Ты принадлежишь мне

Дождь лил непрекращающимися потоками, барабаня по окнам тускло освещённой комнаты. В воздухе пахло сыростью и чем-то едва уловимо цветочным — возможно, это был лёгкий остаточный аромат шампуня Такемичи. Изана сидел на краю кровати, опершись локтями на колени, его руки были небрежно сцеплены. Лавандовые глаза, обычно холодные и отстранённые, смягчились, когда он провёл взглядом по нежным чертам лица сидящего рядом мальчика. Такемичи. Нежный, добрый, хрупкий Такемичи. Мир не знал души чище его, и Изана понимал — где-то в глубине своего изломанного сердца — что он его не заслуживает. Но он был эгоистом. Тьма внутри него, та, что царапалась и рычала, как раненый зверь, шептала ему, что он должен держать Такемичи рядом, приковав его к себе, не позволяя уйти. — Ты мой, — пробормотал Изана, едва слышно. Его пальцы потянулись вперёд, едва касаясь щеки Такемичи. — Только мой. Такемичи улыбнулся, его глаза были полуприкрыты, когда он склонил голову к его ладони. — Конечно, Изана-кун. Я всегда был твоим. Искренность его слов задела что-то глубокое внутри Изаны — что-то болезненное, что-то оголённое. Как он мог говорить такое так легко? Как мог так слепо доверять, когда Изана не делал ничего, кроме как пачкал руки кровью, вырезая себе место в этом мире с помощью насилия и жестокости? — Ты правда так думаешь? — голос Изаны прозвучал громче, чем он хотел. Но улыбка Такемичи не исчезла. Вместо этого он накрыл своей ладонью руку Изаны, прижимая её к своей щеке. — Да. Изана тяжело выдохнул. Его хватка немного усилилась — не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы прочувствовать тепло кожи Такемичи на своей. Он наклонился ближе, прижимая лоб к его лбу, закрывая глаза, словно пытаясь впитать в себя ту спокойную уверенность, что исходила от него. — Ты слишком хороший, — прошептал Изана. — Слишком хороший для меня. Такемичи тихо засмеялся. — Может быть. Но мне всё равно. Снаружи дождь усилился, отражая бурю в груди Изаны. Всю жизнь он искал место, где смог бы быть своим, но всякий раз встречал лишь предательство и одиночество. И всё же сейчас, в этот миг, с Такемичи рядом, он подумал: а вдруг… вдруг он наконец-то нашёл свой дом? Но тьма не отпускала так просто. Она шептала ему сомнения, посеяла в его сердце страх и жадную, болезненную привязанность. Что если Такемичи уйдёт? Что если кто-то отнимет его? Что если Изана потеряет его, как терял всё остальное? Нет. Он не допустит этого. — Я никогда тебя не отпущу, — сказал Изана, его голос был одновременно обещанием и мольбой. Такемичи не сопротивлялся. Он лишь крепче обнял его, словно всегда знал, что Изане нужен кто-то, кто не уйдёт. Кто сможет любить его, несмотря на все его сломанные части. И впервые за долгое-долгое время Изана позволил себе поверить в эту любовь.