, но не стоит напирать, Мидория всегда был чудным, — пожимаешь плечами и переводишь взгляд на парня, что просто смотрел на тебя. — Что? — спрашиваешь, неловко похлопав глазами и почувствовав странное тепло в груди. Блин, что с тобой творится в последние дни? — Ничего, — мотает головой парень и тоже начинает осматривать кофе. Ты вынуждена была отстраниться от его плеча, когда к вам пришел официант с подносом. Твой Том Ям так приятно пах, что во рту тут же собрались слюнки. — Приятного аппетита! — говоришь ты и берешь ложку, которая тоже имела милый дизайн. Желудок приятно свело судорогой, когда ты проглотила первый кусочек нежной креветки. Приятный глазу оранжевый бульон, листья кинзы, все было идеально. Ты довольно быстро справилась с супом, пока Кацуки хмыкал и неторопливо ел свою Якисобу. Ты отметила где-то в своей голове, что тебе тоже нужно будет попробовать. С томным вздохом ты перемешивала рис в мясном соусе, чтобы придать ему тот самый вкус. Блин, это определенно одно из твоих любимых блюд. Карри может, и был прост, но очень хорошим на вкус. — Ммм, как же вкусно, — мычишь, тщательно прожевывая сочные кусочки мяса. Посмотрев с прищуром на Бакуго, ты не могла поверить в то, что приехала всего день назад. Что до этого вы не виделись целый год. Казалось, что всего этого не было и вы, как лучшие друзья, просто решили прогуляться и зайти в кафе. Тебе нравилось это чувство. Эта трепещущая беззаботность. Осталось еще Мидорию затянуть к вам. Когда ты доедаешь лапшу Наполитано, Бакуго уже расслабленно сидит рядом, запрокинув голову к потолку. Хмыкнув, ты быстро ущипнула парня за торчащий кадык, от чего тот захрипел и со злостью дернул головой, прищурившись на тебя. — Ты в своем Хосу храбрости набралась? — шипит парень, знакомым движением хватая тебя обоями руками за щеки и притягивая ближе. Ты запыхтела от смеха, прищурившись на подростка и кивнула головой, прекрасно зная, что в любой момент можешь вырваться. Но вместо этого поддаешься вперед и звонко чмокаешь парня в кончик носа. — Тьфу! Малая! — хрипит друг, отстранившись и стерев влажный след со своей коже. Смотря на недовольного парня ты все же осталась довольной своей выходкой, которая заставила его отпустить тебя. — Ты уже закончила? Мы можем идти? После этого вопроса ты прислушиваешься к своим чувствам и неуверенно пожимаешь плечами, а потом подпрыгиваешь. — Точно! Я хотела еще попробовать десерты! — напоминаешь себе и весело хватаешь меню, заглядывая в часть со сладостями. Бакуго только с удивлением закатывает глаза. — Нет, ты не просто не потеряла хватку, а еще и нарастила ее, — усмехается друг, повертев свой лист в руках и хмыкнув. Вероятно, после такого пира ему придется напрячься с силовой тренировкой, но пока он смотрит на твое довольное лицо, это неважно. — Ммм, ! Дораяки! Никогда не откажусь! Хм, и еще клубничный бисквит! — решаешь ты и додумываешь, ведь десерт нужно будет запить. — И чай «Манго». Официант берет ваш второй заказ, Бакуго скромно заказал Данго с обычным зеленым чаем, после твоих заверений о том, что ты не будешь делиться. Но, конечно, все это было ложью, ты бы обязательно с ним поделилась. Даже если бы он не просил. И ты удовлетворенно мычишь, когда первый шоколадный панкейк оказывается во тру. Ты так скучала по этому чувству, когда сладкий шоколад заставляет жмуриться, а рядом сидит приятная компания. — Будешь тренировать меня до четверга? — бубнишь ты сквозь набитый рот, заслужив от парня злой взгляд и фразу: «Сначала прожуй, дурная!» После повтора вопроса он кивает и согласно мычит, откусывая кусочек Данго в сладком соусе. Ты же уже слизывала размазанный по уголкам губ шоколад, протягивая руку к бисквиту. — Хочешь клубничку? — хихикнула ты в ладошку, зачерпнув целую клубнику десертной ложкой и, повернувшись к парню, протягивая ее Кацуки. — Думай быстрее, это предложение однораз.! Но ты с удивлением обрываешь свою фразу, когда парень неожиданно поддается вперед, вцепившись в твою ложку. Когда он отстранился, клубники там уже не было. Ты с открытым ртом, наполненная разочарованием, смотрела как он демонстративно жует и проглатывает твою клубнику, заставив тебя прослезиться. Нет, так шутить с Бакуго нельзя. — Как ты мог… — шепчешь, положив десертную ложку на блюдце. Слыша хриплый грудной смех парня, ты краем глаза наблюдаешь, как он берет свое второе Данго, готовясь откусить белый шарик. Но ты резво перетягиваешь кисть его руки причудой, заставив поднести сладость к тебе. Открыв рот, ты целиком проглатываешь шарик, начиная тщательно его прожевывать, надувая щеки. — Один-один. Бубнишь, слизывая сладкий соус с губ и чувствуя, что уже начинаешь переедать. Да, твой бисквит явно будет последний. — Ты реально использовала на мне свою причуду? — поднимает бровь парень, оглядев твое лицо. Он сам выглядел немного удивленном твоей выходкой и потом дернул плечом, отвернувшись. — Ну да, видишь, как я легко манипулировала твоей рукой! — фыркаешь ты, дернув парня за плечо, потормошив. — Я определенно сдам экзамен! И даже письменный! Ты будешь моим репетитором! Важно покивала ты, одним глотком допив свой чай, при этом проигнорировав закатанные глаза своего друга. Оплатив свои заказы, вы вышли из кафе. Люди бежали, спешили, пока