Мне нет смысла говорить ни о чем
2 апреля 2025 г., 17:35
I got no use in talking about anything
(and I can tell you it seems to be haunting me)
— Shroud, Nathaniel Rateliff
Кас
Дин всегда был чувствителен к прикосновениям. Как будто ему нужно прикасаться к вещам, чтобы поверить в их реальность. Объятия в знак приветствия, хлопки по плечу или прикосновение пальцев к какому-нибудь странному артефакту, который они пытались найти. Рука, обнимающая Сэма за плечи, или ладонь, постукивающая по поверхности стола. За все эти годы Кастиэль наблюдал больше, чем чувствовал. И все же это случалось достаточно часто, чтобы не удивляться прикосновениям Дина. Он просто недоумевает, как часто это происходит в последние дни. Тем, как по-новому оно проявляется между ними. Он не сопротивляется настойчивому предложению Дина зашнуровать ботинки. Не может найти в себе сил возражать, когда Дин обхватывает лодыжку твердой рукой и подтягивает ногу достаточно близко. Когда он надевает рубашку с воротником, Дин поправляет его или протягивает руку заправить бирку. Проходя мимо в тесной комнате мотеля, Дин касается его плеча или локтя. Рассказывая анекдот, подталкивает Кастиэля локтем, ожидая, что тот рассмеется (или закатит глаза, в зависимости от качества шутки). К этому так легко привыкнуть. Так легко забыть, что так было не всегда и непонятно почему началось сейчас. Может быть, просто чтобы убедиться, что он все еще здесь. Какой бы ни была причина, это тоже успокаивает Кастиэля. Ощущается в костях, когда он вновь теряет восприятие реальности. Прямо сейчас Дин не прикасается к нему. Он сидит в другом конце комнаты, хмуро уставившись в экран ноутбука, и его лицо в тусклом свете ночного мотеля приобретает резкий синий оттенок. — Что случилось? — вопрос тихий, но Дин все равно вздрагивает. — Ничего, — начинает Дин, добавляя подробности к этому ничего, — Джоди попросила совета по одному делу. В паре часов езды от Су-Фолс. Она думает, что это оборотень, но… Мне кажется, там целая стая. Кастиэль на мгновение наклоняет голову, рассматривая Дина под другим углом, словно так его будет легче понять. Иногда помогает. — Ты хочешь помочь ей. — Я… да. Не думаю, что она осилит, а девочки не в городе, так что она все равно полезет, — о чем-то Дин умалчивает, Кастиэль не уверен, следует ли ему это знать. — Но? — наконец подсказывает Кастиэль, наблюдая, как Дин захлопывает ноутбук и откидывается на спинку стула, вытягивая ноги перед собой. Он все еще в ботинках. — Но я должен ей рассказать, — наконец вздыхает Дин. Весь его вид кричит о желании услышать возражение Кастиэля, но он не может. Не в этом случае. Джоди заслуживает знать о Сэме. Нет причин скрывать, и есть все основания внести свой вклад, на случай, если появится что-то, о чем им следует знать. Кастиэль все еще не одобряет решение Дина. — О твоем возвращении тоже. — Я мог бы держаться подальше… — Нет, — это целое предложение. Новелла, если хотите. С Дином не поспоришь, когда он говорит что-то подобное. Его слово становится законом благодаря стойкости. Однако Кастиэль не может представить, зачем тратить всю эту решительность на подобное. Не когда можно все упростить. Он смотрит на свои руки, рассеянно отмечая, что от пистолета начинают появляться мозоли. Прошло уже несколько недель. Но ему все еще кажется, что он только что вернулся. — Если она узнает, что я вернулся в то же время, когда Сэм… в то же время, она подумает о связи, — как и я, воздерживается Кастиэль от добавления. У Дина данное направление мыслей не в приоритете. — Мне просто не хочется ее беспокоить. Со всей херней смерти и воскрешения должно быть покончено. Мы ей пообещали прекратить. Что все будет как раньше. — Ну, если это все, то беспокоиться не о чем. Она бы тебе не поверила, если бы ты это сказал, — Кастиэль невольно фыркает на недовольно поднятые брови Дина. — Что? — Ты — это ты, Дин. А Сэм — это Сэм. В вас никогда не было ничего нормального. — Верно подмечено, — ухмыляется Дин. — Тогда утром отправимся в путь.***
