Одно Большое Мелодраматическое Импровизационное Представление
20 марта 2025 г., 08:52
Примечания:
Chill - произносится вроде Чилл, но в тексте так много Челл, а не Чилл, что я просто устану переписывать и будет множество ошибок в его имени, поэтому я просто так и оставила - Челл.
Ранбу вздыхает и, не говоря ни слова, хватает Томми за руку и тащит его в их общую квартиру. — Ты порезал руку на работе снова? Ты работаешь в кофейне. Ты же не так часто сталкиваешься с ножами.
— Я знаю, знаю, — беспечно говорит Томми, позволяя Ранбу потянуть его вперёд. Он не останавливается, пока Томми не оказывается на их кухне. — Но мне ещё нужно нарезать всё мясное ассорти, чувак. С помощью… слайсера.
— М-м-м, — говорит Ранбу, не веря своим глазам. Он достаёт аптечку из верхнего шкафчика, ставит её на их маленький столик и открывает. Он без колебаний наносит крем на всё ещё кровоточащие порезы и заматывает их. — Потому что ты делаешь это прямо перед окончанием рабочего дня. А потом приходишь домой, не разбираясь с ранами.
Ранбу действительно не сомневается в том, что это действительно подозрительно, например, в том, что порезы определённо не от ножа для мяса. Это длинная цепочка мелких, но глубоких порезов, идущих от пальцев к ладони и даже вниз по запястью.
Настоящая причина их существования в том, что Нихачу, флоракинетик, связала его колючими лианами, чтобы он не смог сбежать с места преступления. Томми пришлось приложить все силы, чтобы разорвать лианы и убежать, но часть с шипами всё ещё была прикреплена к его коже. Чтобы освободиться от шипов, пришлось сильно дёргаться и тянуть. На коже остались ужасные раны и кровоподтёки.
Томми не опускается до мелких преступлений, поэтому шипы, которые Нихачу наколдовала для него, были одними из самых ужасных, которые он когда-либо видел. Он не мог там оставаться, она вызвала подкрепление. Она вызвала Челла.
Томми знает героев достаточно хорошо, чтобы знать Челла. Он появляется нечасто, не отвечает на звонки. Он появляется только тогда, когда сам этого хочет. Он помогает только в тех случаях, которые сам выбирает, без всякой причины и объяснений. Это загадка для всех, даже для лиги героев. Угроза Нихачу позвать Челла не вселила в сердце Томми никакого страха именно по этой причине, но он решил, что риск того не стоит. Он убежал прочь.
— Эй, — резко говорит Томми, хотя и не возражает против заботы. — Я не задаю вопросов, когда ты приходишь домой с какими-то дурацкими синяками по всему телу.
— Я не задавал вопросов, — рассеянно говорит Ранбу, лишь наполовину прислушиваясь к разговору. Его ловкие руки работают с привычной лёгкостью, каждое движение плавное и уверенное, как будто он делал это миллиард раз. — Но не придумывай глупых оправданий, которые, как ты знаешь, я вижу насквозь.
Томми кривит губы, но не возражает. — Да, да, как скажешь. Можно мы посмотрим фильм? — говорит он, чтобы быстро перевести тему на что-то другое.
— Конечно, — говорит Ранбу, бросая на него понимающий взгляд, но позволяя плану Томми сработать. Он берёт пульт с их маленького кофейного столика, одного из немногих не изношенных предметов мебели в их старой квартире, в отличие от потрёпанного дивана, и переключает каналы. — Ничего не показывают.
— Просто положи что-нибудь, — говорит Томми. Он перекидывает рюкзак с плеча на локоть, а затем с тяжёлым вздохом опускает его на землю. Теперь, когда ему больше не нужно ждать, он разминает плечи и расслабляется. — Я что-нибудь приготовлю.
— А, нет, ты не будешь готовить, — резко говорит Ранбу, даже не потрудившись взглянуть на него. — Я только что перевязал тебе руку, а ты испачкаешь мою прекрасную работу.
— Уф, — криво усмехается Томми, плюхаясь на диван. Судя по голосу, Ранбу уже принял решение. — Я тебе небезразличен.
— Перестань, — говорит Ранбу, бросая пульт на диван и проходя мимо, прежде чем он успевает заметить, как тот подпрыгивает на подушке. — У нас есть та старая китайская еда на вынос. Я разогрею тебе немного.
— А ты как? — Томми устраивается на диване и смотрит то, что включил Ранбу. Новости. Тьфу. Замечательно. Он тянется за пультом, чтобы переключиться на другой канал, пока ему не начали впаривать какую-нибудь пропаганду, но осекается, когда замечает заголовок.
Пропал любимый герой?
— Я кое-что купил по дороге сюда, — говорит Ранбу, ставя горячую миску с лапшой чау-мейн на колени Томми. Он садится рядом с ним, и его лицо искажается, когда он видит, что показывают по телевизору. — Эй, разве ты не ненавидишь новости? — Он тянется за пультом. — Вот, я…
Томми выхватывает его у него, прежде чем Ранбу успевает что-то изменить. Другой рукой он поспешно придерживает миску, чтобы она не упала ему на ноги. — Нет. Я хочу посмотреть, в чём дело.
Ведущая новостей говорит с роботизированной чёткостью, которая появляется, когда читаешь по телесуфлёру, представляя разворачивающуюся новостную историю. — Знаменитый герой Челл не появлялся на публике более двух месяцев, в то время как местные лиги злодеев продолжают бесчинствовать. Граждане сообщали и записывали ранее замеченные появления героев, таких как Нихачу, Хало, Хотгай и других. Однако ни один человек не слышал о герое уже, возможно, девятую неделю подряд. Вот Джош с дополнительной информацией.
Неловкая пауза затягивается, пока камера переключается с предыдущей женщины на репортёра Джоша, который стоит на улице с Нихачу. — Спасибо, Эрика. Я стою здесь с героем Нихачу, которую мне удалось остановить на минутку.
Гражданские с благоговением собираются вокруг неё. Она откидывает назад обесцвеченные волосы и поправляет блузку перед камерой. Её щёки краснеют. — Да, здравствуйте. — Она машет в камеру.
Томми краем глаза замечает, что Ранбу машет ей в ответ. Он смеётся и беззаботно хлопает Ранбу по плечу. — Придурок. — Он берёт вилку, которую дал ему Ранбу, и закидывает в рот немного лапши.
Ранбу улыбается. — Я думаю, что ты используешь слово «придурок», чтобы самому не быть таким.
Прикрыв рот рукой, Томми говорит. — Это единственное хорошее слово, которым можно тебя описать!
— Нихачу, у тебя есть какие-нибудь сведения о местонахождении твоего коллеги Челла»? — спрашивает Джош, тыча микрофоном ей в лицо.
Нихачу заправляет прядь волос за ухо, когда ветер откидывает её назад. — Э-э-э, вообще-то нет. Он никогда официально не вступал ни в одну лигу героев, так что я с ним не общаюсь. Раньше мы хорошо работали вместе, и я бы даже назвала его другом, но когда я звоню, он не отвечает.
Джош возвращает микрофон себе. — Что вы можете сказать о том, что Челл так долго не появлялся?
Вернёмся к Нихачу. — Я, конечно, надеюсь, что с ним всё в порядке. Я знаю, что его не убили, потому что лига злодеев любит хвастаться этим, так что не волнуйся. Я разочарована, но я также знаю, что он не обязан мне помогать.
— Не считаете ли вы, что известность в качестве любимого всеми героя, обладающего способностями и силой помогать, накладывает на него определённые обязательства?
— Ну, — говорит Нихачу, всё больше волнуясь. — Это просто не в его стиле. Насколько мы знаем, он может пытаться вести нормальную жизнь. Честно говоря, я его за это уважаю. Я бы тоже хотела вернуться к такой жизни.
Джош поворачивается к камере.— «Вы первыми услышали об этом, ребята. Челл: полностью вне поля зрения. Он пытается исчезнуть? Или он оставляет уязвимых людей на произвол судьбы в мире, полном растущих опасностей? Одно можно сказать наверняка: герой, на которого мы всегда могли положиться, оказался не таким уж надёжным.
Ранбу фыркает и качает головой, в его глазах искрится веселье. — Абсурд, — бормочет он себе под нос.
— Я знаю, — говорит Томми, доедая свой чау-мейн. — Какой же он трус.
Ранбу бросает взгляд на Томми, но ничего не говорит.
