Сломанные крылья

Антон шёл по улице, не разбирая дороги. Ноги сами несли его вперёд, будто земля уходила из-под ступней. Он не чувствовал ни холода, ни ветра, рвущего куртку насквозь — только пустоту, разъедающую изнутри. Его мир рухнул Первая любовь — та, что оказалась ложью. Где он был лишь игрушкой, над которой издевались , использовали а потом выбросили. Любил ли Эд его?Или просто наслаждался властью над тем, кто доверился? Смерть мамы.Единственного человека, любившего его просто так, без условий.Которая гладила его по волосам, когда ему было страшно, и шептала: «Всё будет хорошо, сынок». Теперь её не было. И Арсений. Тот, кто дал ему надежду. Кто смотрел на него так, будто Антон — что-то драгоценное. Кто обещал, что больше не даст ему причинить себе боль… А потом отвернулся. Как будто ничего не было. Как будто Антон — ничего не значит То же место, что и тогда. Тот же ржавый металл, те же граффити, криво наляпанные на стены. Тот же запах бензина и пыли. Антон с силой ударил кулаком по воротам.Боль пронзила костяшки, но он снова ударил — громче, злее. —Почему!!! Голос сорвался в хриплый рёв, эхом разнёсшийся между стен. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с грязью и кровью на сбитых суставах. Он свалился на землю, спиной к холодному металлу. Из кармана вытащил бутылку — ту самую, дешёвую водку, что купил в ларьке у станции Открутил крышку зубами и залпом хлебнул, почти не чувствуя жжения в горле. Всё горело, но боль внутри была сильнее. — Ты… обещал… — прохрипел он в пустоту, словно Арсений мог его услышать. Бутылка опустела слишком быстро. Мир поплыл перед глазами — стены гаражей накренились, тени слились в одно чёрное пятно. Антон захохотал, горько и истерично. — Вот и всё? Он швырнул бутылку в стену. Стекло разбилось с звенящим треском, осколки брызнули под ноги. Где-то вдали залаяла собака. Антон схватился за голову,пальцы впились в волосы. — Ненавижу… Ненавидел себя.За то, что поверил.За то, что снова надеялся. Ненавидел Арсения.За то, что дал ему эту надежду — а потом раздавил её. Ненавидел весь мир.

***

Резкий стук в дверь вырвал Арсения из сна. Арсений вздрогнул, с трудом оторвав голову от подушки. Полутемная комната, часы на тумбочке показывали три ночи. Снова стук. — Кто там? — пробормотал он, натягивая на себя белую футболку, облегающую торс, и мягкие спортивные штаны. Дверь распахнулась — и перед ним шатаясь стоял Антон. Глаза красные, волосы всклокочены, от него пахло алкоголем и дождем. — Антон?! — Арсений широко раскрыл глаза, мгновенно протрезвев. — Что ты здесь делаешь? Парень шагнул вперед, едва не падая. — Ты… ненав… ненавижу… — выдавил он, с трудом выговаривая слова. — Боже… Ты же в хлам! Арсений схватил его за плечи, чтобы тот не рухнул, и резко втянул в квартиру,захлопнув дверь. Арсений крепко держал Антона, почти неся его к кровати. — Ты промок… Где ты вообще был?! Антон грузно плюхнулся на край кровати, голова бессильно упала на грудь. —Я… тебя… начал он, но слова путались. —Знаю, ненавидишь-резко перебил Арсений, присаживаясь рядом. —Не-ее-е… — протянул Антон, глаза закатываясь. — Я люблю тебя… — сглотнул, будто ему больно это говорить. — А ты… сволочь… — Что?— переспросил он, не веря ушам. Но Антон уже клевал носом, теряя сознание. — Ну уж , об этом мы поговорим завтра— проворчал Арсений, начинал стягивать с него мокрые джинсы. Руки дрожали. Но когда он снял штаны, кровь застыла в жилах. Свежие порезы. Тонкие, алые полосы на бедрах, еще не затянувшиеся. — Антон?!— голос сорвался, стал резким, почти паническим. —Что это?! Антон лениво приоткрыл глаза, взгляд мутный. — Это.. спокойно, будто говорил о погоде, выдохнул он.— Тебя это нахер не касается… — Во-первых, не матерись! — Арсений вскипел, но тут же стиснул зубы, сдерживая гнев. — А во-вторых… Он резко встал, шагнул к шкафу, выдернул чистую футболку и мягкие спортивные штаны. — Сейчас ты переоденешься, выпьешь воды, и будешь спать. Антон попытался оттолкнуться,но сил не было. —Не трогай меня… Арсений не слушал. Он аккуратно,словно боясь сломать, снял с него мокрую футболку, протер влажным полотенцем липкую от алкоголя кожу, натянул сухую одежду. — Ложись. Антон не сопротивлялся. Когда он упал на подушку,Арсений сел рядом ,крепко сжал его запястье ,чтобы тот не дергался — Завтра будет плохо. — И тебе тоже… прошептал Антон, уже почти во сне. Арсений не ответил. Он только провел пальцами по свежим шрамам на его бедре — легко, как будто боялся сделать больно. Глаза закрылись — Я знаю… Арсений не ушел.Он остался сидеть на краю кровати,гладя Антона по волосам, как когда-то его мама. — Прости… Но Антон уже не слышал.

