Мой суровый командир

      Форос Ларт был образцовым офицером Турианской Иерархии — дисциплинированным, расчетливым и безжалостным к тем, кто не соответствовал его стандартам. Команда уважала его, но не любила. В его присутствии царила тишина: никто не рисковал отпускать неуместные шутки или спорить с его решениями. Он никогда не кричал. Голос его был ровным, холодным, словно лезвие ножа, и, когда он отдавал приказы, они выполнялись немедленно. Форос не терпел ошибок. Если ты облажался — исправь, а если не можешь исправить, значит, тебе не место на «Аргентуме».       Он был солдатом старой закалки, верящим в порядок и долг. Однако за безупречной репутацией скрывался живой турианец с вполне обычными желаниями. Команда знала, что едва «Аргентум» бросит якорь в порту, капитан первым покинет корабль. У него были свои привычные маршруты, свои места, где он мог ненадолго сбросить тяжесть дисциплины и притвориться кем-то другим — не солдатом, не капитаном, а просто мужчиной.       И пусть ни одна из тех, кого он выбирал для ночных развлечений, не могла назвать его своим, и сам он никогда не задерживался на одном лице дольше пары встреч, Форос не собирался менять своих привычек. В этом было что-то ритуальное — иллюзия свободы, которую он позволял себе на несколько часов, прежде чем снова надеть маску непреклонного командира.       Мари сидела в своём кабинете, рассеянно стуча ногтями по столу. Свежий маникюр — роскошь, позволенная только во время стоянок в порту. В полутьме экрана мерцали строки кода, но она не могла сосредоточиться. Работы у неё сегодня почти не было: в последней миссии её навыки оказались ненужными, и теперь она, единственный человек на борту турианского корабля, чувствовала себя лишней деталью в безупречно работающем механизме.       Когда её только взяли на «Аргентум», Мари сразу прониклась уважением к капитану Ларту. Она наблюдала за ним, затаив дыхание, поражаясь тому, с какой холодной точностью он отдаёт приказы. Его голос — низкий, лишённый эмоций, но в нём чувствовалась уверенность, перед которой невозможно было не склониться. Он был мужественным и решительным, словно высеченным из гранита, и даже в критических ситуациях оставался таким же несгибаемым.       Она помнила, как во время одной из операций их преследовали корабли наёмников. «Аргентум» тогда был в плачевном состоянии: критический уровень топлива, повреждённые системы, выходная мощность двигателей ниже нормы. Любой другой капитан на его месте выбрал бы отступление. Любой другой подумал бы, что шансов нет. Но не Форос Ларт. Он рискнул, заставил «Аргентум» делать невозможное, провёл корабль через смертельно опасное поле обломков, где враги не смогли за ними последовать. Её пальцы тогда замерли на клавиатуре, а дыхание перехватило от осознания того, что этот турианец — не просто хороший командир. Он гениален. Но гений тоже живое существо.       Слухи о пристрастиях капитана до неё дошли быстро. Команда обсуждала это без лишнего почтения: то, как едва пришвартовавшись Форос исчезает в элитных заведениях. Ему не нужны постоянные связи, не нужны привязанности — только профессионалки, турианки и азари, готовые исполнить его желания за оплату.       Мари помнила, как впервые услышала об этом. Её ладони тогда сжались в кулаки, а в груди появилось странное, неприятное чувство — будто кусочек льда скользнул под рёбра. Она не сразу осознала, что это было: разочарование или что-то другое. «Ну не может же он быть настолько идеален?» — подумала она тогда. Но эта мысль пробудила в ней не разочарование, а нечто другое. Что-то запретное, тёмное, непривычное. Впервые она посмотрела на капитана не как на бесстрашного лидера, а как на мужчину. Она не хотела этого. Она гнала эти мысли прочь, убеждая себя, что это просто любопытство, просто игра разума.       