Обнажая грёзы

— Отлично, так и скажи своей чокнутой подружке, чтобы она больше не беспокоила меня, - нежные руки коснулись кнопки сброса и тревожный голос на том конце провода, как и ожидалось, прервался.       Девушка глубоко вздохнула и открыла входную дверь. Через пару мгновений подъезд остался позади и ее взгляд устремился в темноту гостиной. Из последних сил она прокрутила ключ и, не доставая его из личинки, опустилась вниз. В мыслях не было чего-то поистине важного, девушка крутила одни и те же задачи, одни и те же события. Повседневная, ничтожная жизнь, не приносящая никакой радости. Чуть поодаль лежал ковер, который будто специально светился яркими цветами: желтым, красным, зеленым. Во тьме оттенки выглядели не такими контрастными и медленный взгляд в тысячный раз прочел: «С новосельем, Дая!». Выражение лица Дайны сменилось жутким раздражением, выталкивая из себя громкий вздох.       Несмотря на всепоглощающую усталость, слабое тело, удерживаясь за стены, не спеша поднялось. Девушка прошла вглубь комнат. Дана чувствовала, как все больше теряется среди бесконечного беспорядка, который ее окружает. Но, кажется, сейчас это было не так важно?       Из сумки выпала пара тетрадей и пропуск на школьную территорию. Обе ручки были скованы красивыми неровными бантиками, которые, как могло показаться, завязывали дети. Свет просочился в комнату через маленькое пространство между шторами. Новые обои вперемешку со старыми книгами, лежавшими на каждом шагу, смотрелись неуместно. Вся квартира Дайны выглядела так, словно одна ее половина находится где-то не в этом мире. В самом темном углу комнаты виднелась надпись, написанная углем:  «А Муза и глохла и слепла, В земле истлевала зерном, Чтоб после, как Феникс из пепла, В эфире восстать голубом.» (А. Ахматова)       — Как Феникс из пепла… восстать… - девушка шептала эти строки несколько раз, - Восстать… как Феникс из пепла… восстать.. в эфире голубом… «Когда-нибудь я обязательно вновь смогу вернуться к работе в прежнем состоянии. Это просто такой период. Нужно просто начать делать шаги к чему-то новому, нельзя утопать в апатии, нель…»       В очередной раз на телефон Даны поступил звонок, который нельзя было оставлять незамеченным. По крайней мере, ей так казалось, ведь если «когда-нибудь всё наладится», то сейчас нельзя упускать тех, с кем может быть то самое «налаженное». Уголки губ наигранно потянулись вверх, а голос приобрел некую мягкость, когда она всё же ответила:       — Добрый вечер, Джонас, чем могу тебе понадобиться в такой поздний час? – улыбка медленно сползла с лица, оставляя на нем лишь еле видимый след, что когда-то оно выглядело жизнерадостнее, — Ах, ты хочешь поговорить о том вечере… Боюсь, что это не телефонный разговор. Да, я абсолютно уверена в этом. Всё по-старому.       Ответы Дайны были скучающими. Девушка пыталась добавлять какую-то эмоциональную окраску, чтобы не показывать, насколько ей были безразличны разговоры мужчины о приближающейся командировке, новой машине и отсутствии мотивации появляться на работе. Спустя около пятнадцати минут "поддерживаемого" диалога, Джонас поменялся в интонации, как бы подталкивая девушку к чему-то менее формальному:       — Знаешь, Дая, я слышу, что ты сегодня очень устала. Твои эмоции легко прочесть, как бы ты не пыталась их скрыть, - мужчина демонстративно покашлял, - Но, знаешь ли, твое желание казаться закрытой и нелюдимой достаточно привлекательно... для того, чтобы разгадать твои загадки, конечно.       Девушка закатила глаза и, не меняя интонации, протянула долгое "ну-у-у" и произнесла:       — Послушай, Джонас, мы можем вернуться к этому разговору позже. Я действительно очень устала. Желаю тебе спокойной ночи и приятных снов.       Она уже не могла дождаться окончания звонка, как вдруг мужчина торопливо проговорил:       — Доброй ночи, мисс Дайна, увидимся во снах, - звонок впервые прервался с его стороны. «Еще мы не виделись в моих снах, господин Джонас, конечно. Если бы ты мог быть чем-то большим, чем коробком со спичками, которые я постоянно поджигаю и подкидываю в свою жизнь, чтобы в ней была хоть какая-то искра, то, возможно, я бы подумала об этом...»       После получаса скитаний по квартире, голова Даи всё же коснулась подушки, впившись в нее так жадно, как никогда раннее. Была ли это накопившаяся усталость? Или нечто большее? И вот наступает глубокая фаза сна, как вдруг из затворок сновидений героиню вытаскивает сильная пощечина...