Джоди крепко обнимает Дина при встрече по назначенному в СМС-ке адресу. Дин не решается отпустить, а она не торопит, крепко обнимая, слегка покачиваясь. При желании Кастиэль мог подслушать бубнеж Джоди, но не стал, эти слова не для него. Он прислоняется к Импале и старается держаться позади, чтобы не мешать. Он не уверен, каков план Дина в отношении раскрытия правды, просто знает, что от него редко бывает много пользы, когда дело доходит мягкого преподнесения новостей. Но когда Джоди отстраняется от Дина, она сокращает расстояние между ними и тоже обнимает Кастиэля. Они встречались всего несколько раз, и его удивляет эта теплота. — Я думала, ты умер… Клэр… — Я выбрался, — говорит он, потому что не знает, что еще сказать. — Что ж, я рада, Кас. Теперь понятно, почему Дин вел себя так странно, когда привез Чудо, — Джоди улыбается им обоим. Повисает неловкая пауза. Мгновение тишины, когда должны прозвучать слова, но не его, Кастиэля. Дин, стоящий рядом с ним, выдыхает, как кажется, весь воздух из своих легких. — Джоди, — начинает Дин. — Нам нужно кое-что тебе рассказать. Улыбка исчезает быстро, на ее месте — не страх, а смирение. — Проходите, — тихо говорит она и указывает им на соседнюю комнату.
***
— Дин. Я знаю, что ты и слышать не хочешь, но если Сэм написал… Кастиэль уже знает, что Дин собирается ее прервать, удивительно только, почему так долго выжидает. — Не важно, что написал Сэм, он был неправ, — говорит Дин так, будто уверен в этом. В уверенности есть смысл. С уверенностью можно просыпаться каждое утро и продолжать двигаться. Дин скуп на подробности — вываливает те же крохи информации, что и Кастиэлю по прибытии в бункер. С тех пор он больше ничего не смог узнать, хотя нужно признать, что не особо старался и нечасто пытался. Содержание того письма — личное дело Дина. Если все, чем Дин хочет поделиться, — Сэм знал о случившимся и не хотел вмешательств, то это прерогатива Дина. Возможно. Выражение лица Джоди заставляет его задуматься, не стоит ли ему проявить больше любопытства. Она смотрит на Кастиэля, как будто ждет от него ответа, но он лишь качает головой. Джоди поджимает губы и продолжает дальше, остается впечатление, что проблема не решена. — Значит, вы ищете штуку, которой можно воскрешать мертвых. — Посох или жезл Асклепия. Судя по всему, в литературе, которую я читал, эти термины взаимозаменяемы. Однако с начала двадцатого века о нем больше не упоминалось. Невозможно узнать… — Мы найдем его. Мы только начали, — перебивает Дин. — И как только мы закончим здесь, мы вернемся к поискам. — Я могла бы справиться с этим сама или позвонить Донне. Я не хотела отвлекать тебя, — Джоди качает головой. — Мы рады помочь, Джоди, — говорит Кастиэль. Искренне. Он обязан Джоди больше, чем когда-либо сможет отплатить. Она приютила Клэр, подарила ей дом и семью. Она не заменит ей той семьи, которую отнял Кастиэль, но, по крайней мере, теперь она никогда не будет одна. У нее появились те, кому можно доверять. — А теперь расскажи нам об этом оборотне.
