for you? always / ради тебя? всегда

Тилл облажался, он знал это. Как бы он ни храбрился, когда был с остальными, он знал, что не приносит особой пользы группе. Он знал, что во многом обязан им своим выживанием. В отличие от Суа или Хёны, он и вполовину не владел так хорошо оружием. Он не был искусным манипулятором, как Лука, — совершенно не подозревал, что этот навык настолько полезный, — но, с другой стороны, Тилл должен был знать, что люди могут быть такими же опасными, как зомби, особенно когда появляется угроза их жизни. Ещё была Мизи, которая не особо хорошо обращалась с оружием и не была мастером манипуляций, но была столь же важна. Без неё, он был уверен, группа сдалась бы уже несколько месяцев назад. Это была ещё одна вещь, важность которой Тилл поначалу недооценил: моральный дух. У Тилла же не было никаких навыков. Он, конечно, лучше управлялся с оружием, чем Мизи, но это не играло особой роли. Хуже всего было то, что он не мог притворяться хотя бы наполовину таким же весёлым, как Мизи, большую часть времени. На самом деле, Тиллу повезло, что группа позволила присоединиться к ним. Ещё больше ему повезло с тем, что Суа вообще нашла его, спрятанного в подвале какого-то дома, настолько грязного, что чуть не застрелила, приняв за зомби. Может быть, всё так и должно было закончиться: Тилл отделился от остальных, когда их базу неожиданно разграбили. Не зомби — нет, зомби не пробились бы через их защиту — но люди, безусловно, смогли бы. Это было несколько часов назад, и Тилл безуспешно обыскал все окрестности. Он мог только надеяться, что с ними всё в порядке, где бы они ни находились, однако рисковать и возвращаться на базу было бы слишком опрометчиво. Насколько Тилл знал, люди всё ещё были там, а у него даже не было оружия. Может, это и к лучшему, — размышлял Тилл. Он тяготил остальных. Хотя никто из них никогда не говорил подобного — Лука отпускал шуточки, но он был таким человеком, — это было очевидно. Он не мог внести свой вклад, по крайней мере, не так, как все остальные. Возможно, им было лучше без него. Тилл замедлил шаг и посмотрел на темнеющее небо. Было уже достаточно поздно. Ему нужно было найти место для ночлега, и побыстрее. Проблема была в том, что он не знал, где именно. Он не мог выйти в город. Это было слишком опасно, люди все ещё часто грабили магазины и предприятия. В результате зомби, как правило, задерживались поблизости, а без оружия он напрашивался на то, чтобы его укусили или ещё что похуже. Он также не мог рисковать, просто ночуя в лесу. Он был бы слишком уязвим на открытом пространстве. Может быть, он мог бы пройти мимо города в жилые районы. Найти дом. Большинство из них были опустошены в первую очередь, а это значит, что люди, скорее всего, не вернутся в них. И он мог бы запереть двери. Может быть, найти оружие. — Хорошо, — сказал он себе. — Ты справишься. Если он продержится достаточно долго, возможно, в конце концов он найдёт остальных.

***

Недолгие поиски увенчались тем, что Тилл нашел дом, который подходил ему по всем параметрам: ветхий, уже разворованный до такой степени, что он был уверен — никто не вернётся и не будет его обыскивать, но в нём всё ещё оставалась пара консервных банок (скорее всего, потому что их спрятали от лишних глаз под полкой). Что ещё лучше, замки на всех дверях и окнах были исправны. Съев всего несколько ложек холодного супа, он отправился искать оружие. Кухня была полностью обчищенна от любого очевидного оружия, вроде ножей или ножниц. Только войдя во вторую ванную комнату, он приметил наиболее подходящий вариант — длинную иглу, которая, как он был уверен, когда-то использовалась для шитья. Она была далека от идеала, поскольку относилась к не самому хорошему оружию ближнего боя, но это было лучше, чем ничего. С оружием в руках и, как минимум, частично наполненным желудком он забрался на кровать в одной из многочисленных пустых спален и уснул.

