О пляже, плавках с песком и закопанных лузерах

      Свое пятнадцатое лето он решил провести вне Китового.              Купил билет на самолет до Вергероса, сошел в центральном аэропорту, оттуда — автостопом, внедорожниками и легковушками, велотандемом даже! — далеко-далеко к побережью.              Решение было внезапным… хотя не то чтобы очень. Сперва он хотел сгонять в гости к Зуши (сколько лет сколько зим!), но потом на его тайный телефон, номер которого знали тетя, бабушка и все-все-все в Ассоциации, пришло сообщение от Киллуа, и планы резко cменились. Киллуа написал о кратковременном «отпуске» (где и кем он работал сейчас, Гон знать не знал, но обязательно, непременно это скоро исправит) и предложил Фриксу встретиться на каком-нибудь острове в южной половине планеты — повеселиться, поболтать, отдохнуть. Аллука, как понял Гон, тоже без дела не сидела и на время отпуска братишки отправилась набираться опыта в Йорбию. Конечно же, Гон принял это предложение с радостью, и уже к вечеру его рюкзак для путешествий был собран. К черту задания охотников! Долой другие контакты! Вселенная подождет. Он вновь свидится со своим лучшим другом!              До восточного побережья острова Вергерос добираться оказалось очень прикольно. Не без приключений, конечно — оттого еще веселей. Рекламные проспекты не врали: самые сочные пляжи с хрустящей золотистой корочкой, будто таявшей под ступнями, и на ощупь, и на соль ветров были мягкими, вкусными, такими приятными… Кил помахал ему с противоположного конца обустроенного пляжа, ближе к гостинице, и Гон помчался к нему во всю прыть, подтягивая на бегу же сползший рюкзак.              Было здорово встретить старого друга.              Они выпили по коктейлю в ютившемся рядом кафе, и Киллуа помог Гону снять соседний с ним номер в отеле.              — Ну ты, брат, и вы-ы-ымахал! — не без восхищения в голосе заметил Кил, когда Гон бросился на кровать и с блаженством развел руки-ноги «звездочкой». Предмет мебели под его весом несдержанно скрипнул, напрягся, но выстоял, удержал. Гон едва в кроватно-гномьей плоскости умещался. А что поделать? Каши кушал много, с охотниками дрался, как результат — возмужал.              — Хе-хе-хе, ну, не без этого, — заулыбался Гон, довольный тем, что друг все еще так наблюдателен. Что все еще помнил его прежний образ, двухлетней давности, более детский и хрупкий.              Чужие успехи в тренировках послужили хорошим предлогом: Кил начал подробный рассказ о своих битвах-бизнесах-путешествиях, глаза Кила горели, Кил захлебывался от скопленных для друга эмоций, и, боже, как же Гону этого не хватало. Он слушал рассказ Золдика, повзрослевшего так же сильно, как и он сам, и боялся дышать. Если бы не «охота», если бы не семейное дело, преследовавшее по пятам, из Киллуа вышел бы превосходный оратор…              Пауза в длинном-длинном разговоре наступила к обеду, когда оба мальчишки, отсмеявшись, вышли с солнечного балкона, на который незаметно перебрались где-то между экспедицией Гона в республику Хас и трехдневным «круизом» Киллуа на китах в океане Джаппона. Кил заскочил к себе в номер за ковриком, полотенцем и плавками, Гон тоже выудил из недр сумки зеленые шорты для плавания. Есть пока не хотелось, так что друзья побежали исследовать пески местного пляжа.              Полуденное солнце-холерик пыхтело вовсю, жаря флегматичный остров без передышки, и Гону нравилась их борьба, когда он ступал босыми пятками по раскаленному берегу. Тепло он очень любил, он всю жизнь рос в тепле — тепле субтропиков, тепле китовчан, тепле тети Мито с бабулей, тепле любимого дома. Он отмерял шагами шершавившие кожу крупинки и представлял, что это Эджипет, в котором ему еще не довелось побывать, а вон там на горизонте не скалы, а пирамиды, возведенные древними, а прямо по курсу, за той горкой песка… нет, за дюной, там древние пески, и очень даже возможно, зыбучие; осторожно, могут даже слона засосать!              