─┉┈◈◉◈┈┉─
Томми надевает на лицо металлическую маску, но лёгкую, покрытую цепями и замками и снабжённую десятками иголок, заколок и тому подобного на случай, если он окажется в затруднительном положении, и надевает удобную форму, но стильно чёрно-красный костюм с рваными рукавами для подвижности и расклешённым пиджаком. Пуговицы его рубашки застёгиваются доверху, воротник аккуратно поднят и правильно застёгнут. Он не небрежен. Он не будет выходить на работу в чёртовых спортивных штанах и футболке, как некоторые герои (кашель-кашель, Челл). Ему действительно не всё равно. Сегодняшний день особенно важен, так как это его первая встреча с Арктическим советом. Когда речь заходит о самых престижных именах в мире повстанцев и злодеев, он не может не захотеть произвести впечатление. Мерзкая зелёная зависть кипит и бурлит где-то на задворках его сознания, гноится, подавляется и скрывается от его мыслей. Как же повезло Челлу, что его так любят за то, что он так мало делает, так мало работает. Как бы Томми убил за то, чтобы оказаться на его месте. Как бы Томми убил, чтобы оказаться здесь. Он сделает всё возможное, чтобы произвести впечатление на Арктический совет. Ему повезло, что он вообще получил приглашение, друг его друга, который был знаком с кем-то из совета, проговорился, что они ищут нового человека на освободившееся место за их столом. Теперь он не может всё это упустить. Снова взглянув на приглашение, он прищурился, глядя на здание перед собой. Банк «Бизнес Бэй»? Он думал, что их логово не будет открыто, с надписью «Логово Зла» на фасаде, но неужели? С каждой секундой, проведённой внутри, он всё больше восхищается гениальностью этого выбора. Бюрократический офис - идеальное место для неприкрытых махинаций, воровства и выведения людей из себя, чтобы они могли выместить свой гнев на ком-то. Он улыбается, когда пробирается внутрь через боковой вход, чтобы не вызывать подозрений на улице. Успокойся, Томми. Глубокий вдох. Он бродит по зданию, опустив голову и снова перечитывая инструкции. В здании никого нет, даже администратора. Ну, сегодня воскресенье. Томми задаётся вопросом, как они справляются с трудностями, возникающими при входе через секретный ход в те дни, когда в здании находятся обычные люди. Шаг первый: подойдите к кулеру с водой, стоящему рядом с партами. Хорошо, это было просто. Шаг второй: поверните кувшин с водой до упора вправо, должен раздаться повторяющийся щелчок. Томми не утруждает себя чтением инструкции, вместо этого он взмахивает пальцами и прислушивается к тому, как кувшин поворачивается сам. Его телекинез, уникальная способность, и он гордится ею. Ему потребовались годы изнурительных тренировок, чтобы развить умственные и физические способности. Кувшин щёлкает один раз, потом второй, потом продолжает щёлкать с большей частотой, пока Томми не понимает, что дальше крутить его нельзя. Он ни на кого не смотрит и кивает. Шаг третий: одновременно нажмите кнопки «горячо» и «холодно» и удерживайте их, пока не откроется замок. Томми подчиняется. Кувшин быстро поворачивается и принимает безобидную форму. Настенный блок, который Томми принял за термостат, открывается, и под ним оказывается клавиатура. Шаг четвёртый: временный пароль, который вам выдали, — 197302438. Томми вводит код по одному числу за раз, снова и снова перепроверяя его, переводя взгляд с бумаги на замок и обратно. Дрожащими пальцами он вводит код. После того, как он вводит последнее письмо, он слышит переключение передач и грохот механизмов. Он снова смотрит на лист. Шаг пятый: войдите в лифт, который находится дальше всего по коридору справа. На нём должна быть табличка «4». Нажмите кнопку с буквой «B». Это приведёт вас вниз. Томми так и делает. Лифт работает как надо (дополнительные баллы за джазовую музыку), и он вздыхает с облегчением. Шаг шестой: теперь вы должны оказаться в главном здании. Поворотов не будет. Зал заседаний находится прямо перед вами в конце длинного коридора. Как только лифт звякает и дверь открывается, Томми видит бархатный пол и стены из тёмного дерева. Элегантно, изысканно, излишне вычурно, но разве злодей не должен быть ярким? Томми бежит по коридору и в своём стремлении найти место встречи совершенно не обращает внимания на многочисленные картины и украшения, которые могли быть либо заказаны, либо украдены. Последнее кажется более вероятным. В конце коридора находятся две большие двери, из-за которых доносятся громкие голоса. Он с громким, раздражающим скрипом распахивает дверь и чувствует, как к лицу приливает кровь, когда в зале воцаряется тишина. Стараясь идти целенаправленно, он направляется к единственному свободному месту, которое видит. В его голове постоянно звучит: «Сохраняй самообладание, сохраняй самообладание, сохраняй самообладание», потому что большинство людей в этом совете - кумиры Томми. Джек на пружинящих ногах, в очках в стиле стимпанк и с синим огненным дыханием, сидит на одном конце. Рядом с ним Демон слизи, в глазах которого постоянная истерика. Там Док, механическое чудо, со зловещим взглядом в обоих глазах, включая бионический. Коварный Фанди, хитрый Шлатт, внушающая благоговение Леди Смерть. В центре находятся двое, от которых у Томми перехватывает дыхание. Первый - Маммон, мужчина со светлыми волосами и в маске чумного доктора, ростом около двух метров. За его спиной большие крылья, которые не могут решить, быть ли им птичьими или змеиными. Они покрыты чешуёй и гладкими вороньими перьями. В полную длину они достигают почти четырёх метров и создают порыв ветра, достаточно сильный, чтобы вызвать ураган в Нью-Йорке. Томми знает, потому что он видел (и смотрел. и смотрел. и восхищался). Острые когти на концах его пальцев идеально подходят для того, чтобы разрывать плоть или выбирать лучшее сокровище из сундука с золотом. Его заразительная жадность окутывает комнату, как густой туман. Второй, прямо рядом с Маммоном, но не такой высокий, как он, Техноблейд, с острым и холодным, как его кожа, лицом. Томми видит его отсюда. Его кожа имеет едва заметный голубой оттенок, совершенно незаметный для тех, кто не знает, что искать. Его глаза холодно-голубые. Томми не думает, что когда-нибудь забудет этот пронзительный взгляд. Косы, перемежающиеся розовыми и голубыми прядями, в основном розовыми, ниспадают на холодный белый плащ, который волочится за ним. Они все уставились на него. Его руки дрожат от волнения. Он сжимает их в кулаки и садится за стол вместе с остальными. Он должен что-то сказать, не так ли? Нет. Все, что слетает с его губ, обязательно будет нелепым. — Кто это? — спрашивает Техноблейд, не обращаясь к нему напрямую, но глядя ему прямо в глаза. Томми подпрыгивает и неуклюже хлопает своим приглашением по столу. Вместо того, чтобы подтолкнуть его к Техноблейду (стол слишком большой для этого), он машет пальцем и сдвигает его в сторону. — Меня пригласили. Техноблейд обхватывает пальцами край письма, но не утруждает себя тем, чтобы взять его в руки. — Как я понимаю, — бормочет он. О-о-о, это так круто. Он прямо-таки в восторге. Это может быть случайностью и неожиданностью, но на самом деле он здесь. В комнате, полной людей, которые вдохновляли Томми на протяжении многих лет, а некоторых с самого детства. — Итак, приятель, — говорит Маммон, резко поворачивая голову в сторону, как будто ему больно, но это выглядит слишком естественно для человека его комплекции. — Что заставляет тебя думать, что ты подходишь на должность, которую оставил Искалл? Искалл умер? О, нет, нет, нет. Томми надеется, что он просто ушел на пенсию. — Я... — говорит он, проглатывая комок в горле. — Я занимаюсь этим годами. Так себе, я хорошо разбираюсь в своей силе. Я действительно находчивый, я быстро соображаю, и ... я ... я, эээ... — Что ты можешь сделать, малыш? — говорит Док глубоким, грохочущим голосом, который резонирует в комнате, как бас, и в то же время мягко звучит в их ушах. — О, — говорит Томми, потому что это просто. Он быстро осматривает комнату и за несколько секунд находит самый тяжёлый предмет отлитый из чистого золота слепок тела какого-то человека, который они, скорее всего, украли. Просто взглянув на него и почувствовав его вес, он понимает, что тот весит несколько тысяч фунтов. Томми указывает на него. — У кого-нибудь есть сентиментальная ценность, связанная с этим? Все члены совета переглядываются, ожидая, что кто-нибудь заговорит. Когда никто не произносит ни слова, Маммон говорит. — Что ж, давай. Продолжай. Томми поднимает статую одной рукой (своей здоровой рукой). Конечно, его пальцы напряжены, чтобы крепко держать предмет, из-за чего ему трудно манипулировать им в воздухе, но в целом это не так уж сложно. Совет наблюдает, как статуя с лёгкостью поднимается в воздух, проплывает под люстрой, свисающей над центральным столом, и мягко опускается прямо в центр стола. Леди Смерть аплодирует. — Впечатляет. Больше никто не подбадривает его, но поднятые брови Техноблейда достаточное одобрение. — Ты можешь меня поднять? — Я не могу работать с живыми существами, — говорит Томми с гримасой. О-о-о. Это может разрушить его шансы. — Почему нет? — Спрашивает Фанди. — Я просто не могу, — говорит Томми. Он никогда не мог. Поднимать тяжёлые камни это детская забава. Разрушать стены и