***

Антон проснулся от резкого удара пульса в висках. Сухость во рту, горький привкус, давящая тяжесть за грудной клеткой - все это навалилось на него разом. Он медленно открыл глаза, морщась от полосы солнечного света, пробивающейся сквозь недостаточно задернутую штору. Потолок был чужой, а в воздухе витал знакомый аромат свежего кофе с примесью его одеколона. Резко приподнявшись на локте, Антон тут же застонал и схватился за голову. На тумбочке рядом аккуратно стоял стакан воды с уже растаявшим льдом, две противопохмельные таблетки (те самые, что он всегда носил в кармане - значит, Арсений нашел их в его куртке) и сложенная чистая одежда. "Черт..." - прохрипел Антон, в голове всплывали обрывки вчерашнего: стук в дверь, Арсений в той чертовой футболке, обтягивающей каждый мускул, и собственный хриплый голос, признающийся в любви. От этих воспоминаний по телу разлился жар. Он схватил таблетки и запил их большим глотком воды, холодная жидкость обожгла пересохшее горло. В этот момент за дверью послышались шаги. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Арсений с тарелкой тостов и чашкой дымящегося бульона. Без очков, с чуть влажными волосами после душа, он выглядел устало, но его взгляд был напряженным, а не холодным. —Очнулся? Ешь, - сказал он, ставя еду на тумбочку, но не подходя ближе. Антон отвернулся: —Зачем ты меня тут оставил? Мог бы просто... —Вызвать такси? Отвезти к отцу? - Арсений скрестил руки. —Ты был в таком состоянии, что даже имя свое с трудом выговаривал. —Да еще и...Его взгляд невольно скользнул вниз, к бедрам Антона, где под тканью штанов скрывались свежие порезы. —Я не мог тебя отпустить. Тишина повисла между ними. Антон стиснул зубы: —Ненавижу тебя. —Знаю. —И все равно... —Ешь, - перебил его Арсений, резко развернувшись к двери. - Потом поговорим. Но Антон неожиданно поймал его за руку: —Почему ты... Арсений замер, не оборачиваясь: —Потому что мне не все равно. Дверь закрылась, оставив Антона наедине с бульоном, таблетками и мыслями, которые крутились в голове еще болезненнее, чем похмелье.

