одно-единственное.

      крэйг никогда бы не подумал, что когда-то может хватить одной-единственной злополучной перемены, одной-единственной выдавленной на раскрытую ладонь мятной жевательной резинки и одного-единственного брошенного «поцеловал кое-кого», чтобы побудить его хорошенько задуматься. хорошенько и надолго.       нельзя утверждать, что такер помешан на детективных историях, например, на «приключениях шерлока холмса» артура конана дойля, однако он привык хотя бы немного быть в курсе происходящего вокруг него. наплевательское отношение к мнению других людей и независимость от них не всегда тянет за собой образ жизни отшельника, прячущегося в пещерах или заброшенных лесных домиках; крэйгу это ни к чему, а если ни к чему, то не имеет смысла.       с некоторой частью социальной общности, естественно, невыносимо поддерживать даже около-дружеские отношения, приветствовать лживой дружелюбной улыбкой раз в несколько дней из-за дурацкой вежливости и вести бессмысленный диалог, поэтому такер ту попросту игнорировал. а зачем лезть туда, куда не хочется? круг желаний не увеличивается и остаётся неизменным из года в год — семья и друзья, друзья и семья, — пока не случается кайл брофловски и не стирает установленную твёрдым решением и «рубкой» ладоней грань в прах. ненамеренно, безжалостно и лопнувшей у губ жевательной резинкой, надутой в шар — очень, знаете ли, по-кайловски.       не по-кайловски — это быть вызванным к школьному психологу за какой-то поцелуй и нарушения правила «обоюдного согласия»: кайл — примерный, в общем-то, ученик, здравомыслящий, рациональный и за годы обучения заимевший угрозу отчисления лишь единожды (не считается: во всём, как и всегда, был виноват только эрик картман). однако в тот раз перед приёмом брофловски вёл себя уверенно, пренебрежительно и не совсем обычно.       и кого же, чёрт подери, кайлу нужно было поцеловать, чтобы его отправили на получасовую рацею мистера макки?       щекочущее любопытство досаждало продолжительное время, и крэйг, наконец, сдвинулся с мёртвой точки — «да похуй» — до лёгкого интереса — «не похуй». брофловски же, наверняка имеет предпочтения, а не целуется с кем попало смеха или денежной прибыли ради; он вообще чудится педантом, подходящим к любому вопросу с невообразимой серьёзностью, однако при данном отчего-то на обоюдное согласие кладёт хуй и целует без всякого спроса.       и единственный способ узнать всё досконально и наверняка — спросить у брофловски. правда, когда кайл приподнял бровь в сущем недоумении и спросил, на кой чёрт крэйгу сдалось это, такер немного… отступил.       отступил до плана «б», конечно.       план «б» является затратным из-за необходимого заряда социальной батарейки, что всецело сохранить в обществе одного приятеля не удастся, но вероятность на успех у него — свыше нуля целых пятьдесят сотых — ноль целых пятьдесят одна сотая. имя плану «б» — кенни. просто кенни, пять букв. и стратегия та же самая — спросить.       — кого кайл поцеловал?       сложность заключается только в том, что маккормик иногда тот ещё… экземпляр с яркими светящимися торшерами и носом, сующимся туда, куда не надо.       — а он что, тебе нравится? — губы кеннета изгибаются в лукавой ухмылке, пока в его голубых глазах пляшут черти. — нравится, да? — заваливает вопросами, подталкивает игриво плечом такеровский бок и будто нарочно забывает о разнице в массе и росте.       — я просто…       если кенни в чём-то уверен, то его никто не сможет переубедить — это одна черта, которую такер презирает больше всего из чуднóго скопища маккормиковских штучек.       — запал на него? дай угадаю, из-за его ягодиц? барбс сходит с ума по этой попке, и, чёрт, у кайла даже нет конкурентов. серьёзно, ни одна жопа школы не сравнится с его и…       — ты точно уверен, что тебе нравятся девочки? — спрашивает такер одноклассника и упрекает того злобным фырканьем.       — конечно! — кенни улыбается и обнажает щербинку меж двух передних зубов. — у меня есть дама сердца.       — как же я ей сочувствую.       — как же я её обожаю! у неё в глазах — море. она настоящая прелесть…       крэйг закатывает глаза: началось.       есть несколько запретных тем, что затрагивать при разговоре с кенни ни в коем случае нельзя, дабы избежать монолога, схожего в некоторых моментах с монологом тринкула из «бури» уильяма шекспира. шекспир, наверное, в гробу каждый раз изворачивается — бедный, — когда маккормик открывает свой рот.       открывает он рот по случаю плэйбоя, электромагнитного поля, трёх музыкальных групп — «deftones», «night club», «mindless self indulgence» — и рони — на заметку всем несчастным.       такер зарёкся перед зеркалом поздним вечером никогда-никогда не приводить маккормика в состояние восторженности и волнения, и где он сейчас? правильно, слушает о том, как кенни покупал рони клубничное мороженое.       клубничное мороженое крэйг, к слову, терпеть не может; ровным счётом, как и музыку в жанре альтернативы, электроник-рока и просто edm.       — а ты ещё сомневался в том, что записка не сработает. сработает ещё как! — маккормик гласно и обрывисто смеётся, неожиданно давится воздухом и кашляет.       крэйг закатывает глаза снова и приводит к одному национальному выводу: кенни и — как кенни просил её не называть — мардж друг друга стоят.       что один, что другая — странные оба.       нормальные люди не увяжутся хвостиком под флёром влюблённости за девчонкой, которая ходит на занятия с плетённой пляжной сумкой и тапочками-зайчиками и играет в «приключения котика»; нормальные люди не поведутся на «ты сияешь так же ярко, как торшер» и не свяжутся с долбоёбами ни под каким предлогом.       такер-то тоже слегка не в себе: позволил завязаться между собой и маккормиком несуразной дружбе. он, конечно, ссылался и бесконечно оправдывался перед собой дружбой их младших сестёр — карен и говнючки соответственно, — однако общество кенни поразительно всё меньше и меньше доставало.       это чёрная магия, наверное. или психологический трюк — газлайтинг. или… кенни взаправду стал ему близким другом. да ну, быть такого не может.       крэйг указывает на маккормика пальцем и констатирует:       — ты не ответил на вопрос.       кенни хрипло и кратко кашляет, прежде чем расплыться в ленивой ухмылке и сказать:       — ты тоже.       — я первый спросил.       — а я — второй. и разве это что-то меняет?       — да.       — ты не прав. ну, так кайл тебе нравится? скажи: да или нет? — вопросы снова обрушиваются сбивающим с ног цунами, пока маккормик смотрит хитрыми глазёнками и ответ нетерпеливо ожидает.       крэйг думает, что влюблённость вскружила кенни голову;       крэйг думает, что о затылок кенни приложились частью станка из кабинета труда для мальчиков;       крэйг думает, что не нравится ему кайл брофловски.       последовательно-поступательно он идёт попятную и сдаётся ещё до бессмысленного спора, потому и отвечает, усердствуя сберечь в своём тоне твёрдость и уверенность.       — не нравится.       — тогда зачем спрашиваешь? — следует незамедлительно и действует как брошенный за пазуху снежок; в такере мелькает искра, и мальчик ощущает вспыхнувшую фитилем ярость.       — не твоего ума дело.       маккормик глядит с подозрением и чуть склоняет голову вбок:       — ты ведёшь себя странно.       — так кого кайл поцеловал?       — о, — кенни мычит, — я не знаю. — он пожимает плечами.       — как это не знаешь?       — да вот так: не знаю и всё.       — он тебе не сказал?       — не, — кеннет мотает головой. — да и я, типа, не спрашивал даже. крэйг ощущает зря потраченное время некоторым разочарованием.       — блять. — он ругается под нос.       — думаю, стэну он точно рассказал. они же друзья лучшие.       — стэну, значит.       — а ты точно уверен, что кайл тебе не нравится?       такер посматривает на кенни сверху вниз и супит густые брови. маккормик расплачивается подзатыльником, закреплённым на несколько дней прозванием конечного еблана и самым страшным — «хуй тебе, а не приставка после школы». у кенни ведь приставки с недавних пор нет. у крэйга так-то тоже. просто такер может увязаться вместе с кенни за твиком твиком, что приставку дома имеет и пользуется регулярно, а кенни в гордом одиночестве не воспринимается: «ты хочешь… меня убить, да?»       никоим образом.       план «б» плавно перетекает в план «в».       план «в» ненадёжен, раздражён с прошлой недели, и вероятность его успеха крайне мала.       препятствия удаче следующие: стэн марш придурок, стэн марш считает крэйга придурком, стэн марш всегда ошибается.       четыре буквы — это менее важно.       отыскать стэна на перемене — как рыться в стоге сена в поисках заветной иглы — энергозатратно чрезвычайно.       красная куртка, натянутая на мясистое тело, сама по себе попадается на глаза и рябит собственной яркостью и въедливостью, побуждая уже на инстинктивном уровне начинать испытывать горькое отвращение.       — эй, жиртрест.       картман отворачивается от шкафчика — может, и не своего вовсе, — демонстративно хлопает металлической дверцей и отзывается:       — чё тебе надо, кривозубый?       «кривозубый» — значит, эрик уставший и не настроен вертеться возле однотипных оскорблений в сторону — очевидно — ложной гомосексуальности такера.       — стэн.       — что «стэн»?       — где он?       — я мамка ему, что ли? — фыркает эрик. его фырчанье сильно напоминает хрюканье. крэйг пару раз хлопает ресницами.       — нет, ты ему не мамка, — отвечает. — где он? — и принимается за своё.       — тебе твик надоел? — всё-таки картман не такой уж и заёбанный. — если кого и хочешь в свой гейский гарем забрать, то забирай кайла. вы же со стэном одинаковые. или тебя преследуют фантазии, как ты сам с собой ебёшься? фе, крэйг.       эрик всегда много говорит — много, по-идиотски и не по делу. и к речам подобным ответ один — разумный:       — чё?       — ой, иди на хуй.       — сам иди на хуй.       — нет, ты!       аргумент для споров, не отличных от иных логикой и хоть каким-то резонов, одинаковый: крэйг показывает средний палец и молчит.       — эй, крэйг? — кто-то неуверенно зовёт его позади.       крэйг оборачивается, видит перед собой марша и тычет ему средний палец также. надо бы сказать что-нибудь, думает. думает ещё раз и убирает руку.       — привет.       — привет.       — мне клайд сказал, что ты ищешь меня зачем-то…       — а, клайд.       — ага. что такое?       — кого поцеловал кайл?       стэн меняется в лице и становится каким-то озлобленным:       — ты хотел меня спросить о кайле?       — ага.       картман сзади отчего-то заливается смехом.       — так кого? — спрашивает крэйг. — вы же лучшие друзья и…       — иди ты на хуй, крэйг! — вспыхивает стэн и направляется прочь.       такер оборачивается к эрику:       — стэн странно себя ведёт.       — да… неужели? — сквозь смех выдавливает картман.       — разве я ему что-то сделал? почему он на меня зол? я просто спросил…       — в этом и заключается, — мальчик откашливается и похлопывает такера по спине, подойдя ближе, — причина. я ведь упомянул, что вы со стэном одинаковые, так?       — к чему ты клонишь? — он хмурится.       эрик расплывается в улыбке, отвечая:       — кайл поцеловал стэна и назвал его твоим именем, пидор.