печати это то, к чему ему пришлось привыкнуть, но он может это делать. Он может разрушать небоскрёбы, если у него достаточно времени и ресурсов, а также если он хорошо понимает, что их поддерживает. Если разрушить основание, башня упадёт. Однако, несмотря на все годы мастерства, он так и не смог даже лист поднять. — Воду тоже не могу. Или газ. Это просто неживые твёрдые тела. — Это неудобно, — говорит себе Техноблейд. Томми заметил, что Техноблейд склонен разговаривать сам с собой, и не только с этой встречи. Он часто делает это во время миссий, выполняя свою работу. Он всегда говорит так, как будто кто-то откликается. И кто-то есть. Он был бы глупцом, если бы не разбирался в голосах, которые преследуют Техноблейда. Его настойчивость и мотивация становятся гораздо более понятными, если принять это во внимание. — Что тебя мотивирует? — спрашивает Джек. Томми быстро моргает. — Что? — Твоя мотивация, — раздражённо повторяет Шлатт. — Что тобой движет? Почему ты хочешь быть здесь? Потому что я фанат злодеев, и это было бы буквальной мечтой. Он не может этого сказать. — Ну и каковы ваши мотивы? — Это может дать ему время, чтобы собраться с мыслями и дать достойный ответ. — Мне было даровано превосходство, — говорит Джек на пружинящих каблуках. — Я мог бы показать им всем, кто здесь главный. — Это забавно, — говорит Демон Слизи. — Это единственное место, где я могу изобретать всё, что захочу, — говорит Док. Друзья втянули меня в это, и я не могу выбраться, — говорит Фанди, прижимая к голове похожие на лисьи уши. — Я был голоден, — говорит Шлатт, пожимая плечами, и его злобные красные глаза контрастируют с тёмной кожей. — Я не могу жить без смерти, — слишком спокойно говорит Леди Смерть. — Мне нужно еще больше их, — говорит Маммон с пугающе драконьей интонацией, расправляя крылья. Леди Смерть кладёт руку ему на предплечье, чтобы успокоить. — Этого требуют голоса, — говорит Техноблейд. — Итак, как насчёт тебя... о боже, мы даже не спросили, как тебя зовут! — говорит Леди Смерть, складывая руки. Её почерневшие губы растягиваются в сочувственной улыбке. Томми отстранённо размышляет о том, как смерть может быть самой доброй из всех. — Гравитрон, — говорит Томми. Он пытается выглядеть уверенным, выпрямившись во весь рост, но у него ничего не выходит. — И моя мотивация. Я просто... мне нравится вымещать свой гнев на незнакомцах, — говорит он. — Всё это бесит, да? Это помогает мне выпустить пар. Техноблейд хмыкает, слегка кивая и прищурив глаза. — Хорошо. — Его взгляд на мгновение останавливается на Маммоне. — Ну, как насчёт того, чтобы ты остался? Посмотрим, как пойдут дела, а потом решим, нужен ты нам или нет. Томми кивает. Это лучше, чем немедленное увольнение. — Да, сэр. Они продолжают свою встречу, как ни в чём не бывало, оставляя Томми наблюдать. Он хранит полное молчание. — Ну что, как там твоё устройство слежения, Док? — спрашивает Фанди, переводя взгляд со стола на коллегу. — Ну, сделать устройство слежения несложно, — говорит Док. — Проблема в том, что теоретически оно не сможет оставаться на нём. Нам нужно решить эту проблему, прежде чем мы даже попытаемся подобраться поближе. — Должно быть, мы его спугнули, — говорит Шлатт, ковыряя острыми хищными зубами. — Я его не виню. — Мы знаем его лучше, — говорит Джек на пружинящих ногах, кладя руку на стол, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Прости, прости, — говорит Томми. Он просто не может сдержаться. — О ком мы говорим? — Челл, — говорит Маммон. Его голос эхом разносится внутри маски. Томми хмурит брови. — Челл? Серьезно? — Да, серьёзно, — резко говорит Техноблейд. — Нам нужно, чтобы он ушёл. — Простите за вторжение, — говорит Томми, — но я не уверен, что ваши ресурсы лучше использовать для погони за каким-то легкомысленным линчевателем. — Его нужно исключить, прежде чем мы сможем что-то масштабное планировать. Он паразит, — говорит Шлатт. — Он трус, — настаивает Томми. — Он уже несколько месяцев не показывался на людях. Техноблейд поднимается на ноги, глубоко вздохнув. — Ты сомневаешься в моей власти? Лицо Томми краснеет. — Нет. Конечно, нет. — Не будь к нему так строг, — говорит Фанди. — Он не мог знать. Техноблейд царапает ногтями стол, но старается не оставлять слишком глубоких следов. Он молча стоит с закрытыми глазами. Томми думает, что он ждёт, когда голоса затихнут. Если даже Техноблейд чувствует угрозу со стороны Челла, то, возможно, Томми с самого начала недооценил Челла. Он вполне может ошибаться. Зная себя и зная Техноблейда, он определённо может ошибаться. — Челл разрушил наш долгосрочный план, — говорит Техноблейд. — Мы планировали это больше года, терпеливо ждали подходящего момента, а потом пару месяцев назад он появился и положил конец всему. — Да, но теперь его нет, — говорит Томми. — Его нет, верно? — Он как бог из машины, только живой, — говорит Док. — Нам не нужно, чтобы он ушёл. Нам нужно, чтобы он умер, — говорит Маммон. — Да, — с энтузиазмом говорит Демон Слизи, сжимая кулак и выпуская слизь между пальцами. — Мы должны убить его. Мы должны заставить его истекать кровью, кишками и всем остальным, что есть внутри людей. — Самый опасный противник - тот, которого ты никогда не увидишь, — говорит Техноблейд. Его взгляд становится острым. — И если ты, Гравитрон, не можешь этого понять, то, возможно, ты не тот, кого мы ищем. Томми подпрыгивает. — Что? Джек хмыкает и скрещивает руки на груди. — Да. Ты, кажется, немного неопытен. — У Томми появился новый нелюбимый персонаж. — Уходи, малыш, — говорит Шлатт, и это одновременно и предупреждение, и мудрый совет. — Спасибо, что пришёл, — говорит Леди Смерть, сочувственно взмахивая рукой и улыбаясь. Томми вздыхает и встаёт с места, уныло направляясь к двери. Они не ждут, пока он уйдёт, и продолжают. — Я устал от того, что этот парень появляется в самый неподходящий момент и разрушает всё, над чем мы так усердно работали, — говорит Техноблейд. — Он просто пуф! Здесь, а потом пуф! Исчез! — говорит Фанди, изображая руками облако фиолетовых искр, которые появляются всякий раз, когда Челл появляется и исчезает в кадре. — Всё, что мы запланировали, да, — рассеянно говорит Маммон. — Мне это тоже надоело. Мы даже не можем поставить что-то новое, потому что я чувствую, что мы все знаем, что произойдёт, когда мы наконец это сделаем. Томми оглядывается и решает, что пришёл сюда, чтобы произвести впечатление. Он понимает, что должен воспользоваться этим шансом, и это его последний шанс. Последний выстрел Томми. — Ты хочешь сказать, Техноблейд, что я тебя победил? Сидящие за столом, похоже, шокированы тем, что Томми снова осмелился открыть рот. Техноблейд волнуется. — Нет! — выпаливает он. — Просто… кто бы он ни был… дело не в том, что он нечестно играет. Дело в том, что он вообще не играет. Как можно победить соперника, который даже не выходит на ринг? — Я не знаю, Техноблейд, — говорит Томми с ехидством, на которое не осмелился бы такой любитель, как он. Это самодовольная уверенность, которая приходит с недостатком опыта, высокомерие новичка, который ведёт себя так, будто знает всё. — Похоже, ты действительно не знаешь, что делаешь. Я имею в виду, да ладно. Лига восьми лучших злодеев в мире, которых победил один чувак? — он присвистывает. — Это немного грустно. В нормальном мире Томми не хватило бы смелости сказать такое им в лицо, но у Техноблейда, похоже, есть самолюбие. Кажется, его план сработает. Лицо Техноблейда краснеет, он ударяет себя по голове и в отчаянии бормочет себе под нос. — Нет. Заткнись. Он того не стоит. — А-а-а, — Томми улыбается, и его явно довольное выражение не скрыто маской. — Думаю, голоса знают, что я прав. Плечи Техноблейда дрожат от разочарования. Остальные члены совета молча наблюдают за происходящим. Он с громким стуком хлопает ладонями по столу, и даже самые жестокие из них вздрагивают. — Ладно, тогда. Если ты считаешь себя таким умным, — выплёвывает он. — Техно, — с упрёком говорит Маммон. — Нет, — говорит Техноблейд, поднимая руку, чтобы заставить его замолчать. — Гравитрон, если ты думаешь, что справишься лучше, то будь моим гостем. — Он наклоняет голову и берёт себя в руки. — Давай заключим пари. Низкий свист, донесшийся от других злодеев за столом, вызывает у Томми дурное предчувствие. Возможно, он сам себя загнал в ловушку, из которой не может выбраться. Как бы то ни было, Томми нерешительно подходит к столу. Это на шаг ближе к тому, чтобы стать членом совета, на шаг ближе, чем минуту назад. — Пари. — Да, пари, — говорит Техноблейд. Он протягивает руку. — Если ты поймаешь Челла и принесёшь нам его голову, это место будет твоим. Яростный рёв остальных членов совета заставляет Томми подпрыгнуть на несколько футов в воздух. Техноблейд заставляет их замолчать, резко понизив температуру в комнате. У Томми кружится голова от этого ощущения, но он справляется с ним и обходит стол, чтобы встретиться с Техноблейдом. Он тоже протягивает руку. — А если я не смогу поймать Челла? Техноблейд усмехается. Звук мрачный, но Томми не может не заметить в его глазах нездоровое веселье и любопытство. — Ты бы никогда больше не попался нам на глаза, если бы знал, что для тебя лучше. По его спине пробегает холодок. Когда его рука соприкасается с рукой Техно, второй, более