mirror. fucking mirror.

Жан тактильный - его рука останавливается в сантиметре от плеча Джереми. Жан тактильный - приободряющие хлопки по спине мягкой ладонью Джереми бегут импульсом по всему телу, обдают теплом, которое исчезает, как только он отстраняется. Жан тактильный, и ему не хватает прикосновений. Автобус, везущий команду в другой штат, затихнет через два, а может и через три часа. Троянцы неумолимо шумные, и хоть у этого гама и в правду есть особая атмосфера, становится сложно сконцентрироваться на чем-то определенном. Дерек и Деррик без конца болтают: о чем - известно одному Богу. Когда Жан краем уха услышал их разговор - речь шла о ковбоях в Техасе; через три минуты русло обсуждения перешло к кафе с лучшими чизбургерами. Пэт, Ананья и Коди сидели напротив Кэт и Лайлы, и пока Каталина громко обсуждала что то с парочкой, Лайла и Коди шушукались, поглядывая то на Жана с Джереми, что оторвался от разговоров с компанией, то на остальную команду. Жан тактильный, и стекло автобуса совершенно непригодно для того, чтобы класть на него голову в попытках заснуть.  Жан тактильный, но он продолжает мириться с ощущением твердой поверхности, от которой точно появится боль в висках. Нокс тихо бормочет французские предложения, отводя глаза от учебника, но то и дело подглядывая, перечитывая заученные слова. Шум вокруг заглушается, и у Моро наконец-то выходит провалиться в прерывистую дрему под самый корявый французский в мире. Остановки, долгие часы поездки, еще остановки, еще время в дороге. Отель, долгожданный сон на мягкой поверхности, раздевалка, тренировочный матч - порядок давно определен и выучен Жаном от и до. Все приёмы он выполнял с отточенной чёткостью; на поле Моро не интересовало ничего кроме предстоящей игры.  В раздевалке Жан пытался сохранять такой же настрой - на носу матч, и, несмотря на то, что соперники не такие сильные, какие предстанут перед Троянцами дальше, занимать голову другими вещами - не лучшая идея. Не лучшая, но навязчивая. Жан чувствует жуткую надобность чего-то; он не голоден, его не мучает жажда, но пальцы сжимаются, а живот легко скручивает от одних только мыслей о чём-то. Джереми принимает душ привычно долго; команда уже сбежала с намерением напасть на шведский стол в ресторане отеля, оставив Жана одного в раздевалке.  Когда Жан досматривает уже половину матча соперников, Джереми наконец то выходит из душевой с повязанным на бедрах махровым полотенцем. Увидев, что кишащая людьми раздевалка стала непривычно тихой, и единственный, кто остался здесь - Жан, Нокс спохватился и поспешил к своей одежде, извиняясь за свою неторопливость куда-то в воздух.  Минута - Джереми одет и стоит у входа, поправляя лямку сумки на плече. Ну может ведь, когда хочет?  Жан захлопнул ноутбук и одним пальцем поднял свой рюкзак со скамьи.  Жан тактильный, и он впервые позволил себе подумать об этом.  Моро подошел к Джереми почти вплотную и посмотрел в его глаза так серьезно, что тот растерялся, пытаясь не показывать это видом и не прерывать зрительный контакт.  Жан тактильный, и он прижимается к Джереми, утыкаясь носом в золотые волосы с отросшими карамельными корнями. Джереми ожидал всего, кроме этого. Его руки с растопыренными ладонями ненадолго застыли в воздухе, но он быстро сориентировался и нежно, но настойчиво вжал ладони в спину Жана.   Они стояли так минуту. Может - две, может - пятнадцать. Ничего в мире не могло определить счет времени, пока Жан вжимался в Джереми, дышал терпким запахом его шампуня и медленно гладил его плечи. Нокс пытался утихомирить гул сердца, вдыхал запах его парфюма и прикрывал глаза от накатившего спокойствия. Отстранившись от партнёра, Джереми широко вдохнул грудью и нежно улыбнулся, глядя в глаза напротив и выискивая в них объяснение тому, что произошло. Они ведь обнимались уже много раз, но это объятие было другим; Нокс чувствовал все, что Жан вложил в это действие, и задавался вопросом, почему это объятие стало таким будоражащим и желанным. Ответ приходил в голову сам: почти круглосуточное нахождение среди команды не давало времени для тактильности. В первую очередь, Джереми - капитан, и перед важной игрой его поддержка и забота должны адресовываться всей команде, а не кому-то конкретному. В голове начали всплывать все моменты, которые Нокс не подметил ранее - ладонь, что быстро отстранялась после прикосновения; долгие взгляды и сжатые руки; почти непроглядное разочарование при невозможности остаться один на один.  — Если тебе нужен физический контакт, ты ведь можешь просто сказать мне об этом.  Джереми произносил слова с теплой улыбкой, сочетая в своем взгляде нежность, беспокойство и заботу и поглаживая рукой предплечье Жана, то и дело перебираясь к ладони и касаясь бледных пальцев.  Жан не потрудился говорить что-то в ответ и лишь скомандовал: — Пойдем. Они сейчас сметут все, что осталось в р’естор’ане.  Джереми не ждал ответа на свои слова, поэтому быстро переключил внимание и тихо рассмеялся от высказывания Жана о команде. Он безмолвно согласился и, цепляясь за ладонь партнёра, вывел их из раздевалки.  Игра - как и ожидалось - обернулась безупречной победой троянцев. Слаженная работа, стопроцентное взаимопонимание и сосредоточенность - эти качества никогда не подводили троянцев, и сейчас также обеспечили им безоговорочную победу и разрыв в семь очков. У Жана еще долго звенело в ушах от визга, что подняли беснующиеся фанаты с трибун и не менее взбудораженные сокомандники. Быть может, такая бешеная радость действительно помогает принимать поражение с легкостью, а от побед заряжаться дофамином, кажется, на всю ближайшую неделю? Джереми чувствовал себя действительно хорошо - ему было нетрудно, даже в радость ходить весь вечер с широкой улыбкой, ободрительно светя ей сокомандникам, в то время как социальная батарейка Жана потерпела износ уже через час после конца матча. Разгон команды по номерам от Реманна позволил Моро выдохнуть в преддверии долгожданного пребывания в тишине. Они уже были в номере, но поздно вечером, после долгой поездки, и поэтому Джереми оглядывал большую комнату так, будто он видит её в первый раз. — Зеркало прямо напротив кровати. Интересное решение. Жан изучал все, что комментировал Джереми, попутно плетясь за ним по номеру. Зеркало возле кровати и в правду показалось ему чем-то странным, но, тем не менее, он не стал тратить на это слишком много времени и последовал дальше.   — Кофемашина! Слава богу. О, посмотри, тут и минибар есть! Экскурс по комнате закончился, и пока Джереми возился с предоставленной техникой, Жан позволил себе растянуться на одном из двух плетеных кресел, что стояли возле панорамного окна. Ночное освещение придавало виду города за стеклом особую атмосферу, по рукам бежал холодный воздух, а мирную тишину нарушало лишь жужжание кофемашины, включенную несмотря на поздний час. Жан тактильный, и Джереми до ужаса теплый.  Нокс почувствовал, как его вплетают в объятие за спины. Выбор капсулы кофе быстро ушел на второй план - мысли сбились в одну кучу и испарились окончательно, как только он почувствовал дыхание на своей шее. Прикосновения, инициатором которых становился Жан, вызывали остановку сердца, ускоряли дыхание и казались самыми чувственными в мире. Джереми, разумеется, тоже вкладывал чувства в прикосновения, но каждое объятие от Жана было наполнено такой любовью, какую он, казалось, никогда не получал сам.  Жану хотелось видеть, что Джереми тоже нужен этот контакт. Джереми чувствовал это и льнул ближе, гладил его руки и откидывал голову на плечо партнёра. Ему захотелось утонуть в этом прикосновении, ведь все внутри и в правду требовало физического взаимодействия, взаимодействия с ним. Наблюдать за Моро на играх, в раздевалке или автобусе, хлопать его по плечу или приободряюще сжимать его ладони - все это не сравнится с тем, что происходит сейчас. Джереми повернулся лицом к Жану, оставаясь в кольце его рук, и, не желая медлить, приблизился к его губам за поцелуем - первым за это время и таким нужным, желанным, необходимым. Моро едва успел облизнуть губы - Джереми оказался вблизи слишком резко. Впрочем, он не возражал. Его сердце отбивало непередаваемые ритмы - каждый поцелуй будоражил его, как первый. Рука, сжимающая его плечо в качестве опоры, влажные губы, перескакивающие к уголку рта и обратно, горячее дыхание на устах - ощущения сбились в одну кучу и вызывали жар. Они целовались так, словно не видели друг друга годы. Движения становились настойчивее, поцелуев стало не хватать - горячая нужда друг друга двигала парнями, руководила их действиями. Жан снова впился в губы напротив, пока его партнер перебирался ниже, гладил каждый шрам под тонкой тканью рубашки, сжимал пальцы сильнее, когда чувствовал мокрые поцелуи на скулах и шее. Открытое окно не спасало от настигнувшей жары - типичный холод кожи Жана сменился на обжигающее тепло, что распространялось по всему телу Джереми. Они продолжали целоваться, стоя у кухонной стойки и беспорядочно касаясь друг друга в порыве накатившей страсти. В брюках становилось тесно, обоим хотелось большего, и между ними было принято безмолвное соглашение перебраться к кровати.  