Он пробовал на вкус местный ветер, что был так непохож на ветер Китового, подставлял ладони небу и ловил острые лучики солнца… Потом с азартом долго пробирался вперед по песку, обнаружив на нем чьи-то следы.              Человеческие!              Это было интересно — играть в следопыта. На пляже, кроме него и Киллуа, пока что никого не виднелось, хотя в гостиницу заселились еще как минимум трое. Впрочем, жара стояла невыносимая, так что туристов можно было понять… Но кто же этот самоубийственно-загадочный некто?              Он шел, шел, шел вперед по горячим следам, всматриваясь в них и временами не без удовольствия ойкая, когда вдруг попадались донельзя раскаленные участки песка.              Он шел, шел, и шел… Затем следы прервались, и Гон совершенно машинально задрал кверху голову.              Под ажурным розовым зонтиком в отдаленной части пляжа сидел… Хисока.              Хисока!!!              Черт побери.              Хисока, еще один его друг… тоже был тут!              Ну просто обалдеть. Обалдеть!!              Гон замер в абсолютном восторге.              — Ты!! — закричал все с тем же восторгом он, преодолевая последние отделявшие его и Хисоку песчинки. — Хисока, задери меня тигр, это и правда ты!!              — Не помню, чтобы я заказывал фрукты навынос, — удивленно поднял бровь Хисока, который, в отличие от него с Киллуа, за эти два года не изменился ну просто ни капли. Сердце Гона от радости заорало внутри самым что ни на есть сумасшедшим басом. Точно Хисока!!              — Что ты тут делаешь? Тоже пришел отдыхать? То есть… приехал, или приплыл, или… перелетел океан, сделав гигантскую тарзанку из своей банджи-жвачки?              — Сколько вопросов, Гон-кун… Я уже и забыл, что ты всегда был чересчур любознательным. — Уголки губ Хисоки раздвинулись в нескромной улыбке, когда он пробежался глазами по фигуре своего визави. — О… какие любопытные изменения.              Гон весь зарделся.              — Хисока, я был бы тебе очень признателен, если бы ты поднял свой взгляд чуть выше. Выше линии шорт… На шею или лицо, например.              — Признательность — это хорошо, — Хисока одобрительно кивнул. — Но, увы, не бесплатно.              — Так мне еще и платить?! — Гон возмущенно посмотрел на Хисоку, уперев руки в боки. Возмущение было поддельным — он уже вошел в азарт странного спора.              — Думаю, в твоем нынешнем возрасте это вполне осуществимо, Гон-кун. — Хисока выразительно взглянул на него, после чего облизнулся. — Предпочитаю наличными, но больше всего приветствую оплату натурой.              — А ты совсем не изменился, по-моему, — прямо озвучил настойчивую мысль Гон, ничуть не смутившись последней услышанной реплики. — Это… круто.              Пляжнозонтичный Хисока хотел ему что-то ответить, но закрыл рот, передумав. У его нижней губы образовалась малюсенькая серьезная складочка — первая на памяти Фрикса. Сам он, широко улыбаясь, без страха глядел сейчас в бездонную душу Хисоки, и уже принялся было сыпать вопросами дальше, когда откуда-то сзади, с пляжа за ним, донесся знакомый пронзительный возглас.              — Го-о-о-он! — Это к ним на всех парах мчался встревоженный Киллуа. — Го-он, быстро отойди от него! Гон, фу! Немедленно брось эту бяку!              Хисока со смешком шевельнулся под зонтом и, как показалось Гону, принял позу более пикантного толка.              — А вот и твой вечный дружочек-щеночек, — сладко пропел Хисока, живописно раскинувшись на плетеном бамбуковом коврике. — Еще чуть-чуть, и я начну заводи…              — Вообще-то по знаку зодиака я рак! — бессовестно перебил его Киллуа. Хисока недовольно цокнул, но тут же расплылся в улыбке, играя бровями. — О черт, — со стоном выдохнул Золдик, поняв, какую оплошность только что совершил. Не стоило открывать этой ехидне свой знак зодиака…              — Кил, а ты знал, что Хисока тоже здесь будет? — перепрыгивая с ноги на ногу, радостно прощебетал Гон. — Поверить не могу: из всех островов мира мы одновременно выбрали именно этот!              — Поверить не могу: из всех островов мира мы одновременно выбрали именно этот… — согласился с ним друг, но как-то не слишком радостно. — Гон, пошли-ка отсюда! Я совсем забыл, что хотел тебе еще кое о чем рассказать… — Взяв спутника под локоть, он стал потихоньку уводить его от Хисоки.              — А зачем для этого куда-то ходить? — не понял Фрикс. — Давай сядем с Хисокой, и ты нам двоим все расскажешь.              — Гон! — прошипел Киллуа. — Разуй мозги… то есть обуй глаза… тьфу ты! Соображалку свою включай, вот. Ты забыл, кто это?              — Не понял твоего вопроса, — нахмурился плюхнувшийся на песок Гон, — а с глазами и памятью у меня все в порядке. — Он похлопал по месту подле себя, приглашая: — Ну же, садись! Расстилай коврик и вперед, травить байки!              — Мои рассказы — чистая правда, — несогласно фыркнул Кил, но все же расстелил коврик и, махнув на все рукой, устроился рядом.              Получилось, что они расположились всего в десятке метров от базы Хисоки (Кил, увы, не успел товарища далеко увести), и такое приятное соседство не могло не напрягать… Не могло не радовать, поправил друга Гон. Услышавший это Хисока незаметно для них захихикал под зонтиком.              Киллуа стоило лишь немного поднапрячься, и он в самом деле вспомнил еще пару-тройку пыльных историй, приключившихся с ним и Аллукой в первый год их вояжа по бескрайней планете. Ему вроде бы даже удалось всецело завладеть вниманием друга, отвлекая того от новых попыток подобраться к сомнительному субъекту, не внушавшему, как и прежде, абсолютно никакого доверия. Киллуа, как и Гон, не пересекался с Хисокой последние два года, но, в отличие от Фрикса, еще не растерял свою осторожность и профессиональное чутье. Этот человек по-прежнему был социально опасен, такое невозможно не чувствовать… Рыбак рыбака, как говорится. И все же так странно, что Гон ничего такого, по-видимому, не ощущал…              Киллуа не помнил, как вытащил из закромов памяти еще одну историю и как с этой истории они умудрились опять вернуться к, э-э, теме Хисоки. Ах, ну да. Точно. Он же Небесную Арену упомянул... Это как помахать красной тряпкой перед бычком по имени Гон. Небесная Арена почему-то ассоциировалась у него только с одним человеком.              В какой-то момент Гон стал доказывать, что они с Хисокой друзья и что тот так же, как Кил, доверяет ему. Кил покачал головой в отрицании, даже больше сказать — рассердился.              — Из вас такие же друзья, как из ягненка и двухголового волка. Или антилопы с двудавом…              — Неправда! На острове Жадности он, например, по собственной воле нам помогал. Без-воз-мез-дно! Что это, если не проявление дружбы?              — Там все квесты и игры сопряжены были с риском для жизни. Он же кайфует от этого, чертов психопат!              — Все охотники немного с приветом, — напомнил Гон. — Я уверен, случись чего — и Хисока обязательно прикрыл бы мне спину!              — Да он даже свою тебе не подставит, что уж о чужой спине говорить! А если и подставит, так это так… подразнить. Он же бдит всегда. Этот плут настороже постоянно!              — Ну-ну.              — Вот спорим, он не доверяет даже тебе? Прикрыть спину, как же! Пф-ф, — Золдик насмешливо фыркнул. Гон не остался в долгу, внезапно пойдя ва-банк:              — А спорим, уже через пять минут Хисока подставит мне свою спину?!              