вы оба просто шли, разделяя этот поток. — Эх, совсем скоро каникулы закончатся и мы будем уже в старшей школе. А только вчера я стояла на линейке, чуть ли не плача от туго затянутых волос, — вздыхаешь от ностальгии, когда вы с парнем выбрались в парк, где пахло мокрой землей из-за недавнего дождя. — Ты хочешь вернуться в то время? — с явным сарказмом спрашивает парень, явно помня все твои неудачи в начале учебной карьеры, но ты задумалась об этом всерьез. А потом, между деревьев разносится твой вкрадчивый, тихий голос: — Да… Что бы в тот день сказать родителям не ухать в Хосу. /От лица Бакуго/ Чувства от прогулки были двояки. Очень двояки, Кацуки и раньше чувствовал некую неопределенность на счет тебя, но сегодня это чувство только усилилось. В детстве он присматривал за тобой, потому что старуха часто говорила, что девочек надо защищать. И он с удовольствием и небывалой гордостью защищал тебя, видя потом звезды в твоих глазах, когда ты смотрела на него. Это льстило. Вы были детьми, просто друзьями, сутками носившимися по улицам и лесам. Он любил видеть твою широкую улыбку, кончики клыков, что добавляли индивидуальности. Даже улыбка у тебя была своя. Когда вы подросли, Бакуго чувствовал, наверное, он в этом не уверен, братскую привязанность. Казалось, что с возрастом подростки все задиристее, поэтому все чаще возникающие «вопросы» приходилось решать силой. А потом сидеть в его комнате на кровати и смотреть на твое сосредоточенной и хмурое лицо, пока ты обрабатываешь мелкие ссадины. Он много раз пытался отмахиваться, но ты так же много раз садила его перед собой и делала все по своему. Он любил делиться своим обедом, особенно когда твоя страсть к еде толкнула его готовить. И уже уверенный в том, что на вкус у него все получается, он начал приносить уже не мамины блюда, а свои. Сначала простые и не сложные, но в груди так странно сжималось сердце каждый раз когда ты пробовала кусочек, и твои губы расплывались в улыбке. А потом с таким восторгом и благодарностью просила передать Мицуки: «Спасибо, это супер-вкусно!». Кацуки следовало заметить еще тогда свою странную реакцию, но его глупый мозг был явно занят кем-то более симпатичным. Он никогда не скажет, что на уроках любил разглядывать твой профиль, пока ты что-то писала в тетради. Он часто замечал, как ты закусываешь губу, закидываешь ногу на ногу или же нервно отбиваешь ритм каблуком. Уже под конец средней школы, когда многие парни обсуждали девчонок, а кто-то даже завел отношения, Бакуго начал чувствовал себя еще более странно. Казалось, что в его груди слишком тесно от обжигающей лавы, что клубилась там. И в один день, когда он лежал на постели и обдумывал свои чувства к тебе, все упало. Упал фасад, мечты, мысли, предположения, все. Потому что в один день, в гостях у Деку, ты просто выдала: «Я уезжаю в Хосу». И уже тогда Кацуки, как последний трус, понял, что лучше оставить все как есть. Вы же просто… друзья детства. Но когда этот переезд затянулся на месяц, два, три, он жалел так сильно, что готов был сносить деревья причудой. Отчаянье было настолько сильным, а мысли: «А вдруг она не вернется? Вдруг они не смогут оплатить долги?», казались слишком назойливыми. Мать сначала закатывала глаза на его поведение, но когда глубокой ночью увидела его одиноко сидящем на кухне, присела рядом, погладила по спине и тихо произнесла: «Она вернется». И это было слишком, это было последней каплей его самообладания. Его стеклянный бокал лопнул, и он уже в своей комнате хотел тебе просто позвонить и выдать все на духу. Про то, как рядом с тобой дышать легче, но при этом грудь заполняется лавой, как ты звонко и громко смеешься с некоторых шуток, какая у тебя прекрасная улыбка, бездонные глаза, румяная и нежная кожа, запах, на котором он запечатлелся навечно. Но он ничего этого не сделал. Он просто смотрел на твою аватарку в мессенджере с опущенными руками. Ночью, видимо, от недосыпа ты поставила вашу совместную фотку. Он помнил, как вы были на ярмарке где-то в середине июня, где было много разной фигни, вроде цветов, одежды и посуды, еды. Ты бегала от ларька к ларьку, пробуя некоторые авторские закуски. Сам же Бакуго просто шел за тобой, перекинув через плечо твою сумку. Но потом ты останавливаешься возле духов, начиная нюхать каждую скляночку. — Малая, тебе делать нечего? — спросил тогда он, подойдя со спины и осмотрев маленькую старушку, что сидела за стулом и с улыбкой наблюдала за тобой. — Милая, тебе запах для себя подобрать нужно, или своему молодому человеку? — спрашивает пожилая дама, вставая с места. А Кацуки настойчиво игнорировал толчок в груди от слов: «своему молодому человеку?». Ты же с улыбкой хихикаешь, с веселым прищуром осмотревшись на него и кивнула. — Да, для него выбираю! — оголяешь клыки и старушка скромно смеется, вытаскивая от куда-то снизу небольшой ларец. В нем тоже оказались баночки с духами, но чем они были для нее необычными, что хранились в отдельном месте, он сначала и не понял. — Вот, попробуй эти, дорогая, — улыбнулась старушка, пока ты обнюхивала новые ароматы. А потом резко распрямилась, чуть не сломав себе этим спину, держа один флакончик в руках. — Вот! — чуть ли не кричишь ты, подсунув склянку под