Пуговицы на рубашке Жана становились непреодолимым препятствием, и тот помог расстегнуть их сам, не отрываясь от поцелуя. Футболка Джереми так же быстро покинула владельца, и Жан припал губами к шее, ключицам и груди, наслаждаясь симфонией звуков, издаваемых партнером. Его руки судорожно сжимались на спине Моро с каждым прикосновением к торсу - дверь номера вряд-ли защищала уши проходящих мимо от бесконечного потока стонов.  Не дав Жану продолжить дорогу поцелуев, Джереми снова оставил влажный след на его губах и приблизился к шее. Шумные выдохи стимулировали его действовать больше, и он нетерпеливо потянулся к молнии джинс. Жан потерялся в ощущениях окончательно, ощутив настойчивую ладонь у себя в паху - он больше не мог контролировать свою громкость, но остатки рассудка подсказывали, что слишком сильно шуметь не стоит, и он сильнее прикусывал губу каждый раз, когда импульс в теле бежал по нему электрическим разрядом. Джереми мягко откинул его на кровать, довольствуясь видом и стягивая все, что мешало добраться до цели, вниз. Бьющее через край возбуждение дало о себе знать - от вида алой головки Нокс сглотнул слюну и довольно зажужжал что-то невнятное.  Первое прикосновение влажного рта Джереми к члену Жана заставило того громко выдохнуть и сжать одеяло под собой. Нокс обвел головку языком, держась свободной от опоры рукой за основание, а затем взял Моро почти на половину. Он начал двигаться вверх-вниз, смешивая слюну с предэякулятом по всей длине, и довольно урчал, когда пальцы Жана сжимали его волосы. Он чередовал губы с языком, заглатывал ствол почти до основания, и когда Моро издавал звуки, несдержанно стонал сам, ведь видеть, что ему приятно -  получать высшую степень похвалы. Левая рука изредка двигалась, помогая Джереми уделять внимание всему члену.  Жан знал, что такими темпами его хватит ненадолго. Он мягко поднял Нокса за подбородок, и наблюдал за ниточкой слюны, что блядски-пошло тянулась между его членом и губами Джереми. Смахнув её большим пальцем, Жан притянул Джереми к себе и смазано поцеловал, придерживая разгоряченного партнёра за подбородок. Ему хотелось не только получать - Жан был уверен в том, что всё, что делает Джереми, не измеряется ни в каких единицах и заслуживает такого же отношения в ответ. Он снова поцеловал партнёра, что вцепился в его плечи от возбуждения и разгоряченности, и мягко переложил его на спину. Спускаясь к поясу штанов, Жан оставлял на подтянутом теле ряд поцелуев - их, кажется было больше сотни, ведь Моро целовал каждую веснушку, встречавшуюся на пути. Он любил эту особенность тела Джереми, она казалась ему невероятно красивой и явно подтверждала прямую связь капитана с Солнцем.  Ему хотелось сделать приятно, перспектива отсоса впервые не вызывала у Жана тошноту или тянущую боль в груди, и он уверенно шел к цели, стягивая брюки с Джереми и оглаживая ладонью член, что пока что был закрыт бельем. Нокс судорожно сжимал руки на одеяле и прогибался в спине от одного лишь прикосновения - он не пытался отрицать, что хочет этого.  Жан оставил мягкий поцелуй на внутренней части бедра партнёра и потянул резинку вниз. Трение о ткань вызвало мурашки, и Нокс снова заскулил от переизбытка чувств. Жан провел по всей длине легкой рукой, а затем языком, словно подготавливая Джереми к большему. Член сочился смазкой, и Жан размазал её большим пальцем, а затем, неспеша, обхватил головку губами. Он двигался медленнее, но плотнее, и не доходил до конца. Правая рука кротко ездила по основанию, пока Жан влажно двигался по верхней части ствола. Джереми сходил с ума, пока Жан был снизу. Его пальцы терялись в черных кудрях, а когда партнёр задевал нужные точки, брал более быстрый темп и двигался рукой и ртом одновременно, он хватал воздух и вжимался щекой в матрас, пытаясь победить реакцию тела на то, что происходит в данный момент.  Джереми не хотел заканчивать этим, и знал, что Жан также прервал его за недолгое время до оргазма, поэтому отстранился, поднимая Моро за плечи.  «Я хочу больше» - невербальный сигнал, что выражался в потемневшем взгляде карих глаз.  