Проклятье и благословение

Дали Делико все по силам, будь то работа, воспитание детей и даже готовка. Вещи, на которые раньше он не обращал внимания, принимая как должное, после смерти Фриды открылись ему с другой стороны и он не нашел в них ничего сложного. Ему по силам справиться с детьми, ему по силам участвовать в расследовании, ему по силам даже приготовить детский суп. Все так легко и просто, отбросим усталость и продолжим – так он думал до тех пор, пока своими действиями не поставил под угрозу жизнь Ула. Ему пришлось осознать, что призывы друзей вернуться к нормальной жизни и не загонять себя отдавали не шуточным беспокойством. Герхард был прав на самом деле, нужно умело распоряжаться тем, что имеешь, и Дали Делико имеет превосходный штат слуг, чтобы разделить с ними обязанности, чтобы призрак Фриды, смотрящей на него с другой стороны, больше не являлся ему, как бы Дали того не хотелось. Аристократам даровано многое. Не приходится заботиться о чистоте одежды, которую надеваешь по утрам, не приходится голодать, зная, что прислуга сама закупит нужные продукты и приготовит из них полноценный завтрак. Дали без сомнения доверяет тем, кто видел его еще ребенком, служа в этом особняке, но ему по-прежнему трудно доверить чужим рукам воспитание собственных детей. Фрида хотела, чтобы дети в полной мере получили любовь своих родителей и Дали принял это, отдаваясь этому желанию, не заботясь о собственном благополучии. Он не смог бы просто сбросить ответственность за детей на няню, полагая, что связь между отцом и детьми внесет больше вклада, чем воспитание, полученное из чужих рук. Но именно чужие руки сейчас были, как бальзам на душу, уже увереннее укачивая подросшего Ула. Когда Дали говорил Герхарду, что тот на его стороне, он подразумевал многое, но не то, что его друг всерьез начнет помогать ему заботиться о детях. Герхард и Анжелико стали частыми гостями в особняке, чей штат принял дружбу их господина с другим аристократом, как должное. Как заметила няня, знавшая Дали с рождения, Делико даже повеселел, когда есть с кем поговорить по вечерам, хотя еще в начале Дали считал, что зацикленность Герхарда на манерах сведет его в могилу, но когда однажды он увидел, как Герхард читает сказки Анжелико и Рафаэлю, свернувшимся вместе под одеялом, то понял, что у всех есть свои недостатки и с недостатками лично Герхарда он смирился еще с учебы в Клане. Но еще никогда Дали Делико не был ему так признателен, как в тот раз. Они продолжали соперничать, работать в штате организации Влад, а по выходным Анжелико и Рафаэль бегали по саду Делико, плели венки или строили снежные фигуры в периоды зимы. Дали позабавило то, что первым, что сказал его маленький Ул, было не «папа», а искаженное имя Герхарда, когда тот держал малыша на коленях, пытаясь привить ребенку страсть к живописи. Книга с изображением популярных картин не так заинтересовала Ула, как длинные волосы Герхарда, за которые постоянно цеплялась детская ручка, и Дали застал этот момент, когда Ул извернулся на коленях друга отца и сказал: - Дя, Гер! Герхард так растерялся, что выронил из рук книгу, в панике оглядываясь по сторонам и надеясь, что этого никто не услышал, но наткнулся на Дали, который должен был быть возмущен, что друг украл первые слова, которые должны были предназначаться только ему. Но Дали не был бы самим собой, если бы при виде искреннего опасения на лице друга, не смог сдержать смех, который подхватил Ул, умильно хихикая на коленях Герхарда. Именно Герхард во все времена волновался о нем больше, чем кто бы то ни было. Именно Герхард спас его жизнь, Герхард был другом, соперником и самым близким человеком, которого имел глава Делико и Дали давно отбросил мысль о том, что его руки могут быть чужими. Со всей ответственностью, которая зрела в сердце Фра, он принялся за новое дело – стать Дали опорой взамен почившей жене и Дали не знал, как выразить то, что он чувствовал, ощущая рядом присутствие по-настоящему родной души. То зловещее расследование закончилось благополучно. С тех пор прошло пять лет, но связь между двумя отцами, не только не померкла, но стала еще крепче. Хотя бы потому что, как Герхард учился на примере Дали, как быть отцом, так и Дали учился у него, как не перегибать палку, точно зная, что если он допустит ошибку, то его обязательно прикроют. Отношения, укоренившиеся между двумя мужчинами, повлияли и на детей, ведь оставаясь на ночь в особняке Делико, Анжелико мог ночью прокрасться к Рафаэлю и болтать с ним до самого утра. Ул, который вырос достаточно, чтобы научиться бегать и говорить, иногда присоединялся к их ночным посиделкам, не разделяя, кто из мальчиков его родной брат, а кто друг, одинаково радуясь им обоим. Тревога поднималась только утром, когда не застав сына в своей постели, Герхард пытался отучить сына от дурной привычки, но мальчик скромно отводил глазки и тихонько зевал в ответ отцу, потому что совсем не выспался. И суматоха в течении дня и до заката стала привычной всем причастным к распорядку дня в особняке. Ровно до того момента, пока Дали, ожидавший к завтраку Герхарда, как всегда причесанного и одетого с иголочки, обнаружил друга в постели и не думавшего просыпаться, потому что накануне пожилая няня посоветовала ему роман для легкого чтения и Герхард решил скоротать время до сна парой глав. Так непривычно было видеть растрепанные кудри вампира, который был буквально помешан на распорядке и соблюдении