У него не было внутренних часов

У него не было внутренних часов Ватари об L

В ночь с седьмого на восьмое января L снова приснилась собственная смерть. Он открыл глаза, чтобы не досматривать дурацкий сон, но картинка все равно раздражающе мелькала перед глазами: вот словно в замедленной съемке падает карандаш, вот падает он сам, вот над ним склоняется чье-то лицо… чье? Никак не разглядеть в тени. За его безвременной кончиной с торжествующей улыбкой наблюдает… кто, кстати? Нужно поторопиться раскрыть дело до того, как это произойдёт на самом деле. А это произойдёт, он прежде видел такие сны. Тень сна отступила, и L увидел, что всё в порядке, он по-прежнему сидел в кресле перед мониторами, по которым вместо изображения шли полосы. Кто-то тронул его за плечо. И это был не Ватари. — Хорошо, что ты проснулся, Рюдзаки, — сказал шеф Ягами. — Сомневаюсь, что за столь короткое время можно выспаться… Так он заснул прямо во время беседы и перепутал местами день и ночь? Скверно. Никогда такого прежде с ним не случалось, он мог по необходимости довольно долго обходиться без сна. Выходит, сейчас уже не ночь, но утро восьмого января. — Долго я спал? Шеф Ягами бросил взгляд на свои наручные часы: — Где-то минут десять прошло. Так вот, насчет твоей хм… прослушки, сегодня как раз можно это устроить: никого не будет дома до обеда. На шефа Ягами явно давила ситуация неопределенности. Он хотел побыстрее снять тень подозрения с собственного сына. Что ж, прекрасно. Конечно, этот способ мало куда годился без наружного наблюдения: он оставлял подозреваемым место для маневра. Но после трагической гибели агентов ФБР L не хотел рисковать людьми, да и кем бы он рискнул? Попросить Ягами проследить за своими домочадцами, а Айзаву — за домочадцами заместителя директора Китамуры? Нет, придется ограничиться наблюдением внутри домов. В конце концов, всё сводится к тому, кто смотрит по телевизору нужную программу. *** — Что-то у тебя не то с режимом дня, — тоном заботливого отца произнес шеф Ягами. К тому моменту, как камеры и микрофоны в его доме были установлены, он уже переделал часть дел, поспал, поел и был готов к работе. L за всё это время не сдвинулся с места. Он бы предпочёл и дальше раздумывать над тем, что необходимо сделать для наблюдения, но следовало поддержать разговор. Всё-таки шеф Ягами беспокоится из-за сложившейся ситуации. — Режим дня? Что это? — Ну когда ты встаёшь, идёшь умываться, завтракаешь… Ты пропустил примерно все пункты. — Я завтракал вчера, — пожал плечами L. — Люди делают это ежедневно, как и все остальное, — наставительно проговорил шеф Ягами. — Понятно, что это может сдвигаться из-за того, что мы много работаем. Но в общем и целом для этого даже часы не нужны, организм сам требует отдыха, еды, воды… — А, понятно. Вы говорите о том, что ещё называют внутренними часами. Ватари говорит, что у меня этого нет. Шеф Ягами хотел ещё что-то добавить, но тут домой пришёл его сын и наблюдение началось. *** Этому наблюдению чего-то явно не хватало. Если предположить, что Ягами Лайт — Кира, что он каким-то образом узнал о наблюдении, и что сразу после того, как пришёл домой, ушёл чтобы обдумать свои дальнейшие действия (как будто бы камеры могли видеть его мысли, ха), всё равно что-то должно его выдать хотя бы когда он находится наедине с собой. А он просто занимается, как обычный школьник. Стоит ли полагаться только на наблюдение? Вот Ягами Лайт ест чипсы и одновременно пишет в тетрадь. Надо же, какой любопытный сеанс одновременной игры, ещё интереснее, чем демонстративное разглядывание эротических фотографий. Кстати, а почему он не дрочил при этом? Его не возбуждают девушки? Ладно, неважно. Ягами