До того момента, пока не произошёл один случай…       Она всего лишь вышла подышать воздухом. Если это вообще можно было назвать воздухом — порт кишел запахами машинного масла, металла и чужеродных ароматов разных рас. Где-то рядом раздавался гул голосов, лязг механики и монотонные объявления в динамиках. Мари стояла в тени грузового корабля, привалившись спиной к гигантскому контейнеру. После долгой прогулки по докам ей требовалась передышка. Она просто наблюдала. Снующие туда-сюда турианцы с их механически точными движениями, азари, чьи плавные шаги создавали контраст с резкостью остальных, редкие люди, такие же, как она… — Нечасто ты покидаешь судно. Низкий голос прозвучал неожиданно близко, заставив её сердце дрогнуть. Она замерла. Капитан. Мари повернула голову, и взгляд её натолкнулся на пронзительно голубые глаза Ларта. В свете порта они казались почти светящимися. Она невольно выпрямилась, её плечи напряглись. — Капитан Ларт, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Форос сделал пару шагов вперёд — слишком близко, почти непозволительно близко. Теперь между ними оставались считанные сантиметры.       Она могла разглядеть каждую деталь: мельчайшие серебристые чешуйки, покрывающие его лицо, изгибы и неровности естественной брони, пересекающей скулы. Его мандибулы чуть шевельнулись, когда он склонил голову, изучая её. Его шея… Она вдруг поняла, что никогда не рассматривала турианцев так близко. Они всегда казались ей покрытыми непробиваемым панцирем, но сейчас ей показалось, что вблизи… там, в изгибе шеи, чуть выше ключиц… кожа могла быть куда мягче, чем остальная броня. Она сглотнула. Капитан не сводил с неё взгляда. — В последнее время я довольно часто замечаю твой взгляд, направленный в мою сторону… — Голос Фороса был низким, почти ленивым, но в нём чувствовалась напряжённая сосредоточенность хищника, подмечающего любую слабость. Он медленно поднял руку и упёрся ладонью в стальной контейнер за спиной девушки. Холодный металл глухо отозвался на этот жест. Его пальцы были всего в нескольких сантиметрах от её головы, и это было… угрожающе. Мари невольно вжалась спиной в жёсткую поверхность, пытаясь сохранить самообладание. — Такой… необычный взгляд. — Слова капитана скользнули по её коже, будто осторожные когти, пробуя, насколько мягка добыча. Её сердце забилось быстрее. Осознание собственной беспомощности накрыло её ледяным жаром. Он превосходил её во всём: рост, сила, скорость… Даже его взгляд, пронизывающий её насквозь, словно лишал способности думать. Мари одновременно боялась и… восхищалась им. Но что-то было не так. Форос шумно вдохнул, прикрыв глаза, словно пробуя что-то невидимое для неё. Затем его голос изменился, понизился до вибрирующего, почти гипнотического субгармонического тембра. — Ты желаешь меня. — Он не спрашивал. Он знал. Внутри неё что-то оборвалось. Колени вдруг ослабли, и она едва удержалась от того, чтобы пошатнуться. Мари хотела возразить. Хотела сказать хоть что-то. Но слова застряли в горле, а воздух в лёгких стал тяжёлым и вязким. — Это… необычно, — продолжил Форос, наклоняя голову, изучая её, как если бы она была чем-то новым, неведомым. — У меня ещё не бывало с людьми. Будничный тон этих слов разрезал её ожидания, как скальпель. Она была готова к чему угодно: к выговору, к увольнению… Но не к тому, что капитан Ларт просто и без тени сомнения предложит ей… это. Он не ожидал возражений. Он их даже не допускал. — Раз мы оба этого хотим, это недоразумение необходимо исправить. — Форос вытащил из кармана небольшую пластиковую карточку и, небрежным, но уверенным жестом вложил её в нагрудный карман её куртки. — Жду сегодня в 18:00. Прими антигистаминное. И только посмей опоздать. Его тон был не просто властным — он не оставлял выбора. А затем капитан развернулся и ушёл, оставляя её одну, со стуком собственного сердца в ушах и полной невозможностью осознать, что только что произошло.       На карточке значился один из люксовых отелей города. Глядя на название, Мари чувствовала, как внутри всё переворачивается. Это место предназначалось для состоятельных гостей, для тех, кто не привык себе в чём-то отказывать.       Держась за пластиковый пропуск, она пересекла холл, поднимаясь на нужный этаж. Тихие, мягкие шаги по дорогому ковру отеля, приглушённый свет хрустальных люстр… Всё это казалось ей сюрреалистичным. Она дошла до нужной двери и замерла. Чего она ждала? Какой-то последней возможности передумать?       