Другой финал

      Глотка у меня пересохла, перед глазами пляшут красные и черные круги, но я все бегу, спотыкаясь, стиснув зубы, превозмогая усталость, и наконец добираюсь до медицинского пункта. Колени подгибаются, но еще хватает сил свалиться так, чтобы Кат упал на здоровую ногу. Через несколько минут я медленно поднимаюсь с земли. Ноги и руки дрожат частой дрожью, и я с трудом нахожу свою фляжку, чтобы отхлебнуть чаю. При этом у меня трясутся губы. Но я улыбаюсь, — теперь Кат в безопасности.       Ещё какое-то время я лежу на земле и смотрю на небо. Мы живы. Мы выжили. В это верится с трудом. Я нахожу в себе силы подняться и оглядываюсь в поисках Ката. - Его уже унесли. - говорит мне санитар.       Я киваю и поднимаюсь с земли. Надо будет проведать его через пару часов. Эта мысль крутится в голове всё оставшееся время.

***

      Я стою на вокзале. В последнее время здесь очень людно. Множество раненных солдатов лежат на носилках. Скоро их всех доставят в госпитали. Но сейчас меня не волнуют все. Моё внимание сосредоточено только на Кате. Он тоже лежит на носилках. Всё-таки с раздробленной голенью трудно ходить. Мы молчим, хотя хотели бы сказать друг другу тысячи слов. Но сейчас не время.       Я не хочу с ним расставаться. Меня пугает мысль, что мы можем больше никогда не встретится. Я смотрю в его голубые глаза и он мягко улыбается.       Через несколько часов прибывает поезд. Солдатов постепенно заносят в вагоны. Скоро настанет очередь Ката. В груди всё сжимается от этой мысли. Хочется обнять Ката и никогда не отпускать. Но вот санитары поднимают его носилки. У меня всё мутнеет перед глазами и я не сразу понимаю что плачу.       Кат приподнимается на локтях и оборочивается. Санитары явно недовольно такими действиями, но они молчат и останавливаются. - Мы обязательно увидимся ещё, Пауль. В конце концов у меня есть твой адрес! - он лукаво подмигивает и мои губы невольно расплываются в улыбке.       Санитары заносят его в вагон. Спустя пару минут поезд трогается. Он быстро удаляется и совсем скоро исчезает из поля зрения. Но я ещё долго стою на вокзале и смотрю ему вслед. Мы обязательно увидимся ещё, Пауль. Эти слова прочно оседают в моей голове и я верю им. Кат никогда мне не врёт.

***

      В октябре тысяча девятьсот восемнадцатого я был повторно ранен в руку. Меня отправили в госпиталь, а после комиссовали. Я вернулся домой, к матери и сестре.       С того дня прошло уже три года. Война закончилась. До сих пор не верится, что это правда. Что больше никто не погибает в окопах под бесконечным шквальным огнем. Что никто не задыхается от ядовитого газа, слишком рано сняв противогаз. Что всё закончилось.       Я так и не смог полностью восстановиться после войны. Я до сих пор не хочу общаться с людьми. Их разговоры мне кажутся пустыми и бессмысленными. Большую часть времени я провожу под каштанами в саду ресторанчика, неподалеку от кегельбана. Здесь ко мне уже привыкли и никто не пристаёт, в попытках завести разговор. Мне здесь нравится. Нравится наблюдать за прохожими, за играющими детишками. В такие моменты я представляю, что никуда не уезжал. Что я всё тот же весёлый Пауль, который бегает с друзьями к реке, чтобы посидеть на мосту и обсудить всё на свете. Всё тот же Пауль который ненавидит склонения в французском. Всё тот же... Но потом перед глазами всплывают раненные товарищи, разрывающиеся снаряды, страшные крики раненых, запахи крови и гнили убитых. Я уже не тот Пауль и никогда им не стану.       Чтобы отвлечься от этих мыслей я снова смотрю на прохожих. Внезапно одна из фигур отделяется от толпы и движется в мою сторону. Сперва я думаю, что это какой-нибудь профессор, желающий снова выразить свою гордость, и пофилософствовать. Но потом, приглядевшись, узнаю эту высокую фигуру с покатыми плечами и землистым лицом. - Кат!       Крик вырывается из моего горла неосознанно. Я не замечаю как подорвался со скамейки и побежал навстречу. Только когда крепкие руки сжимают меня в объятиях, я понимаю что произошло. Я цепляюсь пальцами за лёгкую рубашку, а из глаз катятся слёзы. - Кат.. Кат..       Я могу только шептать его имя, не в силах выдавить из себя хоть одно нормальное слово. Мне стыдно за такое поведение, но я ничего не могу с собой поделать. Кат ещё сильнее стаскивает меня в объятиях и тихо смеется. - Ну чего ты, Пауль? Всё же хорошо.       Он целует меня в макушку, отфыркиваясь от волос. Я тоже начинаю улыбаться. - Мы всё-таки встретились, Кат.       Я поднимаю на него взгляд и смотрю в самые прекрасные на свете глаза. Кат улыбается и от этой улыбки внутри становится так тепло и уютно, словно ничего страшного не происходило. Все видения меркнут и бледнеют. Отпускают меня. Я улыбаюсь в ответ. - Конечно! У меня же был твой адрес! - он лукаво подмигивает, прямо как в их последнюю встречу. - Я верил, что мы увидимся, ведь ты никогда меня не обманывал.       Он снова улыбнулся и целует меня в нос. Мои уши стремительно краснеют и я прячу лицо у него на груди. Кат смеется и, подхватив меня на руки, идёт к скамейке. Я держусь руками за его шею и не отпускаю даже когда мы садимся. Он обнимает меня за талию и упирается подбородком в макушку.       Мы сидим так, а листья падают на стол и на землю; их еще мало, это первые. Впереди ещё два месяца весны, а у нас впереди ещё целая жизнь.