нос парня. — Попробуй! Твои глаза были такими большими от мольбы и возбуждения, что он даже поворчать не мог. Просто понюхал духи и хмыкнул. Потому что, оказывается, для тебя он пах неопределенными цитрусами, но при этом чем-то сладким, почти медовым. Но этот мед был как смола, дикий, с особенной горчинкой. Аромат при этом не был тяжелым, он был свежим, как лист мяты или холод после дождя. Это было довольно иронично, учитывая, что Кацуки ненавидел дождь. На твой вопрос о его мнении, он неопределенно скривился и дернул плечом. Ему хотелось, чтобы ты выбрала запах без его мнения. Чтобы в будущем он точно был уверен, что это запах нравится именно на тебе, без его предпочтений. — Ах, какой прекрасный выбор, — улыбается с некой тоской старушка, убирая ларец под стойку. — Этит парфюм носил мой муж при жизни, эх, мой дорогой Уру-уру, как я по тебе скучаю. После этой фразы даже Кацуки, не обладающий чувством такта от природы, понял, почему же этот запах особенный. На фразу старушки твои губы изогнула грустная улыбку, а глаза заблестели от понимая, какую дорогую вещь тебе отдают. — Попробуй на коже дорогая, результат может быть другой, — кивнула старушка, отойдя к полкам с более большими склянками духов. Ты же повернулась к нему, взяв за запястье. И смотря, как ты наносишь немного жидкости на кожу, тщательно растирая, он сам захотел подобрать тебе аромат. Тот, что будет только твоим. И когда ты поднесла нос к его запястью, он изо всех сил делал вид, что его этот жест никак не волнует. Но потом ты удовлетворенно кивнула, еще раз втянув аромат. — Да, я хочу взять этот, — говоришь даме, на что та протягивает тебе склянку побольше. — Вот, это тот же самый. Мне хотелось, чтобы муж всегда был рядом. Но я рада, что вам понравилась его авторская задумка. Этот гордец всегда стремился к креативным творениям, — ты с улыбкой берешь большой флакон и возвращаешь маленький, зная, как это важно для старушки. И, оплатив свою покупку, ты кланяешься и уже собираешься уходить, как он ловит тебя за плечо, разворачивая тебя к себе. — А тебе духи? Будешь потом пахнуть? — Бакуго! — рычишь ты, скуксившись от его откровенной фразы и ударив парня в плечо. Но сам Кацуки только хмыкнул, наблюдая, как бабулька тщательно перебирает ароматы на полках. — Ах! Да, вот этот! — говорит она и берет немного розоватую баночку, вернувшись к клиентам. — Может, знаю я ее всего пять минут, но это точно ее аромат. Бакуго наклоняется, вдыхай запах и… Это были странные чувства. Казалось, что это запах правда подходит тебе. Казалось, что это была перенасыщенность всего на свете — сладкого, нежного, настойчивого запаха. Но это правда была ты, которая везде и всегда. Та девушка, что с удовольствием погуляет под дождем, запачкается в грязи или же залезет на дерево за особо красным яблоком. И ему не терпелось узнать как этот аромат проявится на твоей коже. И когда твое тонкое, в сравнении с его, запястье прижимается к его носу, он как можно глубже вдыхает. — Ну и чем я пахну? — с любопытством топчешься на месте, уставившись на него круглыми от возбуждения глазами. «Нежностью» — хочется ответить Кацуки, но единственное, что он делает это молчаливо оплачивает духи и кидает в твою сумку. На эту демонстрацию ты только хмыкаешь, нюхая свое запястье. И эта фотография была сделана именно тогда. Он даже через экран может разглядеть, что уголки губ испачканы в сахарной вате. На кажде ты обнимала его за шею, прижимаясь своей щекой к его. Сам Бакуго тогда отвел взгляд в сторону, неопределенно сморщив нос. Ты же была улыбающийся и светлой. А внизу маленьким полупрозрачным шрифтом было подписано: «Скучаю». Тогда он ничего не написал, просто засунул телефон под подушку и провалился в сон, где вы гуляли по парку с сахарной вате в руках. Там было солнце, ты и странное чувство нежности в груди. А когда ты должна была приехать, он был в смятении. А вдруг все изменилось? Ты ведь целый год была с другими людьми, с ним не виделась. Кацуки по вечерам думал о том, что поступает не совсем правильно. Он не мог заставить тебя влюбиться в него, это ведь не так работает. Может, тебе уже кто-то приглянулся? Да нет, это ведь ты… ты ведь… И уже на вечерних тренировках он пытался вымести свое негодование наружу. Ты — личность, он не вправе пытаться удержать тебя. Особенно если ты после такого перерыва уйдешь. Но когда ты сносишь его, когда крепко стягиваешь в объятьях, улыбаешься широко-широко, Кацуки понимает, что нет… Он не сможет отпустить тебя даже если очень сильно захочет. И осознание того, что ты хотела отмотать время назад, чтобы остаться в Мусутафу, потрясло его абсолютно глупое сердце, которое тут же набрало скорость. Потому что мозг уже давно не руководил его жизнью, когда дело касалось тебя. Ты бы хотела остаться тут, с ним. Это значило, что ты скучала, думала каждый день, вкладывая в те маленькие сообщения с пожеланием хорошего дня всю свою таску. Потому что он знал, что порой и тебе трудно выражать любовь словами. И домой он возвращался с глупой улыбкой, которую старуха тут же заметила, начиная ехидничать на счет подростковой любви. А у не было настроения даже кричать на нее, он просто хотел принять горячий душ и завалиться спать с четким планом на завтра.

