Валькирин

      Народ за столом одобрительно загудел. Правила простые — азарт дело святое. Чимин поймал на себе взгляд зеленоглазой незнакомки. Она смотрела на него с любопытством, слегка склонив голову набок, словно изучала. Это не было похоже на похотливое разглядывание, как у той блондинки на танцполе. Это был искренний, слегка ироничный интерес.       — Как будем делиться? — спросила она, и её голос, низкий и чуть хрипловатый от выпитого, прозвучал для Чимина приятным контрастом с визгливыми голосами других девушек за столом. — По жребию или по симпатии?       — По симпатии, — тут же встрял Сонун, подмигивая Санри. — Я, например, уже выбрал себе пару. — Он кивнул на девушку слева от себя, которая радостно захлопала в ладоши.       Югём, усмехнувшись, переглянулся с одной из девушек, сидевших напротив него. Остальные тоже быстро разбились на пары. Остались только Чимин и Санри.       Пак смотрел на неё, не отрываясь. Вблизи она была ещё интереснее. Локоны падали на оголённые плечи, кулон поблёскивал в мерцающем свете клубных огней, то и дело ныряя в вырез платья. Он поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется, чтобы она становилась чьей-то парой, кроме него.       — Похоже, выбор невелик, — сказал он, и в его голосе проскользнули нотки, которых он сам от себя не ожидал. — Но я не против.       Санри усмехнулась уголком губ. Пак Чимин, сидящий напротив неё и предлагающий сыграть в паре. Объект её слежки, даже не подозревающий, кто она на самом деле. Идеальный шанс сблизиться и добыть информацию. Вот только взгляд Чимина был таким прямым и тёплым, что на долю секунды ей стало… не по себе. Как будто она делала что-то неправильное.       — Чон Санри, — представилась она, протягивая руку через стол. — И я тоже не против.       Его ладонь, тёплая и сухая, сомкнулась вокруг её пальцев. Рукопожатие затянулось ровно на секунду дольше, чем требовали приличия.       — Пак Чимин.       — Я знаю, — просто ответила она, и это прозвучало настолько естественно, что Чимин не заподозрил подвоха. Конечно, в баре, полном людей, его могли узнать. Это было обычным делом.       — Что ж, тогда начнём, — объявил Сонун, разливая по стопкам текилу. — Игра простая: я говорю слово или фразу на любом языке, а вы с напарником должны одновременно сделать глоток. Кто замешкался или выпил не с тем — выбывает. Пара, которая остаётся последней, и есть победитель. Готовы?       — А если кто-то не поймёт фразы?       — Пропускает ход, — просто ответил красноволосый. — Проигрыш не будет засчитан.       Все закивали. Напряжение за столом нарастало.       — Небо! — крикнул Сонун по-корейски.       Чимин и Санри, не сговариваясь, синхронно поднесли стопки к губам и сделали глоток. Остальные засуетились: кто-то пролил напиток, кто-то закашлялся.       — Огонь! — следующая команда прозвучала на английском.       Снова синхрон. Чимин почувствовал, как текила обжигает горло, и краем глаза заметил, как Санри поморщилась, но стопку допила до дна. Ему это показалось чересчур милым. Первые выбывшие покинули стол под смех и улюлюканье.       — Париж! — на французском.       Они снова выпили. Стопки опустели. Сонун наливал новые.       — Поцелуй!       Это слово на корейском прозвучало неожиданно. Чимин замер на долю секунды, поперхнувшись воздухом. Однако Санри, не колеблясь, поднесла стопку к губам. Он последовал её примеру, но эта секунда замешательства не укрылась от «судьи».       — Ага! — Сонун ткнул в Чимина пальцем. — Попался, Барби! Вы выбываете!       — Это нечестно! — запротестовал Чимин, но в его голосе не было обиды — только веселье. — Слово было провокацией!       