сильный холодок пронзает всё его тело. Он царапает его рёбра и впивается своими мерзкими маленькими когтями в его сердце, угрожая схватить и проткнуть его в любой момент. Томми пытается твёрдо пожать ему руку, но холод застаёт его врасплох. — Согласен. — Согласен, — эхом отзывается Техноблейд, отпуская его. Томми оглядывает совет и видит, что половина из них смотрит на него с жалостью, как будто они уже знают, что он ягнёнок, которого нужно зарезать. Док протягивает ему карточку. — Это на случай, если тебе снова понадобится сюда попасть, — говорит он. Его лицо мрачнеет. — Если ты вернёшься с пустыми руками, мы твой череп повесим на стену. Никакого давления. Томми берёт письмо, коротко кивает и быстрым шагом выходит из зала заседаний. Только когда он идёт по коридору, поднимается на лифте и выходит из банка, он наконец вздыхает с облегчением. Могло быть и хуже. Ну, могло быть и значительно лучше, но у него есть приглашение вернуться. У него есть шанс. Ему лучше взяться за работу, если он хочет провернуть это дело. Ладно. Как ему выманить Челла? Что заставляет Челла действовать? Что в Томми может заставить его выйти из укрытия? Ему нужно просмотреть все отчёты о нём. Может быть, он найдёт закономерность. Томми, честно говоря, не знает, как он победит Челла. Они с Челлом никогда не сражались один на один, но они определённо участвовали в совместных битвах несколько раз. Судя по реакции Техноблейда, он не может быть слишком уверенным в себе. Он небрежно идёт по улицам в образе Гравитрона, слишком погружённый в свои мысли, чтобы наслаждаться тем, как матери прижимают к себе детей или люди напряжённо переходят дорогу, чтобы уйти от него. Может быть, он сможет выманить Челла, просто бродя вокруг. Скорее всего, это не сработает, но с чего-то нужно начинать. Томми засовывает руки в карманы и небрежно расхаживает вокруг, уставившись в пустоту. Он раздражённо выдыхает. Это скучно. Он держит правую руку в кармане, но сжимает её в кулак и слегка крутит указательным пальцем. Мгновенно он слышит визг шин и чувствует запах горелой резины. Серебристый автомобиль сворачивает в сторону и врезается в красный грузовик, и его передний бампер сминается под давлением. Люди на другой стороне дороги кричат и вопят, убегая с дороги и доставая телефоны, чтобы снимать и вызывать полицию. Томми быстро осматривает место крушения в поисках пострадавших. Он замечает женщину, которая зовёт своего ребёнка, и его взгляд становится пристальнее. Металл неестественно изгибается, и Томми чувствует, как смещается вес. Причина? Маленькая девочка. Ух, было бы так просто, если бы он мог передвигать живых существ. Томми дёргает головой в сторону, и обломки опрокидываются и падают на мать. Это должно заставить её замолчать. Он импровизирует, слегка сдвигая улицу, чтобы подобраться к девушке достаточно близко и схватить её за предплечье. Её глаза расширяются, и она оглядывается. — Кто ты? Где мама? — Я помогу тебе найти её, — говорит Томми мягким голосом, наклоняясь, чтобы быть с ней на одном уровне. — Пойдём. Её сопротивление тает, и она следует за ним. Томми скрывается из виду, используя мизинец, чтобы взмахнуть вокруг себя, поднимая пыль и мусор. Теперь, когда всё вокруг затянуто пылью, он пробирается в ближайший переулок. Шаг первый: найти уязвимого гражданского, готово. У него не было второго шага, но он придумывал всё на ходу. — Ну же. Ну же, — бормочет он себе под нос, оглядываясь по сторонам. Он надеется, что это не привлечёт других героев. Сейчас они будут скорее помехой, чем чем-то полезным. — Где она? — спрашивает она, дёргая его за рукав. — Где моя мама? — Она… э-э… кажется, она в этом переулке, — говорит Томми, стиснув зубы и оглядываясь. Он понятия не имеет, куда идти, кроме как ближе к дому, поэтому он направляется туда. Конечно, он не пойдёт туда, но сможет вернуться позже. В уголке его глаза появляется радужный фиолетовый всполох. Томми резко оборачивается, сердце бешено колотится в груди, а кровь бурлит от адреналина. Не может быть. Это… нет. Это не сработало. Вот он, Челл, во всей своей красе. Не то чтобы он был очень красив, потому что на нём только тканевая маска для лица, кроссовки и спортивные шорты. И скучный свитер. Выглядит не очень впечатляюще. Ему вообще всё равно? Ненависть заполняет грудь Томми, как медленный, но обжигающий поток расплавленной лавы, стекающий по склону каменистого вулкана. Его глаза расширяются, и он крепче сжимает руку девушки. Девушка жалобно вскрикивает. — Ты, — говорит он. Челл, несмотря на свой огромный рост и внушительные размеры, создан скорее для скорости, чем для силы. Его конечности тонкие и гибкие, идеально подходящие для ловких манёвров, которыми он славится. Томми неохотно признает, что его необузданная ненависть вызвана тем, что Ранбу единственный, кто может делать то, чего не может Томми, — управлять пространством лучше, чем Томми. Челл может телепортировать живые существа, в первую очередь людей. Вместо того, чтобы тратить силы на то, чтобы переносить их в пространстве, он может чудесным образом перемещать их из одного места в другое. Его лицо краснеет. К воротнику приливает кровь, и по лбу стекают капли пота. Он так сильно стискивает зубы, что, если не разжать их, они раскрошатся. Ревность, отвратительная, вызывающая привыкание ревность, от которой Томми хочется блевать, так сильно сжимает его сердце, что он едва не падает вперёд. Томми открывает рот и готовится говорить, готовится к битве, готовится убить своего противника, но у него даже не будет такой возможности. Челл телепортируется перед Томми, хватается за плечо девочки и телепортируется прочь. Когда фиолетовые искры рассеиваются, Томми остаётся один. Он быстро моргает и оглядывается в поисках хоть каких-то следов, но ничего нет. Затем он проверяет свои ладони, словно в них может быть какая-то подсказка. Но ничего нет. Томми падает на колени и в отчаянии бьёт кулаком по земле. Раз, два, три, каждый раз с разочарованным стоном. Он замечает большой камень и резко взмахивает рукой, чтобы швырнуть его в кирпичную стену. Камень рассыпается на миллион осколков, но Томми всё равно охвачен яростью. Будь проклят этот герой.─┉┈◈◉◈┈┉─
Он злится всю дорогу домой, невероятно расстроенный тем, какими грубыми могут быть некоторые люди. Челл даже не заговорил с ним. Он даже не поздоровался! Он просто вошёл и вышел, разрушив всё. Что это за герой такой? Где театральность? Где веселье? Герои очень любят внимание прессы, не так ли? Что же делает Челла таким особенным? Томми решает, что ему нужно провести расследование. Добравшись до их спальни, он использует свою силу, чтобы отодрать обои в определённом месте и сдвинуть деревянные панели нужным образом. Он прячет свою маску и форму и быстро переодевается во что-то другое, прежде чем Ранбу вернётся домой. Его шаги гулко отдаются по полу, когда он вбегает в гостиную и падает на диван. Тот громко скрипит под его весом, но он не обращает на это внимания, вместо этого нащупывает пульт и включает телевизор. — И в шокирующем финале, после того как женщину нашли под завалами, она воссоединилась со своей шестилетней дочерью благодаря не кому иному, как самому Челлу. — Конечно, это уже попало в новости. Пресса пожирает его, как конфету. Таинственный, энергичный, любимый фанатами герой это не то, мимо чего они могут пройти. Десятки людей на улице следуют за Челлом, который пытается непринуждённо уйти от сложившейся ситуации. У некоторых из этих людей включены микрофоны или записывающие устройства. — Челл! Челл! — кричит ведущий новостей на канале Томми. Челл наконец останавливается, его серые глаза выглядят скучающими. — Расскажите нам, что побудило вас наконец-то выйти из укрытия после столь долгого отсутствия? Челл смотрит прямо в камеру в течение нескольких долгих секунд. — Это была маленькая девочка. Я не мог стоять в стороне. Но помимо того, что я видел, как всё происходит, и хотел помочь? Я слышал, как некоторые люди обзывали меня, — говорит он. Он протягивает руку, чтобы придвинуть микрофон чуть ближе к лицу. Вокруг него потрескивают и шипят частицы - верный признак того, что он накапливает заряд. Люди вокруг него кричат и зовут его, чтобы он отошёл от них. Он пристально смотрит на них и наклоняется ближе к камере. — И я не трус. Он телепортируется прочь. Томми сидит, парализованный, как будто ему на голову вылили ведро ледяной воды. Это похоже на холод, который он ощутил рядом с Техноблейдом, только полностью естественное, а не магическое. Прежде всего, это пахнет пугающе как вызов. Это пахнет ещё хуже как насмешка. Томми с громким криком швыряет пульт в стену. С раздутым носом и красным лицом он пинает стол, ударяя по нему кулаками и случайно посылая десятки маленьких камешков в окно их квартиры. Томми решает расслабиться и перекусить. У них не так много еды, поэтому он берёт коробку хлопьев - безвкусных, меловых, самых дешёвых, какие только можно было найти, и высыпает их в миску. Когда он откручивает крышку с молока, отвратительный запах гнили заставляет его закрутить её обратно и выбросить весь пакет. Томми сидит в одиночестве на кухне и ест сухие хлопья крошечной чайной ложкой (они ещё не помыли обычные ложки). Челл вышел сегодня. Само по себе это не так уж впечатляюще, потому что он