____________

— Каччан? — остолбенел Деку на пороге своей же квартиры, увидев друга. Конечно, Кацуки не предупредил, что придет. Он сейчас просто хотел подвесить придурка за ноги к потолку и вытрясти из его черепушки все тупые секреты и мысли. Но он пришел не совсем за этим. — Ну привет, Деку, — последнее слово Кацуки буквально цедит из легких, стараясь вложить в них как можно больше злости и негодования, что он испытывал все это время. От такого, явно не дружелюбного, тона, Изуку передернуло. Но, не теряя оптимизма, он выдал ломанную улыбку и отошел в сторону от двери. — Аа, да, Каччан, я тоже рад тебя видеть. Проходи! — почесал затылок подросток, явно уже догадываясь, что Кацуки пришел к нему не для светской беседы. Мидории стоило быть более аккуратным, впуская его в комнату. Бакуго уже не закатывал глаза, видя все больше нового мерча со Всемогущим у друга. Он просто садится на единственный нейтральный по расцветке стул и, покрутившись на нем, уставился на друга. — Запомни, позже я определенно заставлю тебя съесть кусок земли за твои тупые секреты, или что у тебя там, но сейчас я пришел не для этого, — Кацуки знал, что сейчас будет выглядеть перед Деку невыносимо уязвимым и, может быть, даже нелепым. Но он все равно не мог не спросить о мнении Мидории. Все-таки он был единственным сторонним наблюдателем все эти года. — Мне нужно кое-что у тебя спросить… — А, да, конечно! — бодро кивнул веснушчатый и уселся на кровать, обнимая подушку. Кацуки неопределенно дернул уголком губ, нахмурив брови, видя, каким серьезным и сосредоточенным стал кудрявый. Этот разговор, наверное, будет длинным. Но Кацуки надеялся на то, что это только догадки. Ладно, глубокий вдох и педаль газа в пол. Без тормозов. — Я знаком с Малой еще в начале, когда она только переехала, ты знаешь об этом. Мы все эти годы, кроме последнего, были рядом и… — Кацуки чувствует нервный жар в груди. Твою ж, говорить о своих чувствах гораздо труднее, чем он думал. — И со временем я… Кацуки моргнул в сторону двери. Черт, было бы так заманчиво иметь причуду отмотки времени, чтобы передумать и не заводить этот разговор. Но он хотел испытать себя. Хотел попробовать. — Короче, она мне нравится! — уже гаркнул Бакуго прямо в лицо своему давнему другу, сжав спинку чужого стула в ладони и выдохнув. О, так вот как чувствуется облегчение? Но явно не для Мидории. Он сидел не двигаясь, все еще обнимая подушку. Но теперь его глаза широко раскрыты, словно видят Бакуго впервые, а рот приоткрыт, будто готовясь вылить поток непонятного бормотания, которое Кацуки ненавидел всем сердцем. — Что.? — тихо спросил Изуку, уставившись на него во все глаза, от чего Кацуки начал жалеть о своем решении. Ну да, чего он ожидал от задрота, который даже на девочку нормально посмотреть не мог. Про разговор он вообще молчал. — А я… А я думал, что вы встречаетесь… После этого смущенного комментария мир Бакуго замер. Остановился. Исчез. Он медленно возвращает взор на Деку, который смущенно чесал щеку и разглядывал стену. Кацуки дал себе время обдумать эту фразу. Я думал, что вы встречаетесь. Что, черт возьми, заставило его так думать? — Что, черт возьми, заставило тебя так думать?! — более громко и раздраженно прорычал он в реальности, хотя в голове эта фраза звучала чуть спокойнее. Он не понимал ход мыслей Мидории и ему нужно было быстро это исправлять. — Эээ! Ну, знаешь, я просто правда часто замечал, что вы оба относитесь друг к другу по особенному! — начал сбивчиво объяснять друг, дергая руками и отводя взгляд. — Особенно когда она уехала! Мне тоже было грустно, но ты, кажется, переживал это еще хуже. Именно тогда я уже начал думать, что вы того… После этой супер-речи Кацуки выдохнул. Да, все было так, потому что у тебя был яркий тип привязанности. Ты не могла стоять рядом, не дотронувшись до него, или ущипнув за бок, что он ненавидел. Но Кацуки знал, что при попытке остановить тебя он просто получит укус в плечо. — Нет, мы не встречались. Дурак, блин, — закатил коротко глаза Бакуго и потрепал свои волосы, закрывшись от собеседника челкой. — Понятно. И что ты хотел сказать этим признанием? — тихо спрашивает Изуку, двигаясь к краю кровати и заставляя шестеренки в голове у Кацуки скрипеть и работать. Он отчаянно боялся своим выпадом отпугнуть тебя и разрушить эту многолетнюю дружбу. Но он так же не мог находится рядом, зная, что никогда не сможет коснуться тебя так, словно ты принадлежишь только ему. И такой выход разрушил бы уже его. И поэтому он с неким отчаянием помотал головой. — Не знаю, Деку, не знаю. Обычно я не тот, кто думает о чувствах других, но… Это ведь Малая, — пожимает он плечами, разглядывая многочисленные фигурки на полках. — Знаешь, Каччан, — прозвучал вкрадчивый голос друга и Кацуки перевел взгляд на ровесника. Тон казался чужим, незнакомым. И поэтому пришла его очередь с подозрением щурится на зеленую макушку. Но потом, когда тот поднял глаза, Бакуго приподнял