***
Само по себе дело непростое, но втроем они справляются с ним без труда. Дин был прав в своем предположении о стае оборотней, но командой они управляются быстро. Кастиэлю это почти понравилось, если бы не скрытая угроза надвигающегося конфликта или довольно заметная отстраненность Дина. Контакта, к которому он так привык — кратких случайных прикосновений — не происходит, когда Джоди рядом, и Кастиэль не уверен, как это интерпретировать. Его предположение о том, что это было сделано для утешения или успокоения, теперь не очень-то подтверждается, если только Дин вдруг не решил поверить в то, что Кастиэль останется. Мысль не такая уж плохая, но маловероятная. Другой вариант более запутанный. Что бы Дин ни делал, это не просто успокоение в ощущении телесной формы, а что-то другое. Что-то, что он не хочет, не намерен или не может делать в присутствии других людей. Какой бы ни была причина, Кастиэль не думает, что это должно его так сильно беспокоить. Не думает, что он должен скучать по этому. У него нет на это права. Прежде чем Джоди уедет в Су-Фолс, они вместе обедают, спрятавшись в самый угол закусочной. Когда Дин выходит, чтобы ответить на звонок другого охотника, Джоди наклоняется вперед, упираясь локтями в стол, и ждет. Ничего не говорит, пока не становится неуютно. — Что? — сдается Кастиэль. — Не знаю. Ты мне скажи, — Джоди многозначительно улыбается, ее тон обманчиво легок. Кастиэль смотрит на свой кофе — слишком черный, горький из-за слишком долгой варки, подгоревший так, что никакие сливки не помогут. — Не говори Клэр. — Пожалуйста, не говори Клэр, ты это имеешь в виду? — она становится серьезной. — Если ты хочешь, чтобы я держала это в секрете, у тебя должна быть ахринительно веская причина. Он ощетинивается в ответ, напоминая себе, что у Джоди гораздо больше прав на чрезмерную опеку и родительское воспитание. — Потому что я до сих пор не знаю, что вытащило меня оттуда, и не хочу, чтобы она знала, пока я не буду уверен, что меня не затянет обратно, — это не совсем правда. На данный момент Кас относительно уверен, что Пустота не поглотит его в ближайшее время. Но это не значит, что он уверен, что его не поглотит что-то другое. Лицо Джоди смягчается от понимания, но она качает головой. — Вы мальчики. Никто из вас не понимает, да и не сможет понять. Кастиэль сдерживает желание напомнить, что он на миллионы лет старше ее, и вместо этого спрашивает: — Понять что? — Люди умирают, Кас. Это нормально. И больно. Так и должно быть. Однажды… — ее голос срывается, она сглатывает и начинает снова, — однажды Сэм не вернется. Или Дин. Или ты. И это больно, и это нормально. Этот разговор, как он понимает, касается не только Клэр. Джоди пытается заставить его понять то, что он уже знает. Думает, что он не понимает, потому что… ну, наверное, потому что он позволял Дину притворяться, что тот не знает того же самого. — Я знаю. — Тогда почему ты ему ничего не говоришь? — Потому что он не готов. И если он хочет вернуть Сэма, то я собираюсь ему помочь. Я обязан ему. Мир обязан им обоим, — Кастиэль знает, что на самом деле вселенная ничем им не обязана. Но ему все равно. — Однажды Сэм не вернется, но в этот раз может получиться. Я не лишу его надежды, пока не пойму, что это безнадежно. Джоди, кажется, собирается возразить, но Дин уже возвращается. Вместо этого она качает головой и говорит: — Я дам тебе два месяца. Потом расскажу Клэр. Это не тот ответ, которого он ждал. Два месяца — ничто по сравнению с целой жизнью, не говоря уже о рождении самой Вселенной. Но это лучше, чем ничего. Дин садится рядом достаточно близко, чтобы Кастиэль чувствовал его тепло, но не настолько близко, чтобы они соприкасались. Это раздражает, как зуд, от которого он не выходит избавиться. Но затем колено Дина прижимается к его собственному, причины для беспокойства растворяются.
