Неизбежность

Хогвартс больше не был таким, каким его помнила Гермиона. Казалось, что даже стены дышали воспоминаниями о войне: кое-где еще оставались трещины от разрушений, а в некоторых коридорах до сих пор ощущался слабый запах гари. Башни, некогда величественные, сейчас выглядели уставшими. Даже Большой зал — сердце школы — словно потерял былое тепло, несмотря на мерцающие свечи и звездное небо на заколдованном потолке. Но Хогвартс жил. Он выстоял. И теперь Гермиона вернулась, чтобы закончить то, что когда-то начала. Когда в начале лета Министерство магии объявило, что ученики, пропустившие учебный год из-за войны, смогут вернуться для прохождения восьмого курса, Гермиона даже не сомневалась. Это был её долг — перед собой, перед знаниями, перед всем, что давало ей смысл. Правда, кое-что её волновало. Слухи ходили давно: Хогвартс больше не мог позволить себе отдельные комнаты для каждого ученика. Многие спальни были разрушены, часть помещений все ещё восстанавливали, а потому теперь студентов селили… в смешанные комнаты. Официально это называлось "новым подходом к объединению факультетов". По факту же это означало одно: Гермиона понятия не имела, с кем ей придется жить ближайший год. Но она и представить не могла, кто окажется её соседом.

***

Южная башня была одной из самых древних частей Хогвартса. Восстановленная после войны, она теперь служила жильем для восьмикурсников. Гермиона поднималась по лестнице, держа в руках чемодан, и чувствовала, как сердце гулко бьётся в груди. — Надеюсь, это будет кто-то адекватный… — пробормотала она. Она уже представляла, как будет вести вечера за книгами, заниматься саморазвитием, наверстывать упущенное… Глубоко вдохнув, она открыла дверь. И замерла. В комнате уже был он. Драко Малфой. Он стоял у окна, спиной к двери. Свет вечернего солнца падал на его светлые волосы, отливая платиной. Высокий, худощавый, в тёмной мантии, с руками, спрятанными в карманы брюк. Когда он обернулся, их взгляды встретились. Секунду — лишь секунду — он выглядел так же ошеломлённо, как и она. Но затем его лицо замкнулось, губы скривились в той самой высокомерной усмешке, которая когда-то доводила её до бешенства. — Грейнджер. — Голос его был ровным, спокойным. Будто она не была последним человеком, которого он хотел бы видеть. Гермиона сглотнула. — Что ты здесь делаешь? — Очевидно, то же, что и ты. Заселяюсь. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, осматривая комнату. Это было небольшое помещение с двумя кроватями, письменным столом, камином и высоким книжным шкафом. Две кровати. Один стол. Одна комната. — Нет… — она потрясённо качнула головой. — Нет, нет, нет. Это ошибка. Малфой фыркнул: — Если бы. — Это просто невозможно. — Гермиона бросила взгляд на чемодан, который стоял у одной из кроватей (не её). — Скажи мне, что ты шутишь. — Поверь, я не в восторге от этого не меньше, чем ты. — Я не собираюсь жить с тобой в одной комнате! — А думаешь, я хочу? — Он усмехнулся, опираясь на стену. — Поверь, Грейнджер, твоя компания для меня так же мучительна, как и моя для тебя. Гермиона открыла рот, затем закрыла. Это был кошмар. Настоящий кошмар. Она развернулась и бросилась к выходу. — Я иду к директору. Это какая-то ошибка! --- Профессор Макгонагалл встретила её сдержанно, сложив руки на груди. — Госпожа Грейнджер, я понимаю ваши эмоции, но, боюсь, изменить ситуацию невозможно. Гермиона сжала пальцы в кулак. — Но… профессор, это же Малфой! — И? — И он… он… — Она запнулась. Что? Бывший Пожиратель Смерти? Бывший враг? Бывший подонок? Всё это было правдой, но произнести это сейчас, после войны, казалось неправильным. Макгонагалл вздохнула. — Хогвартс больше не разделяет учеников по прошлым конфликтам. Если вам обоим хватило смелости вернуться сюда, значит, вам хватит и терпения жить вместе. Гермиона сжала губы.

— Это несправедливо.

— Война была несправедливой, мисс Грейнджер. Это — всего лишь компромисс. Макгонагалл дала понять, что разговор окончен. Гермиона ушла, кипя от злости.

***

Когда она вернулась в комнату, Малфой всё ещё стоял у окна. — И как там? — лениво спросил он. — Заткнись, Малфой. — Значит, ты застряла со мной. Какое несчастье. Гермиона зашипела, бросая вещи на кровать. — Просто не трогай меня. — Не думал. —Она сжала зубы, пытаясь не убить его на месте. И так началась их ледяная война.

***

Следующие дни Они не разговаривали. Вообще. Но даже в молчании их война продолжалась. Первая битва случилась из-за ванной. Гермиона вставала раньше, чтобы первым делом умыться. Но уже на второй день Малфой её опередил. — Ты занимаешь слишком много времени, Грейнджер. — Я занимаю?! Это ты там торчишь по полчаса! — Прости, что не могу привести себя в порядок за три секунды, как ты. — Ты называешь это порядком? С таким количеством геля для волос можно строить стены. Вторая битва — за камин. Гермиона любила вечерами читать у огня. Но Малфой тоже любил это место. — Малфой, отойди. — Я тут сижу. — Тут моё место. — Ты его купила? В результате никто не уступил. Они просто сидели, упрямо игнорируя друг друга, пока один из них не уходил спать. Но самой жестокой была третья битва — молчаливая. Они оба пытались притвориться, что не замечают друг друга. Но Гермиона видела его: как он часто стоял у окна по ночам, как иногда теребил рукав левой руки, будто проверяя что-то под тканью. И Малфой видел её: как она грызла губу, когда волновалась, как тихо читала вслух строчки из книг перед сном. Это было больше, чем война. Это было напряжение. И оно вот-вот должно было взорваться.