Киллуа обдумывал интересное предложение друга секунд этак восемь, затем согласно протянул ладонь: спорим! ладно! Гон видел, как в его глазах уже разгорался маленький победный огонек. Ну уж нетушки! Он в этот огонь еще водички-то бры-ы-ызнет…              К разрешению спора приступили безотлагательно. Гон встал, гордо вскинул голову и так же гордо понес себя к приглашающе розовевшему пляжному зонтику. На полпути он замедлил шаг, реальность окатила той самой водой, которой он собирался чужие костры тушить: как, как он провернет все это с Хисокой? Где на пляже найти агрессивных зверей или охотников? Каким образом заставить поверить в угрозу — или как создать требуемую иллюзию опасности? А-а-а-аргх, ну зачем в этом мире опять все так сложно!              Гон подошел к чужому коврику, уже не такой уверенный и гордый, как прежде. Сел на песок у кромки. Оглянулся на Киллуа — тот с довольной лыбой развалился на правом боку и подпер подбородок ладонью, мол, я весь внимание.              Гон не сдержался и быстро показал другу язык, после чего стал озираться по сторонам, не торопясь начать (продолжить?) сложный разговор со сложным Хисокой.              Так, так, так… Итак. Надо как-то его убедить. Убедить в чем? В их взаимном доверии и страшной опасности… или без опасности как-нибудь обойтись? Спина, спина, дружба, антилопа с ягненком… Все это здорово, но он понял, что не очень-то понял детали. Они договорились в фигуральном смысле или буквальном? Как заставить Хисоку доверить ему спину хоть в каком смысле?!              — Э-э, привет еще раз, Хисока, — наугад начал Гон. Придумки высшего уровня никогда не были его сильной стороной… а впрочем, теперь уже ладно. — Тебе… тебе, э… Ох, нет!! Кажется, за твоей спиной притаилась опасность!!              В порыве импровизации Гон рванулся было к Хисоке, намереваясь зайти со спины, как вдруг Хисока, до этого с интересом наблюдавший за ним, сам резко занес свою руку за спину.              Раздался шлепок.              Хисока вернул руку и раскрыл ладонь, в которой Гон увидел жучка всех цветов радуги.              — Ого! Спасибо, Гон-кун. А я его и не почувствовал даже.              — Гм… пожалуйста. — Гон неловко поводил ступнями туда-сюда по песку, внутренне сгорая от чего-то, похожего на стыд и смущение. Бросил взгляд вбок: Киллуа помотал головой и опустил большой палец вниз — у-у-у, отстой, такое фуфло для первоклассников никуда не годится.              Вот же негодник!! Гон беззвучно ругнулся, хотя и сам понимал, что такой номер не катит. Такое не в счет. Китовый бог! Он не сможет. Он не ловкач придумывать необходимые для победы в таком споре штучки (не настолько богата фантазия), и он совершенно не умеет врать (так и не научился).              — Что же ты встал, как неродной? —сладко обратился к нему тем временем голос. — Можешь сесть со мной рядом, Гон-кун — места на коврике на двоих хватит. — И еще, с озорством: — Только чур, руки не распускать. Для засосов на шее у меня слишком нежная кожа…              «Ой, да кому ты нужен», — хмыкнул в его голове воображаемый Киллуа. Воображаемый Гон шикнул: тише ты, а вдруг он услышит! Потом подумалось: они стали взрослее, и градус шуток Хисоки, кажется, тоже возрос. Любопытно.              Невоображаемый Гон бессильно вздохнул. Что ж, видит бог, он пытался.              Хисока чуть сдвинулся, намеренно оголяя бедро (на нем были алые узкие плавки и сверху… мужское парео? такие вообще существуют? Гон об этом не знал), приглашая сесть рядом, очень вплотную. Когда Хисока сказал, что места хватит обоим, он нагло врал. И невооруженным глазом было видно, что тут либо на коленки к нему, либо попой в песок… (С недавних пор Гон склонен был выбрать первое, не второе.)              