Дин
Они заканчивают есть, расплачиваются и выходят на парковку. Дин считает, что ему удалось пережить самые тяжелые моменты за последние несколько дней, не нарвавшись на обещанную Джоди взбучку, поднимая брови, когда наступает затишье в действиях или разговоре. Так было до тех пор, пока они не оказались у двери мотеля. Кас извинился, направившись собирать вещи, Дин попытался уйти с ним. — Дин. Кас быстро ретируется, когда нужно. Дверь за ним закрывается, Дин остается лицом к лицу с Джоди, которая, кажется, разрывается между жалостью и гневом. С последним он может справиться. А с первым? Совершенно необязательно. Ему не нужна жалость. Ничего нового, поиск способа вернуть Сэма ничем не отличается от прошлых треклятых попыток. Он уже справлялся с этим раньше. Он справится и сейчас. Ему помогает Кас, это лучше, чем когда ему приходилось справляться в одиночку. — Что Сэм сказал в том письме, Дин? — Я же тебе говорил. Как обычно — не ищи меня, живи своей жизнью, это к лучшему. Не важно, — содержание записки не приносило пользы, почему что-то должно измениться сейчас? — Думаешь, я не понимаю, когда ты лжешь? — Я не лгу, — и это не имеет никакого отношения к тебе, едва сдерживается он. Прикусывает язык. Мир больше не ограничивается только им и Сэмом. У мира есть люди. Вот почему Сэму нужно вернуться, чтобы они могли наслаждаться этим, все вместе. — И не говоришь правду, — Джоди складывает руки на груди, ее голос тверд и полон уверенности. — В какой-то момент ты должен перестать пытаться вернуть его, Дин. Если он не хочет быть… — Ты не знаешь, чего бы он хотел! — Дин не рассчитывал повышать голос, но все равно повысил. Джоди даже не моргнула. — Он бы не хотел, чтобы ты потратил всю свою жизнь на попытки вернуть его. — Мне все равно, — он ненавидит свой дрожащий голос. Гнев сменяется болью, что-то бешено рвет его изнутри. Нет никакой веской причины. Прошел месяц — совсем немного времени в общем-то. Осталось много времени, чтобы вернуть Сэма, ведь они только начали поиски. Джоди смягчается, от этого становится только хуже. Он знает (на самом деле знает), что Джоди пытается помочь, но все, что он видит, — это жалость. — Тебе должно быть не все равно на его желания, Дин. Тебе должно быть не все равно. Ему вообще ничего не нужно делать. В этом и был смысл свободы воли, не так ли? Что он может выбирать? Это единственный выбор, который он знает, как сделать, единственный не заставляет его чувствовать, что его грудная клетка вот-вот лопнет. Его руки сжаты в кулаки, и он никак не может заставить их расслабиться, как бы сильно ни старался. Не хочется быть человеком, чья семья не может поговорить с ним без нападков. Но он такой и есть, всегда был. Нет причин думать, что он изменился, если он даже не пытался. Джоди кладет руки ему на плечи, и это еще хуже, если она сейчас его обнимет, то он может разрыдаться, а если он заплачет, то уже не остановится. — Прости, Дин. Ты знаешь его лучше, чем я, я просто беспокоюсь о тебе, — она отпускает его с крючка, дает возможность, которой он не может не воспользоваться. — Обо всех вас. — Не стоит беспокоиться. — Очень жаль, но это моя работа, — она улыбается, он закатывает глаза, а напряжение рассеивается. Затем она обнимает его, у него в горле встает ком, но он не дает ему свободу. — Если я спрошу тебя о Касе, ты мне что-нибудь расскажешь? Он рад, что она не видит его лица, на нем все написано. Он старается выглядеть непринуждённым, пытается пошутить. — Почему все всегда… — Может, все что-то замышляют, — Джоди отстраняется, приподняв брови. Дин не знает, что сказать, и благодарен, когда Джоди просто качает головой и направляется к своей машине, махая на прощание. Она выезжает с парковки на дорогу, чтобы вернуться в Су-Фолс к вечеру. Он долго стоит там, прислонившись к детке, и пытается понять, какая часть этого разговора выбила из колеи сильнее.***