На часах 17:59. Мари ощущала, как её сердце гулко стучит в груди. Лёгкое летнее платье, которое она надела, казалось ей сейчас слишком коротким. Воздух был прохладным, но её кожа горела. Её рука дрогнула, прежде чем коснулась сенсорной панели дверного звонка… но ей не дали сделать это. Дверь открылась сама. На пороге не оказалось никого, но свет из прихожей плавно пролился на неё, приглашая войти. — Молодец, не опоздала. — Голос прозвучал из соседней комнаты, низкий, глубокий, вибрирующий в воздухе. Мари сделала неуверенный шаг внутрь.       Гостиничный номер был просторным, выдержанным в тёплых песочных тонах, но у неё не было возможности его рассмотреть. Капитан появился в дверном проёме. Совсем без одежды. Слегка влажный, только после душа. Капли воды стекали по его броне, поблёскивая в приглушённом свете. Его кожа — или то, что у турианцев её заменяло — выглядела чуть темнее, контрастируя с серебристыми чешуйчатыми пластинами на плечах. Он молча смотрел на неё.       Её горло пересохло. Она не могла отвести взгляд. Ему не нужно было даже банное полотенце, так как самое интересное место было скрыто под пластинами его брони. Тело капитана, мощное, стройное, высокое, завораживало её. Туринцы всегда казались Мари величественными, но сейчас она словно впервые осознала, насколько они прекрасны — насколько он прекрасен. Панцирные пластины мягко поблёскивали при свете ламп, подчёркивая резкие линии его фигуры. Без брони, без одежды… в одной естественной оболочке своей расы. Это было чем-то почти непристойным. Незнакомым. Волнительно новым. Она хотела бы выпрямиться по стойке, как всегда перед командиром, но её тело не слушалось. В горле пересохло. — К-капитан Лар… — её голос дрогнул, и Мари тут же осознала, как глупо звучит. Она попыталась взять себя в руки, отвести взгляд, но он не дал ей этого сделать. Форос преодолел расстояние между ними за пару шагов, и прежде чем она успела сообразить, тёплая, сильная ладонь взяла её подбородок, легко, но настойчиво. Он поднял её лицо, заставляя смотреть прямо в его голубые, пронзительные глаза. — Здесь и сейчас субординация не нужна, — тихо сказал он, но в его голосе звучал металл. Мари затаила дыхание. — Я хочу взять тебя не как капитан — подчинённую… а как турианец — женщину. — Он произнёс это медленно, почти смакуя слова, и от его дыхания её кожу будто обдало жаром. — Есть, кап… — вырвалось у неё машинально, но он тут же оборвал её. — Форос. Голос его прозвучал резко, но тут же смягчился, опустившись в глубокий субгармонический тембр, от которого по её спине пробежали мурашки. — Сегодня просто Форос, Мари. Она моргнула, её брови взметнулись вверх от удивления. Его рука скользнула прочь от её подбородка, и он, не говоря ни слова, жестом подозвал её за собой.       Мари не помнила, как сбросила туфельки и поставила сумочку у порога. Ноги сами понесли её вперёд, следуя за ним, туда, где её ждало неизведанное.       Мягкий полумрак окутывал комнату, лишь голубоватый свет декоративных звёзд на потолке едва мерцал, создавая ощущение волшебного покоя. Остановившись у большой кровати в центре Форос повернулся к девушке и привлёк её к себе за талию, слегка впиваясь когтями в кожу под тонкой тканью платья. — Расслабься и ничего не бойся, — сказал он, проведя ладонью по ее спине, ягодицам, спускаясь к краешку юбки. — Позволь себе делать то, что ты хочешь. Его низкий успокаивающий тон заставил девушку очнуться словно ото сна. Она не верила, что может наконец сделать то, о чем в последнее время фантазировала по вечерам.       