Дабы избегнуть возможной двусмысленности (ну, и чтоб Киллуа никого не убил), Гон сел по принципу «золотой середины»: левая часть тела погрузилась в песок, ну, а правой пришлось едва не вплотную прижаться к Хисоке. Обнять его, что ли?.. Чтобы выиграть спор, разумеется. Чтобы выиграть спор.              Не зная, что делать, сбитый с толку кучей возможных решений, Гон стал рассеянно ковырять выбившиеся из коврика сухие бамбучинки. Что делать… Что делать? Мириться с проигрышем, вестимо. Пять минут уже вот-вот истекут… И-э-э-эх…              Гон набрал в грудь много воздуха для самого-большого-грустного-и-очень-очень-тяжелого вздоха, когда тот же воздух вдруг словно бы… завибрировал от приятного щекочущего тембра Хисоки.              — Малыш Гон… Помажешь мне спинку?              — …а?              — Так обрадовался моему предложению, что забыл алфавит? — издал беззлобный смешок Хисока.              Надежда стремительно зажглась в глазах Гона. Черт побери, вот это шанс!              — Так точно… то есть… слушаюсь!              Хисока, все еще улыбаясь, протянул ему баночку с солнцезащитным кремом, и Гон аккуратно устроил ее на ладони. Бережными движениями шероховатых пальцев он наносил субстанцию на спину Хисоке, а сам бесконечно думал: «Спасен! Спасен!».              У Хисоки бледная кожа с россыпью родинок, и Гона почему-то неожиданно трогает этот факт. Он не прикрыл изъяны тела обманной текстурой. Под правой лопаткой застыл небесной звездочкой шрам.              Его кожа тонкая, почти прозрачная, беззащитная-нежная… Но это всё, конечно, не так. Даже без текстуры Хисока оставался мнимо мягким, неопасным, безвредным. Настоящая оболочка — уже обман, обман… Парадокс.              Хисока не стал ложиться на живот, вместо этого выгнув спину и потянувшись вперёд, к ногам, как будто выполняя растяжку. Гон уже и забыл, какой он на диво был эластичный... Прямо как жвачка. А Гон жвачки любил. Может, поэтому к Хисоке его так тянуло?              Тот-кому-он-намазывал-спину застыл в этой позе, веки блаженно закрыты. Книга, которую он читал до прихода Гона, норовила выскользнуть из расслабленных пальцев в песок. Гон не сразу обратил внимание на название этой книги и только сейчас решил выглянуть из-за широкой спины, чтобы взглянуть. Судя по всему, Хисока утащил из отеля небольшую брошюру «Взболтать, но не смешивать: кулинарный путеводитель с ярким гастрономическим финалом». Ему было скучно или он и впрямь любит такое читать?              Гон надолго погрузился в размышления о Хисоке, потому не сразу заметил, что Хисока начал… стонать. Нет, не так, как когда он с ним на Арене сражался, или когда они всей компанией застигли его на озере в полнейшем неглиже… Хисоке было приятно, в этот раз по-другому, и Гон с удивлением понял, что где-то успел научиться различать его по цветам.              — Я просил намазать мне спину кремом, а не делать массаж, — хрипло, с опасными нотками заметил Хисока.              — П-прости, — Гон в замешательстве убрал ладони с горячей спины, только тут осознав, что в процессе нанесения и растирания крема как-то где-то случайно забрел не туда. Слишком задумался, заворожился, вот и начал не просто разглаживать, а еще и массировать, успокаивать движением рук… Так ему в детстве часто делали тетя Мито и бабушка — это расслабляло напряженные мышцы после рыбалки, тренировок и рубки дров.              — Я был бы очень признателен, если бы ты доделал лишь то, о чем я тебя попросил.              — Признательность — это хорошо, — Гон одобрительно кивнул. — Но, увы, не бесплатно.              Хисока секунду молчал, потом заразительно рассмеялся, услышав свои же слова, обращенные против него.              — Да, ты все-таки изменился, — мелодично произнес он, поводя обнаженным плечом. Гон согласился с этим, возвращая руки на открытую спину:              — Угу, наверно… Мне все так говорят.              Хисока прикрыл глаза снова, когда все вернулось на круги своя. Гон больше не позволял себе неосознанных вольностей, слой за слоем защищая спину Хисоки от солнца. Последний штрих — и вскоре все было готово. Хисока поблагодарил его, щурясь на солнце, они обменялись парой ничего не значащих реплик (редкость, какая же редкость в их случае), и Гон, извинившись, сказал, что ему нужно ненадолго отбежать «по делам». «По делам» прожигал его недовольным синеглазым взглядом с коврика неподалеку… Гону показалось, или раньше их коврик намного дальше от Хисоки лежал?              — Я все видел, — гусем зашипел Киллуа, когда товарищ приблизился и плюхнулся сбоку. — Это было странно и просто фу-у, я аж весь скукожился! Мазать спинку — Хисоке?! Вот уж ни в жизнь! А тебе всего-навсего подфартило… Но придраться мне не к чему, так что победа твоя.              — Ха! — возликовал Гон.              — Ты мне одно только скажи: зачем ты этому типу спину массировал? Достаточно ведь было и крема… — Тут глаза Кила расширились, и он испуганно воззрился на друга: — Только не говори, что ты этого сам захотел!              — Кхм, — Гон откашлялся, — никого я не хотел… Только хотел быть уверенным в победе на все сто. Ну, и закрепил успех, в общем…              Киллуа подозрительно глянул на Гона, затем опустил плечи и покачал головой, словно сдаваясь.              — Ладно, ладно. Закапывай уж…              По условиям спора проигравшая сторона должна была по горло оказаться в песочке. Гон любезно отрыл для друга небольшую широкую яму — спасибо опыту, полученному у лесных барсуков, — отер со лба пот и сделал приглашающий жест в сторону углубления.              — Вот. Это тебе. Со всем уважением.              — Спасибо, дружище, — поморщился Кил, залезая в яму, — сдачи не надо.              — И не забудь: быть закопанным три часа!              — Не забуду, — пообещали в ответ и расстроенно цокнули: — Дернул же черт условиться на столько часов…              Сделав из друга красивую почти-пирамиду, Гон осмотрел творение рук своих и остался доволен. Быстренько сбегал к воде, положил еще сверху камушков. Цветок орхидеи, тоже где-то надыбанный, Кил попросил Гона оставить себе, а лучше ему вообще засунуть этот цветок себе в жо…              — Пусть это тоже пока тут полежит, — сказал Фрикс, ссыпая горсть «чертовых пальцев» на одну из стен пирамиды.              — Эй! Тут тебе не склад и не выставка! Я сейчас пожалуюсь на тебя… пожалуюсь… э-э… Хисоке.              — Звучит неубедительно, но я тебя понял, — жизнерадостно откликнулся Гон и постучал по утрамбованному другу ладошкой. — Слушай, тебе песочек не жмет? Может, сверху еще немного досыпать?              — Я тебе досыплю! — угрожающе зыркнул в его сторону Золдик. — Я тебе досыплю! Тут этого песка завались, хоть жуй жо…              — Пойду тогда, если что, зови! — Гон помахал товарищу ладошкой и был таков.              — Я как в могиле какой-то, — буркнул Золдик, засыпанный песком аж до самого подбородка. Прогоняя пробегавшие по телу стайки мурашек, он проворчал вслед легкомысленно удалявшейся заднице: — Эй, а тебе точно пятнадцать уже?              …Радостно закопав лучшего друга, Гон не менее радостно помчался к Хисоке. Тот нежился в лучах послеобеденного солнца, на короткое время выбравшись из-под защиты зонта. Гон поймал себя на мысли, что хотел бы сделать еще что-нибудь значимое для него, для его личной защиты. Наверное, это было странно и глупо… Перед мысленным взором еще стояли соцветия родинок, теснившихся на неидеальной спине, ее, спины, бледность, легкая худоба, человечность… Гон бережно унес к себе в память все это и закрыл на замок, чтобы потом доставать только в самые ненастные дни.              