просто пришёл, сделал кое-что и ушёл. Но в контексте это значит всё. Что сделал Томми? Дело в том, что он приставал к маленькой девочке? Это слабое место Челла? Нет, это маловероятно. Детей постоянно ловят. Дело в автокатастрофе? Он не знает, что именно в автокатастрофе побудило Челла выйти из укрытия, но, насколько он знает, это вполне могло быть так. Он стонет и плюхается на диван, закрывая лицо рукой и хмурясь. Может, он и выглядит так, будто у него истерика, но теперь на карту поставлено всё его будущее. Он должен найти закономерность. Томми отказывается верить, что кто-то вроде Челла ведёт себя непредсказуемо, даже если на первый взгляд так может показаться. Дверь распахивается, и входит Ранбу, одетый в пару толстовок и футболку. Свитер повязан вокруг его талии. — Привет, Томми, — говорит он с пакетом в руке. — Я получу зарплату на следующей неделе, но у меня еще остались кое-какие вещи, чтобы купить нам продукты. Томми опирается на диван здоровой рукой. — О. Спасибо. Я уже поужинал, так что. — Всё в порядке, — говорит Ранбу. Он ставит пластиковый пакет на стол и быстро идёт в гостиную. — Ты в порядке? — Что? — говорит Томми. — Если это из-за моей руки, тебе нужно научиться не лезть не в своё дело. — Нет-нет, дело не в этом, — говорит Ранбу, садясь на диван рядом с ним. — Я слышал, что в том районе, где ты должен был сегодня идти домой, произошла авария. — О, — говорит Томми. Не притворяйся, что не понимаешь. Не притворяйся, что не понимаешь, это глупо. — Да, — уныло говорит он. — Я не задержался надолго. Я не знал, было ли это случайностью или…? — Нет, да, это самая безумная часть, — говорит Ранбу, оглядываясь в поисках пульта. — Они думают, что это была нечестная игра. Томми встаёт и поднимает пульт с пола, прежде чем Ранбу успевает спросить. — Нечестная игра? — Он кладёт пульт на стол. — Что это значит? Один из них врезался в другого? — Нет, то есть технически да. Но они видели там какого-то чувака. Я думаю, он должен быть злодеем. Так и было задумано...? Ладно, Ранбу. Если бы у Томми не было больше опыта, он бы открылся прямо тогда, просто чтобы показать, что он не шутит. Не проявляй неуважение к людям с силой. — Ладно, ладно, — говорит Томми. Просто потому, что он ничего не может с собой поделать, он спрашивает. — Кем он был? — Не знаю, — говорит Ранбу, небрежно махнув рукой. — Я видел его поблизости, но всё, что я знаю, это то, что он телекинетик. — О, — говорит Томми. — На нём был костюм и всё такое? — Да, — говорит Ранбу, хватая пульт и переключая каналы. Ничего стоящего не попадается. Всё, чего они хотят, это какой-нибудь фоновый звук, чтобы расслабиться, но они также не хотят забивать себе голову чем-то глупым. И какая-нибудь странная металлическая маска. Чёрт, Ранбу. Сегодня он не стесняется в выражениях. — Кажется, я слышал о нём. Гравит...Гравитация. Гравитрон. Он щёлкает пальцами. — Да, именно он. — Гравитрон, — эхом отзывается Ранбу, прищуриваясь и обдумывая это. Затем он фыркает. Пульт падает на пол, когда он наконец находит канал, на котором идёт случайный эпизод старого шоу. — Это глупо. — Что в этом такого? — Гравитрон это что-то вроде одной из этих чёртовых каруселей, которые очень быстро вращаются, — говорит Ранбу. Он показывает указательными пальцами, как они крутятся друг вокруг друга, чтобы продемонстрировать свою точку зрения. — Это как летающий злодей, который называет себя «Колесо обозрения» или что-то в этом роде. — Он усмехается при одной мысли об этом. Томми поджимает губы, чтобы сдержать улыбку. Он не может не признать, что эта мысль забавна. — Да, наверное, так. Они меняют тему. По какой-то неизвестной причине напряжение висит в воздухе достаточно высоко, чтобы они не видели его, но достаточно близко, чтобы чувствовать. Ни один из них не хочет продолжать этот разговор, поэтому они замолкают в знак солидарности, пока в третий раз за минуту не начинает играть одна и та же музыкальная заставка.─┉┈◈◉◈┈┉─
В течение следующих нескольких дней, когда Ранбу нет рядом, Томми достаёт телефон и надевает дешёвые проводные наушники, чтобы поискать в интернете любую информацию о Челле. Он находит несколько чрезвычайно полезных статей в википедии о нём и о каждом его появлении, которых в общей сложности… двадцать четыре. Двадцать четыре сражения, боя или стычки за последние несколько лет, когда он был в центре внимания. Его появления более редки, чем у кого-либо другого, и каким-то образом он собрал самую большую фан-базу среди всех героев, которых Томми когда-либо видел. И по какой-то возмутительной причине он не наслаждается этим. Неужели он не ценит то, что у него есть? Томми отдаст Челл одну вещь: по крайней мере, он не эгоист. Массовое преклонение перед Челлом, похожее на культ, работает на пользу Томми. Каждое из двадцати четырёх появлений подробно задокументировано со ссылками на все доступные источники по всей статье. Он берёт старый дневник (Ранбу не подглядывает. Томми тоже. Это одна из вещей, за которые они уважают друг друга) и листает его примерно до середины, чтобы не вызывать подозрений, нумеруя и документируя все свои появления по порядку. До и после работы, в свободное время дома или в любую свободную секунду, которой он может воспользоваться, он делает заметки. Он наблюдает, пересматривает, анализирует каждое микродвижение и ненужную деталь. Томми отмечает, что в начале карьеры Челла было больше новостных репортажей с его участием, чем сейчас. Возможно, Челл устал от всего этого. Возможно, он хотел уйти на покой. Нет. Томми не воспримет это как ответ. Он смотрит первые в истории ролики Челла и узнаёт как можно больше о своём сопернике. — Наболевший вопрос, который весь мир отчаянно пытается выяснить: кто этот таинственный новый герой? — сказал репортёр из прошлого, стоя перед Челлом, который выглядел моложе и у которого были короче волосы, но в целом он был таким же, как и раньше. — Герой, как ты себя называешь? — Челл, — ответил он, наклонив голову, чтобы дотянуться до микрофона. — Расскажите нам, Челл, — с энтузиазмом сказал репортёр. — Что вдохновило вас на создание этого образа? — Ну, — сказала Челл. — Я не... честно говоря, это не так уж и важно. Честно говоря, мне показалось действительно забавным, как другие люди выкладываются по полной со своими именами, как будто они какие-то герои DC или что-то в этом роде. Им не стыдно, они отлично работают, но я на самом деле не об этом. — Он одаривает их улыбкой, которую они могут видеть только по его глазам. — Наряд это просто что-то простое, чтобы облегчить себе жизнь. Когда случается что-то экстренное, я чувствую, что одежда должна быть в последнюю очередь. А что насчёт образа? На самом деле я не знаю. Я здесь не для того, чтобы наряжаться. Томми собирает все факты, которые может найти, и сопоставляет их в нескольких разных форматах, надеясь, что в какой-то момент что-то щёлкнет, и он увидит закономерность. — Челл, как ты относишься к тому, что внезапно стал центром всеобщего внимания? Челл издал звук, как будто только что поднял невероятно тяжёлый предмет. — Это тяжело, — сказал он, уперев руки в бока. — Честно говоря, я правда не знаю. Мне льстит. Но я никогда не думал, что будет такой… такой огромный фандом, по сути. Я не знаю. Я не знаменитость. Но я знаю, что люди цепляются за самые случайные вещи. Совет: не привязывайтесь. — Он умчался прочь. Он отмечает даты, время, места, ситуации и решения. Нихачу и Джек подрались на площади неподалёку от района, где жил Томми. Джек терроризировал невинных людей просто потому, что мог, и Нихачу решила положить этому конец. Он постоянно портил её растения и выжгал источники воды, из-за чего она страдала от обезвоживания и была на грани теплового удара. В самый мрачный час, когда она лежала, скорчившись, на полу и была в одном голубом огненном выдохе от смерти, Челл подлетел к ней и вытянул кулаки. Какое-то время они с Джеком кружили друг вокруг друга. В конце концов, стратегия Челла заключалась в том, чтобы кружить вокруг Джека и заставлять его постоянно поворачивать голову. Он кружил. И кружил. И кружил. Частицы кружились вокруг них, как рой светлячков, на разных частотах. Пламя Джека никогда не простиралось достаточно далеко, чтобы причинить вред чему-либо, и отвлечение внимания Челла дало Нихачу достаточно времени, чтобы взять предложенную наблюдателем бутылку воды и вернуться к бою. Однако к тому времени, когда она снова пришла в себя, Челл уже достаточно измотал Джека, чтобы было легко перекинуть его через забор и наблюдать, как он падает в озеро далеко внизу. После первоначального крушения за падением Джека в воду следует гаснущее шипение. Челл ушла, позволив Нихачу присвоить себе все заслуги до последней унции. Нихачу отказалась не упоминать его имени. Ничего, ничего, ничего. Маммон и Техноблейд вместе совершили набег на склад, пытаясь сбежать с золотом и драгоценностями на миллионы долларов. Им бы это тоже сошло с рук, но они приземлились на крыше здания с посадочной площадкой для вертолётов. Томми действительно думает, что узнаёт это место. Репортёры показывают приблизительное местоположение, рассказывая эту историю. Именно тогда появился Челл, прыгнул и схватил Маммона за крылья, когда тот попытался взлететь со своей добычей. Техноблейд выстрелил