Здесь стелется вереск

Из дневника Шерринлока «Шерлока» Холмса, 12 июня 1885 года А.Д. … разумеется, никакой коляски он за мной не прислал, да и где бы он нашел что-то подобное в этом (по счастью) забытом его богами месте? Так что мне пришлось долго брести пешком через заросшие зеленым вереском поля. К счастью для себя, я никогда не пренебрегал физическими упражнениями, да и вся моя жизнь была полна, так сказать,  движения во всех смыслах этого слова. Пока я шел, то размышлял на многие темы. К примеру, удивительно, что поезд вообще остановился в чистом поле. Впрочем, станция была… похожа на станцию, там даже подали чай из вереска — исполненный горечи, как вся наша жизнь в А.Д. Я высчитал время так, чтобы добраться до места к вечеру, чтобы хозяин не выставил меня за дверь после того, что я ему скажу. Но я был воспламенен предстоящей встречей, ноги сами несли меня вперед, и я был там уже к обеду. Я даже не понял, что уже пришел, настолько этот, с позволения сказать, дом был скрыт от людских глаз ползущим вереском. Я прошел бы мимо, но увидел Мориарти: он ждал меня на пороге этой развалины — скорбный, одетый как пастор, высокий и сутулый. А я уже и забыл, насколько он хорош собой! — Да это ваше поместье древнее самой эпохи! — сказал я вместо приветствия. Тень улыбки мелькнула по бледному лицу Мориарти. — Оно станет моим только после того, как я проведу здесь три ночи, — мягко сказал он. — Хорошо, что вы приехали, мистер Верне. Я знал, что вы не откажетесь разделить со мной тяготы получения наследства. Я не стал его разочаровывать вот так сразу, следовало дождаться ночи, так что я поклонился и радостно воскликнул: — Всегда рад повидаться с вами, бесценный мистер Мориарти! Спасибо, что пригласили меня в гости! После той нашей судьбоносной встречи в театре мы более не виделись воочию, но это не помешало бурному развитию наших отношений. Спустя время я написал ему, он мне ответил, и так мы поддерживали связь три года. Несколько раз я видел его в университете, куда приходил неузнанным. Если он и узнавал меня, то не подавал виду. Обычно он писал мне про свои новые научные исследования, хотя меня больше занимали… другие наши точки соприкосновения, но в последнем письме попросил какое-то время не писать ему, поскольку он собирался провести неделю в глухомани: ему досталось по наследству старинное поместье. Вскоре от него пришла телеграмма, в которой он просил меня срочно приехать в Северный Шоггшир. И вот я здесь, и мы стоим на пороге развалюхи, якобы доставшейся ему в наследство, и не проходим в дом, потому что и проходить-то некуда. Зачем же я ему понадобился? — Кстати, а где же майор, почему он тоже меня не встречает? Побаливает спина, как обычно? Мориарти помедлил прежде, чем дать вразумительный ответ. — М-м-м-м, нет, он уехал. После первой же ночи сказал, что больше не может. «Как бы я вас ни любил, мой друг, — сказал он мне, — я не останусь здесь более ни минуты!». — Не очень-то убедительное объяснение. Он никогда бы вас не бросил. Должно быть, он  почуял опасность и умолял вас вернуться в Лондон? А вы убедили его, что будете в безопасности со мной, так? — Что же мы обсуждаем такие важные вещи на пороге? Давайте же зайдем в дом, — изящно проигнорировав вопрос, предложил мой гостеприимный хозяин. Внутри дом оказался таким же… старинным, как и снаружи, даже местный вереск жизнерадостно ползал по стенам и тем остаткам мебели, которые еще не сгнили. Запах медового вереска странно перекликался с затхлостью, хотя все окна (те, что еще не были разбиты) были открыты настежь. Давненько здесь не ступала нога человека. Я искоса поглядывал на Мориарти: он никогда не казался мне охочим до богатства, скорее его интересовали знания. Значит, в доме его привлекло что-то другое. Возможно, сокрытые в подземельях тайны бытия? Но если так подумать, что в этом доме можно продать? Где же те богатства, ради которых нужно провести три ночи в столь примечательном месте? Мориарти, словно услышав мои мысли, тонко улыбнулся. — Не беспокойтесь, я найду, чем вас угостить. В погребе недурная коллекция шогготских вин двухсотлетней выдержки. Вам кажется, что здесь давно никто не жил? Но нет, кузина моей бабушки жила именно здесь, до тех пор, пока ее не увезли в Бедлам,  — мило пояснил он. —  Она так кричала, не хотела покидать эти гнилые стены, удивительно, да? И не прожила вне них и года. Значит, ей здесь было неплохо. А я веду вас в единственную сохранившуюся спальню на третьем этаже. Мы поднимались по гнилой лестнице вверх и чудом пока еще не рухнули в бездну. Мориарти вел себя так безмятежно, что мне стало не по себе. — Это хорошо, что в этом доме есть кровать, — бодро сказал я. — Даже две кровати, — зачем-то поправил меня Мориарти. — Вот, прошу вас. Располагайтесь, а я пока соображу нам что-то поесть. К вечеру, думаю, управлюсь. С этими словами он оставил меня одного в «единственной сохранившейся спальне» с убогой кроватью. Ветхие простыни рассыпались, стоило их коснуться, но были чистыми. Я осторожно лег на кровать: она угрожающе скрипнула, но не сломалась под моим весом. И кстати, в этой комнате на стенах не было вереска, что весьма воодушевило