Мари подняла руки и робко положила ему на грудь свои ладони. Она касалась его тёплых нагрудных пластин, провела пальцами по стыку между ними, потом скользнула вверх, к плечу, воротнику, шее. Какая же горячая у него шея! И нежная… Грубее, чем человеческая кожа, но по сравнению с бронёй, казалась такой уязвимой. Когда она провела пальцами где-то под его гребнем, турианец вдруг издал низкий субтональный звук: — Ммм… — Это было сродни урчанию. — Продолжай… Она стала исследовать его тело чуть смелее, пока Форос слегка поглаживал своими трёхпалыми ладонями её спину и плечи, когтями вызывая горячие волны мурашек. Через тонкую ткань платья Мари всем телом ощущала тепло и жесткость брони турианца, и это безумно заводило её. Сердце начало биться быстрее, когда он обхватил своими ладонями ягодицы девушки, и его когти слегка впились в нежную кожу. — Я думаю, мы можем избавиться от этого. — На каких-то вибрирующих частотах выдохнул капитан и одним движением обеих рук стянул с Мари платье через голову. Ему открылись виды на кружевное нижнее белье персикового цвета. Довольно быстро они избавились и от этого, перебравшись на постель.       Лёжа спиной на мягком белом одеяле, Мари наблюдала, как Форос нависает сверху и, черт возьми, он явно любуется ей! Её телом, ее слегка растерянным, но возбуждённом видом. Он наклонился ближе к ее лицу, коснулся своими губными пластинами её, и девушка ответила на поцелуй. Сначала робко, потом страстно. Упираясь своими ладошками в его бронированную грудь, она прикрыла глаза. Ощущения от его длинного, слегка шершавого языка были непередаваемые. А после поцелуя слегка покалывало во рту, словно от лимонада, но бояться было нечего: Мари разумно последовала совету Фороса принять мощную таблетку от аллергии.       Турианец уткнулся носом в шею девушки и шумно вдохнул ее запах, погрузил ладонь в её волосы, пропуская пряди между пальцев. — Всегда было интересно, каковы твои волосы на ощупь, — выдохнул он. — Такие… мягкие. От его мимолётного признания сердце мари пропустило удар. Значит ли это, что капитан давно приглядывался к ней?       Но думать было некогда, возбуждение заглушало мысли. Где-то внизу живота всё скручивало от возбуждения, и турианец, словно почуяв её состояние скользнул рукой от волос вниз, касаясь шеи, плеча, скользнув по груди. Он пригладил сосок большим пальцем, изучая его взглядом и на ощупь. Лизнул. Наблюдая за реакцией девушки Форос уделил немного времени её груди и, словно удовлетворённый результатом, опустил руку ниже, через талию и живот — по бедру. Слегка царапая кончиками когтей он гладил внутреннюю сторону её бедра, а потом скользнул ближе к самому сокровенному месту. Словно зная, что Мари это безумно понравится, он подразнил немного когтями ее половые губы — это было щекотно и приятно, распаляло страсть до непозволительных масштабов.       Мари шумно выдохнула, когда его палец аккуратно, чтобы не повредить, погрузился внутрь. Там было очень, очень влажно. Мышцы влагалища инстинктивно сжались, а потом расслабились, позволяя ему пройти дальше. Девушка испустила легкий стон наслаждения и предвкушения. Она хотела его сейчас так, как не хотела еще никогда. — Форос… — Позволила она себе выдохнуть его имя, пальцами сминая под собой одеяло. Турианец не заставил себя ждать.       Его палец покинул влагалище девушки и нечто другое, более крупное упёрлось ко входу. Турианец вновь накрыл ее своим телом, взглянув в лицо девушки своим пронзительным взглядом. Она погладила ладонью его щеку, а ногами обхватила его талию, словно бы разрешая приступать к действию, и тот понял намёк безо всяких слов. Он издал низкий вибрирующий звук и в тот же момент девушку охватили невероятные ощущения заполненности и тепла. Его горячее тело, звуки, которые они оба издавали: смесь её стонов и его рычания, страстные движения — это вытеснило последние остатки разума, оставляя после себя лишь инстинкты. Его когти, его броня оставляли на её теле следы, но ей было всё равно, Мари была полностью захвачена этим моментом, лишь сильнее распаляясь от разницы между их телами. Он — её командир, такой сильный, величественный, властный, тот о ком она тайком мечтала по ночам, прямо сейчас делал с ней давно желанные вещи. Она не могла мечтать о чем-то большем. Даже если для него Мари будет всего лишь девушкой на одну ночь, случайной интрижкой из чистого любопытства, она чувствовала, что еще долго будет хранить в своем сердце этот момент. Ей не о чем было жалеть.       