Как в голове тишина

Пустая бутылка влетает в стену, чтобы разлететься по полу битым стеклом. Это последняя. Фриск не пьёт, так что Ториэль хранила всего несколько бутылок алкоголя для человеческих гостей. Чара в омерзении кривит губы и ногой заталкивает осколки за буфет. Если посчастливится, о злосчастном вине не вспомнят ещё год. Разум упрямо отказывается туманиться, только к щекам отвратительно-покалывающе приливает кровь и конечности становятся до нелепого неловкими. Чара с размаху бьёт кулаком по обоям с улитками. Костяшки пальцев огрызаются болью. Они хотят, чтобы Фриск или Ториэль не видели их такими и нажраться до беспамятства. Проигнорировав сбивающиеся колтунами патлы и не первой чистоты свитер, Чара засовывает ноги в ботинки и валит прочь из дома, напоследок грохнув дверью. Людишки смотрят. Чара зыркает в ответ, пошире раскрыв глаза и растянув рот в улыбке, прямо в лицо, пока от них не отвернутся. Тело горячее, подвижно-дёрганое, несмотря на пронизывающий ноябрьский ветер. Чара опускает руки в карманы, нащупывая левой рукоятку ножа и ускоряет шаг. *** В баре Гриллби нет людей. За большим столом, заваленным настольными играми и полупустыми кружками, собрались собаки из бывшей Королевской Стражи. Догами и Догарессы не видно. Несколько месяцев назад у них появились щенки, едва дающие даже поспать. И Санс. Он сидит у окна, скучающе подпирая рукой скулу, и кажется даже не притрагивался к горе картошки фри, щедро политой кетчупом. Оставил посетителей без стэндапа. Взгляд Чары цепляется за его лыбящуюся рожу, как только они переступают через порог. По кривой траектории направляются к барной стойке. Гриллби отставляет в сторону свежевытертый бокал и смотрит на Чару, молчаливо потрескивая пламенем. Чара судорожно перебирает в зыбком разуме все известные им виды алкоголя. На самом деле они впервые напились по-настоящему. —Приветствую. Бутылку виски, пожалуйста. Вежливы, как и следует дитя королевской семьи. И плевать на гнездо на голове и жалкий вид. Как и на то, что никакие уже Дриимурры не королевская семья. Гриллби кивает. Оборачивается к полкам, выцепляет нужную этикетку, протягивает бутылку. Чара вынимает из кармана кошелёк, непослушными пальцами дёргает застёжку, наконец шлёпает на стойку пару купюр. Чара ненавидит быть в долгу. *** Они развязно плюхаются на диванчик напротив Санса, стукнув бутылкой по столу. Держать равновесие при таком уровне алкоголя в крови затруднительно, проще сделать вид, будто так и задумывалось. —Ангел, Санс, где твои манеры? Локти на столе! Огоньки в глазницах Санса метнулись к Чаре. Он даже не выглядел удивлённым. —заваливаться за чужой столик без приглашения с бутылкой виски очень соответствует этикету, да, малыш? —Если учитывать все сбросы, я уже далеко не малыш, знаешь? Им скучно. Их не волнуют последствия в должной мере и они з н а ю т, что он знает. —сбросы? ты самостоятельно перезагружаешь стиральную машину? какой молодец. действительно очень по-взрослому. Его глазницы пустеют буквально на пару секунд, но этого хватает чтобы Чара оскалили зубы в ухмылке. —Ты не помнишь, верно? Как Фриск выглядели, покрытые пылью, с этим ничего не выражающим лицом. Почти не человек, да? Чара выдёргивает пробку зубами и опрокидывает в себя виски, почти давясь. Жижа обжигает пищевод, немного стекает по подбородку, Чара вытирает рот рукавом и продолжает. —Они прикончили твоего брата. Всего одним точным движением ножа. Его голова отвалилась, как в пьесе Данте. Бедный Папайрус! Санс молчит, но незначительное напряжение в костях очевидно. Если подумать, он никогда не был чрезмерно болтливым. —Они оставили от Андайн жалкую лужу, хотя она сражалась до последнего. Меттатон разлетелся на металлолом. Альфис начала эвакуацию. Фриск всё равно убили всех, кого могли отыскать. Они убили Ториэль. Голос Чары сорвался, но они даже не думали заткнуться. Санс видел Фриск яснее, чем кто-либо другой, не имевший возможности сбросить. Они не ненавидят Фриск, и у Чары едва ли меньше грехов за спиной. —Я убили тебя. Ты заснул прямо посреди битвы, подумать только. Самый слабый враг. Ты, кажется, задал мне вопрос. «Может ли даже самый худший человек измениться?». Мой ответ– нет. Люди не меняются, а последствия неизбежны. В глазах мыльно от количества выпитого, копившееся в разуме выливается изо рта, как из прорванной канализации. —Для них не было счастливого финала, как и для меня. Всё стёрто, уничтожено, сведено в ничто. Поглощено пустотой. Чара заливается смехом, мелко вздрагивая при каждом смешке. Санс бьёт раскрытой ладонью по их щеке. Всё тело Чары вздрагивает, их локоть сшибает бутылку со стола. Лужа виски растекается под ногами. В этот момент голова каждого в баре поворачивается к ним. Санс разводит руками. —вот поэтому не стоит пить, если не умеешь. провожу их домой. Санс подымается из-за стола, хватает запястье Чары и тащит их следом, насколько это возможно с человеком выше тебя на голову. —положи это на мой счёт, Гриллби! Двери захлопнулись. *** Один из мусорных баков за баром опрокинут, очистки, обёртки, ошмётки валяются на асфальте, испуская слабый запах гниения. Чара облокачивается на стену позади и фыркает. —Ты идиот. —пожалуй, отправим тебя домой коротким путём. Пространство распадается на атомы, пустота копошится в разрывах. Спустя мгновение реальность собирается заново. —Мог не стесняться и сократить до ванной. Я сейчас блевану тебе в ебало. Чара успевает согнуться, прежде чем их желудок исторгает авторский коктейль из алкоголя и желудочного сока. Это мерзко, и они почти чувствуют ядовитую горькость лютиков на языке. Голова раскалывается, и Чара не сразу замечают слабое натяжение волос. Они выплёвывают вязкую слюну, и Санс убирает руку. —Спасибо, что подержал волосы. Теперь я могу не мыть их ещё месяц. Чара язвит, но с заметно меньшим энтузиазмом. Хочется только спать. Целую вечность. —не хотел, чтобы Ториэль застала тебя в таком виде. *** Тепло– первое, что чувствует Чара. Они закрывают глаза плотнее, будто это может удержать сон ещё на чуть-чуть. Но разум уже пробудился, зашевелившись полчищами тараканов. Чара разлепляет веки. Они в своей кровати, с чуть сползшим на пол одеялом и сбившейся подушкой. Во рту горький привкус, на тумбочке стоит стакан воды, который Чара залпом выпивает. Не тратя времени на поиск тапочек, они свешивают ноги на пол и спускаются по лестнице вниз. Лужи рвоты в коридоре больше нет, как и осколков на кухне. Через окно пробиваются лучи цепляющегося за горизонт солнца. Чара понятия не имеют, что им делать с Сансом и своей ебаной жизнью.