брови. В этих глазах горела решимость и некий вызов, от которого кровь Кацуки вскипела как от адреналина. — Я думаю, что надо хвататься за этот шанс, потому что пока не попробуешь — не узнаешь. Подумай, что лучше — всю жизнь смотреть на нее, зная, что останешься другом? Или попытаться стать кем-то большим? Кацуки, прислушиваясь к этим словам, чувствовал сильнейший внутренний шок, что был на грани паралича. Он не ожидал таких громких слов именно от Деку, но… но удивление, все его стрелы попали прямо в цель. Да, он был прав, лучше попытаться. Ты ведь не можешь просто отстраниться от него даже после признания. В худшем случает он переведет все это в шутку. Черт, он становится все более жалким. — Каччан, что ты будешь делать? — с любопытством спрашивает Мидория и Кацуки ему только усмехается. — Как всегда — идти напролом. /От лица Хираку/ Когда Кацуки постучал в дверь ранним утром, пока ты еще сидела за завтраком в красной пижаме с совой, ты задумалась, что могло случиться. Открыв дверь, ты видишь его немного тяжело дышащим и взъерошенным. Он бежал сюда? Зачем? Беспокойство свернулось в груди, завибрировав, заставляя ребра дрожать. — Кацуки? Что случилось? — удивленно отзываешься, открывая дверь полностью, но парень не двигается с места, сжимая кулаки. Ты старалась не перенимать его странное поведение и оставаться спокойной. Но это было не похоже на него. Вообще. — Сейчас, я, наверное, скажу самые глупые слова в своей жизни, но ты должна меня выслушать! — прохрипел парень и ты смогла только кивнуть, уже откровенно пугаясь его слов. Что происходит? Но парень вообще не замечал твоего смущения, он выпрямился и посмотрел тебе прямо в глаза. Ты почувствовала странное, но горячее давление в груди, заставляющее отвести взгляд. И эта реакция тебя тоже пугала! — Мы знакомы с раннего детства и знаем друг друга очень хорошо. Но перед твоим переездом я думал, что могу разрушить нашу дружбу, — говорил парень уверенно и спокойно, пока ты задавалась все большими вопросами. Но как парень и просил, ты не перебивала, просто стояла как фарфоровая статуя. — Потому что я понял, что не хочу быть твоим другом, — ауч. Ты старательно пытаешься не показывать, что тебя задели эти слова. Так он пришел, чтобы разорвать вашу дружбу? Это все из-за переезда? — Но из-за переезда у меня не было такой возможности… но теперь ты здесь и я могу это сказать. Ты невольно дергаешься назад, как от удара, когда Бакуго за несколько решительных шагов оказывается рядом с тобой. Небольшая разница в росте помогала смотреть четко в его алые глаза. Тебе всегда нравились его глаза, они были драгоценны, как красные алмазы. Когда он берет твою руку в свою, ты дрожишь от пробирающего позвоночник жара. Ты не могла отвести от него взгляда, хотя уровень неловкости зашкаливал и располагал именно к этому. — Я чувствую себя неудачником, потому что мне трудно говорить об этом… — замолкает он ненадолго, а ты уже вся покрылась испариной, мельком наблюдая за тем, как его пальцы скользили по твоей ладошке. Это было слишком интимно, ты перестала что-либо понимать! — Ты хотела бы начать встречаться со мной? И тебя прошибает ток. Ты не можешь вдохнуть, сглотнуть скопившуюся во рту слюну или просто отвести взор от его ожидающего взгляда. Это было странно, еще более странно чем то, что он только что сказал. Ты помнишь, как твоя одноклассница в Хосу хвасталась тем, что ее друг детства признался ей в любви. Ты от скуки все это слушала, не находя более забавного занятия. В тот момент ты ожидала продолжение фразы, где она скажет, что начала встречаться с ним. Но нет. Она сказала, что посмеялась над его забавной шуткой, хлопнула по плечу и отмахнулась. Но… В любви ведь не признаются в шутку? Вспоминая это, ты понимаешь, что, вероятно, во время признания та девушка не чувствовала жара в груди, как сердце колотится о грудину, как волоски на затылке встают дыбом. А ты чувствовала. Поэтому пытаешься вздохнуть и вымолвить хоть что-то. — В… встречаться? — глухо спрашиваешь, не узнавая свой собственный голос. Все-таки, да, в Мусутафу твоя жизнь приобретала краски. Пусть порой и немного странные. — Ты не шутишь? — Черт, Малая, я на клоуна похож? — быстро вскипает парень, явно чувствуя себя еще более нервным и взволнованным. От этого он сжимает твою ладонь чуть сильнее, поглаживая костяшки. — Да или нет? — Да, нет? — глупо предполагаешь ты, пока твои брови дрожат, а мозг не хочет давать однозначный ответ. Бакуго предложил тебе встречаться. Бакуго Кацуки, которого ты знала с раннего детства. И он, даже после такого расставания, хочет предложить это… Так вот что он имел в виду под «Разрушить дружбу». — Я думаю, что… Кафе Прикосновения Слова Я дома — Я тоже хочу попробовать…