ледяным лучом в сторону Челла, но тот отпустил его и позволил себе упасть. Он пролетел прямо перед приземлением на землю, смягчив падение своим фиолетовым вихрем и идеальным исполнением. Ледяной луч Техноблейда случайно сковал крылья Маммона, заморозив все его суставы и кости. На самом соединении крыла со спиной был виден лёд, удерживающий его на месте. Он упал на землю и был вынужден отпустить драгоценности. Прежде чем Техноблейд успел что-то предпринять, Челл забрал их добычу и сдал в ближайшее полицейское отделение, позволив процессу возврата произойти без его вмешательства. Томми начинает впадать в отчаяние. В течение следующей недели он начинает записывать, в чём была одета Челл. Он записывает всю свою боевую хореографию, вплоть до каждого движения. Он начинает записывать каждое слово, которое когда-либо произносил. Он пишет их снова и снова, ломая карандаши, сжимая руку, размазывая бумагу и так долго глядя на буквы, что всё сливается в тарабарщину. Красивый, разборчивый почерк превращается в неразборчивую каракулю, а его когнитивные способности заметно ухудшаются прямо на глазах. Он начинает цитировать каждое своё слово. Он начинает повторять их, снова и снова записывая одни и те же цитаты. Всё может быть важным. Всё может что-то значить. Он злится. Он выплёскивает свою ярость, когда Ранбу нет дома, мысленно поднимая мебель и снова и снова, снова и снова, снова и снова швыряя её на пол, и теперь на полу остались вмятины. Томми мечтает. Он мечтает о том, что ножки стульев это голова Челла, ударяющаяся о стену. Он фантазирует о том, как при каждом ударе на холодном бетонном полу появляются багровые пятна. Ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто ничто Поначалу эти выходки не сильно влияют на его повседневную жизнь. Он по-прежнему ходит на работу и выполняет рутинные обязанности, чтобы заработать достаточно денег для себя и Ранбу. Возможно, он не возвращается на поле злодеев из-за страха, что его заметят очень конкретные люди. Доходит до того, что он начинает терять сон из-за этого. Каждое утро его волосы торчат в разные стороны, потому что в первую очередь он перепроверяет свои записи, чтобы убедиться, что случайно не упустил важную деталь. Мешки под глазами и опущенные веки - постоянная черта его лица, и даже на работе он наклоняет голову вперёд. Его даже отчитывали за то, что он однажды задремал. Он ничего не может с этим поделать. Засиживается допоздна, бессонные ночи, когда он лежит на диване или в постели (в зависимости от того, чья очередь дежурить в этот день) и пытается, но не может задремать, изо всех сил стараясь избавиться от этой новой навязчивой идеи. Это не работает. Однажды, примерно через три недели после начала всего этого, Ранбу наконец-то говорит ему об этом. Сейчас около полуночи, в квартире темно и тихо. Томми скорее корпит над своим дневником, чем спит. Дверь спальни со скрипом открывается, и Ранбу, потирая глаза, чтобы проснуться, выходит из неё. Он включает свет на кухне, но демонстративно не включает свет в гостиной, проявляя великодушие по отношению к напряжённым глазам Томми. — Томми? — бормочет он хриплым со сна голосом. — Почему ты… Том? Что случилось? Почему ты не спишь? Томми захлопывает свой дневник и засовывает его под старую подушку, которую использует вместо матраса. — Ничего. Ранбу недоверчиво хмыкает и подходит к дивану, садясь рядом с ним, как он всегда делает. Вид Ранбу в пижаме - "во что-то, во что стоит вложиться," как сказал Ранбу, даже если у них едва хватало денег на пропитание, никогда не перестанет забавлять Томми. — Поговори со мной, — говорит Ранбу. Томми вздыхает. Не похоже, что у него есть выбор. — Я так устал, — говорит он, уставившись в пустоту пустыми глазами. Усталость звучит в его голосе, как скрип прогнившего деревянного моста под колёсами автомобиля. — Я… я не могу… — Томми не должен объяснять Ранбу настоящую проблему, но как ему обойти её? Он должен что-то сказать Ранбу. Это не может быть полной правдой, но и не может быть ложью. Ранбу не дурак. Он издаёт болезненный стон и опускает голову на руки. — Я так устал. И зол. Боже, я взбешён. Я просто хочу... я хочу победы. Одной-единственной победы. У меня ничего не может быть. Ранбу цокает языком и разводит руки в стороны, добродушно предлагая себя. Кончики его пальцев рассеянно манят его к себе. — Иди сюда. Томми делает глубокий вдох через нос, чтобы успокоиться или чтобы собрать весь свой гнев в одном месте, он не уверен и смотрит на приветливую позу Ранбу. Затем он понимает, что определённо не против объятий, потому что сейчас это звучит чертовски заманчиво. Томми переворачивается на другой бок, кладёт голову на грудь Ранбу и позволяет Ранбу обнять себя. Он чувствует себя слабым, признаваясь в том, как приятно это ощущение, но ему это нужно. Искушение слишком велико, чтобы он мог ему противостоять, поэтому в итоге он отвечает взаимностью, обнимая Ранбу. Он закрывает глаза и на мгновение замирает в объятиях, позволяя своим мышцам расслабиться, а весу перейти к кому-то другому. Тепло приятно. Оно лучше, чем просто приятно. Это как глоток воды после многодневной жажды. — Я просто ненавижу. Так сильно. — Его кулак сжимается на ткани пижамы Ранбу. Мягкое прикосновение немного успокаивает его. — Я всё ненавижу. — Его голос звучит отвратительно близко к плачу. Его горло сжимается, как будто кто-то насильно засунул в него вату, и каждое слово звучит по-детски. — Эй, всё в порядке, — говорит Ранбу таким многозначительным тоном, что Томми мог бы подумать, что он сам заглянул в будущее и уже увидел, что всё будет хорошо. Томми почти готов ему поверить. — Тебе нужно это обсудить? Грудь Ранбу равномерно вздымается и опускается под Томми. Ритм убаюкивает его. Напряжение покидает его конечности, и мышцы расслабляются. Это наполняет его, как золотой мёд в бокале на банкете: богатый и питательный, но поданный так щедро благодаря великодушию гостеприимного хозяина. Томми качает головой. Его рука расслабляется настолько, что он отпускает ткань пижамы Рэнбу. — Я просто… думаю, мне просто это нужно, — робко говорит он. Насколько он проявит слабость, если признается, что ему это нужно? Что подумает совет? Какие привязанности ему разрешены? — Ну, вот и всё, — говорит Ранбу в ответ мягким тоном, чтобы сгладить беспокойство, которое он чувствует, исходящее от Томми. Он рассеянно гладит Томми по спине. Томми вздыхает, расслабляясь с каждой секундой и превращаясь в беспорядочную кучу-малу из-за своего друга. — Не волнуйся, Томми. Я прикрою тебя, — твёрдо говорит Ранбу. — Пока я на дежурстве, с тобой ничего не случится, ясно? — Хорошо, — выдыхает он едва слышным шёпотом. Несмотря на то, что Томми мог бы с лёгкостью одолеть Ранбу одним мизинцем, он находит утешение в этих словах.─┉┈◈◉◈┈┉─
Томми может узнать лишь то, что уже известно из предыдущих расследований. Поверь ему, он знает. Он знает почти всё, что можно узнать о Челле, но ему нужен реальный, подлинный опыт общения с этим парнем. Ему нужно знать, как он работает, как двигается, как думает, как планирует. Каждую мысль и идею, которая придёт в голову Челлу, Томми намерен украсть, спрятать и сопоставить со всеми остальными кусочками информации, пока что-нибудь не вспыхнет. Глаза это окна в душу, и, возможно, их открытость станет самой большой слабостью Челла. Если непонятно, то Томми не хочет снова встречаться с Челл. Он знает, что должен, но его это не радует. Он надевает маску и форму впервые почти за месяц время летит, не так ли? И бродит по окрестностям ночью. Может быть, темнота выманит Челл. А может, и нет. Это всё ради эксперимента. — Челл, — зовёт он, едва веря, что эта тактика сработает. Ему нужно с чего-то начать, верно? — Челл, трус, — кричит он. — Сразись со мной как мужчина! Ничего. Ничего другого он и не ожидал. Может быть, ему стоит устроить еще одну автомобильную аварию? Нет. Через какое-то время это надоест. Ему нужно сделать что-то новое. Что-то смелое. Внезапное. Яркое. Или, может быть, всё, что ему нужно сделать, это вернуться на место преступления. Итак, он это делает. Может быть, опасно разгуливать в образе злодея так близко к своему району, но у него есть приоритеты. Ранбу в любом случае сегодня должен быть на работе, так что ему не о чем беспокоиться. Вот он, на том самом месте, где раньше встречался с Челлом. "Встречался" - это слишком мягко сказано. В какой-то момент, он не может сказать, когда именно, Томми чувствует на себе пристальный взгляд. Воздух становится не просто плотным и тяжёлым, а внезапно натягивается, как резинка, готовая лопнуть. Он оглядывает переулок, обхватив себя руками, словно он сам был юным невинным созданием, пытающимся не попасться на глаза злодею. — Привет? Пустота отвечает. — Привет. — Голос звучит ровно. В нём чувствуется — Томми не решается сказать наглость, потому что это не совсем так. Кажется, что он знает, что победит, как волк, загнавший кролика в угол, и он не ошибается. Томми поворачивает голову на звук. Он узнаёт голос Челла. Он слышал его снова и снова в интервью, и этот неприятный голос уже почти въелся в память Томми. Однако, когда он слышит его здесь и сейчас, интонация отличается от всего, что он видел раньше. — Уходи, — говорит он, всё ещё скрытый тенью. Приказ повисает в