***

Когда Тилл открыл глаза, на улице всё ещё было темно. Ему не терпелось продолжить путь, но геройствовать в темноте было бессмысленно. Вздохнув, он сел и посмотрел на иглу, лежащую рядом с ним. Потянув руку, он взял её и осторожно прижал палец к острому краю — достаточно, чтобы уколоть, но не пустить кровь. Ещё одна вещь, которую он не умел делать, — это убивать. Людей или зомби. Было стыдно, когда он чуть не погиб из-за того, что слишком долго колебался. Хёна не раз ругала его. При этом Тилл никогда не видел, чтобы она отчитывала других. Даже Мизи — милая, прекрасная Мизи — без колебаний пускала пулю в лоб любому, кто нападал на неё или её друзей. Неважно, был это зомби или человек. Тилл вздрогнул, вспомнив одну из своих первых встреч с зомби. Кровь — если её можно было так назвать, чёрную и гнилую — брызнула во все стороны. После он несколько часов провёл в реке, оттирая кожу. Лука даже не посмеялся над ним, когда он наконец вернулся в лагерь. От этого ему стало только хуже. Тряхнув головой, он перекинул ноги через край кровати и встал. Он не мог позволить себе унывать. Возможно, он не проживёт достаточно долго, чтобы найти остальных, но он должен был хотя бы попытаться. Встав, он огляделся в поисках своей куртки и замер, услышав громкий стук внизу. Он ждал, не двигаясь, надеясь, что это просто ветер. — Пожалуйста, — прошептал он. Но тут он снова услышал стук, ещё более громкий, чем прежде. Тилл выругался под нос и бросился из комнаты к лестнице, задержавшись на самом верху. Следующий звук был ещё громче — настоящий грохот, который заставил его броситься вниз по лестнице. Он сжал в руке иглу, когда завернул за угол на кухню. Это были не зомби. Зомби легко остановить. Они не стали бы продолжать, особенно если бы не видели его. Он понял, что был прав, когда увидел окно на кухне: его не разбили, а открыли с усилием, замок был повёрнут не в ту сторону. Тилл выругался и обернулся. — Я знаю, что ты здесь! — крикнул он, не обращая внимания на то, что сердце почти болезненно стучит в груди. Если у этого человека был пистолет, он уже мёртв. — Покажись! Он посмотрел на свою иглу и мысленно выругался. Глупый. Он был таким глупым. Никто не ответил. Тилл и не ожидал этого. Он сделал шаг назад, направляясь к входной двери. Что для него лучше — остаться здесь или оказаться там, среди зомби? Он не был уверен. Одно можно было сказать точно: ему действительно не нравилось убивать людей. Исходя из этого, он и принял решение. Развернувшись, Тилл чуть не споткнулся, торопясь добраться до входной двери. Он был почти у цели, нащупывая пальцами дверную ручку, когда услышал шум за спиной. Приготовившись к худшему, он зажмурил глаза. Выстрела не последовало. Вместо этого чья-то рука схватила его за предплечье и дёрнула, впечатав спиной в дверь с такой силой, что у него перехватило дыхание. Тилл вскрикнул от боли в плече и открыл глаза. Может, в него и не стреляли, но это не означало, что он в безопасности. Человек — мужчина, как он понял, примерно его возраста — приставил клинок к его шее. Тилл сглотнул, чувствуя, как лезвие движется вместе с его горлом. По мере того как шли секунды, его зрение всё больше адаптировалось к темноте, и Тилл понимал, что этот человек совсем не такой, каким он его представлял. Его лицо было бесстрастным — он больше походил на куклу, чем на человека, — а сам мужчина был на удивление опрятным: тёмные волосы мягко спадали на лоб, а кожа была очищена от грязи. Тилл уронил иглу на деревянный пол с тихим звоном. — Ты красивый, — вздохнул он, даже не успев осознать, что говорит. Он тут же покраснел, почувствовав себя идиотом. Сузив глаза, мужчина прижал лезвие к его коже. Тилл почувствовал что-то влажное на своей шее и понял, что это кровь. Он покойник. — Почему ты здесь? — спросил наконец мужчина. Тилл сглотнул. — Я прятался? — слабо предложил он. — Мне некуда было идти. Долгое время он просто смотрел на Тилла. Это было тревожно: его глаза были такими тёмными, что казались почти чёрными. По его невозмутимому лицу Тилл никак не мог понять, о чём тот думает. Он был красив и опасен. — Если я уберу его, — медленно произнёс он, — и ты попытаешься что-нибудь сделать, я тебя убью. Тилл снова сглотнул. — Я не буду, — сказал он серьёзно. Он знал, что у него нет ни единого шанса. По-прежнему внимательно наблюдая за ним, мужчина отступил назад, и вместе с ним пропало лезвие. Тилл с силой прислонился к двери, переводя дыхание. И затем, видимо, будучи идиотом, он открыл рот и спросил: — Ты всегда встречаешь людей, приставив нож к чужому горлу? — Обычно я вижу не так много людей, чтобы ответить на этот вопрос, — парировал он. Его голос был так же прекрасен, как и всё остальное, ровный и ясный. Тилл вдруг вспомнил о своём прошлом. О карьере, над которой он так неустанно трудился, пока всё не погрузилось в хаос. Самой ценной вещью была его гитара. Он не видел её много лет: оставил, когда понял, что не стоит таскать её с собой. Ему стало интересно, было ли у незнакомца такое же прошлое, был ли он когда-то певцом. — Пошли со мной, — сказал он, прежде чем развернуться и направиться к лестнице. Тилл несколько секунд наблюдал за ним, прежде чем снова взглянул на дверь. Его палец скользнул по дверной ручке. Было бы легко просто выбежать. Скорее всего, его не будут преследовать. Но было ещё темно, и он знал, что ему нужно что-то получше иглы, прежде чем снова выходить на улицу. Прикусив внутреннюю сторону щеки, он последовал за мужчиной. Его повели вверх по лестнице, мимо спальни, в которой Тилл спал прошлой ночью. Было понятно, куда они идут: в ванную. Сбитый с толку, Тилл молчал, пока мужчина открывал дверь и заводил его внутрь. Стоя посреди ванной комнаты, он наблюдал, как мужчина открывает шкаф и достаёт аптечку. Его сердце болезненно сжалось в груди. Может, он не так уж плох? —Сядь, — сказал он. Тилл без колебаний сел на край ванны. Он опустился перед Тиллом на колени и открыл аптечку, доставая марлю и какую-то мазь. Тилл почувствовал, как его сердце снова сжалось по совершенно другим причинам. К чёрту обстоятельства, Тилл всё ещё был обычным человеком, который действительно был поражён чужой красотой. Если незнакомец и заметил пристальный взгляд Тилла, то не подал виду. Выдавив немного мази на палец, он потянулся к нему, и Тилл с ужасом понял, что он собирается сделать. — Я могу… — но не успел он закончить фразу, как палец прижался к порезу. Он поморщился от жгучей боли и сжал губы, затихая. Порез был неглубоким — Тилл был уверен, что это было сделано специально, предупреждение, не более того, — но всё равно было больно, поэтому он постарался распределить мазь по всей длине раны. — Эм… — он уставился на стену, стараясь не обращать внимания на боль. Ему очень не хотелось плакать. — Как тебя зовут? Он услышал что-то похожее на недоверчивый смех и был так удивлён, что едва расслышал его следующие слова: — Что ты будешь делать, если я тебе не скажу? Тилл на секунду задумался, позволив тишине затянуться, наблюдая, как мужчина убирает мазь и закрепляет марлю медицинским пластырем. — Тилл, — сказал он наконец, решившись. — Так меня зовут. Закончив, мужчина откинулся назад и встретился с ним взглядом. — Ты слишком доверчивый, — произнёс он. Это не было похоже на то, как говорил это Лука, дразняще и бессердечно. Он сказал это как простой факт. Тилл нахмурился, уже чувствуя, как в нём нарастает желание возразить, но потом: — Иван. Меня зовут Иван. Тилл моргнул, удивленно замолчав. — Я живу здесь уже некоторое время, — продолжил Иван. — Обычно меня никто не беспокоит, поэтому мне интересно, как ты здесь оказался. Тилл напрягся, вспоминая лица своих друзей. Он был шокирован тем, что сам назвал их так, ведь никогда не чувствовал себя своим, но это было неважно. Важно было то, что они были ему небезразличны, даже Лука, каким бы жестоким тот ни был. — Я был с группой, — сказал Тилл. — Мы жили недалеко отсюда, но потом нашу базу разграбили. Он сделал паузу, заметив, как Иван наклонил голову. — Люди, — с горечью подтвердил он. — Мы разделились или... ну... по крайней мере, я. Иван хмыкнул. — Ты не умеешь драться, — это был не вопрос. Его глаза блуждали по телу Тилла. — Ты слишком худой, — его взгляд вернулся к лицу; в тёмных глазах не было осуждения. — Ты умрёшь там в одиночку. На этот раз Тилл не смог сдержаться. — Я благодарен за оценку, — прорычал он, пытаясь встать. К сожалению, это было немного затруднительно, так как Иван всё ещё был слишком близко, поэтому он с разочарованным вздохом сел обратно. И тут он заметил небольшую улыбку на лице Ивана. Его затылок внезапно обдало жаром. — Ты хочешь найти своих друзей? — спросил он. Тилл поджал губы и кивнул. Улыбка Ивана стала ещё шире. Тилл смутно отметил, что у него слишком длинный клык, выступающий над нижней губой. Даже в этом было нечто очаровательное. — Оставайся со мной, — сказал он. Тилл знал, что любой умный человек тут же отказался бы. Каким бы красивым Иван ни был, он всё равно оставался чужаком, а в этом мире люди были так же опасны, как и зомби. Словно прочитав его мысли, Иван продолжил, осторожно проведя пальцем по его шее. Если он и заметил, как Тилл вздрогнул, то ничего не сказал. — Я научу тебя драться, по крайней мере настолько, чтобы ты мог защитить себя. Он сглотнул. Палец Ивана ощущался как клеймо на его коже, горячее и не поддающееся игнорированию. — Как я могу тебе доверять? — спросил он, радуясь, что его голос не дрожит. Иван отдёрнул руку и встал. В таком положении он и остался, глядя на Тилла тёмными глазами. — Сам решай. Тилл взглянул на него и стал обдумывать варианты. То, как ранее Иван двигался — быстрый и уверенный в себе... Если бы он мог так же, ему не пришлось бы всё время прятаться. Он уже представлял себе удивление Хёны, когда она увидит, насколько он изменился. — Хорошо, — выдохнул он.