Он молча устроился рядом с Хисокой, так же слева, и заглянул ему через плечо, задавая произвольный вопрос о брошюре. Хисока остроумно ответил, и Гон засмеялся. Было здорово говорить с ним о разном и одновременно кожей ощущать отголоски привычной опасности, мирно дремлющей сегодня где-то у Хисоки внутри.              Гон по этому чувству… скучал.              Ветра не было. Островное солнце палило, жалило, жгло, уступать не желало, и после беседы с Хисокой Гон впервые за лето бросился в море, сойдя к монотонно рокочущим неизведанным берегам.              Все, что он делал после, тоже скатилось к некой будничной монотонности: забраться на берег, обсохнуть, полежать, попинать песок, обратно в море, проплыть вдоль линии пляжа, потом снова на берег… Сильно хотелось спать — сказывалась усталость двух перелетов, да еще и жара юга сморила, — но Гон упрямо продолжал держать глаза открытыми, греясь на пляже после очередного заплыва. Мозг, однако, уже одной ногой был не тут. Еще и Хисока так приятно страницы рядышком перелистывал… Шурх-шурх, шурх-шурх-шурх.              — По-моему, мне песок в плавки засыпался… — задумчиво протянул вслух сонный Гон.              — Правда? — спросил погрузившийся с головой в чтиво Хисока и машинально сунул руку — проверить, что там.              Гон оклемался сразу же. От чужой руки там сон как рукой сняло... Безотказное средство.              — Х-хи… ты не… это… Хисока!! — Гон с расширившимися зрачками смотрел на охотника, который ладонь из неприличного места убирать не особо-то и спешил.               — Хм, действительно, что-то тут есть… Песок я точно нащупал.              Слава китовым богам, после этих слов Хисока все-таки высунул руку. Он не отрывался от книги, когда проделывал это, так что возможно, возможно, просто без задней мысли разбираться полез… Но все равно за это придется получить по ручонкам.              — Это уже ни в какие ворота! — возопил Гон. Нет, он, конечно, проснулся однажды в лесу с настоящей ядовитой змеей в штанах, но это… это!..              — Гон-кун, к чему столько волнения? — скучающе пожал плечами Хисока. — У меня там точно такой же набор.              Слова Хисоки звучали совершенно спокойно и ровно, а значит — в его случае — достаточно искренне. Но…              — Набор? Н-набор?! — Гон аж заикаться стал от возмущения. Или оскорбления. Или всего вместе и сразу. — Набо-о-ор!..              — Ты первый раз это слово услышал?              Нет, конечно, но в таком исполнении…              Отвлекшись от книги, Хисока мило ему улыбнулся:              — Может, помочь тебе песочек стряхнуть?              — Нет уж, я сам!..              Пока Гон, задыхаясь от негодования, все бормотал «набор! Набор!..», желая выразить этим свое искреннее возмущение ситуацией и попутно пытаясь убрать весь песок из штанов, Хисока опять оголил бедро (на этот раз левое) и разлегся под зонтиком, надев солнцезащитные очки.              Невольно пришла на ум ассоциация с жареной курочкой. Гон аж облизнулся. Потом вновь вспомнил, как эта «курочка» искала у него в шортах золотые яйц… песок, и нагулянный аппетит откатился до минимума. Если бы что-то подобное произошло между ним и Килом, к примеру, он бы отнесся к ситуации абсолютно спокойно (может, даже попросил бы помочь разобраться с песком), или вообще сделал бы вид, что ничего не случилось. В конце концов, сколько раз они стояли вместе под душем или купались в реке? С Килом все было проще, определенно. С другой стороны, Гон и Киллуа как-то застали Хисоку на острове Жадности голым, так что теперь, выходит, они… были квиты?              