Санри рассмеялась — искренне, звонко, запрокинув голову. Чимин невольно засмотрелся на линию её шеи, на то, как дрожит кулон.       — Проигравшие пьют штрафную и получают щелбан, — напомнил Югём, довольно потирая руки. — Давай сюда свой лоб, Чим.       Чимин, всё ещё улыбаясь, подставил лоб под дружеский щелчок Югёма, а затем, не раздумывая, протянул руку к Санри, мягко коснувшись пальцами её лба, убирая непослушную прядь. Его прикосновение было невесомым, но Санри словно током ударило.       — Тебе, Чон Санри, тоже полагается, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. Его большой палец на долю секунды задержался на её коже. — Но, думаю, мы можем договориться.       — И как ты предлагаешь это сделать? — спросила она, и её голос сел.       — Можно просто выпить, — он указал на две полные стопки, которые Сонун поставил перед ними в качестве штрафа.       Они выпили. Медленно, глядя друг другу в глаза. Вокруг них всё ещё кипело веселье: другие пары продолжали сражаться за звание «выживших», но для Чимина и Санри мир сузился до размеров этого прокуренного столика, заставленного бутылками и пепельницами.       Игра закончилась победой Сонуна и его временной партнёрши. Все хлопали, кто-то заказывал ещё выпивки, кто-то уехал домой, кто-то ушёл «уединиться», а кто-то просто танцевал. За столиком остались только Пак, Ким, блондинка, которая представилась Шерил, и Чон. Кареглазый не помнил, в какой момент он пересел к брюнетке на диван, не помнил, когда его рука оказалась на её бедре, а губы — на девичьей шее.       Затуманенный взгляд прошёлся по лицу Пака, губы, только что приоткрытые в немом стоне, растянулись в пьяную ухмылку. Слегка качнув бёдрами, Санри сбросила его руку, поднимаясь со своего места, и медленно двинулась в сторону туалета. Стрельнув зелёными глазами в его сторону и сделав едва заметный кивок, она продолжила свой путь. Не стоило и говорить, что Пак понял её намёк. Да, связи на одну ночь не были в его вкусе, но чем же его так зацепила эта брюнетка, что именно сейчас, спустя минуту, он двинулся за ней?       Завернув за угол, он заметил край серебристого платья, скрывшийся за дальней дверцей. Не медля, он юркнул за ней. Послышался щелчок замка, означающий, что туалет полностью в их распоряжении. Никто посторонний не сможет прервать их в самый жаркий момент.       Обернувшись, Пак увидел Санри, которая, облокотившись на стену, медленно накручивала локон волос на палец, слегка прикусывая губу и наблюдая за каждым его движением. Рука по привычке зачесала волосы назад. В штанах нещадно пульсировало, и теперь стоящий член чётко прорисовывался сквозь грубую ткань джинсов, причиняя дискомфорт при каждом движении.       Широкими шагами он преодолел расстояние между ними, останавливаясь на расстоянии чуть меньше вытянутой руки. Взглядом сверху вниз он прошёлся по всему телу девушки, задерживаясь на бёдрах, шее и особенно губах, в которые жаждал впиться, но что-то его останавливало. Тёмно-бордовое освещение и приглушённая музыка, доносившаяся из зала, создавали в небольшом помещении особую атмосферу.       Из мыслей его выдернула рука, скользнувшая от предплечья вверх к плечу. Зелёные глаза смотрели на него из-под трепещущих ресниц. От этой, казалось бы, невинной ласки тело заныло ещё сильнее.       Повинуясь неведомому порыву, айдол впился в пухлые губы почти грубым поцелуем. Рывком он притянул девушку к себе, впечатывая её в стену. Опешив от такого напора, она сперва даже не ответила. Почувствовав, как её нижнюю губу прикусили, она ахнула, чуть приоткрывая рот. Горячий язык, будто извиняясь, зализал маленькую ранку. Губы слегка дрогнули в улыбке — и на них снова обрушился поцелуй. Горячий, грубый, влажный.       