воздухе тяжёлым и резким грузом, одновременно являясь предупреждением и явной угрозой. Челл находит способ сказать так много, используя минимум слов. — Он даже не может выйти из своего укрытия и встретиться со мной лицом к лицу, — говорит Томми. Он знает, что это подстрекательство, но это единственное, что, кажется, работает. — Может, он всё-таки трус. Позади себя он слышит, как что-то влетает в линейное пространство и вылетает из него. С помощью телекинеза он ощущает покалывание в евклидовой плоскости, где что-то, что когда-то было, внезапно исчезает. Челл мгновенно проходит через нестандартное пространство и приветствует Томми, парящего позади него, как будто он был там всё это время. Томми чувствует, как частицы щекочут его руки. Его волосы встают дыбом. Челл закрывает одной рукой рот Томми, а другой обхватывает его за живот, притягивая к себе. Прежде чем Томми успевает сопротивляться или огрызнуться, он чувствует, как падает назад, в бездну. Его желудок опускается к ногам, а клетки растягиваются, и вся его форма бурлит и вращается, как ингредиенты в блендере. Он ничего не видит, ничего не слышит, ничего не чувствует, кроме онемения, которое впивается в каждый сантиметр его кожи, как тупые иглы. Как только это ощущение начинается, оно заканчивается. Челл небрежно преодолевает ограничения Томми и достигает того, чего Томми никогда не смог бы достичь в трёхмерном пространстве. Он даже проходит сквозь него, словно насмехаясь, словно показывая ему "Смотри. Смотри, что я могу сделать. Смотри, что у меня есть, чего нет у тебя." Это похоже на публичное унижение. Это похоже на смертный приговор. Это похоже на саму смерть. Как только смерть ласкает его, она отпускает его. Он может видеть, чувствовать запахи и дышать, и он дышит, и он хватается за воздух, отчаянно вырываясь из хватки конечностей, которые ещё не восстановили чувствительность. Не проходит и мгновения, как Томми снова погружается во тьму, и единственное, что он ощущает, это фиолетовые искры. Челл путешествует по этому миру, Томми не уверен, что это за мир, он никогда не может быть уверен с таким уровнем мастерства, с которым, как они оба знают, никто не сравнится. Они запрыгивают внутрь и выпрыгивают наружу, и Челл уносит его всё дальше и дальше от того места, где изначально был Томми. Это похоже на вечность страданий и в то же время на миллисекунду, когда они снова и снова проносятся сквозь пространство, чтобы увеличить расстояние между ними. В конце концов, после пятого или шестого прыжка Томми полностью обмякает. Его конечности больше не ощущаются как его собственные. Ему кажется, что его клетки растворяются в воздухе вокруг него, и единственная причина, по которой он понимает, что всё ещё находится в одном месте, это желчь, которая поднимается в его желудке и горле. Челл останавливается. О, его спасительная благодать. Челл наконец останавливается на случайной крыше за много миль от прежнего места Томми и отпускает его. Томми, которому больше не за что ухватиться, падает на землю, как жалкая тряпичная кукла, и со скрипом приземляется на спину. Он хватает ртом воздух, его глаза остаются широко раскрытыми, а подвижность постепенно возвращается к кончикам пальцев. Томми дёргается, как умирающий жук. Челл нависает над ним, не говоря ни слова. Он ждёт Томми. — Ты хотел встретиться со мной лицом к лицу или нет? — Пожалуйста, — хрипит Томми, напрягаясь так, словно у него только что хрустнули все суставы. — Пожалуйста, не надо… Челл хмыкает и опускается на колени. Он цокает языком. Глаза Томми, единственная часть его тела, которая не была парализована, следят за ним. Издевательство длится несколько минут. Челл ждёт с раздражающим терпением, но Томми, который постоянно хватается за воздух, так и не приходит в себя после неопытной телепортации. Рука Челла большая, со светлой кожей, тонкими пальцами опускается, хватает Томми за подбородок и поднимает его голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Томми не может отстраниться. Взгляд Челла парализует так же, как и телепортация. В нём сквозит злоба, а уголки его век приподнимаются, как обычно, когда он улыбается. Это не добрая улыбка. — Ты просто жалок, — говорит он. К щекам Томми прилила кровь. Из его горла вырывается сдавленный звук. Он тянется вверх и пытается схватить Челла за руку, но конечности словно налились свинцом. Челл телепортируется прочь. Томми падает, ударяясь головой о бетонную крышу здания. Ему требуется больше пяти минут, чтобы снова почувствовать движение в теле. Пошевелив пальцами, чтобы вернуть чувствительность, он выглядывает из-за перил крыши, чтобы посмотреть, что происходит внизу. Люди идут по тротуару, машины проносятся мимо, как и положено, всё идёт по плану. Томми стискивает зубы и кричит, вкладывая всю свою ярость и боль в жалкий вопль, который разносится эхом почти до следующего квартала. Он ударяет ладонями по перилам, и десятки уличных фонарей одновременно падают на землю. Некоторые падают на людей. Томми чувствует их вес и борется с ним. Единственным утешением для него служат вздохи и возгласы перепуганных людей. Он сжимает маску настолько, чтобы она поместилась в кармане. Сделать ее из сотен движущихся частей было лучшим решением, которое он когда-либо принимал. Он снимает блейзер, перекидывает его через плечо и спешит домой. Его глаза никогда не теряют этого расширенного выражения. Взгляд на тысячу ярдов простирается дальше их самолета в четвертое измерение, в то место, куда Челл погружал его, и из которого вытаскивал, и погружал из которого вытаскивал, и погружал из которого вытаскивал, и погружал из которого вытаскивал...─┉┈◈◉◈┈┉─
Он возвращается домой. В новостях сообщают о кратком появлении Челла, потому что, конечно же, они об этом сообщают. Они не могут его забыть. Томми фыркает и сжимает кулак, используя свою силу, чтобы скомкать лист бумаги, который невинно лежал на их столе. Он отправляет его в телевизор. Он бьёт по нему снова и снова, пока телевизор наконец не выключается. Вытаскивал и погружал, вытаскивал и погружал, вытаскивал и погружал, вытаскивал и погружал, вытаскивал и погружал. Итак, это был провал. Он берёт свой дневник и просматривает записи, расхаживая по крошечной гостиной и пытаясь придумать что-нибудь новое. Он отказывается, категорически отказывается верить в то, что не узнал ничего нового. Ручка касается бумаги, и он решает писать всё, что приходит в голову. Ему нужно с чего-то начать, по крайней мере, даже если у него нет плана. Во-первых, поведение Челла. Он был совершенно жестоким. Всё, что он делал, было вопиющей насмешкой, и даже от одной мысли об этом лицо Томми краснеет. Ни одно из этих видео или интервью не могло передать язвительный характер, с которым Челл вёл себя, когда за ним не наблюдала публика. У Томми подкашиваются ноги. Он плюхается на их кровать и обмякает, вздыхая. Его пальцы сжимаются и разжимаются, сжимая ткань рубашки, которую он так и не снял. Томми здесь. Томми может двигаться. Глубокое чувство потери контроля всё ещё терзает его, и он сомневается, что это ощущение когда-нибудь пройдёт. В любом случае, зачем Челл телепортировался так много раз подряд? Конечно, он мог бы телепортироваться прямо к месту назначения. Короткие перемещения могли бы заставить Томми страдать дольше, но он сомневается, что методичный Челл стал бы тратить время на такую неэффективность. Ну же. Ну же. Должно быть что-то. У него должны быть границы. Томми просто нужно понять, что это за границы. Проходит вечность, пока он сидит там и грызет губу, уставившись в пространство, пока он прокручивает в голове каждую секунду "боя". "Бой" - это даже не щедрый термин, это совершенно неправильный термин. Избиение? Травля? Что угодно. Тем не менее, в его глазах наконец-то вспыхивает идея, и он хватается за ручку и бумагу, пока мысль не ускользнула от него. Он быстро пишет на бумаге, буквы сливаются в одно целое. Гипотеза: способность Челла к телепортации имеет радиус действия. К сожалению, единственный способ для него подтвердить это вернуться на поле и снова сразиться с Челлом. На следующий день Томми надевает форму. Должно быть, что-то в этом переулке стало спусковым крючком для Челла, раз он дважды появлялся, когда Томми угрожал этой территории. Томми решает добавить ещё один фактор в эксперимент, спрятавшись в другом месте, недалеко, но не слишком близко. Рука Томми лежит на выкидном ноже в кармане. Капюшон скрывает его голову. Он держит сжатую маску во рту, обхватив губами маленький уголок. Его язык ощущает горький привкус металла. Он прячется на виду у всех, сидя на скамейке у старой улицы и ожидая, когда мимо пройдёт нужный человек. Мимо проходит пара, кокетливая, навязчивая и совершенно отвратительная, и Томми прищуривается. Когда пара проходит в нескольких шагах от его скамейки, он достаёт нож из кармана. Его руки безмятежно лежат на коленях, а нога поднимается и опускается. Нож раскрывается. Он взмывает в воздух с чистым звоном, рассекая воздух так быстро, что это слышно, и попадает точно в цель. Мужчина повыше из них двоих спотыкается на следующем шаге, на мгновение застыв на месте. Он наконец опускает взгляд и замечает торчащее из груди лезвие. Он задыхается и пытается закричать, но воздух со свистом вырывается из его