В конце концов

      Она идёт на носочках. Медленно, торопиться всё равно некуда. Через тонкую подошву обуви хорошо ощущается холод каменного пола. Большие черные глаза опущены вниз, рассматривают каждую трещину в нём. Она уже запомнила их все, сможет легко обойти, даже если ей завяжут глаза и отрежут усики.       Входит в главный зал, откуда только что доносились разговоры и перешёптывания. С её приходом всё затихает. Десяток зелёных глаз теперь устремлены на неё. Наблюдают, как она, сложив руки, идёт мимо, к двери с американским флагом на ней. Эмпантка хорошо ощущает их хитрые взгляды, коварство, витающее в воздухе, ложь. Недоверие и варварство. Не только к ней – ко всему. Ощущение, что прямо сейчас ей кто-нибудь воткнет нож в спину, не покидает до самого кабинета, пока она не проходит в него и всё, что находится за его пределами, вмиг теряет важность.       Он стоит у панорамного окна, покрытого огромными трещинами. Смотрит на блуждающего вдали Алиота. Зверь поглощает очередных невинно выброшенных в Пустоту существ. Если бы не иллюзия президента, окружающая штаб – с ними давно было бы то же самое. Если бы не его интерес в первую встречу, принятый за добродушие - с Мантис было бы то же самое…       Скрип заржавевших дверных петель заставляет мужчину с любопытством повернуть голову в сторону гостьи. Он тихо, вычурно, усмехается.       — Опять? – он поворачивается полностью. Руки показушно спрятаны по карманам, будто в этом президентском спектакле действительно есть смысл. Но его уверенность, а точнее её отсутствие, выдают плечи. Они опускаются, выходя из горделивой стойки, стоит Мантис появиться на пороге его кабинета. Играть становится не перед кем.       Эмпантка, сжав кожаный рукав, кивает. Локи с вялой усмешкой отходит от окна, идёт к столу, заставленному золотыми статуэтками и не имеющими действительной важности бумагами. Обходит его, величаво садится в наполовину разодранное черное кресло, расслабленно облокачивается на него, раздвинув ноги. Стучит по колену, приглашая.       Мантис, под наблюдением его многозначительно прищуренного взгляда, подходит. Дожидаться повторного приглашения она не собирается. Садится к нему сперва на край, пока тот сам не придвигает её ближе. Это их некий обряд, появившийся благодаря изначальному смущению эмпантки. Сейчас же этого смущения давно нет, но касания Локи, его осторожные, но собственнические движения, вызывают в ней давно забытый трепет, создавая иллюзию смысла. Она прижимается к нему, обвивает руками шею и утыкается носом в мужское плечо. Прикрывает глаза, вдыхая его аромат: амбра с нотками дыма и терпких ягод. Всё это время быстроколотящееся сердце возвращает свой прежний ритм.       Его руки проходятся по её телу. Перебирают черные прямые пряди, усики. Спускаются ниже и проходятся по спине, вдоль линии позвоночника и вновь возвращаются к усикам. Мантис чувствует его. Его тепло, его заботу и желание уберечь.       — Знаешь, я всё меньше помню их лица…. – она выдыхает ему в плечо.       — Стражей? – безэмоционально спрашивает он, уже заранее зная ответ.       Девушка кивает, крепче обнимает его шею, вжимается в плечо. Она хочет утонуть в нём, чтобы он поглотил её без остатка, как это когда-то сделало У.В.И., отправив её в Пустоту. В этом будет больше смысла, чем в бесконечном пребывании здесь.       — Я ведь так и не сказала Квилу…. – от одной этой мысли её тело обессиленно расслабляется. Мужские руки не дают ей упасть. – Он так и не узнал, что у него есть сестра.       — Расскажи мне о них.       И она рассказывает. Рассказывает уже в какой раз. О Питере, о его любви к странной земной музыке. О Гаморе с её убийственным характером и нежной натурой внутри. О Ракете, его способностях мастерить, о том, как он день изо дня растил малыша Грута, превращающегося в неконтролируемого подростка. И о Драксе, и его лёгкой глупости, но большом сердце и оригинальном чувстве юмора.       Локи её внимательно слушает, как Мантис всегда слушает его. Ведь, в конечном итоге, истории - это единственное что у них осталось. Лишь воспоминания о них дают понять, что их жизни когда-то были реальны.       — Когда-нибудь они тебя предадут… - эмпантка приподнимается, кивает в сторону двери, за которой сейчас наверняка строят козни другие, не её, Локи.       Мужчина смотрит на дверь, и снова на неё, в привычке усмехается:       — О, я знаю. – он безучастно поправляет на её груди значок «Локи» со звездами американского флага.       — Тогда почему ты так спокоен? – на самом деле она знает ответ. Чувствует его, даже когда никого не касается.       — Потому что, в конце концов, моё милое насекомое, всё это бессмысленно. – Локи ловит взгляд эмпантки. Берёт её кончиками пальцев за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Она чувствует его смирение, безнадегу, которую он давно принял. Которые она приняла. – Но с тобой, в этой бессмыслице, не так одиноко…