Of Fire and Salt

      — Нравится вид, Эрен?       Бесконечно простирался океан, раскатываясь медленными, ритмичными волнами под темнеющим небом. Горизонт горел последними лучами заходящего солнца, разливаясь золотисто-оранжевым сиянием по воде. Соль в воздухе липла к их коже, наполняя легкие ароматом чего-то нового.       Как обычно, Эрен ничего не сказал. Его руки сжимали перила, костяшки пальцев побелели на фоне изношенного, ржавого металла. Ветер трепал его длинные каштановые волосы, поднимая и опуская, словно беспокойные волны. Лицо было лишено эмоций.       На мгновение, Леви подумал, что он вообще не ответит. Но, не оборачиваясь, Эрен наконец заговорил.       — Здесь особо нечему нравиться, капитан.       Волны проходили, словно время – ровно, неумолимо, безучастно.       С момента отплытия из Парадиза в Марлию, депрессия Эрена ухудшилась. Микаса первой выразила беспокойство, сообщив Ханджи, что Эрена вырвало за ужином. Ханджи отмахнулась, объяснив это тем, что то, скорее всего, морская болезнь – термин, который она выучила за время учебы у Оньянкопона.       Но Микаса не была в этом уверена. Эрен был в порядке в течение всего дня. Никакой тошноты, никаких жалоб. Он даже почти ничего не ел. Тем не менее, какое-никакое объяснение на время уняло её переживания.       Леви, однако, успокоить было не так просто.       По началу, то были какие-то мелочи. Эрен спал дольше обычного. Эрен пропускал приемы пищи. Эрен часами принимал ванну. Другие считали это адаптацией к новой обстановке.       Но потом начались инциденты.       Впервые он услышал об этом от Армина. Они с Эреном гуляли по палубе. В основном говорил Армин, болтая обо всем на свете, в отчаянной попытке получить хоть малейшую реакцию.       Над ними закричала чайка.       Эрен остановился и замер, широко раскрыв глаза и глядя прямо на слепящее солнце. Сначала Армин подумал, что он просто задумался, но его беспокойство усилилось, когда Эрен не отозвался на его голос. Он звал его по имени, с каждой попыткой всё больше повышая тон.       Ничего.       Он не моргал. Не двигался. Эрен просто стоял там, замерев, словно что-то за горизонтом овладело им. Началась паника. Армин тряс его, дергал за руку. Но Эрен не двигался, не моргал.       Когда он, наконец, пришел в себя, Эрен не мог видеть. Временная слепота, предположила Ханджи. Но Леви это всё напрягало. У Эрена же была сила титана – его глаза должны были зажить моментально.       Жан стал следующим невезучим свидетелем.       Леви всегда знал о напряженных отношениях этих двоих – он сам разнимал одну из их драк накануне миссии в Шиганшине. Потому, когда он услышал, что в общей каюте корабля разгорелся спор, это не стало для него неожиданностью.       Жан заметил отстраненность Эрена во время пути и, в свойственной Жану манере, решил всё ему высказать.       — Ты делаешь Микасу несчастной, —огрызнулся он, — что, черт возьми, с тобой такое?       Эрен дал отпор. Сказал, чтобы тот перестал притворяться, что заботится о нем только ради Микасы. С этого момента всё пошло наперекосяк, как это обычно и бывало.       — Если ты, в конечном счете, не убьешь себя сам, — прорычал он, указав на свой карманный нож, который всегда носил с собой, — тогда я сделаю это за тебя.       Леви не думал, что Жан на самом деле это имел в виду – в любом случае не так, как это прозвучало – неосторожные слова, сказанные на эмоциях. Но реакция Эрена была далека от того, что мог бы ожидать Жан.       Схватив его за запястье, Эрен вонзил лезвие себе в грудь.       Он не отводил глаз, даже, когда Жан, охваченный ужасом, умолял его отпустить. Его руки дрожали. Он пытался вырваться. Но Эрен не двигался – до тех пор, пока сам не захотел. И как только Эрен это сделал, Жан уже убежал.       Леви был первым, на кого тот наткнулся, запыхавшийся и обезумевший.       Он вспомнил, как открыл дверь и увидел Эрена, сидящего на полу, с чертовым ножом, застрявшим между его грудей.       Как бы он не гнал от себя эти мысли, эта сцена вновь и вновь продолжала крутиться у него в голове.       Эрен, сидящий на полу, с окровавленной грудью, в пропитанной красным белой рубашке  –  а его глаза – Боже, эти глаза. Он не мог этого отрицать.       Это было опьяняюще.       Он знал, лучше не признаваться в этом даже самому себе.       Ханджи и Леви согласились – Эрена нужно было упрячь, хотя бы на некоторое время. Они поселили его в одной из гостевых комнат, подальше от посторонних глаз. До сих пор все, кто заходил проведать его, выходили с разбитым видом.       Леви еще не заходил. И он не был до конца уверен в том, что произойдет, когда, наконец, сделает это. Он пытался игнорировать эту мысль. Пытался чистить оружие. Пытался спать. Пытался дышать.       Ничего из этого не работало.       Образ Эрена, сидящего в темной комнате – одинокого, с пустыми глазами – прилип к нему, словно грязь под ногтями.       