Киллуа, кстати, прямо сейчас на него злобно зыркал. Гон притворился, что не замечает его дыроделательный взгляд. От мыслей о дырах захотелось сыра, и Гон встал столбом меж двух ковриков, думая, как поступить: вернуться в гостиницу без друга, чтобы пообедать в одиночку, потому что Киллуа проиграл (в самом деле, не брать же с собой честно проспорившего друга!), или дождаться, пока закончатся три часа, а пока еще искупнуться, пособирать камушки, позалипать на Хисоку?..              Вопрос века решился нежданно: не прошло и двух минут, как небо над островом — упс! — разлило на них дождь. Опять нагло наврали в прогнозе погоды!              Единственный зонтик, что укроет от капель, был у Хисоки. Пляжный, но все же.              — Гон-кун, промокнешь. Забирайся ко мне.              Гон почувствовал, как сзади его кто-то чуть дернул за шорты — ненавязчиво, мягко… А-а-а, точно. Банджи-жвачка Хисоки.              — Спасибо, — поблагодарил он, ныряя под зонт.              Как и раньше, места на коврике все еще не хватало, но в общем и целом хорошо было и так. Не лезть же на Хисоку, в самом-то деле…              — Нет, яблочко, так не годится, — Хисока покачал головой, неодобрительно цокнув, подхватил Фрикса под ребра и мгновенно усадил на себя.              — Кошкин кот!! Хисока!..              — Не благодари.              Кожа Гона покрылась мурашками — то ли от их близости, то ли от прохлады дождя. Хисока скрестил ноги и поудобнее обхватил одной рукой Гона. На чужой коже проступили набухшие вены, и Гон, отвлекшись, завороженно проследил их до локтя.              Дождь усилился, но без косого ветра на территорию зонтика не совался. Хисока размеренно дышал Гону куда-то в затылок, и это было приятно, и тепло, и рука под грудью тоже его очень грела. Вот только стало немного неловко оттого, что он, наверное, мешал Хисоке читать кулинарный путеводитель с ярким финалом… а впрочем, к черту. Рука на его поясе сама выбрала не шелестеть страницами, а обнимать его под летним дождем, чтоб не замерз… Думать об этом было волнительно, и забавно, и странно, и Гон отметил в своем мысленном ежедневнике: на колени к Хисоке я все-таки сел.              Весьма очевидно, что он был намного выше себя же два года назад, но — удивительное дело — на коленках Хисоки все еще умещался. «Все еще»… Хах. Звучит так, будто он и до этого пробовал сидеть на Хисоке. Бр-р-р! Аж до мурашек.              — Тебе здесь нравится? — поинтересовался Хисока.              — Да.              — А что именно нравится? Пляж?              — Да.              — И, наверное, море?              — Да!              — А я нравлюсь?              — Да… то есть фу!              Хисока засмеялся.              Гон едва удержался от того, чтобы не показать Хисоке язык. Вместо этого он накрыл ладошками большую руку охотника, закрыл глаза и откинулся на широкую грудь. Будь что будет.               Удивительно все же, как их тропки пересеклись спустя почти два полных года. Друг о друге — ни плохих, ни хороших вестей… Гон даже расстроился как-то, что Хисока, наверно, позабыл о нем и дуэли, а тут… Куда еще приведет его эта дорога? Он не знал, но давно уже решил: carpe diem. Так же, наверное, как и Хисока, прошедший по схожему с Гоном пути гораздо, гораздо дальше вперед.              Возможно, однажды Гон все же догонит его. А пока… Пока он будет наблюдать, как падают капли дождя, думать о курочке, кулинарной брошюре и, кажется, только что обнаруженных в шортах остатках песка.              Солнце умильно взирало на гревшихся сверху.              Капли одобрительно выстукивали дробь на их зонтике.              Море вторило им, нашептывая в ухо волнами.              Тремя метрами севернее, в песке, Киллуа молча плакал.