***

Антон, всё ещё кипящий от злости, не притронулся к еде. Придя в себя, он вышел из комнаты и с раздражением осознал, что на нём чужая одежда. Подойдя к Арсению, он грубо бросил: — Верни мне мои вещи, и я уйду. Арсений, стоявший у кухонной стойки, медленно поднял на него взгляд: — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Ах, да, — саркастически ответил Антон, — спасибо за тёплый приём и заботу. Теперь верни мою одежду, мне нужно идти. — Сядь, — твёрдо приказал Арсений. — Нам нужно поговорить. — По-моему, мы с тобой всё обсудили, — огрызнулся Антон, но внутри его сжимала горькая боль от воспоминаний о том, как Арсений его отверг. — Я сказал: сядь, — повторил Арсений, и в его голосе прозвучала неоспоримая твёрдость. Антон шумно выдохнул и плюхнулся на диван, скрестив руки на груди. — Ты снова начал резать себя, — тихо, но чётко произнёс Арсений. — Скажи правду: это из-за меня? — На тебе свет клином не сошёлся, — фыркнул Антон, отводя взгляд. — Я не собираюсь страдать из-за тебя. Но Арсений видел сквозь его ложь. Он подошёл ближе и сел напротив: — Антон, прекрати. Я вижу, как тебе плохо. Скажи честно: то, что ты говорил вчера… это правда? — Даже если это правда, — голос Антона дрогнул, — ты ясно дал понять, что это не имеет значения! — Имеет, — тихо, но твёрдо ответил Арсений. Между ними повисла тяжёлая пауза. Антон сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — И как давно? — спросил Арсений. — Какая разница? — Антон резко поднялся, но Арсений схватил его за запястье. — Антон, прекрати язвить. Давай поговорим нормально. — Я не хочу с тобой разговаривать! — вырвалось у Антона, и голос его предательски задрожал. — Ты обнадёжил меня, а потом отверг, назвав всё глупой ошибкой! Мне больно от твоих слов. Ты растоптал меня и теперь просто убегаешь. Знаешь что? Уезжай в свой другой город. Я как-нибудь справлюсь сам. Арсений закрыл глаза на мгновение, словно собираясь с мыслями, а затем посмотрел Антону прямо в глаза: — Антон, прости. Я обманул тебя. Я действительно собирался уехать… но это решение было моим. Я хотел убежать. Я безответственный трус, и ты имеешь полное право ненавидеть меня. Антон замер. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Я не могу, — прошептал он. — Я бы хотел, но не могу… и не хочу. Арсений медленно потянулся к нему, но Антон отстранился. Однако в его глазах уже не было прежней злости — только усталость и боль, смешанные с чем-то ещё… с надеждой, которую он так отчаянно пытался подавить. Арсений медленно опустил руку, но не отступил. Его глаза были полны решимости, которую Антон раньше не замечал. —Я не уеду,- сказал Арсений тихо, но так, что каждое слово отзывалось в тишине комнаты. —Не после вчерашнего. Не после того, как увидел тебя таким. Антон нервно засмеялся, отворачиваясь: —Прекрати. Ты уже сделал свой выбор. Я просто был недостаточно... важен. —Ты ошибаешься. Арсений сделал шаг ближе. —Я испугался. Испугался последствий, испугался, что разрушу тебе жизнь. Но когда ты стоял на пороге вчера... когда я увидел эти шрамы...Голос его дрогнул. —Я понял, что уже разрушаю тебя своим бегством. Антон сжал кулаки, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам. Он ненавидел эту слабость в себе. —Слишком поздно для красивых слов, - пробормотал он. Арсений неожиданно схватил его за плечи: —Посмотри на меня! Я не прошу прощения. Я не жду, что ты сразу поверишь. Но дай мне шанс доказать, что это не ошибка. Что ты... что мы... Антон резко вырвался: —Доказать? Как? Ты же сам сказал - ты учитель, я ученик! Это не изменится! —Я уйду из школы,- спокойно ответил Арсений. Уже подал заявление. После окончания смогу уйти в другую Антон замер, глаза широко раскрылись: —Ты... что? —Я выбираю тебя, - просто сказал Арсений. Если... если ты еще готов дать мне этот шанс. В комнате повисла тишина. За окном зашумел дождь, первые капли застучали по подоконнику. Антон стоял, чувствуя, как стены его защиты рушатся одна за другой. —Я... я не знаю, - наконец выдохнул он —Слишком много боли. Я не уверен, что смогу... Арсений осторожно протянул руку, давая Антону возможность отстраниться. Но на этот раз Антон не отошел. —Давай попробуем, - прошептал Арсений. —Медленно. Без спешки. Я никуда не уйду. Антон закрыл глаза, чувствуя, как пальцы Арсения осторожно смыкаются вокруг его руки. Впервые за долгие недели в его душе появилось что-то, отдаленно напоминающее покой. —Я все еще злюсь на тебя,- предупредил он. Арсений слабо улыбнулся: —Это справедливо. Я заслужил. Дождь за окном усиливался, но в комнате стало как-то теплее. Возможно, это было начало чего-то нового. Или просто передышка перед новой бурей. Но сейчас это не имело значения. Арсений осторожно притянул Антона к себе, чувствуя, как его тело слегка дрожит. Он прижался лбом к его виску, шепча: —Я знаю, что ты злишься. Злись. Кричи. Бей меня, если хочешь. Но не отталкивай совсем. Антон стиснул зубы, но не стал вырываться. В его голосе звучала горькая ирония, когда он ответил: —Ты думаешь, всё так просто? Сказал "выбираю тебя" — и я должен тут же поверить? —Нет, я не жду, что ты поверишь сразу, — Арсений покачал головой, его пальцы осторожно сжимали запястье Антона. —Но дай мне хотя бы попробовать." Антон резко выдохнул, его глаза блестели от непролитых слез. —А если не получится? —Тогда я буду знать, что сделал всё возможное, — тихо ответил Арсений. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только стуком дождя по подоконнику. Антон внезапно обмяк, его голос стал глухим и усталым: —Я ненавижу тебя за это. Арсений лишь закрыл глаза и прошептал: —Хорошо. Ненавидь. Тогда Антон резко выпрямился, схватил Арсения за лицо и притянул к себе так, что их лбы соприкоснулись. Это не было поцелуем или объятием — лишь отчаянная попытка проникнуть в мысли другого. —Ты вообще понимаешь, во что ввязываешься?" — его голос дрожал. — Я - это не только вот это. Он грубо ткнул пальцем в свои шрамы. —Я — это истерики, панические атаки, ночные кошмары, дни, когда не могу встать с кровати. Ты готов к этому? Арсений не моргнул, выдерживая его взгляд. —Да. —Врёшь,— прошипел Антон. —Проверим,— парировал Арсений. Неожиданно Антон рассмеялся — горько, с надрывом, но это всё же был смех. —Ладно. Попробуем. Но если ты снова... —Не сбегу, — перебил его Арсений. —То я тебя прибью, — закончил Антон. Уголки губ Арсения дрогнули в лёгкой усмешке. —Справедливо. Они оставались так, пока за окном не стих дождь. Первый шаг был сделан, но впереди их ждало ещё много боли, недоверия и трудных разговоров. Арсений знал, что ему предстоит доказать каждым своим действием, что он не отступит. Антон же пока не решался верить — слишком часто его предавали, слишком глубоки были раны. Но в этот момент, стоя так близко, они оба чувствовали: что-то изменилось. И пусть путь будет сложным, они хотя бы попытаются пройти его вместе.