____________

Ты взволнованно стояла в коридоре, оттягивая воротник теплой мастерки. К счастью, конец февраля не принес сюрпризов и было совсем не холодно. Сейчас будет конференция и вас развезут по полигонам. Вероятность, что ты будешь с Мидорией или Бакуго была мала, но надежда умирает последней. — Малая, — разнесся знакомый бас над ухом и ты продрогла как от холода, но на самом деле по твоим накаленном нервам несся огонь. Развернувшись, ты сцепила свои руки в замок на пояснице своего молодого человека, прижавшись носом к его плечу. Его теплые ладони в это время ложатся на твою спину, прижимая ближе. О, черт возьми, как же хорошо от него пахло тем самым одеколоном, который ты ему выбрала на ярмарке больше года назад. Он ему немыслимо сильно подходил. — Все будет хорошо, мы справимся, — пробубнила ты в его крепкое плечо, прикрыв глаза, давая себе время отдохнуть перед самим испытанием. Но на твои слова Кацуки хрипло хихикнул, прижавшись щекой к твоим волосам. — Скажи это Деку. Этот неудачник готов упасть в обморок в ближайшие пять минут, — говорит парень, вздыхая и положив подбородок на твое плечо. Поерзав рукой в своем кармане, ты вытаскиваешь карточку с пунктом проведения экзамена. — У меня зона D, — моргаешь глазками на парня, надеясь, что он покажет свою. И, вздохнув, он так и делает. Ну конечно, он будет в другом пункте. Поэтому ты обиженно поджимаешь губы и возвращаешься в его объятья, желая продлить этот момент еще на чуть-чуть. Когда за вашими спинами открывают зал вы с Кацуки садитесь рядом. А Мидория, что сел на ряд ниже вас, удивленно пискнул, когда на сцену вышел Сущий Мик, один из действующих преподавателей UA. — И что мы будем делать с Деку? Как его вообще на экзамен допустили? Он документы подделал? — процелил себе под нос блондин, сложив руки на груди и ты согласно хмыкнула. Ты не понимала, как Изуку собирался выполнить практическую часть экзамена без причуды. Оставалось надеяться, что кто-то из вас сможет за ним присмотреть. Ты ничего не говоришь, когда вы с Кацуки садитесь в разные автобусы. Он справиться, потому что мечтал об этом с детства. Ты справишься, потому что Кацуки сказал тебе справиться. Поэтому все будет хорошо, ты справишься. Но, уже выполняя задание в искусственно созданном городе, ты удивленно раскрываешь рот, когда видишь робота, что стоил ноль баллов. Ты совершенно не ожидала, что это будем махина, которая возвышается даже над небоскребами! Ты, тяжело дыша и пыхтя, убираешь со своего пути обломки от зданий, чтобы пройти на соседнюю улицу, по которой и двигался робот. Выбравшись, ты замираешь, видя, что девочка с каре лежит на земле, почти под колесами железной машины. Краем глаза следя за ней, ты несешься вперед, отодвигая причудой обломки, что ее придавили. Добравшись до цели, ты оглядываешься и замираешь, видя несущегося к вам Мидорию. — Мидория! Уходи, дурак! — кричишь ты, помогая девочке встать, закинув ее руку на плечо. Но мальчик все еще бежал вперед не останавливаясь. Тебе было страшно подумать, что он собирается делать. Но еще страшнее тебе становится в тот самый момент, когда он низко пригибается над землей, а потом… летит. Грохот над головой заставляет вздрогнуть, причуду взбунтоваться, отбрасывая от тебя ближайшие обломки и сгибая фонарные столбы. Но сейчас у тебя не было времени беспокоится об этом. Потому что, обратив взор к небу, ты замечаешь падающего робота и парня, что теперь пришел в свободное падение. — Ох, вроде такой умный, но такой дурак! — со злостью цедишь ты, понимая, что парень без понятия как приземляться. Поэтому ты возводишь руку к небу и, сосредоточившись, хватаешь его за мастерку. Парень что-то хрипит, пока ты его опускаешь на землю. А когда он просто пластом лежит на разломанном бетоне, ты понимаешь, что все идет не так. — И долго ты хотел это скрывать от нас?! — опустив девушку с каре на землю, наклоняешься над Мидорией. Черт, так тяжело смотреть на его потемневшие руки и выкрученные ноги. — Кацуки тебя убьет и я не собираюсь его останавливать! _

___________

Ты сидела в гостиной дома Бакуго, поглаживая свой ярко-красный галстук. Вся твоя сущность тряслась и все еще не осознавала, что сдала экзамен, прошла практическую часть и теперь зачислена в UA. Бакуго и Мидории тоже пришли те письма в форме голограммы. Вы все созвонились в тот же вечер и пока ты с Мидорией буквально верещали в трубку от радости, Бакуго кричал о том, чтобы вы заткнулись. И теперь ты сидишь на знакомом и уже родном диване, жуя печенье, которое принесла Мицуки. Сама женщина сидела напротив, попивая кофе. Вдали ты слышала как Кацуки возится на втором этаже, собираясь в академию. — Не пойму, что ты нашла в этом оболтусе, — закатила глаза женщина и ты посмеялась над ее замечанием. Когда она узнала, что вы с Кацуки встречаетесь, женщина в первые же минуты пригрозила своему сыну не обижать тебя, а то получит. Сам Кацуки от нее сварливо отмахнулся со словами, чтобы она не лезла не в свое дело. На что, конечно, тут же получил подзатыльник. Но, в общих чертах, все родительские фигуры, включая твои, отреагировали положительно. Может, у Бакуго и был чрезмерно колючий темперамент, но ему можно