— Ты в порядке? — спрашивает Кас, как только открывается дверь, хмуря брови. Он сидит на одной из кроватей, прислонившись к изголовью, с книгой в руках. Иногда Дину кажется, что он никогда не привыкнет видеть Каса таким. Расслабленным и спокойным, одетым в повседневную одежду и читающим гребаную книгу в мягкой обложке. Ему идет. Он задается вопросом, нравится ли Касу существовать телесно, несмотря на все их разговоры о страданиях. Теперь он отвлекся, а Кас все еще смотрит на него выжидающе с растущим беспокойством. Дин почти отмахивается, нет причин не говорить, но внезапно очень хочется обсудить. Дин осматривает комнату, затем наклоняется снять ботинки и устраивается на кровати рядом с Касом. Кас освобождает место, отодвигается чтобы их плечи не соприкасались. А хотелось бы… — Я в порядке. Джоди просто… она не думает, что мы должны пытаться вернуть Сэма, — если честно, она сказала не совсем это. Он не знает, что она имела в виду. Кас кивает, словно не удивлен. Словно уже знал. — Она говорила с тобой об этом? Дин внезапно начинает защищаться. Как будто что-то произошло без его ведома или разрешения. Он не хочет, чтобы люди говорили о нем с Касом, ему не нравится, что кому-то вообще есть что сказать о нем. Кас колеблется, но кивает. — Вкратце. Она не сказала ничего конкретного, у меня просто сложилось впечатление, что… Дин? Он не замечает, что снова сжимает кулак, пока Кас не замолкает, не замечает, что стискивает зубы, пока Кас не смотрит на него многозначительно. — Она ошибается. Сэма нет всего месяц, у нас есть несколько многообещающих зацепок, и… — Ладно, — Кас кладет книгу на тумбочку, аккуратно подложив закладку, чтобы сохранить страницу, с нежностью замечает Дин. Переплет потрепан, страницы замяты, а Кас обращается с ней так, будто она совсем новая. Будто она ценная. Дин делает вдох, затем еще один. Заставляет себя расслабиться. Это Кас. Он на его стороне, он тоже хочет вернуть Сэма. — Как думаешь, мы справимся? — наконец спрашивает Дин. Ему все равно, соврет ли Кас, лишь бы не сказал «нет». Кас делает паузу, и за это время Дин слышит тысячу сомнений. Затем он тихо говорит: — Я верю, что если кто-то и сможет это сделать, то это будешь ты. Это не похоже на ложь, в голове появляется вопрос, чем же он заслужил такое доверие. Как после всего Кас все еще может безоговорочно верить в его способность решить любую вставшую перед ними проблему. Он хочет, чтобы это было правдой, больше, чем чего-либо еще, но это не так. Вера, которую Кас в него вкладывает, всегда была неуместной. Дину нужно, чтобы этого не было, хотя бы в этот раз. Но что он должен сказать? «Поверь в меня в последний раз»? Не то чтобы Кас любил, когда ему указывают, что делать. Понимает ли Кас, что он по натуре своей противоречив, или это происходит незаметно для него самого. — Куда дальше? — наконец спрашивает Кас, и Дин стонет. Он ударяется головой о стену позади себя и лениво поворачивает шею, чтобы посмотреть на Каса. — Тебе когда-нибудь хотелось просто остановиться? Побыть какое-то время в покое? Их взгляды встречаются, все вокруг замирает. Останавливается. Как ему это удается, ведь из всех сил, которые Кас сохранил, эта — единственная, которую нельзя точно определить. Не знал бы, как это назвать, даже если бы захотел спросить. — Ты этого хочешь? Дину следовало бы