правил, но Дали, глядя на его сонные глаза, кажущиеся невероятно милыми, понял одну важную вещь – они меняются. Они все изменились, как повзрослели дети, так и отцы открыли для себя новые горизонты, не скованные аристократическими прутьями. И сонный вид разбуженного Герхарда навевал мысль о доме, в который хочется вернуться. Это было неожиданно тепло. - Извини, Дали, я проспал, начинайте завтракать без меня. Для главы аристократического рода это было немыслимое заявление, но Дали, услышав его из уст Герхарда наконец понял, что чувствует, как описать ту благодарность, которую он испытывал, ту тоску по своему другу, когда его не было рядом по каким-то причинам. Однажды Герхард назвал это проклятием, Фрида называла благословением, Дали будет именовать это гораздо проще. От Герхарда исходил слабый запах розового масла после вчерашней ванны, когда Дали обнял его, не встречая сопротивления, находя истинное успокоение в том, чтобы Герхард оставался в его объятиях всегда. Когда все только начиналось, Дали не видел за аристократической маской его беспокойство за себя и вовсе не потому, что Герхард чувствовал вину. Потребовалось пять лет, чтобы осознать, что вне запретов и условностей, они стали друг другу гораздо большим, чем соперники или друзья. Они стали семьей. - Дали, отпусти, мне жарко. – Герхард предпринял первые попытки вырваться, но Дали был неумолим. - Нет. - Ты что с ума сошел? - Нет, - повторил Дали, отпуская своего друга настолько, чтобы видеть его глаза, отливающие терпким винным цветом. – Я просто влюбился. Влюбился в тебя, Герхард. Первой мыслью сонного аристократа было поверить в то, что это не более чем шутка, но серьезный взгляд в раз повзрослевшего Делико развеял эту мысль и заставил Герхарда начать вырываться из его рук еще более настойчиво. - Ты не понимаешь, о чем говоришь! – Бормотал Герхард. – Отпусти же! – А после крепкая хватка на его талии заставила его задуматься. – В смысле влюбился? С чего это вдруг? - Потребовалось пять лет, чтобы я это осознал, что ты всегда был для меня ближе любого другого. Я не хочу, чтобы ты возвращался в свой особняк, потому что без тебя мне тоскливо, Рафаэль тоже скучает по Анжелико, когда вы уезжаете. - Только потому, что ты внезапно осознал, что тебе скучно, это еще не повод признаваться мне в любви! - Ты прав, это не повод, это результат всех моих размышлений. Я хочу, чтобы ты был рядом, когда мы станем старыми и немощными. Вместе жить и вместе стареть, вот что я подразумеваю под любовью. - Это проклятие, Дали. – Внезапно вымолвил Герхард, умалчивая о чем-то личном, скрывающимся за этим словом. Наверняка он надеялся, что Делико отступит, но Дали было так просто не пронять. - Ты согласен разделить со мной жизнь? – Дали произнес это гораздо более торжественно, чем позволяла разворошенная постель и обложка виновного романа, лежащая на полу и демонстрирующая явно не располагающую к признанию атмосферу. В ответ с губ извечно учтивого Герхарда, впервые на памяти Дали, внезапно сорвалось ругательство, чей посыл шел ко всем предкам Делико до седьмого колена, но когда он поднял лицо, с которого исчезли все следы недавнего сна, то выглядел решительнее, чем когда-либо. - Я согласен. – Сказал он. – Но ты об этом пожалеешь, Дали. А теперь отпусти. – Фра оттолкнул его руки. – Поверить не могу, что я принял предложение от другого мужчины, будучи в неподобающем виде… - Так дело только в этом? – Хихикнул Дали, развалившись на простынях рядом с теплым бедром Герхарда. – Тогда приведем тебя в порядок и проведем церемонию. - И тогда у алтаря я скажу тебе нет. – Мстительно проговорил Герхард за то, что Дали застал его своими признаниями врасплох. - Что?! – Вскочил Делико. - Я шучу, успокойся, - посерьезнел Фра, видя, как изменилось выражение лица его друга. – Дали, ты что плачешь? - Не говори так больше. – Искренне произнес Дали, полностью осознав всю коварную натуру своей будущей половинки. - Не буду, - пообещал Герхард и в порыве чувств обнял своего партнера, чтобы заключить со всей серьезностью. – Ты стал таким эмоциональным в последнее время. – Сказал он. – Кажется, мы с тобой стареем. И я не против, слышишь? Не против постареть окончательно рядом с тобой. Дали согласно закрыл глаза, отдаваясь теплу, которое дарили чужие объятия. Когда-то он полагал, что может справиться с чем угодно, тогда он в одиночку пытался тянуть все дела, но только сейчас он понял, что в тот год, оставшись без Фриды, он ощущал потребность именно в таком человеке, который знал его, пожалуй, даже лучше, чем покойная жена. В человеке, которого он любил и которому доверял. Герхард в очередной раз прав – они постарели, но старость это не только про морщины, старость – это возможность видеть, как взрослеют дети и будь на то воля богов, они с Герхардом разделят эти воспоминания на двоих. - Спасибо, - сказал Дали этим утром, на что Герхард, неловко погладив его по угольным волосам, произнес именно то, что Дали мечтал услышать. - Я буду рядом, Дали. Я всегда буду с тобой, и эта наша клятва не истратится со временем. Ты веришь? - Верю, - ответил Делико, улыбаясь, на что Фра, кивнув самому себе, принялся расстегивать ночную рубашку, чтобы переодеться, но его смутил пристальный взгляд Делико, направленный на него. - Что? – Спросил Дали, видя, как изменилось выражение лица Герхарда. - Отвернись, я собираюсь сменить одежду. - Да что в этом такого? Мы же уже почти женаты! Герхард, отпусти мое ухо!..         *