Лайт одновременно умеет есть чипсы и решать задачи, значит ли это, что у него амбидекстрия рук? И если да, что же это дает расследованию? На первый взгляд — ничего. И он так хорошо спрятал эти явно не нужные ему журналы для взрослых. Так хорошо, что их не нашли при установке камер. А что, если не нашли и что-то, что он не хочет показывать? И, кстати говоря, что там у него в мусорной корзине? Забыли проверить, а ведь это важно. — Ты что-то сказал, Рюдзаки? Он сказал это вслух. Это плохо. Мало того, что он потерял контроль над сном, так теперь ещё теряет контроль над собственными мыслями. — Да, я спросил, когда у вас дома вывозят мусор… По утрам? Я забыл попросить проверить содержимое мусорных корзин в вашем доме, так что… Воцарилась неприятная тишина, L повернул голову и столкнулся с довольно жестким взглядом шефа Ягами. — Да, по утрам, — медленно произнес шеф Ягами. — И я надеюсь, ты собираешься рыться не только в мусоре моей семьи, но затронешь и семью Китамуры? Или твой интерес к мусору избирательный? — Конечно, — бесстрастно подтвердил L. — Я интересуюсь мусором всех подозреваемых. — Тогда я хочу попросить. Если ты найдешь что-то, то сообщи сначала мне, и только потом... — Без проблем. А о мусоре семьи Китамуры тоже сперва вам рассказать? L сказал это серьезно, но шеф Ягами только устало улыбнулся в ответ. *** Им пришлось забрать мусор только после того, как мусоровоз отъехал от дома Ягами на достаточное расстояние, ведь если Ягами Лайт — Кира, а в мусоре было что искать, это могло быть опасно: искать улики прямо на глазах подозреваемого. Те же самые меры предосторожности были приняты и с домом Китамуры. В мусоре семьи Китамуры ничего особенного не нашлось, а что до мусора семьи Ягами, то самым интересным объектом для исследования стали обломки жидкокристаллического телевизора — достаточно маленького размера, чтобы уместиться в пакетике чипсов. Еще там оказался список — имена преступников, убитых Кирой во время трансляции, не больше и не меньше. Прежде, чем поговорить о находке с шефом Ягами, L долго сидел в темноте, выстраивая сахарную пирамиду в чашке кофе. Почему-то в голову не шли никакие мысли, сплошь пустота — черная, как пустой экран монитора. Он решил воспользоваться советом отца подозреваемого и вздремнуть, и сразу же провалился во вчерашний утренний сон. Теперь он ясно видел лицо человека, который с улыбкой наблюдал за его смертью. Да, он глубоко заблуждался. Кира совсем не несчастный человек: когда он убивает, это доставляет ему какую-то мрачную животную радость. Вероятно, он искренне уверен в том, что его преступления делают мир лучше. Бывают люди без внутренних часов, а бывают люди без внутренних весов, и потому они точно не знают, что хорошо, а что плохо и легко путают эти понятия. L открыл глаза. Его сахарная пирамида растаяла, хотя и не до конца. Так что же, Кира просто пишет имена, и люди умирают? Чудовищно. Вдвойне чудовищно, что это нужно доказать. Как? И почему люди умирают из-за слов на бумаге? И что это за бумага такая? И где Ки… Ягами Лайт прячет такую бумагу? Он явно не покупал ее в магазине. Или дело не в бумаге? Так много вопросов. Ясно одно: убийца вовсе не бог смерти, а человек, пусть и с неизвестными способностями, способный совершать ошибки, как бы тщательно все не планировал. Пока он себя не выдаст, арестовать его нельзя. Что можно ему предъявить? Клочок бумаги? Нужно сделать вид, что все подозрения с него сняты. Или же наоборот подстегнуть его, чтобы он выдал себя каким-либо способом? Или тщательно обыскать его самого и его комнату? Всему свое время. Теперь нужно позвать шефа Ягами и обсудить с ним, что делать дальше. И как победить тень.