музыка — мой кошмар.

Музыка была её кошмаром. Когда-то она жила ею, но теперь — избегала. Слишком громкий звук мог разорвать реальность, сбить дыхание, выбить почву из-под ног. Никто этого не понимал. Никто и не пытался. Вианель любила это кафе. Оно было маленьким, тихим, уютным. Здесь не включали музыку, а в воздухе витал тёплый аромат кофе. Она сжала пальцы на чашке, ощущая тепло керамики, и сделала маленький глоток. Но вдруг что-то изменилось. Воздух стал плотнее, тяжелее. Из колонок полилась музыка — сначала негромко, но через мгновение кто-то резко добавил звук. Ритм ударил в виски, гитарные аккорды резанули слух. Она даже не сразу поняла, что звук идёт изнутри неё — из её собственного мозга, который больше не воспринимал музыку как что-то привычное. Грудь сдавило. Дыхание сбилось. Кожа покрылась мурашками, а пальцы похолодели. Всё слилось воедино — шум голосов, стук чашек, смех за соседним столиком. Паника подступала резко и беспощадно. Она судорожно вдохнула, но воздух не заполнил лёгкие. Нет, нет, нет… Сердце колотилось так, будто сейчас разорвёт грудную клетку. Она попыталась сосредоточиться на чём-то, на чём угодно — на шероховатости стола, на слабом запахе ванили, но шум… шум был везде. И вдруг — голос. — Эй. Всё хорошо. Он звучал приглушённо, мягко, но уверенно. Кто-то опустился перед ней на корточки, накрыл её дрожащие пальцы своей тёплой рукой. — Вдохни. Глубже. Она не сразу подчинилась, но голос не исчез. Он был здесь, рядом, реальный. Вдох. Выдох. Вдох… Её тело медленно, очень медленно, начало расслабляться. Паника отпускала, оставляя после себя слабость и ноющее напряжение в мышцах. Она подняла взгляд. Высокий парень в чёрном худи. Очки, маска, тёмные волосы, выбившиеся из-под капюшона. Чужой… но не совсем. Секунда молчания, прежде чем сознание выдала имя. Билл Каулитц. Он кивнул, убирая руку. — Теперь всё в порядке. А потом поднялся и ушёл, растворяясь среди людей. Но его голос ещё звучал у неё в голове.