***

Как выяснилось, Иван действительно жил здесь некоторое время. Он знал это место как свои пять пальцев. Как только взошло солнце, они покинули дом и отправились к опушке леса. Тилл заметил, что у него дрожат руки, и, выругавшись, сунул их в карманы. Было подозрительно тихо. Словно прочитав его мысли, Иван искоса взглянул на него. — Зомби здесь не задерживаются. Иван отошёл в лес на несколько футов, и Тилл последовал за ним, несмотря на настойчивый стук сердца, который ясно говорил, что это плохая идея. Тилл наблюдал, как Иван опустился на колени перед клеткой. Она была ржавой и явно старой, и, скорее всего, не принадлежала Ивану до катастрофы. Внезапно клетка дёрнулась, и Тилл понял, что происходит: Иван вытащил свой клинок. Желудок Тилла сжался, когда он посмотрел на него. — Мне не нравится убивать, — сказал Иван, — но если хочешь выжить, нужно приспосабливаться. Не говоря больше ни слова, он вонзил свой клинок в одно из отверстий. Клетка дёрнулась раз, два, а потом снова затихла. Тилл был рад, что его не стошнило. Вернувшись в дом, Иван развёл на заднем дворе костёр, чтобы зажарить на нём кролика. Тилл сидел у огня, всё ещё испытывая смутное чувство тошноты. И только когда Иван сел рядом с ним и велел закрыть глаза, это ощущение понемногу начало ослабевать. — Спасибо тебе за твою жертву, — сказал Иван с привычной лёгкостью. — Покойся с миром. После этого Тилл открыл глаза и стал наблюдать, как Иван разделывает кролика. Закончив, он отложил часть и разделил оставшуюся половину между ними. Тилл принял тарелку, предложенную ему Иваном, и сидел в тишине, пока они оба ели. Закончив, Тилл отставил тарелку в сторону и повернулся к Ивану. — Ты какой-то странный. Возможно, это было грубо, но он уже знал, что не переходит черту. Иван улыбнулся, подтверждая его правоту, и повернулся к нему лицом. В этот момент Тилл вспомнил все те времена, когда он ел вместе с остальными у костра. В то время это всегда были старые консервы, которые они смогли найти. Тиллу было неловко признавать, что кролик был гораздо вкуснее. — В плане? — спросил Иван, наклонив голову. Тилл бросил взгляд на огонь и снова вернулся к нему. —Не думаю, что кто-то другой остановился бы, чтобы так поблагодарить кролика. Даже Мизи, наверное, не додумалась бы до этого, а она была самым добрым человеком из всех, кого Тилл знал. Иван совсем не был похож на Мизи. Иван хмыкнул, откидываясь на траву. — Это самое меньшее, что ты можешь сделать, — произнёс он наконец. — Как я уже говорил, мне не нравится убивать. — Но ты более чем способен на это, — сказал Тилл. Иван снова улыбнулся; это могло бы выглядеть угрожающе, если бы Тилл не чувствовал себя в безопасности, что было ещё одной странной особенностью Ивана. Он не был добрым, как Мизи. Он ясно дал понять, что может легко убить, если понадобится, и всё же... Тилл не чувствовал опасности, находясь рядом с ним. — И цель, — сказал Иван после минутного молчания, протягивая ногу, чтобы легонько подтолкнуть Тилла ботинком, — состоит в том, чтобы научить тебя быть таким же. Тилл нахмурился, не в силах ничего с собой поделать. Он хотел уметь защищать себя. Он хотел быть полезным не только для своей команды, но и для Ивана, пока будет жить с ним. Просто трудно было представить, что он сможет убивать, не испытывая при этом чувства вины и печали. — А легче становится? — спросил он вместо этого. — Чем больше ты это делаешь? Иван посмотрел в огонь и пожал плечами. — Не совсем, — признался он. Как ни странно, но это немного успокоило его — услышать правду. Если бы это был кто-то из его друзей, они, вероятно, солгали бы или, по крайней мере, сменили бы тему. Тилл потянулся и схватил Ивана за плечо, прежде чем тот успел отговориться, и сжал его, как он надеялся, в утешении. Иван искоса взглянул на него с едва заметным намёком на улыбку. Тилл проигнорировал то, как тепло поползло вверх по его шее.