Поцелуй не был нежным — он был страстным. Как будто двое изголодавшихся по ласке людей наконец столкнулись. Их губы словно сражались, языки то переплетались, то пытались перехватить инициативу. Воздуха катастрофически не хватало, но они лишь на мгновение отрывались друг от друга, чтобы снова вернуться в эту необходимую им борьбу.       Руки хаотично блуждали по телу друг друга — то сжимаясь, то скользя. Повинуясь порыву, губы Пака переместились на бледную шею, рука сжалась на бедре, слегка приподнимая ногу и закидывая её на себя.       — Как же ты меня изводишь, малышка… — горячее дыхание опалило шею, заставляя табун мурашек пробежать по девичьей коже. Тихий стон сорвался с истерзанных губ.       Этот стон для Пака был как спусковой крючок. Скользнув рукой чуть выше, он прошёлся кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, снова ловя себя на мысли, что всё это неправильно… Он не должен быть сейчас здесь, не должен прижимать к себе столь красивую и горячую девушку, не должен оставлять свои отметины на её бледной шее.       Это было неправильно. Это был не он.       Но почему-то именно сейчас здравый смысл никак не мог воззвать к своему хозяину: тело само тянулось к девушке, а губы продолжали терзать её шею, спускаясь ниже, к ключицам. Он слегка вздрогнул, когда ощутил, как его волосы с силой сжали на затылке, а следом небольшая ладошка заскользила по его коже — от пресса вверх и назад, слегка царапая ногтями.       Спускаясь ниже, Чимин мысленно просил Санри продвинуться дальше — туда, где уже давно пульсировало напряжение. Будто услышав его внутренние мольбы, он почувствовал, как поверх напряжённого члена легла её рука и мягко надавила. Собственный голос показался Паку чужим — стон, вырвавшийся из его груди, был слишком низким и хриплым. Дыхание сбилось, мысли, ещё недавно терзавшие его, улетучились. Сейчас он мог думать только о её руке, скользящей по его члену вверх по стволу.       Когда дрожащими руками она расправилась с его ремнём и ширинкой, медленно и мучительно стянула боксеры и коснулась его, крышу снесло окончательно.       Резко, слегка грубо, он развернул девушку лицом к стене. Платье нещадно задралось, открывая взгляд на чёрное кружево. Рука автоматически сжала её шею, прижимая затылком к своему плечу, наваливаясь сзади. Только сейчас, отведя взгляд чуть в сторону, Пак заметил, что слева от них — зеркала в пол, служившие местом для поправки макияжа гостей.       Картина, которую он там увидел, заставила его улыбнуться — хотя улыбка больше походила на оскал. Брюнетка, прижатая к нему, с приоткрытыми в тихом стоне губами; платье, собравшееся на уровне талии; и он, прижимающийся к ней всем телом, скользящий членом между её ягодиц. В приглушённом свете это выглядело почти эстетично. Он снова не сдержал стона и не удержался от того, чтобы оставить на её ягодице шлепок.       Вдруг сквозь пелену страсти прорвался звук приближающихся шагов. Они замерли, прислушиваясь, словно пойманные в лучах прожектора. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. На мгновение их глаза встретились в зеркале, отражая смесь испуга и дерзкого вызова.       Мысль о том, что их могут поймать, лишь сильнее распаляла. Девушка качнула бёдрами, скользя ягодицами по члену айдола. Раз, два, три. Чимин сдавленно застонал, уткнувшись в изгиб её шеи, не отрывая взгляда от отражения. Время будто замедлилось, шаги звучали всё громче. Казалось, дверь вот-вот попытаются открыть.       Но…       Шаги прошли мимо, и они выдохнули, словно освобождаясь от невидимых цепей. Страсть вспыхнула с новой силой — опьяняющая и всепоглощающая. Они вновь слились в поцелуе, забыв обо всём, погружаясь в омут ощущений, где не существовало ни прошлого, ни будущего — только настоящее.       