Форос держал ее за ягодицы, врезаясь в девушку до упора, а его дыхание, смешанное с рычанием обдавало её шею потоками горячего воздуха. Его глаза были прикрыты, взгляд был погружен куда-то внутрь себя — он приближался к экстазу. Она вдруг краем глаза заметила, как турианец инстинктивно раскрыл пасть шире, готовый вонзиться в её шею своими зубами, но на какой-то момент отступил, сдержавшись, и примерно в этот момент его накрыл оргазм. Всаживая член до самого упора, Форос позволил своему телу содрогнуться, извергаясь внутрь. Ягодицы девушки пронзила легкая боль — его когти впились слишком сильно, но это лишь приблизило к пику наслаждения и её. Она кончала, ощущая как волны наслаждения разливаются по телу, а Форос наблюдал эту картину расслабленным и довольным взглядом. — Ты хотел укусить меня? — В какой-то момент спросила Мари, лениво прижимаясь к турианцу.       После долгого вечера, полного страсти и открытий, они наконец приняли душ и теперь лежали на широкой кровати, деля между собой тепло. Форос лежал на спине, его мощное тело расслабленно утопало в мягкой ткани постели, а ладонь покоилась на талии девушки. Его дыхание было ровным, мерным, и Мари всем телом чувствовала исходящее от него тепло. Она медленно провела кончиками пальцев по его панцирю, поглаживая гладкие, слегка шероховатые пластины на его груди. Мари всё ещё не до конца верила в то, что произошло между ней и её командиром. Будто сон, сладкий и запретный. Но сейчас её беспокоило нечто другое.       Как только вопрос девушки сорвался с губ, Форос вдруг замер. Даже дыхание его прервалось на короткое мгновение. Мари почувствовала, как его пальцы на её талии слегка напряглись, прежде чем он расслабился вновь. — Почему ты спрашиваешь? — Его голос прозвучал ровно, почти безразлично, но она заметила едва уловимую нотку напряжения. Как тень, пробежавшую по воде. Она улыбнулась, позволив своему голосу приобрести мягкую, тягучую окраску: — Я заметила, как перед самым экстазом ты хотел укусить меня, но не сделал этого. Форос на долю секунды задержал дыхание, а затем резко выдохнул. Она не видела его глаз, но чувствовала, что он закрывает их, обдумывая ответ. Возможно, даже борясь с чем-то внутри себя. — Прости, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучало нечто странное. Необычное для него. Не для того холодного и властного капитана, которого она знала. В этом извинении звучало не только раскаяние, но и обеспокоенность. — Я позволил своим инстинктам взять верх. Я... — Нет, я совсем не об этом! — поспешно перебила его Мари, крепче сжимая его панцирь под своими пальцами. В её голосе скользнуло что-то похожее на смущение. Затем она чуть отвела взгляд и, спустя мгновение тишины, добавила куда тише: — Я не против... Она почувствовала, как его тело снова напряглось. Турианец медленно открыл глаза и сфокусировал на ней свой взгляд. В нём сквозила смесь удивления и любопытства. — Ты... понимаешь, о чём говоришь? — осторожно спросил он. Мари кивнула, вернув к нему свой взор. Она провела ладонью по его щеке, слегка погладив подушечками пальцев мандибулу. Кожа под её пальцами была тёплой, приятной, с лёгкой шершавостью. Форос не шевелился, позволяя ей касаться его, изучать как угодно. Это всё еще была их ночь свободы, без рамок и ограничений. — Я знаю, — мягко ответила она. Он словно не верил её словам.       Турианцы не были такими, как люди. Их традиции, их природа, даже их чувства были другими. Для него она была загадкой, столь же непостижимой, как и он для неё. Он надеялся на интрижку, думал, что это будет просто ночь, просто беззаботное удовольствие, которое забудется с приходом нового дня. Но она... Она была готова к большему. Намного большему. И именно с ним.       Форос снова выдохнул, на этот раз медленно, как если бы обдумывал её слова, смаковал их смысл. Затем его мандибулы чуть дёрнулись вверх, в подобие улыбки. — Поразительно, — тихо проурчал он, и голос его вновь был опущен до вибрирующих субгармоник, вызвав в девушке новую волну возбуждения. В следующую секунду его губные пластины коснулись её мягких губ в поцелуе, полном не только страсти, но и нового, неожиданного чувства, которое он, возможно, ещё просто не успел осознать.       Но Мари поняла: её командир был совсем, совсем не против такого расклада.