***

На следующий день Тилл снова оказался на заднем дворе и уставился на Ивана расширенными глазами, когда тот предложил ему клинок. Иван выглядел отчасти довольным. — Так ты возьмёшь его или нет? Он слышал рычание, но оно было достаточно далёким, чтобы не вызывать беспокойства. До сих пор Иван был прав, говоря, что зомби в основном держатся подальше. В этом был смысл: для них здесь больше ничего не было. — Я просто… — Тилл поджал губы и наконец взял клинок. Он был почти идентичен тому, которым пользовался Иван в ту первую ночь. Единственная причина, по которой Тилл знал, что это не тот же самый нож, заключалась в том, что Иван держал его в другой руке. — Я не думал, что мы начнём тренироваться с... — он потряс ножом, — с настоящим оружием. Иван наклонил голову. — Почему бы и нет? Это был самый глупый вопрос, который Тилл когда-либо слышал. — А что, если ты случайно причинишь мне боль? — предложил он. — Или я причиню боль тебе? Теперь Иван улыбнулся, широко и опасно. — Ты не причинишь мне вреда, — сказал он, потому что он был абсолютно сумасшедшим, разумеется, — но я хочу, чтобы ты попробовал. Тилл уставился на него. — Ты… Не успел он закончить фразу, как Иван вытянул руку и рубанул по воздуху. Тилл едва успел отскочить в сторону, сердце бешено колотилось в груди. — В чём твоя проблема?! — закричал он, едва слыша себя из-за шума крови в ушах. Иван не был беспечен: он не стремился покалечить. Если бы Тилл вовремя не дёрнулся, то самое худшее, чего бы он добился, — это порез на щеке, но всё же. — Ты мог ранить меня! Иван сделал шаг назад, всё ещё улыбаясь. — Если ты на меня обиделся, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то почти мелодичное, — то сделай что-нибудь с этим. Если Иван хотел подраться — Тилл был более чем готов ему помочь. Как всегда говорила Мизи, гнев Тилла был его худшим качеством. Покрепче ухватившись за рукоятку, Тилл размахнулся. На секунду ему показалось, что он попал: Иван стоял неподвижно, но затем выдохнул, что прозвучало почти как смех, и Тилл споткнулся, нож выскользнул у него из руки и упал в траву в нескольких футах от него. Покраснев, он выпрямился и обернулся, чтобы увидеть торчащую ногу Ивана. Это было настолько тонкое движение, что он даже не заметил его. — Тебе следует быть более внимательным к своему окружению, — произнёс Иван. Тилл бросился в сторону и схватил нож. — Ты такой мудак, — сказал он. Иван улыбнулся, приторно-сладко, а затем развёл руки в стороны, мол, попробуй ещё раз. Тилл сильно прикусил внутреннюю сторону щеки, почувствовав вкус меди, и снова бросился вперед. На этот раз он попытался использовать свой мозг чуть больше — притворился, что идёт слева от Ивана, а затем в последнюю секунду внезапно уклонился вправо и замахнулся в его сторону. Иван словно прочитал его мысли: он вовремя развернулся и выбил нож из руки Тилла, а затем, обхватив пальцами его запястье, с привычной лёгкостью вывернул руку ему за спину. Это было так похоже на первую ночь их встречи, что Тилл на секунду словно перенёсся в прошлое. Иван наклонился к его уху. — Ты красивый, — выдохнул он, заставив пробежать дрожь по спине Тилла. На секунду в животе у него запорхали бабочки, прежде чем он осознал, что сделал Иван. Проклиная всё на свете, Тилл попытался вырваться из его хватки. — Кстати, я беру свои слова обратно, — прорычал он и тут же почувствовал смех Ивана, щекочущий кожу на затылке. Наконец Иван отпустил его и отступил на шаг. Тилл повернулся, подавив непреодолимое желание надуться. Наклонившись, Иван подобрал нож Тилла. — Я думаю, на этом сегодня можно закончить. Как же, подумал Тилл. Без предупреждения он рванул вперёд и повалил Ивана на землю. Дико ухмыляясь, он наблюдал, как оба их ножа полетели в траву, когда он прижал руки Ивана над его головой. Он знал, что зашёл настолько далеко только потому, что застал Ивана врасплох, но ему было всё равно. Победа была победой. Иван ещё секунду боролся с весом Тилла, но потом сдался, глядя на него сузившимися глазами. Тилл ждал, что его отчитают. Но вместо этого по лицу Ивана медленно расползлась улыбка. — Я серьёзно, — сказал он вместо этого, и Тилл на мгновение растерялся, прежде чем слова дошли до него и он почувствовал, как по шее разливается тепло. Внезапно он остро осознал их положение: колени Тилла по обе стороны от талии Ивана, достаточно близко, чтобы он мог почувствовать твёрдость его тела, ощущая его пульс там, где всё ещё держал запястья Ивана в крепком захвате. Он почувствовал лёгкое головокружение, наблюдая, как Иван высунул язык и провёл им по нижней губе. — Как бы мне это ни нравилось, — сказал Иван, — а я уверяю тебя, что мне это нравится — не думаю, что соблазнение сильно поможет тебе там. Тилл выругался, пытаясь встать. — Я не... Я не... — он вытянул вперёд руку и подобрал свой нож. — Я иду в дом. Не дожидаясь ответа, он забежал внутрь и закрыл за собой дверь. Снаружи было слышно, как Иван приглушённо шумит за дверью, вероятно, подбирая свой нож и отряхиваясь от пыли. Зажмурив глаза, Тилл позволил своей голове удариться о дверь. Он так объебался.