За пределами туалетной комнаты продолжала пульсировать жизнь ночного клуба, но для них мир сузился до размеров этой маленькой комнаты, ставшей свидетелем их мимолётной, но всепоглощающей страсти.       — Пожалуйста… — тихий всхлип, вперемешку со стоном, сорвался с губ Санри. — Чи…мин… пожалуйста… — она заёрзала, снова скользя по члену Пака, за что получила ещё один шлепок.       — Чего ты хочешь? — шёпот в самое ухо, тихий, обжигающий. — Хочешь, чтобы я коснулся тебя здесь? — дёрнув кружево вниз, он позволил ткани упасть к лодыжкам.       Пальцами он скользнул между её складками, сразу ощущая, насколько она влажная. Двинувшись выше, Чимин нашёл чувствительную точку, обводя её медленными круговыми движениями, в ответ получая громкий протяжный стон. Не переставая ласкать, Пак отпустил её шею, проводя ладонью вниз по позвоночнику, к ягодицам, сжимая их.       Санри выгнулась в спине, запрокидывая голову и подставляя шею под его губы. Пак не заставил себя ждать, обжигая кожу поцелуями. Его пальцы продолжали дразнить её, то надавливая, то едва касаясь. Она чувствовала, как её тело горит, как жар внутри нарастает всё сильнее.       — Скажи… — хрипло прошептал он. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал.       — Я… я хочу тебя, — простонала Санри, разворачиваясь и хватаясь за его плечи. — Пожалуйста, Чимин… войди в меня…       Эти слова стали для Пака последней каплей. Не теряя ни секунды, он приспустил джинсы. Подхватив Чон под бёдра, он приподнял её и вошёл одним резким толчком. Девушка вскрикнула от неожиданности, но тут же обвила его ногами, притягивая ближе. Каблуки туфель впились в его кожу.       Движения Пака были грубыми и напористыми. Он входил в неё глубоко, заставляя её стонать и извиваться. Чимин чувствовал, как её тело сжимается вокруг него, как она полностью подстраивается под его ритм. Он терял контроль, утопая в этом безумном ощущении.       Каждый толчок отзывался волной по телу. Они дышали в унисон, сердца бились в одном ритме. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих. Санри отвечала на его движения с яростью, поддаваясь навстречу. Её ногти впивались в его спину, оставляя красные полосы. Она шептала его имя, захлёбываясь в стонах, и это сводило его с ума.       Как же это было безумно хорошо.       Никогда ещё близость не приносила ему столько ощущений. Раньше его раздражали чужие стоны, сбивали, отталкивали. Он глушил их, сосредотачиваясь только на себе. Но не сейчас. Голос Санри был как мёд. Он хотел довести её до грани.       Меняя угол, Чимин не ослаблял хватки, двигаясь глубже. Он чувствовал, что она близка так же, как и он. Когда напряжение достигло предела, его накрыла волна наслаждения. Он прижался к ней, ощущая, как её тело содрогается в ответ.       Они замерли, пытаясь отдышаться. Чимин накрыл её губы мягким поцелуем.       Когда дыхание немного выровнялось, он медленно вышел из неё и аккуратно опустил на пол, придерживая. Едва почувствовав под ногами твёрдую поверхность, Санри пошатнулась, опираясь о стену. Тело всё ещё плохо слушалось её.       — Ты точно не ведьмочка?       Она лишь улыбнулась усталой, но довольной улыбкой, проводя пальцами по его влажной от пота шее. Они стояли так несколько минут в тишине, нарушаемой лишь приглушённой музыкой из зала и их собственным дыханием. Чимин помог ей поправить платье, сам привёл себя в порядок. Реальность медленно, но верно возвращалась в своё русло.       — Наверное, нам пора вернуться, — тихо сказала Санри, первой нарушая молчание. В её голосе слышалась лёгкая грусть.       