было довериться. Когда парень спустился, ты оглядела его внешний вид, чувствуя легкое раздражение от спущенных штанов. Ты почти видела резинку его боксеров. — Кацуки, подтяни штаны, — просишь ты, скромно откусывая еще кусочек от печенья. Парень на твой выпад резко замирает, не доводя до кухни и медленно оборачивается на тебя. — Хоть кто-то это сказал! — вскидывает руки к верху Мицуки, заставив уголок твоих губ дернуться. — Да, — ты киваешь, уже открывая рот, чтобы начать объяснять парню, что это смотрится не очень, но он просто бросает школьную сумку на пол и подтягивает штаны. Просто берет и подтягивает их. А ты так и остаешься сидеть на месте с открытым ртом, наблюдая, как парень скрывается на кухне. Мицуки хихикает в ладонь, наблюдая за твоей реакцией. — Ох, Моти-чан, парни иногда все же хотят выглядеть хорошо для своих девушек, — подмигивает женщина, пока Кацуки протестующе кричит из кухни. — Не переживай, ты еще приспособишься к этим «женским чарам». Хмыкнув с улыбкой, ты откладываешь печенье, понимая, что сейчас просто переешь, а вам еще автобус ждать. — Увидимся, Мицуки-сан, — киваешь и встаешь с места, идя в прихожую с Бакуго. Обув туфли, ты вышла с парнем с дома, подставляя лицо весенним лучам. А всего-то месяц назад вы были на вступительном. Обернувшись к Бакуго, ты с улыбкой протягиваешь ладошку, цепляясь за изгиб его локтя и прижимаясь ближе. Льнешь щекой к его крепкому плечу, от чего слышишь фырканье, но определенно не раздраженное. И ты готова буквально лопнуть от счастья, когда он обхватывает своей ладонью твою талию, прижимая еще ближе. Твои бабочки где-то в животе сходили с ума, заставляя внутренности трепетать, а улыбку растягивать щеки. Все же с ним было очень хорошо. Подойдя к остановке, вы отстраняетесь друг от друга, хотя ты все еще держала его локоть. Мидория уже сидел на скамейке, дожидаясь вас. — Ох, доброе утро! — сказал Мидория, встав с места. Ты тоже помахала ему, толкнув Бакуго в бок, но упрямец не поддался. Вместо этого он раздраженно отвернулся, вздернув подбородок. Ну, это была ожидаемая реакция от Бакуго, который не любит секретов. За этот месяц Изуку говорил лишь историю о том, что у него внезапно пробудилась причуда. Тетя Инко говорила так же. Но Бакуго в это все не верил, поэтому, затаив обиду на друга, старался его игнорировать. А ты просто наблюдала за этим детским садом, возводя глаза к небу и думая, за что тебе это дано. Дорога до UA занимала около получаса, ща которые ты уже успела исцеловать лицо своего парня, полапать его во всех возможных местах, слушая его взбешенное шипение и просто позалипать в окно, давая блондину передышку. Если в обычных отношениях обычно парни были инициаторами любого тактильного контакта, то тут все было чуть по другому. Ты всегда радовалась, когда в общественном транспорте занимала последнее место. А вот Кацуки от этого немного покрывался испариной. Основное здание академии находилось на холме, и подниматься до него оказалось задачей номер один. Чувствуя мондраж и возбуждение, ты подпрыгиваешь на носках, вырываясь немного вперед. Это ваш первый учебный день, как классно! И ты старательно пыталась не обращать внимание на черную ауру, что расползалась за твоей спиной. Да, все же Кацуки не мог не высказаться на счет Мидории. Он делал это каждый день. Наверное, надеялся надавить на совесть, но этот орешек пока не раскалывался. Ты уважала Изуку. — Что, теперь будешь скакать как козел со своей новой причудой, да, Деку? — хрипит парень, ссутулившись и смотря в пол, пока Мидория только усерднее втягивает шею в плечи. Тебе его немного жаль. — Ой, оставь, сегодня у нас более важные дела. Новые одноклассники, учителя, обстановка. Со своим вопросом ты можешь разобраться позже. Или он задел твою гордость? — поднимаешь бровь на своего парня, на что Кацуки вздергивает макушку и хрипит четкое: «Че?!». А потом, показав ему язык, срываешься в бег, заставляя парня тут же сорваться вслед за тобой. Конечно, тебя догоняют очень быстро и ты взвизгиваешь, когда тебя хватают за рюкзак. Но, в тот де миг избавившись от него, ты побежала дальше, тяжело дыша от подъема в горку. И даже эти выигранные пару секунд тебе не помогли. Уже через пару мгновений тебя заключают в крепкие объятья, поднимая в воздух. На это раз ты громко смеешься, дрыгая ногами и прикрывая глаза. — Отпусти! — со смешками пытаешься приказать ты, дергая плечами, чтобы вырваться из его крепких рук. Но парень только сильнее сжимает твое тело в своей хватке, резко подняв и закружив. — Кацуки! — негромко прокричала ты, пока твоя челка закрывала тебе обзор, а ноги по инерции уносило вперед. Ты притворно недовольно морщишься, когда парень наконец ставит тебя на твердую землю, весело и хрипло посмеиваясь. Он так и не отдал тебе твой рюкзак, предпочитая идти вперед. А ты, с улыбкой закатив глаза и поправив волосы, обернулась к улыбающемуся Мидории и махнула рукой. — Пошли быстрее, Изуку! — А! Уже бегу!