***

После этого они продолжили ежедневно проводить спарринги, впрочем Тилл не мог понять, благодарен он или разочарован тем, что у них больше не было подобных инцидентов. С тех пор Иван был строг и серьёзен, указывая на каждую его ошибку и поправляя его с быстротой, заставляющей Тилла пылать от гнева. Он начал чувствовать, что его злость достигла пика кипения, когда на шестнадцатый день Иван с улыбкой остановил их на середине занятия. — Ты быстро учишься, — сказал он, и Тилл понял, что тот говорит искренне. Он не дразнил его, как Лука, и не пытался быть любезным, как это часто делала Хёна. Тилл отвернулся, надеясь, что солнце опустилось уже достаточно низко, чтобы скрыть румянец на его коже. — Похоже, ты достойный учитель, — пробормотал он. — А теперь самый важный урок, — сказал Иван, собрав ножи и направившись к дому. Тилл побежал за ним, нахмурив брови в замешательстве. Как только они оказались в доме, Иван положил ножи на стойку и повернулся к Тиллу. — Что бы ты сделал, если бы меня не было и кто-то ворвался в дом? Тилл моргнул, застигнутый врасплох. Он посмотрел на свой нож, лежащий на столе. Ответ казался слишком очевидным. — Сражаться с ним? Использовать то, чему ты меня научил? Когда он снова посмотрел на Ивана, то понял, что это был неправильный ответ. Он не хмурился, но его улыбка была какой-то странной, почти печальной. Тилл тихо выругался про себя. — Нет, — сказал он, однако это не было упрёком. — Ты убежишь и продолжишь бежать. Постараешься найти место, где можно спрятаться. Иван шагнул вперёд; теперь он был так близко, что Тилл чувствовал его дыхание, когда тот говорил. — Только когда ты будешь загнан в угол и у тебя не останется выбора, я захочу, чтобы ты дрался. — Он сделал паузу, настолько пристально посмотрев в глаза Тиллу, что тот почувствовал головокружение. — Хорошо? Тилл просто кивнул, не доверяя своему голосу. — Хорошо, — улыбнулся Иван, выглядя довольным. — Завтра мы уезжаем. Тилл моргнул. Один раз, второй. — Что? — Тебе нужно найти друзей, — сказал Иван, его губы всё ещё были растянуты в улыбке, когда он отвернулся и пошёл в кладовую. Тилл наблюдал, как Иван наклонился и достал банку супа, которая была намеренно спрятана под полкой. Неудивительно, что ему удалось найти еду в ту первую ночь. — Но... — Тилл сглотнул, — я не готов. Я имею в виду, я думал, что мы… Иван взял две ложки и подошёл к столу. Тилл молча последовал за ним. — В идеале нам следовало бы подождать подольше. Когда они оба уселись, он открыл банку и протянул Тиллу одну из ложек. Иногда они разводили костёр, чтобы разогреть суп, но это было слишком хлопотно, чтобы делать это каждый вечер. Иван съел первую ложку и передал банку Тиллу. — Но чем дольше мы будем ждать, тем меньше шансов, что ты найдёшь своих друзей. Когда Тилл попытался вернуть банку, Иван покачал головой. Он всегда так делал, позволяя Тиллу съесть больше. Возможно, со стороны Тилла было эгоистично не бороться с этим, но какая-то часть его души была согрета этим жестом. — Даже если им удалось выбраться, мы не знаем, остановились ли они где-то поблизости. Чем дольше мы ждём, тем дальше они уходят. Тилл не сомневался, что они живы — Хёна никогда бы не допустила, чтобы с ними что-то случилось, — и ему хотелось думать, что они не уйдут далеко без него, но иногда он задумывался, не выдаёт ли он желаемое за действительное. Если бы так было безопаснее, они бы наверняка не задумывались о том, чтобы уйти. — Эй, — Тилл поднял голову, когда Иван заговорил, уже мягче, чем раньше. — Ты наелся? Тилл даже не заметил, что перестал есть. Его глаза щипало. Покачав головой, он заставил себя улыбнуться и протянул банку Ивану, который наконец взял её. — А что, если мы не найдём их? Иван на секунду задумался. — Ты можешь остаться здесь, — и, возможно, впервые за всё время Тилл услышал в его голосе нотки неуверенности, — со мной, если хочешь. Неожиданно оказалось, что идея не так уж плоха. Тилл сжал губы, подавляя улыбку. — Мне нужно знать, что мои друзья в безопасности. — Я знаю, — пробормотал Иван. — Мы найдём их. На несколько долгих мгновений воцарилась тишина. С каждой секундой Тилл физически ощущал, как на его плечи давит тяжесть. Наконец он сделал глубокий вдох и потянулся через стол, чтобы накрыть ладонь Ивана своей. — Спасибо. За... эм... просто за всё. Иван поднял голову, его тёмные глаза блестели в лунном свете, проникающем через окна. — Взаимно. Когда Тилл наклонил голову, уставившись на него как на идиота, Иван издал смешок. — Я... до тебя я не... — и вновь он первые услышал, как Иван, вот так запинается в своих словах. Тот сделал паузу, глядя на их руки. — Наверное, я никогда не задумывался о том, как приятно иметь компанию. Тилл подумал, чувствует ли Иван, как потеет его рука. Он не осмелился пошевелить ею. — Мне жаль, что ты застрял со мной. Иван хмыкнул, снова подняв взгляд на Тилла. — А мне нет. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Тилл едва ли осознал, что они двигаются одновременно, пока внезапно не оказались слишком близко, соприкасаясь губами. Тилл задался вопросом, был ли это тоже первый поцелуй Ивана. Отстранившись, он сглотнул и стал ждать, скажет ли что-нибудь Иван. Конечно, он не мог рассердиться, ведь тоже подался ему навстречу. Когда Иван улыбнулся, Тилл почувствовал, как вся тяжесть, навалившаяся на него ранее, исчезла, словно её и не было. — Можно я тебя поцелую? Тилл испуганно рассмеялся, чувствуя, как в животе словно загораются фейерверки. Почти мучительно, но в хорошем смысле. — Неправильный вопрос, — когда Иван в замешательстве взглянул на него, Тилл потянулся к воротнику его рубашки. — Можно я снова тебя поцелую? Не дожидаясь ответа Ивана, он притянул его к себе за воротник и снова прижался к его губам с гораздо большим рвением, чем раньше.