меня, а то я уже не мог терпеть этот кошмарный медово-гнилостный запах. Я прекрасно отдохнул до вечера, хотя меня разбирало любопытство: что же есть в погребах, ежели Мориарти уверен, что сумеет что-то сделать к ужину? Оказалось, что с едой и питьем в этих развалинах проблем не было: кухня на первом этаже функционировала, запасы круп, сушеных фруктов и вяленого мяса неизвестного происхождения имелись в неограниченном количестве, а вина и правда были превосходными на вид. А еще мой хозяин оказался способным кулинаром: он сумел сносно приготовить овсянку с фруктами. За ужином я узнал, что старший брат Мориарти от наследства отказался. — Он увидел дом, развернулся и уехал на станцию. — Что ж, нельзя его в этом винить. — Он счел безумным требование провести в доме три ночи. Не знаю, я провел уже две, и со мной ничего не случилось. — Зато случилось с майором Мораном, — заметил я. — Вы так думаете? — Ну а отчего же он оставил вас здесь одного в таком случае? — Возможно, ритуалы семьи ввергли его в состояние невыносимой тоски. Он отказался рассказывать мне, что с ним случилось, а я спал как убитый. Если со мной что-то и происходило, то мне неведомо, что. У Морана бессонница, возможно, его замучили видения далеких времен. Да уж не видения, судя по тому, что я предполагал. А я предполагал довольно много. Все эти требования провести «три ночи», «три месяца» в отдаленном от цивилизации месте всегда одинаково заканчивались: смертью наследника, сумасшествием оного, переселением души якобы умершего в тело наследника. Мориарти не мог об этом не знать: он же детектив, а не только ученый. Наверняка ему попадались подобные дела. Не мог он попасться на такую удочку, он же не дурак. Почему же он так спокоен? Он думает, что кузина его бабки заберет вместо него меня? Нет, смерти мне он не желает. Иначе давно бы сдал меня властям. — Сегодняшнюю ночь вы не будете спать, — заявил я, потягивая херес, привезенный из Лондона. Местные вина я так и не решился отведать. У меня было некоторое предубеждение ко всему шогготскому. — Это почему же? — тонко улыбнулся Мориарти. И тогда я произнес давно заготовленные слова: — Потому что я намерен провести эту ночь с вами в самом прямом смысле этого слова. От изумления он поднял вверх бровь. — Мистер Верне? — Не делайте вид, что не расслышали. — То есть вы ставите мне условия? — все еще мягко поинтересовался он. — То есть я прочел вашу просьбу так, как вы ее изложили. Позвольте, я напомню: «М-р Верне, не будете ли вы столь любезны провести со мной три ночи в доме, что достался мне по наследству?». Ради этого я и приехал. Завещание, ритуалы семьи — это все мне глубоко безразлично. Но вы — нет. Мориарти задумчиво смотрел на меня этими своими сверкающими во тьме глазами — два стальных остро заточенных клинка. — Сказать по правде, я рассчитывал на ваше присутствие в доме, но не в моей спальне. — То есть в этом дивном доме сохранилось две спальни, а не «единственная». И она находится тоже на третьем этаже? Он медленно кивнул. — Отлично, — преувеличенно оживленно воскликнул я. — После ужина проводите меня в вашу. Я буду ночевать в вашей постели. С вами. Мориарти все еще вежливо улыбался, но улыбка его несколько померкла. — Жаль, что вы не сказали об этом условии днем. Сейчас вы уже не сможете уйти. — А я и не собирался, — ответил я. — В отличие от майора Морана от меня вы так легко не избавитесь. Он тихо рассмеялся, словно мои слова его чем-то позабавили. — В отличие от вас он не настолько прямолинеен. Ладно, мистер Верне. Отбросим формальности. На самом деле вам сразу не понравились этот дом и обстановка. Вы считаете, что мне угрожает опасность и приехали, чтобы увезти меня отсюда. — Все так, — кивнул я. — И еще этот раздражающий запах вереска. Медовый с гнилью. Да и цвет не слишком характерен, да? — Да, — как эхо повторил он. И, поскольку я смотрел на его губы, и он это заметил, то беззвучно произнес одно слово: «Шогготы». И сразу же все встало на свои места. И то, что жизни здесь по сути не было много лет. И то, что дом зарос зеленым вереском. И шогготские вина двухсотлетней выдержки  в погребе. И увезенная в Бедлам кузина бабушки. И завещание. И спешный отъезд Морана — бедняга! Ночное появление шоггота в его постели могло сильно воздействовать на разум.  Не было объяснений только тому, почему сам Мориарти не развернулся и не уехал, как и его брат. Зеленый вереск ли вскружил ему голову или жажда исследовать тайны, скрытые в этом забытом его богами месте? В любом случае он себя перемудрил и самостоятельно выпутаться не сумеет. Теперь, после того как он провел здесь два ночи и попробовал местное вино, он просто физически не сможет покинуть дом, вот в чем дело. Или с ним случится то же, что и с кузиной его бабки.   Поэтому он и вызвал меня — человека, максимально далекого от предрассудков, человека, который привык бороться с тварями и их созданиями. Ну, я-то конечно справлюсь, вот только... — Предстоит много работы, — сказал я. — И вы будете мне должны. Давайте заранее решим, что именно, чтобы вы потом не делали вид, что не расслышали. — О, да что угодно, — устало ответил он. — Говорите, что мне делать.