____________

— Мне кажется мы не туда попали… — шепчешь ты Кацуки куда-то в шею, когда вас, без пяти минут присутствия в классе, выгнали на площадку, устроив тест причуд. Ты оглядела своего учителя, невольно озадачиваясь темной щетиной, не выспавшимся видом и в целом… очень усталым образом. Именно таким человеком оказался Айзава Шота, особенно когда появился за вашими спинами в коридоре в спальном мешке! Вы с Кацуки совсем не осуждаете Мидорию, который вскрикнул. — А мне нравится, — хищно оскаливается твой парень, разминая и хрустя костяшками пальцев и запястий. Ну, конечно, ему жизненно необходимо в первый же день показать, кто самый крутой. — Мне кажется, это будет не единственный тест, — нервно думает Мидория, загибая пальцы и начиная бормотать под нос. — Наверное, учитель захочет узнать все наши физические параметры, кроме причуды. Это будет вносить гибкость, силу… — Заткнись, — тихо шипит блондин, тряхнув головой в попытке абстрагироваться от шума. А ты, убедившись, что никто не обращает на вас внимание, и за спиной не караулят любопытные глаза, положила руку на спину своего молодого человека. Аккуратными и медленными движениями ты водила ладонью по его лопаткам, разгоняя напряжение. Да, расслабляющий массаж нравился очень многим людям, но Кацуки его любил по особенному. Из-за постоянного напряжения в использовании причуды его тело требует отдыха. Горячие ванны хорошо помогают, но заключительным этапом такого отдыха является массаж. Ты с хитрой улыбкой вспоминаешь как парень вздрагивал всем телом, пока ты сидела в области его бедер и настойчивыми движениями растирала каменные мышцы. О да, особенно сильно ты любила напоследок сильно ударить его по заднице, а потом под массой адреналина носится по дому из комнаты в комнату, пытаясь спасти свою жизнь. Но синяки на ягодицах подтверждали, что тебе это пока не удавалось. Уличив момент, когда парень втянул воздух и прикрыл глаза, немного запрокинув голову, ты хмыкнула. Все-таки в некоторых моментах его легко можно заставить растаять. Мягко отстранившись, ты снова вложила руки в карманы, покачиваясь на носках. Осмотрев одноклассников, ты думала, что на первое впечатление они все очень хорошие и дружелюбные. Тебе уже хотелось завести близких подруг, а то мужская дружба наскучила. — Хираку Мотидзуки, — зовет Айзава и ты вздрагиваешь, словив подбадривание от Изуку и молчаливую поддержку от Бакуго. Этот парень был также уверен в тебе, как и в себе. Ты иногда все же шокировалась его самомнением.

____________

— ЧТО?! — пищит Минета, шокированным взглядом указав на вас пальцем. От этого возгласа Кацуки дернулся, пытаясь прочистить уши. Ты не могла над ним посмеяться, потому что тебе самой казалось, что у тебя заложило слуховой проход. Черт. — ВЫ ВСТРЕЧАЕТЕСЬ?! — ДА!!! КАК ТАКОЙ ГРУБИЯН МОГ НАЙТИ ТАКУЮ ДЕВОЧКУ?! — вторит ему Денки, в отличии от Минеты сохраняя приличное расстояние, потому что в его случае Бакуго более удобно взорвать тому лицо. — Это несправедливо!!! Это началось совершенно случайно, когда посреди первой учебной недели Урарака смущенно призналась, что заметила ваши взаимодействия с Бакуго и даже редкие перекидки записками прямо на уроке. Хах, ты чуть не словила инфаркт, когда на уроке современной истории Полночь выхватила бумажку у тебя из рук. Ты думала, что она на весь класс провозгласит вас отчаявшимися влюбленными, но она молча отложила бумажку на свой стол и продолжила вести урок. Но, конечно, последствия этого события вернулись, чтобы укусить тебя за пятую точку. В отместку Полночь, пользуясь каждым моментом наедине, подмигивала тебе и дергала бровями, указывая на Бакуго. Это заставляло тебя хотеть пробить стену головой. Но ничего, было и хуже, ты переживешь это. Ты тихо тогда посмеялась с ее вопроса, забавляясь ее красным лицом, и так же тихо сказала, что да. И все это услышал Минета и Каминари, словно их слух был заточен под эту волну. В итоге это вылилось в этот митинг, непонятно для чего существующий. — Тебе виноградинки все на черепушке посчитать надо? — рыкнул Бакуго за твоей спиной, от чего гном вздрогнул, отскочив в сторону. — Ребятя, это не этично по отношению к этим двоим! Лезть в чужую личную жизнь — это не воспитанно! — жестикулировал Иида, стараясь осадить Каминари и Минету, пока те бесились только сильнее. Но твой мужчина, уже не обращая на них никакого внимания, просто взял тебя за локоть и поволок к выходу. Ты обернулась на этот маленький балаган, хихикая над тем, как Джиро откровенно стебется над Денки. — И все-таки они милые, — пожимаешь плечами, переплетая свои пальцы с пальцами Бакуго. Сначала парень не любил это делать, но ощутив на себе весь запал твоей тактильной натуры, решил сдаться. Но теперь у него в сумке всегда есть салфетки для таких случает. — И тупоголовые, — закатил глаза Бакуго, покрепче обхватив твою ладошку, пока вы в спокойном темпе спускались вниз. Тихо, вокруг деревья, никого нет в округе. Но на комментарий парня ты лишь смеешься, делая вид, что совсем не замечаешь, как он сдружился с Киришимой. Когда вы останавливаетесь на остановке в тихом месте, ты берешь Кацуки за плечи, поворачивая его с нежным нажимом к себе. Погладив большими пальцами его бицепсы, ты хмыкнула в его губы, оставляя нежным поцелуй на них. — У нас теперь все хорошо? — с улыбкой, переполненной, наверняка, любовью, спрашиваешь ты. На вопрос сильные руки сцепляются на твоей пояснице, притягивая в плотную. — Потрясающе. И все дальнейшие мысли перекрыты поцелуем. И уже не важно, когда придет транспорт, когда нужно будет идти домой, все временное пространство сжалось до понятия «здесь и сейчас».