***

Когда Тилл проснулся, он чуть не рассмеялся. К счастью, он вовремя сдержался, чтобы не разбудить Ивана, который всё ещё спал рядом с ним. Теперь было невозможно представить, что это тот же самый человек, которого Тилл встретил в ту первую ночь. Тогда он тоже был красив, но Тилл не смог оценить это в полной мере из-за надвигающейся опасности. Сейчас же он был немного шокирован тем, насколько доверял Ивану. Возможно, с его стороны было наивно так полагаться на него — ведь они были знакомы меньше месяца, — но в кои-то веки он не позволил себе слишком много думать об этом. Повернувшись на бок, он некоторое время наблюдал за спящим Иваном. Его охватило почти болезненное осознание: он хотел остаться с ним. Он был самым худшим другом на свете. Худшим человеком на свете. Его друзья были рядом с ним с тех пор, как нашли его — даже когда ему нечего было им предложить, — и этого было достаточно, чтобы он предал их? Более того, насколько бессердечно он поступает, думая, что заслуживает счастья в мире, где оно было отнято у всех остальных? Желать слишком многого было наивно и эгоистично. — Я могу открыть глаза или ты так и будешь смотреть, как я сплю? Тилл вздрогнул от неожиданности, сотрясая кровать. Конечно, Иван не спал. Тилл надеется, что не слишком долго. — Ты гораздо красивее, когда держишь свой рот закрытым, — проворчал он. Иван открыл глаза и лукаво улыбнулся. — Я тоже считаю тебя красивым, Тилл, — сказал он до невозможного искренне, несмотря на дразнящую ухмылку. Грудь Тилла сжалась почти до боли. На мгновение он позволил себе насладиться моментом, насладиться тем, как Иван смотрит на него. Как будто он был чем-то достойным внимания. Как будто он не был обузой или помехой. Как будто он был равным. Тилл сглотнул. — Думаю, нам пора собираться в дорогу. — Хм… — Иван взглянул на окно; за ним едва рассвело. — Думаю, у нас есть несколько минут. Не теряя ни секунды, Иван поднялся и перекинул ногу через Тилла, уложив его на спину с такой лёгкостью, что трудно было поверить, что он никогда не делал этого раньше. Руки Тилла по чистому инстинкту обхватили его талию. Иван наклонил голову со слабой улыбкой. Тилл понял, что таким образом он молча просит разрешения. Тилл кивнул, чувствуя, как бешено забилось его сердце. Улыбка Ивана превратилась в настоящий оскал, резкий и опасный во всех смыслах. Час спустя Тилл обнаружил, что стоит в ванной и смотрит на бесчисленные следы укусов, разбросанные по его плечам. — Ты — животное, — проворчал он, ткнув пальцем в одну из отметин и поморщившись от странной смеси удовольствия и боли, взорвавшейся под кожей. Иван прислонился к раковине с небрежной уверенностью, о которой, как знал Тилл, он мог только мечтать. — Я должен был оставить тебе что-то на память. Потребовалось мгновение, чтобы слова дошли до адресата. Тилл отвернулся от зеркала и уставился на Ивана, чувствуя тяжесть в животе. Ему так много хотелось сказать, но Тилл никогда не отличался многословием. В прошлом Суа даже высмеивала его за то, что он с трудом выражал свои мысли в устной форме, хотя раньше он был начинающим автором песен. Но писать тексты песен ему всегда было проще, это был способ выразить себя, не чувствуя себя таким уязвимым. Вместо того чтобы высказать всё, что он чувствовал, Тилл приблизился к Ивану и облизал губы. — Должен ли я оказать ответную услугу? Ухмылка Ивана была острой и красивой. — Я думал, ты никогда не спросишь, — промурлыкал он, тем самым пуская мурашки по позвоночнику Тилла, и притянул его ближе к себе за талию. Тилл наклонился, зарываясь лицом в тёплый участок шеи Ивана. Он пах самим собой, никаких модных одеколонов или дорогого мыла, роскоши прошлого, только чистый запах Ивана. Хриплый звук, который Иван издал, когда Тилл прикусил чувствительную кожу его шеи, навечно запечатлелся в его памяти.

***

Путешествие с Иваном ничем не отличалось от жизни с ним. Конечно, было немного опаснее, но Иван хорошо знал окрестности и первые несколько дней передвигался с привычной ему лёгкостью. Однако к концу недели... — Обычно мне не приходилось забираться так далеко, — сказал Иван, когда они разбивали лагерь на ночь. Ночь была прохладной, но они не могли рисковать, разжигая костёр и привлекая зомби, людей или ещё кого. — Я надеялся, что нам не придётся этого делать. Тилл то и дело бросал взгляд на шею Ивана: след, оставленный им, уже исчез. Расстраиваться из-за этого было глупо, особенно учитывая обстоятельства. Вдалеке послышалось рычание. — Не думал, что они уйдут так далеко от базы, — наконец тихо признался Тилл. Возможно, он действительно переоценил свою значимость для группы. Лицо Ивана было мрачным, когда он медленно открывал батончик мюсли, взятый из аварийного запаса, о котором Тилл даже не знал до их отъезда. Он разломил его пополам и протянул более крупную часть Тиллу. Глупый, незначительный жест, из-за которого глаза запекло от подступающих слёз. — Если мы не сможем их найти, — сказал Иван, — моё предложение остаётся в силе. Если Иван и заметил, что чужие щёки стали влажными, то благоразумно промолчал. Тилл фыркнул и откусил кусочек батончика. Он едва ощущал его вкус. По правде говоря, идея остаться с Иваном была приятной. Действительно приятной. Не то чтобы он этого не хотел, но он не мог просто бросить своих друзей. Ему нужно было знать. Не только то, что они в безопасности, но и то, что они не отказались от его поисков. Это казалось чем-то важным. Чем-то, в чём он нуждался. — Но, — продолжил Иван, немного смягчившись, — я также обещаю, что мы не прекратим поиски, пока не найдём их. Тилл отложил свой батончик — тщательно убедившись, что он оказался на одеяле, а не на земле, потому что он был не настолько глуп, чтобы раскидываться едой, — и переполз к Ивану. Он вытер мокрое лицо и сделал глубокий вдох, прежде чем снова открыть глаза. Иван улыбался ему так, как мог только он, как-то сладко и резко, словно вызов и приглашение одновременно. Он не произнёс ни слова, когда Тилл схватил его за воротник рубашки и дёрнул на себя, зарываясь лицом в его шею. Он едва издал звук — только резкий вдох, — когда Тилл прикусил то же самое место, что и несколько дней назад. Тилл не был уверен, что то удовлетворение, которое он испытал, когда отстранился и увидел свежий синяк, уже проявившийся на коже Ивана, было правильным. Иван больше не улыбался, но то, как он смотрел на Тилла, заставляло того чувствовать, что он единственный человек в мире. Подняв руку, Иван нежно и медленно убрал с лица Тилла выбившиеся пряди волос. — Нам нужно отдохнуть, — наконец сказал он чуть громче шёпота. Тилл проигнорировал внезапное желание снова заплакать. Он не мог потерять Ивана, иначе точно сойдёт с ума. — Хорошо, — так же тихо согласился он.