Едва он успел подумать об этом дважды, как уже оказался на полпути в коридоре.       Стук Леви отозвался тишиной. Он резко выдохнул, закатив глаза.       — Эй, Эрен. Ты проснулся?       Он постучал снова, в этот раз сильнее.       — Черт возьми, сопляк. Я знаю, что ты не спишь.       Как только он занес кулак для нового удара, дверь, скрипнув, открылась. Эрен стоял там, глядя на него сверху вниз – высокий, как и всегда, вырисовывающийся в тусклом свете. Его волосы свободно спадали на плечи, обрамляя лицо, лишенное всякой эмоции. На нем была лишь белая туника чуть выше колена.       — Да? — Его голос был тихим, апатичным.       Леви не стал отвечать. Он, протиснувшись мимо него, шагнул внутрь. В комнате слабо пахло солью и железом, но было чисто. Кажется, Эрен всё еще помнил, чему он учил его. Леви устроился на стуле, закинув руку на подлокотник.       Эрен на мгновение закрыл глаза, затем побрел в противоположную сторону комнаты, движения его были медленными, размеренными. Он остановился перед деревянным комодом, прислонившись к нему спиной.        Некоторое время никто из них не говорил.       Леви наблюдал.       Эрен смотрел в ответ.       Наконец, Эрен заговорил.       — Капитан, я тебя пугаю?       Его бровь дернулась.       — Что это значит?       — Я тебя пугаю?       Сухая усмешка.       — Смело с твоей стороны так разговаривать со своим начальником.       Эрен слегка наклонил голову, губы изогнулись в полуулыбке.       — Наши отношения давно вышли за рамки «капитан и подчиненный», не так ли?       Леви фыркнул, поерзав на месте.       — Так.       — Но ты все еще называешь меня «сопляк».       Он ухмыльнулся, едва заметно.       — А ты все еще называешь меня «капитан».       Взгляд Леви метнулся на стол рядом с ним. Три пустые тарелки были поставлены друг на друга. Он вновь взглянул на Эрена.       — Ты сегодня всё съел, Эрен? —  Его голос был ровным, с нотками скептицизма. — Ты разве не объявил голодовку?       — Ты забавный, Леви, — пробормотал Эрен, — сегодня приходила Саша. У меня сейчас просто нет аппетита.       Леви поддался вперед, положив локти себе на колени.       — Тебе следует поесть, Эрен.       — Мне это не нужно.       — Ты человек.       — Я, Леви? Спроси у марлийцев. Они скажут иначе.       Он резко выдохнул, откинувшись на спинку стула.       — А эти сопляки нет. Они переживают за тебя. Ты для них важен. Так что ешь.       — Ничто не имеет значения, Леви. Ни я, ни ты, ни эта тупая война.       — Так вот в чем дело, Эрен? Ты ведешь себя так из-за войны? В этом суть твоих маленьких эпизодов?       — Эпизоды… — Эрен усмехнулся, скрестив руки на груди. Он поднял взгляд на Леви, словно бросив вызов, чтобы тот продолжил говорить.       Он отвернулся, подойдя к тумбочке возле кровати, на которой в тусклом свете комнаты мерцал один единственный подсвечник. Свет отбрасывал тени на лицо Эрена. Леви следил за каждым движением.       Его лицо оставалось невозмутимым, но под кожей, сердце колотилось – не от страха. Нет, от чего-то другого. От чего-то более темного. От возбуждения.       Что Эрен собирался сделать?       — Леви, смотри, я не горю.       Эрен держал свою руку над мерцающим огнем. Пальцы растянулись, словно проверяя границы своего существования. Язычки пламени плясали на его оливковой коже.       — Эрен, прекрати. — Голос Леви прозвучал резко, но он не двигался.       Зеленые глаза пересеклись с его, что-то скрывалось в их глубине.       — Ты хочешь, чтобы я прекратил, но на самом деле мы оба знаем, что нет. Если бы ты, действительно, этого хотел, уже бы оттащил меня.       Его пальцы нырнули глубже. Огонь лизнул их, но тот даже не вздрогнул. Ни боли. Ни следов.       — Скажи мне, Леви, это тебя возбуждает? — прошептал он, — мысль о том, что я могу заставить себя гореть вот так… — Он наклонил ладонь, и прикосновение огня, наконец, начало обжигать кожу. — Я могу позволить пламени поглотить себя, но ненадолго. Всё заживает. Но только если я этого захочу.       — Ты сумасшедший.       Эрен покачал головой.       — Я такой, какой я есть. Если для тебя я такой, пусть так.       Прошла секунда. Затем еще одна.       А после, пронзительный вопль.       Леви схватил Эрена за волосы, оттащив его от огня и толкнув на кровать. Матрас заскрипел под их весом. Леви навис над ним, дыхание его сбилось, руки, расставленные по бокам, дрожали.       — ХВАТИТ! — выдавил он из себя, голос его прозвучал хрипло.       Эрен не сопротивлялся. Вместо этого он поднял руку, пальцы скользнули по лицу Леви – его бровям, острой линии челюсти, изгибу подбородка. Прикосновение Эрена было легким, расчетливым. А затем он улыбнулся – настоящей, искренней улыбкой. Его голос был тихим, похожим больше на шепот.       — Как смешно. Сильнейший солдат человечества тратит свое время на того, кто даже не может решить, хочет ли он жить.       Вдох.       — Обними меня.       Он сделал, как тот и сказал.