Жан также жаждал этого, поэтому взглянул на него и придвинулся ближе. Джереми не мог устоять перед расслабленно-возбужденным взглядом серых, до безумия красивых глаз, и снова, уже в тысячный раз за вечер, поцеловал его.  По щекам Моро пошли румяные пятна, когда он увидел, что в кармане сумки Джереми лежала смазка. Он, конечно, тоже предполагал такой исход, но не с такой уверенностью. В ответ на растерянность Жана Джереми лишь смущенно улыбнулся и отвел взгляд в сторону, пожав плечами. Он переложил бутылёк в руки Жана, что смутило того еще больше.  Нокс перелез через его бедра и уселся сверху, кладя руки на плечи и побуждая к действию. Жан выдавил склизкую жидкость на два пальца и завел руки за спину партнёра.  Фаланги вошли в Джереми медленно, ведь Жан уделял растяжке особое внимание, не желая вызывать никаких ощущений, кроме приятных. Он двигался спокойно, осторожно ускорял темп, а свободной рукой придвигал Джереми за подбородок для поцелуя, который прерывался из-за его стонов.  Двух пальцев стало не хватать, и из несвязного шёпота Жан все-таки смог разобрать просьбы дать большее.  Три пальца двигались в Ноксе с влажными звуками, громким чавканьем, которое дополняли еще более громкие стоны блондина.  Моро почувствовал, что Джереми уже готов, и, вытащив пальцы, положил руку на его бедро, оставляя влажный след. Из-за ощущения пустоты тот недовольно промычал, но быстро уловил ход действий и поцеловал Жана в шею, а затем повернулся в сторону, собираясь сменить положение. Зеркало. Здесь есть зеркало.  Глаза Джереми округлились, когда он встретился со своим отражением, и эта картина сбила его с толку. Он слабо покраснел, а затем взглянул на Жана в поисках выхода из ситуации.  Моро обернулся в сторону зеркала, и до него  тоже дошла абсурдность этого дизайнерского решения.  — Иди сюда, - Жан постучал по участку кровати напротив него, - мне кажется, это интер’есно.  Смущение Джереми возросло в геометрической прогрессии. Глядя на это, запал Жана быстро утих, и он успел разочароваться в себе, но его остановил Джереми, который присел на указанном месте и взглянул ему в глаза. На лице не оставалось былой неловкости, и Моро быстро понял, что этому поспособствовало исключительно то, что его слова звучали практически властно. Да, он неисправим.  Зеркало открывало Жану совершенно иной взгляд на их обычный секс. Теперь перед его глазами полная картина - изящные линии спины Джереми, что стоит на коленях, его сжатые пальцы на простыне и лицо, украшенное удовольствием. Моро старался не поднимать взгляд на себя, ведь тогда это будет действительно неловко, и лишь довольствовался тем, что Джереми видно с двух сторон. Направив член в партнёра, Жан прикусил губу. Ощущение обволакивающего тепла оказалось слишком долгожданным, и удовольствие от него росло со скоростью света. Медленные толчки выбивали обоих из реальности, как и кроткие взгляды на зеркало. Жан видел, как одеяло сминается под ладонью Джереми. Жан видел, как Джереми закусывает губу и прижимает щеку к матрасу сильнее. Жан видел, как тело партнера содрогается от каждого движения. Жан видел свои руки на его талии. Да, зеркало напротив кровати - действительно необычное решение. Темп Жана стал нарастать. Комната заполнилась не только мелодичными стонами Джереми, но и хлопками бедер о бедра и шумными выдохами Жана. Нокс непрерывной мантрой умолял Моро быть быстрее. Он прикусывал близлежащее одеяло, прогибался в спине сильнее и хватался за каркас кровати.  Жан, как и просили, достиг максимальной скорости. Он чувствовал, как по его вискам стекает пот, он вынимал член почти до основания и заезжал снова, чем вызывал еще более пошлый хлюпающий звук.  Чувствуя, что их двоих хватает ненадолго, Моро подался вперед и обхватил член Джереми кольцом из пальцев. Тот взвыл, почувствовав это прикосновение, и лишь после двух кротких движений закатил глаза и с громким стоном кончил прямо на отельное белье. Жан снова взглянул в зеркало, и от представшего вида излился внутрь следом за партнёром. Когда Джереми пришел в себя, он лег возле Жана, а затем, не потрудившись одеться, направился к кофемашине. Жан попытался отмахнуться от кофе, но он, несмотря на время, был лучшим решением после хорошего секса.  Сидя на кровати, Моро с недоверием оглянул зеркало, а затем, отхлебнув кофе, тихо сказал: — Пойдем на др’угую кр’овать. Пока что я не могу на него смотр’еть.  Джереми рассмеялся, поцеловал Жана в висок и согласился с ним.