***

Возможно, Тилл должен был предвидеть это. Первые полторы недели всё было слишком спокойно. Так не могло продолжаться долго. Тилл просто хотел, чтобы Иван не был настолько глупым. Возможно, он должен быть благодарен за то, что им вообще удалось сбежать: конечно, бандиты украли всё, и, конечно, Иван сейчас истекал кровью из неприятной на вид огнестрельной раны в боку, но... По крайней мере, им удалось проскользнуть незамеченными, и теперь они были уже достаточно далеко, чтобы Тилл мог с уверенностью сказать, что можно ненадолго остановиться. Иван продолжал находится в сознании, и это было хорошо, даже если его глаза были немного остекленевшими. Тилл едва сдерживал желание накричать на него. Он мог сделать это позже, когда Ивану станет лучше. Потому что с ним всё будет в порядке. Найдя тенистое место под деревом, Тилл опустился рядом с Иваном и крепко обнял его, прижав руки к кровоточащей ране. Если ему и было больно, Иван ничего не сказал. Тиллу очень хотелось, чтобы он что-нибудь сказал. — Эй, — начал он тихо, но твёрдо. — Зачем ты это сделал? Ему следовало подождать — он знал это, — но ничего не мог с собой поделать. Иван издал нечто похожее на жалкий смех, влажный и болезненный. Тёплая кровь была под его руками. У них не было припасов. Тилл вспоминал тот момент: как они достали пистолет, как он застыл, как сильно кровь стучала в его ушах, как он просто стоял, как идиот, когда нажимали на курок, как в долю секунды понял, что пуля никогда не попадёт в него. И самое главное — вид спины Ивана, когда тот стремительно шагнул в его сторону, чтобы оказаться между Тиллом и пулей. Звук пули, вошедшей в тело Ивана, всё ещё звучал в его голове, как бы сильно он ни хотел забыть это. Голова Ивана лежала у него на плече, и было легко определить, что его дыхание становится всё более поверхностным с каждой секундой. Тилл сильнее надавил на рану. — Я… — его дрожащий голос был слабым, — я не ожидал... Тилл зажмурил глаза. Он пытался придумать, что делать. Хёна обычно помогала лечить раны, возможно, потому, что у неё был опыт, ведь когда Тилл присоединился к группе, она уже была без ноги. — Тилл, — задыхался Иван, — пожалуйста. Каким-то образом он знал, о чём его просят: посмотри на меня. Тилл открыл глаза. Иван улыбнулся; по краям его рта запеклась кровь. Нет, нет, нет. Тилл сглотнул ком в горле. — Пожалуйста. Просто... держись, хорошо? Я... я найду способ помочь тебе, обещаю. Просто оставайся со мной. Как будто всего этого было недостаточно: он услышал далёкий треск — хрустнула ветка под ногой — и притянул Ивана ещё ближе, не убирая руки с его раны. Если бандитам удастся снова их найти, всё будет кончено. Он почувствовал, как в ту же секунду Иван обмяк в его руках. Ему потребовались все силы, чтобы не разрыдаться. Звуки приближались, и он понял, что это была не одна пара шагов. Он не мог точно сказать, сколько человек шло в их сторону, но понимал, что ничего не сможет сделать. Он не мог бросить Ивана, но и не осмеливался сдвинуть его с места. Он потерял сознание, но всё ещё дышал, пусть и слабо. Тилл не мог рисковать и шевелить его. Зажмурив глаза, он повернул голову и зарылся лицом в волосы Ивана. Что бы ни случилось, он не собирался отпускать его. Шаги стали ещё ближе. Тилл крепче прижал Ивана к себе и ждал неизбежного. Наконец послышался шелест листьев, щелкнула ещё одна ветка. — Тилл? Тилл замер. У него были галлюцинации. Должно быть. Медленно открыв глаза, он присмотрелся, сердце колотилось в груди. Знакомая копна розовых волос. В руке у неё был кинжал, который она быстро убрала. — Мизи, — выдохнул он, чувствуя непреодолимое желание заплакать. Из-за её спины вышел ещё один человек: Хёна. Её внимание сразу же привлек Иван. — Что, чёрт возьми, произошло? — спросила она. — Кто это, чёрт возьми, такой? Он издал неверящий смешок, почувствовав легкое головокружение. Подняв глаза, Тилл встретился взглядом с Хёной и тяжело сглотнул. — Пожалуйста, — сказал он. — Я в порядке. Просто помогите ему. И тут же потерял сознание.

