the nest

                   Утренняя роса обжигает холодком щиколотки. Сигарета заползает в рот незаметно. Руки вызволяют из пачки её вместе с зажигалкой.       Курить на природе зазорно. Тем более, когда вы близь гор, в чистейшей зоне. Куда ни глянь — лес. Лес да горы.       И всё равно Хисын выпускает дым из лёгких. Тяжелеющая кольцами рука движется с утра медленно, как и всё тело.       Хисыну тяжело просыпаться утром. Но он всё ещё открывает глаза первым. Никто из компании ещё не бодрствует.       Пасмурно. Набежали тучи. Голова раскалывалась и без этого. Но никотин хоть чуть-чуть привёл в чувства.              Ни одна мысль ещё не проснулась. Есть только лес, горы и рыжая макушка Хисына.              Несмотря на отсутствие Солнца — тепло. Растянутая футболка да такие же спортивки.              Вторая сигарета оказывается прикурена от первой.              По коже что-то ползëт. Хисын глаза опускает на ноги. Жучок держит свой путь по оголённой части ступни. Похож на светлячка. Смысла его тревожить нет, пусть себе преодолеет преграду и ползёт по своим светлячковым делам дальше.              Дверь одного из гостевых домиков открывается. Те стоят на сваях и у каждого есть своя лестница. Блондинистый беспорядок выходит, оттягивает толстовку ниже. Хисын замирает. Лишь бы ушёл обратно. В домах тепло и спокойно. Все ещё спят.              Сону на него натыкается, когда потягивается. С зевком машет и улыбается. Одними губами желает: «доброе утро». И исчезает за дверями.              Хисын выдыхает наконец-то дым и сигарету из-за спины вытаскивает, тут же заканчивая её в пару тяжек.              — Куришь, так и знал.              Сону оказывается за спиной неожиданно. Дверь точно не открывалась вновь.              А может Хисын опять не заметил Сону?              Ким Сону является близким другом каждого в их компании. Его как только не зовут. У него много имён: «наше солнышко», «наш котёнок», «смотришь на тебя и улыбаться тянет», «пойдём обниматься?» и так далее.              Хисына зовут Хисын. И он называет Сону лишь по имени, которое указано в его паспорте.              — Если хочешь читать лекцию о природе и вреде курения, то не стоит.              «Солнышко» не обижается, но и не говорит. Стоит рядом и смотрит на сомкнутые вокруг сигареты губы. Его руки смешно теребят края рукавов. Высокие гольфы вымокли из-за росы.              Хисын усмешку подавляет в кашле. Сону вышел к нему в чём был. Даже тапочки не надел. Так и стоит рядом, почти недвижно.              Светлячок давным-давно пропал.              — На что ты любуешься?              — Вон видишь? Махина чёрная, — рукой куда-то наверх указывает и ждёт, когда кивнут, — это гнездо. Но пока не понял чьё, вот жду, когда кто-то оттуда вылезет.              — Или вернётся.              — Да. Хотя надежды на это мало.              — Почему?              Хисын умолк. Сону прикусил щёку и неловко переступил с мысков на пятки.              Разве кто-то захочет вернуться в гнездо с огромной дырой насквозь?              Сону возвращается из домика с пачкой колбасок и маринованным мясом в ведёрке. Костёр дымит. Мангал дымит. Хисын стоит в стороне и тоже дымит.              У «котёнка» ещё много дел. Он мельтешит. То к Джейку, то к Сонхуну, то к Чонвону, то к Рики...              Хисын оборачивается ко всему спиной и тупит в темноту. Гнездо, частично разваленное, теперь размякло ещё больше. Ветки скосились. Оно уже непригодно. Зачем Хисын вообще ждёт чего-то? Зачем смотрит?              Стеклянное горлышко бутылки касается кончиков пальцев.              — Пиво. Холодное.              Как Хисын любит. Да. И марка нужная.              — Спасибо.              Сону светится, но не улыбкой. Он просто красивый и слегка выпивший. Толстовка Рики на нём сидит мешком.       Хисын просит подождать его у костра.       Сону кивает и делает шаг назад. Замирает.       — Ты всё ещё надеешься?       — Да.       — Хочу чтобы это закончилось, Хисын. Хочу, чтобы это закончилось.       Шёпот. Почти как дыхание. Такой тихий. Тише завывания ветра в верхушках сосен.       От них обоих мало что зависит.       И всë же, когда Хисын оборачивается, его глаза выделяют первым Сону.       Рики его за бедра к себе тянет. Усаживает на колени. Обнимает, как мягкую игрушку, поперёк талии. И смеется куда-то в плечо. Сону смеется вместе с ним.       Всех тянет улыбаться.       Гнездо валится с веток. Хрустит, расшибаясь о земь.       Никто этого не замечает.