Чимин кивнул, но перед тем как открыть дверь, поймал её за запястье. Его большой палец нащупал пульс — частый, сбивчивый, такой же, как у него самого.       — Я даже не знаю, как мне тебя потом найти, — прошептал он, глядя в зелёные глаза, которые в полумраке казались почти чёрными. — Ты исчезнешь, и я не смогу…       Она не дала ему договорить. Привстав на цыпочки, Санри коснулась его губ коротким поцелуем. А затем, расстегнув тонкую цепочку на своей шее, вложила ему в ладонь тёплый от её тела кулон с тёмно-зелёным камнем.       — Это всё, что я могу тебе оставить, — выдохнула она. — Может быть… этого будет достаточно. — Санри приподняла уголки губ в грустной улыбке.       Чимин сжал пальцы, чувствуя, как камень врезается в кожу. Этого не могло быть достаточно. Но выбора у него не было. Он снял с левой руки массивное серебряное кольцо, которое носил, не снимая, последние пять лет, и бережно надел на её безымянный палец. Кольцо было велико, но Санри сжала ладонь в кулак, удерживая его.       — Пак Чимин, — тихо представился он, касаясь губами её виска.       — Чон Санри, — отозвалась она, проводя пальцами по линии его скулы.       Они снова представились. Не столько для знакомства, сколько для того, чтобы не забыть.       Имена. Просто имена. Без титулов, без груза того, кем они были за пределами этой комнаты.       — И как мне теперь искать Чон Санри? — спросил он, усмехаясь.       Она покачала головой и на зеркальной запотевшей поверхности написала цифры. Ровно десять цифр. Номер.       — Когда будешь готов, просто набери, — прошептала она. — Но не сейчас. Пусть эта ночь останется только нашей. Без обязательств, без вопросов.       Чимин смотрел, как её пальцы выводят цифры, и чувствовал, что рушится ещё одна стена — та, что он выстроил между собой и миром за долгие годы карьеры.       Они вышли порознь. Санри сразу скользнула тенью в сторону выхода, Чимин же задержался у зеркала, разглядывая цифры, которые он уже выучил наизусть.

***

      Утро встретило Париж серым, но тёплым светом. Чимин стоял на балконе своего номера, сжимая в пальцах холодный металл кулона. На свету камень оказался ещё красивее — глубокий изумрудный оттенок, в котором, казалось, застыла сама ночь. Он покрутил его в руках и заметил едва различимую гравировку на обратной стороне: J. S.       Чон Санри.       В номере этажом выше Санри сидела на краю кровати, разглядывая массивное кольцо, которое теперь болталось на новой цепочке. Серебро, тонкая работа, инициалы P. J., выгравированные с внутренней стороны, и хорошо знакомая ей дата — день дебюта BTS.       Пак Чимин.       Она знала, кто он. Знала с самого начала. Но этой ночью он был не айдолом Пак Чимином. Он был просто мужчиной, который смотрел на неё так, словно она была единственной женщиной в мире.       Внизу, на балконе, Чимин смотрел на утопающий в утреннем тумане Париж. Эйфелева башня сияла неподалёку, напоминая о том, что этот город — место чудес и случайных встреч. Он достал телефон, набрал десять цифр, но палец замер над кнопкой вызова.       Не сейчас.       Улыбнувшись своим мыслям, он убрал телефон. Она сказала — когда будет готов. Он будет готов. Обязательно.       А пока… пусть эта ночь останется тайной. Той самой, которую хранят стены «Валькирина».       Ведь всё, что было в «Валькирине», — остаётся в «Валькирине».       Но кое-что всё же вышло за его пределы: тёплый камень в его ладони, холодное серебро на её шее и десять цифр, выведенных на зеркале, которые уже никогда не сотрутся из памяти.       Где-то в Париже, разделённые всего одним этажом, двое людей улыбались, глядя на восходящее солнце, и знали: это не конец. Это только начало.