***

Темнело. Мягкий свет торшера окутывал гостиную, где на диване, укрывшись пледом, лежали Арсений и Антон. Сначала они просто смотрели фильм — какой-то старый голливудский боевик, который никто из них по-настоящему не воспринимал. Потом Антон неловко перевернулся, его голова оказалась на коленях Арсения, а пальцы нервно теребили край пледа. — Арс... — Антон закусил губу, прежде чем продолжить. — Мы с тобой теперь... то есть это... — он сделал глубокий вдох, — ...мы пара? Или как это называется? Его голос звучал неуверенно, будто он боялся услышать ответ. Арсений почувствовал, как напряглось тело Антона у него на коленях. Он медленно провел пальцами по его волосам, разглаживая непослушные пряди. — Можно называть это как угодно, — наконец сказал Арсений. — Но да, мы вместе. Если ты... — он запнулся, — если ты этого хочешь. Антон перевернулся на спину, чтобы видеть его лицо. В его глазах читалась уязвимость, которую он так тщательно обычно прятал. — Просто странно, — прошептал он. — Раньше я даже представить не мог... что у нас может быть что-то настоящее. Арсений наклонился, касаясь лбом его лба. — Теперь можешь. Они вернулись к просмотру фильма, но теперь Арсений не переставал перебирать пальцами светлые пряди Антона, то заправляя их за ухо, то нежно накручивая на палец. Каждое прикосновение казалось обещанием — "я здесь", "я никуда не денусь". Антон закрыл глаза, погружаясь в это ощущение. Всего несколько часов назад его сердце было разбито, а сейчас оно будто пыталось выпрыгнуть из груди — но теперь от счастья. Он ловил каждый взгляд Арсения, каждый жест, как будто боялся, что это окажется сном. Когда на экране начались титры, Арсений наклонился и тихо спросил: — Уснул? В ответ Антон лишь отрицательно покачал головой, прижимаясь щекой к его колену. Ему не хотелось говорить, не хотелось двигаться — только чувствовать это хрупкое, новое счастье, такое неожиданное после всех их ссор и боли. Арсений, кажется, понимал это без слов. Его пальцы продолжали свой неторопливый путь по волосам Антона, а в тишине комнаты их дыхание постепенно синхронизировалось, становясь спокойнее, ровнее. За окном шумел ночной город, где-то проехала машина, кто-то громко засмеялся во дворе — но здесь, под мягким светом торшера, под пледом, который пахло Арсением, время будто остановилось.