знать, что лучше вообще не спрашивать. Много лет назад он бы сказал «черт, нет», отмахнулся от этой идеи со всей бравадой и самоуверенностью парня, который никогда не мог представить себе ничего, кроме открытой дороги. Она все еще открыта. Он все еще любит ее. Просто иногда кажется, что было бы неплохо не жечь шины намеренно. Что было бы неплохо оставаться на одном месте, пока не станет так скучно, что он сядет в детку и посмотрит, куда она его привезет, поездка ради поездки, а не потому что нужно решить очередную проблему. — Иногда, — наконец признается он. Как будто это какая-то темная, долго хранившаяся тайна. — В этом нет ничего плохого, знаешь ли, — голос Каса звучит мягче, чем раньше, и так искренне, что Дину хочется раствориться в нем. Его взгляд тоже нежный. Испытывающий, как будто он задал вопрос, на который Дину еще предстоит ответить. Он не знает, что сказать, просто пожимает плечами и говорит: — Давай останемся здесь на ночь, хорошо поужинаем. Мне не хочется садиться за руль.
***
Они ужинают в лучшем ресторане города (на самом деле в пабе на соседней улице) и рано возвращаются в мотель. Как бы он не устал, еще слишком рано ложиться спать. Дин не против. Он начал с нетерпением ждать этих вечеров. Тех, когда они могут побыть наедине, и Дин может убедить Каса посмотреть старые фильмы по кабельному телевидению в мотеле. Кас каждый раз ворчит по этому поводу, но всегда соглашается посмотреть с ним фильм, каким бы глупым он ни был. Когда Дин рассказывает истории, как впервые посмотрел его, или факты об актерах, или небольшие анекдоты и о мнении Сэма о каждом из них, Кас всегда серьезно кивает, как будто его учат чему-то важному. — Хочешь что-нибудь посмотреть? — спрашивает Дин, пока Кас снимает обувь (на этот раз свою старую, потому что для ужина не нужны были ботинки). Кас колеблется, глядя на него склонив голову набок, и Дин отступает. — Я имею в виду, что ты не обязан, у тебя есть свободное время, если ты… — Я бы с удовольствием, — кивает Кас. — Но? — Без «но». Я бы хотел. Да, — Кас пожимает плечами, словно стряхивая с себя то, что заставило его задуматься. Дин списывает это на усталость, потому что у него самого нет сил, чтобы сегодня вечером пытаться играть роль дешифровщика или детектива. Он просто хочет купить дрянные закуски в автомате, найти старый вестерн по телеку и провести вечер, ничего не делая, со своим лучшим другом. Было приятно видеть Джоди, это всегда здорово, но Дин не может избавиться от ощущения, что ему легче, когда они с Касом вдвоем. Теперь они нашли общий язык. Ему легко, потому что не нужно беспокоиться что он говорит или делает в каждый конкретный момент. И, возможно, из эгоистичных побуждений он пока не хочет делить время Каса с кем-то еще. Хочет насладиться всем этим безраздельным вниманием, прежде чем оно рассеется, и Кас уйдет, а Дин вернется к тому, с чего начал месяц назад, только без Сэма, поддерживающего трезвость ума. — Отлично… Я только быстро приму душ, — говорит Дин, проходя мимо и пожимая Каса по плечу. Его пальцы слишком долго задерживаются на мягкой ткани фланелевой рубашки Каса — на самом деле, это рубашка Дина, — но Кас лишь кивает и уходит. В ванной Дин снимает одежду и включает душ, ожидая комфортную температуру — не слишком холодной и не слишком горячей, чтобы не обжечься. Вода приятно холодит ноющие мышцы, снимает боль в плечах и шее, смывает дневной пот. День выдался долгим. Когда они проснулись, чтобы закончить охоту, солнце еще не взошло, а сейчас снова стемнело. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз так охотился, раскрывая одно дело за другим. Сэм настоял на том, чтобы они сбавили темп после Чака. Он все время говорил, что им нужно найти время для других дел, наслаждаться жизнью. Когда Дин слишком много думает о тех месяцах, проведенных с Сэмом, он замечает кое-что неладное. Проплешины в их отношениях, списанные на расслабленность Сэма. Он был слишком занят, притворяясь, что все в порядке. Слишком занят, подавляя собственное горе и скрывая свои попытки вернуть Каса. Теперь он думает, что должен был догадаться. Должен был остановить Сэма, пока не поздно. И все это было напрасно. В конце концов, он не имел никакого отношения к возвращению Каса. Он лишь рад присутствию Каса здесь — он ждет по ту сторону двери ванной с щетиной, все больше похожей на бороду, с отросшими вьющимися волосами, в одежде Дина, сидящей на нем так, словно шили под него. Дин уже привык к панике, когда Кас исчезает из виду. Он тщательно сдерживает ее, напоминая себе, от паники нет смысла. И сможет ли он его увидеть или нет. Когда Дин закрывает глаза, он все еще видит, как Кас стоит перед ним, улыбаясь, а Пустота растворяет его. Тогда я должен был что-то сделать, думает Дин. Хотя бы что-то сказать. Должен был говорить все время, начиная с возвращения Каса. Я просто не знаю, что мне следует говорить. Требуется усилие, чтобы отогнать воспоминание. Вернуть образ Каса, каким он был всего несколько минут назад: уголки глаз приподняты, губы сомкнуты в едва заметной улыбке, плечо под рукой Дина теплое и твердое. Это не должно было сработать так хорошо. Он не должен улыбаться от уха до уха, не должен хотеть побыстрее принять душ и одеться только для того, чтобы они могли сидеть в одной ебучей комнате и вместе смотреть телевизор. Он не должен задаваться вопросом, сможет ли он убедить Каса сесть рядом с ним на кровать, чтобы им было удобнее делить закуски, и он определенно не должен задаваться вопросом, комфортнее ли устроить голову на плече Каса, нежели на твердой замызганной спинке кровати… — Твою мать. Он выключает воду, смотрит на себя в зеркало, пытаясь понять, не одиноко ли ему. Не прошло ли слишком много времени с тех пор, как у него был кто-то, на кого он мог бы положиться. Этим кем-то так часто был Кас. Когда он выходит из ванной, Кас выглядит почти так же: лежит на кровати, повернувшись к телевизору, с легкой улыбкой на лице и не отрывая взгляда от экрана. Он даже не смотрит в сторону Дина, лениво держа пульт в руке, словно совсем о нем забыл. Дин смотрит на экран, пытаясь понять, что его так заворожило, но видит только кадры с дронов с изображением леса. Красиво, да, однако… — Дин, ты знал, что деревья общаются друг с другом? У них есть своего рода язык — не слова, но для человеческого понимания это язык. — Нет, Кас. Не знал, — Дин не знает, почему увлечение Каса природой всегда его удивляет — на днях он не дал ему наступить на паука, — но это каждый раз застает врасплох. Он устраивается рядом с Касом (потому что с другой кровати экран не видно), и Кас бросает на него рассеянный взгляд. — Думаю, теперь ты можешь переключить… — предлагает Кас с сожалением в голосе, не показывая, что собирается отдать пульт. Хотя Дин может привести в пример мало более скучных занятий, чем просмотр документального фильма о деревьях, забирать пульт не хочется. — Нет. Все в порядке. Давай посмотрим твое занудное шоу о лесах. Дин не упускает из виду улыбку Каса, короткую и ослепительную, прежде чем тот снова поворачивается к экрану и начинает длинный комментарий к сухому повествованию. Внезапно документальный фильм становится самым интересным из всего, что он слушал на этой неделе.