***

Когда Тилл снова открыл глаза, он лежал на кровати в незнакомой комнате. Его мозгу потребовалось в общей сложности пять секунд, чтобы вспомнить, что произошло. Он поднялся за долю секунды, едва не споткнувшись об одеяло, которое, видимо, накинули на него, пока он спал. Он даже не заметил, что находится не один, пока не почувствовал на своей руке чью-то мягкую, но твёрдую руку. — Сядь обратно, — произнёс голос, и его сердце болезненно сжалось. Оглянувшись, он увидел лицо Суа, такое же кроткое, как и всегда. Он успел лишь на секунду порадоваться воссоединению, прежде чем его мозг вернулся к более насущной проблеме — Иван, Иван, Иван. — Где он? — спросил он, не слушая её и освобождая ноги от одеяла. Он огляделся по сторонам, смутно замечая окружающую обстановку. Это была спальня, простая и скучная. Должно быть, они нашли укрытие в заброшенном доме. Суа вздохнула, отпуская его руку. — С ним всё в порядке. Хёна сказала, что пуля не задела ничего важного, но это всё равно рискованно. У нас есть антибиотики, но нет гарантии, что восстановление пройдёт успешно, ещё какое-то время он не сможет нормально двигаться. Тилл направился к двери. Суа снова вздохнула, ещё громче, и последовала за ним. — Мне нужно его увидеть. — Он ещё даже не очнулся, — сказала она, но Тилл проигнорировал её и открыл дверь, оглянувшись. Возможно, дело было в отчаянии на его лице, но через секунду она уступила. — Следуй за мной. Тилл последовал за ней по коридору. В животе у него болезненно урчало, а ноги слегка подкашивались — он смутно догадывался, как долго спал, — но всё это перестало иметь значение, когда Суа наконец остановилась перед дверью и открыла её, отступив в сторону. Это была ещё одна спальня, почти такая же, как и первая, но Тилл даже не обратил на это внимания, когда, спотыкаясь, подошёл к кровати. Иван спал, укрытый толстым пледом; вид у него был умиротворенный, хотя он был немного бледнее, чем обычно. Тилл едва не рассмеялся, почувствовав переполнявшее его облегчение. — Я оставлю тебя на минутку, — пробормотала Суа с порога. — Я вернусь с Хёной. Дверь закрылась с тихим щелчком. Тилл слегка присел на кровать, стараясь не сильно тревожить Ивана. Подняв руку, он смахнул несколько прядей волос со лба. Его волосы были жирными и жесткими, вероятно, их не мыли уже несколько дней. Тилл подумал, что он выглядит так же прекрасно, как и всегда. Он сделал успокаивающий вдох, сдерживая натиск эмоций. С Иваном всё было в порядке. Иван был жив. К тому же он нашёл своих друзей. Всё будет хорошо. Это был единственный вариант, который он мог принять. Наклонившись ближе, он прижался губами ко лбу Ивана. Он был тёплым, очевидно, у него был жар. Тилл откинулся на спинку кресла и неуверенно улыбнулся. — Я останусь с тобой, пока ты не очнёшься, — пообещал он, взяв его за одну из рук. — Не торопись. Через несколько минут, а может, и через час — Тилл не мог точно сказать, — Суа вернулась, как и обещала, с Хёной под руку. Как обычно, Хёна не умела утешать, но она попыталась, положив руку на плечо Тилла и сжав его. — Он спас мне жизнь, — выпалил Тилл, даже не успев осознать, что открыл рот. Он сглотнул и крепче сжал руку Ивана. — Он бросился под пулю ради меня. Наступила долгая пауза. Наконец Хёна издала низкий свист. — Похоже, мой первоначальный план отменяется. Тилл моргнул раз, два, прежде чем оторвать взгляд от Ивана и посмотреть на Хёну. Она даже не встретила его взгляд. Суа вздохнула и шагнула вперёд, глядя на Ивана так, словно видела его впервые. — Мы все изначально договорились оставить его, — сказала она. Тилл напрягся. Прежде чем он успел что-то сказать, она подняла руку. — Мы не знали, что у вас двоих была какая-то история. Мы предположили, что это незнакомец, которому ты пытаешься помочь. Хёна прочистила горло. — Мы собирались оставить ему еду и припасы на случай, если он проснётся, — она фыркнула. — Мы не монстры, и ты это знаешь, Тилл. Он с трудом удержал слова на языке. Ему не стоило грубить, даже если у него было желание. Вместо этого он заставил свой голос быть ровным: — Я знаю, — согласился он, — но ты также знаешь, что он, скорее всего, не выжил бы, оставшись один в таком состоянии. Наступила долгая, тяжёлая пауза. Хёна вздохнула. — Нет, скорее всего, он бы не выжил, — согласилась она наконец, — но с его травмами... уход за ним потребовал бы больших усилий. — А если бы нам понадобилось действовать быстро, — нахмурилась Суа, — с человеком в таком состоянии это было бы почти невозможно. Тилл понимал, что они всего лишь благоразумны. Он знал, что они не жестоки, а просто реалистичны, но всё равно испытывал непреодолимое желание вывернуть желудок наизнанку. — Но, — начала Суа, наклонившись, чтобы встретиться с Тиллом взглядом, — очевидно, что он тебе небезразличен. Он смотрел ей в глаза, не в силах ничего сказать. Когда она улыбалась, ему казалось, что он видит сон. Обычно она улыбалась только Мизи. — Верно, — согласилась Хёна, — а раз так, то теперь он один из нас. Тилл даже не понял, что начал плакать, пока Хёна не застонала и не подошла к двери. — Мизи, — позвала она. —Ты нам нужна!

***

Иван очнулся через неделю. Первые несколько дней он был слишком слаб и истощен, чтобы говорить. К большому облегчению Хёны, Тилл взял на себя заботу о нём. Она умела лечить раны, но была не так хороша в послеоперационном уходе. Только на шестой день после пробуждения Иван почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы завести разговор, и Тилл был очень удивлён выбором темы. — Ты не должен продолжать заботиться обо мне, — сказал он вскоре после того, как Тилл помог ему поужинать. Иван не смотрел на него. — Я знаю, что ты на это не подписывался, и уверен, что твои друзья хотят двигаться дальше. Тилл моргнул, присев на край кровати. — Что? Иван по-прежнему не смотрел на него. — Тебе не нужно заботиться обо мне, — повторил он, чуть более твёрдо. — Я справлюсь сам. — Ты... — Тилл заставил себя закрыть рот, проглотив гнев, который, как он чувствовал, готов был вырваться наружу. Он не был идиотом. Он знал, что это не поможет. — Ты предлагаешь нам бросить тебя? Иван пожал плечами, отрывистым движением. — От меня нет никакого толку, — он неопределённо указал на себя, — а оставаться здесь опасно. Это слишком близко к городу. Рано или поздно нас найдут. Тилл не мог поверить, что он снова проходит через это, и на этот раз с Иваном. — Все уже согласились с… Иван выругался с неожиданным пылом и наконец поднял взгляд на Тилла. — Мне плевать на всех них, — сказал он, и, возможно, Тилл должен был почувствовать себя оскорблённым за друзей, но он этого не произошло, он просто смотрел широко открытыми глазами, пока Иван продолжал: — Я забочусь о тебе, Тилл, и я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня. Это чувство было приятным, и только. Тилл сглотнул, его глаза пекло. — Я тоже забочусь о тебе, — сказал он, —и поэтому ты нужен мне рядом, ясно? Иван сжал губы. Тилл прерывисто вздохнул и продолжил: — Я серьёзно. Если ты уйдёшь, я никогда тебя не прощу. Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга. Тилл сопротивлялся желанию отвести взгляд. Ему нужно было, чтобы Иван понял, насколько он серьёзен. — Ты сумасшедший, — наконец сказал Иван. — Ты подвергаешь риску себя и остальных. Несмотря на слова, Тилл не упустил из виду подёргивание губ Ивана, словно тот едва сдерживал улыбку. Тилл ухмыльнулся. — Ради тебя? Всегда. Иван моргнул один раз, прежде чем Тилл впервые стал свидетелем чего-то подобного: он покраснел, залившись румянцем до кончиков ушей. Даже когда они целовались или занимались сексом, Тилл никогда не видел его таким красным. Смеясь, он обхватил лицо Ивана ладонями. — Ты можешь быть неожиданно милым. Комплимент возымел желаемый эффект: Иван каким-то образом покраснел ещё больше. Рассмеявшись сильнее, Тилл притянул его к себе для поцелуя.