лёгких. Мужчина пониже ахает и хватается за более высокого, в панике оглядываясь по сторонам в поисках того, кто мог это сделать. Он выкрикивает его имя, но никто не отвечает. Другие незнакомцы вокруг них начинают паниковать, оглядываясь в поисках источника нападения или вслепую убегая прочь. Томми поднимает ногу, и нож сам выскальзывает из спины мужчины. С него на тротуар капает алая жидкость. У раненого подкашиваются ноги, и он падает на землю. Коротышка следует за ним, роясь в карманах в поисках телефона, чтобы вызвать полицию. Нож пронзает телефон насквозь, когда Томми топает ногой. Коротышка роняет телефон и вскакивает на ноги, убегая так быстро, как только может. Томми наконец поднимает руку с колен и несколько раз стучит по скамейке. Нож подчиняется и пронзает мужчину снова, и снова, и снова. С каждой новой раной раздается новый крик, и Томми не останавливается. Его скорость увеличивается, его раздражение нарастает, всё становится более напряжённым каждое вонзание лезвия в плоть это ещё одна волна гнева, которая откатывается от него и падает на землю, больше не представляя проблемы. Слои ненависти, которые душили его, один за другим сходят с Томми, и его охватывает странное чувство спокойствия. На тротуар просачивается кровь. Томми наконец открывает рот, чтобы улыбнуться, и свободной рукой разворачивает маску, чтобы закрепить её на лице. Она распахивается с механическими щелчками и шипением, идеально раскладываясь. Он вскакивает на ноги, чтобы посмотреть на происходящее. У него нет такой привилегии. Следующее, что он видит, это фиолетовое облако, закрывающее обзор. Рука взмахивает в воздухе, хватаясь за рукоятку. Знакомый звук «ввуп» вперемешку с ослепительным фиолетовым светом приводит к тому, что к шее Томми прижимается окровавленный нож, а рука сжимает его предплечье. Томми замирает на месте. — Слишком медленно, — говорит Челл с отвращением в голосе. Он держит Томми там, пока полиция не подходит достаточно близко, чтобы его увидеть, а затем телепортируется, когда решает, что они справятся. Томми не отступает, когда ему угрожают, и направляет оружие на полицейских, когда они пытаются его застрелить. Все они стреляют друг в друга, и Томми успевает сбежать. Ох. Это? Это было неловко. Он надеется, что об этом не станет известно Арктическому совету (хотя, если он их знает, то станет). Когда Томми возвращается домой, Ранбу уже там. — Не утруждайся спрашивать, как прошёл мой день. Он был отстойным, — говорит он, открывая холодильник и замечая все новые продукты, которые Ранбу купил для них на днях. Ранбу хмыкает, подметая пол. Комки пыли и волос собираются в небольшие кучки, готовые к утилизации. — Что стало причиной такого ухудшения? — Сегодня на работе был какой-то придурок, из-за которого всё превратилось в ад, — говорит Томми, размахивая руками во время разговора. Он, конечно, может выплеснуть хотя бы часть этого гнева. — Мне хочется отрубить ему голову. — Бывал и у меня такое, — бормочет Ранбу, больше сосредоточившись на грязном полу, чем на разговоре. — Но мы движемся вперёд. Томми согласно кивает, хотя и не совсем согласен. Он не умеет двигаться вперёд, поэтому и не пытался. — Я просто рад, что в обозримом будущем мне не придётся снова иметь с ним дело. — Он тянется к пакетам с тортильями и тёртым сыром. — Кесадилья? — Конечно, — говорит Ранбу. — Только добавь поменьше сыра. В прошлый раз ты весь сыр расплавил на сковороде, и его было больно отскребать. Томми кивает и разжигает плиту. — Да, да. — Может быть, он сможет расслабиться вот так, с Ранбу. Это не обязательно должна быть сплошная драма. Это не обязательно должен быть бизнес. — Что ты скажешь, если мы завтра сходим куда-нибудь выпить чаю или еще чего-нибудь? Ранбу делает паузу и опирается на метлу, вытирая пот со лба. — Что? Томми. — В его словах слышится смешок. — Не думаю, что мы в том положении, чтобы куда-то ходить. — Просто давай побалуем себя, — говорит Томми с улыбкой. — Мы заслужили что-то приятное. Особенно ты. Ты усердно работал. — Ну, я не откажусь, — говорит Ранбу, лениво перекладывая черенок своей метлы из одной руки в другую. — Пока это твое угощение. — Его губы изгибаются в кривой улыбке. Томми с любовью качает головой. — Справедливо.─┉┈◈◉◈┈┉─
На следующее утро они идут в местную чайную и после того, как сделают заказ, садятся за столики на улице. Это не крупная сеть, а скорее небольшое местное заведение. Более высокое качество, вдвое дешевле. Ранбу потягивает свой особый улун, а Томми наслаждается тапиоки, и они ведут непринуждённую беседу. — Знаешь, у нас давно не было возможности расслабиться, — говорит Ранбу, сделав большой глоток успокаивающего напитка. — Спасибо, что предложил. — Я знаю, что я великолепен, — говорит Томми, ставя свою одноразовую чашку на стол с преувеличенно довольным вздохом. — Пожалуйста, не стесняйся это говорить. Ранбу фыркает. — Неважно. Это отстой, и ты тоже отстой. Томми улыбается. — Я действительно стараюсь. — Не-а, — говорит Ранбу. Он небрежно машет рукой. — Это у тебя само собой получается. Ты прямо из утробы вышел, чтобы доставлять неприятности. — А вот это уже слишком, Ранбу, — говорит Томми, делая ударение на определённых слогах, чтобы придать голосу классический юмор Томми Иннита. — О, прошу прощения, — говорит Рвнбу, поднимая руку в полушутливом жесте капитуляции. — Думаю, укелеле будет в самый раз. Я сильно и постоянно ошибался в своих суждениях… Томми хлопает Ранбу по плечу, и Ранбу наконец-то смеётся. Громовой раскат, донёсшийся откуда-то издалека, выводит их обоих из оцепенения. Они поворачивают головы и видят, как позади них происходит большой, эффектный взрыв у основания жилого дома. Это не совсем небоскрёб, но в нём не меньше дюжины этажей, а значит, его сотрясение и обрушение серьёзное происшествие. Пятнистая зелёная кожа Дока и его роботизированные части резко выделяются на фоне унылого пейзажа. Его видно, когда он выпрыгивает из здания и с довольной улыбкой наблюдает за разрушениями. Шлатт перепрыгивает с одного здания на другое, чтобы уйти от непосредственной опасности, и внимательно осматривает окрестности алыми глазами в поисках раненых. Док благополучно приземляется на землю благодаря Демону Слизи, который использует своё тело в качестве посадочной площадки. Демон превращает свои конечности в слизь, чтобы сжаться под весом Дока. Док кивает и убегает. Слизь на мгновение замирает, чтобы собраться с мыслями, а затем маниакально смеётся, заметив, что разрушения уже начались. Джек на пружинящих ногах подпрыгивает на десятки футов в воздух с помощью металлических пружинных механизмов, прикреплённых к его ногам. Плоская платформа, похожая на укороченные лыжи, на его ногах служит трамплином для прыжка, как и всегда. Одной рукой он надевает очки на лицо. Док снова бросает небольшой предмет в основание здания, и Джек выдыхает мощный поток синего пламени, несколько раз чиркнув языком, как спичкой. Пламя воспламеняет взрывчатку и наносит дополнительный ущерб основанию. Ранбу и Томми снова поворачивают головы, чтобы посмотреть друг на друга. Ранбу выглядит бледным и напуганным, как и большинство людей, но Томми приходится заставить себя скрыть радостную ухмылку, спрятанную в уголках его рта. О-о-о, это же его герои (точнее, злодеи, но это уже детали)! Он мог бы прямо сейчас сражаться вместе с ними, но он не может ничего выдать. — Мне нужно идти, — одновременно говорят они оба и разбегаются в разные стороны. Не проходит и минуты, как Томми достаёт из кармана маску, вертит её в руках, чтобы открыть и застегнуть. К тому времени, как он присоединяется к битве, нижняя часть здания полностью разрушена, обнажая коридоры, комнаты и сотни людей. Многие эвакуируются по пожарным лестницам или спускаются из окон, вываливаясь на землю. Те, кто получает ранения, сразу же становятся мишенью для Шлатта и Слизи, которые хватают их и таскают за собой. Джек и Док продолжают обыскивать здание. Томми приближается, используя обломок стены в качестве платформы, чтобы парить над полом. Он не пытается вмешаться, но осматривает место, чтобы понять, чем он может помочь. К счастью, Док даёт ему такую возможность. — Гравитрон! — кричит он, бросая следующую бомбу в сторону Томми и указывая на определённый этаж здания, до которого Док не может дотянуться простым броском. Томми кивает и мгновенно берёт ситуацию под контроль, придавая ей дополнительный импульс. Он быстро отскакивает в сторону, чтобы огонь Джека не расплавил его кожу, и взрывом сносит западную стену всего следующего этажа. Люди в комнатах и коридорах визжат и отползают от осыпающихся кирпичей там, где раньше была охрана. Томми ухмыляется, краснея от возможности поработать вместе со своими кумирами. Конечно, всё это должно было испортиться в следующую же секунду. Челл, как всегда, появляется на сцене, проносится мимо и спасает как можно больше людей. Он телепортируется прямо в опасность, хватая тех, кто в наибольшей опасности, и телепортируя их обратно. Глаза Дока расширяются. Джек спотыкается в следующем прыжке и чуть не падает на землю из-за того, что не смог нормально оттолкнуться. Даже Демон Слизи приходит в себя и искренне удивляется. Док рычит и хватает ещё несколько взрывных устройств, снова встречаясь взглядом с Томми. В красном бионике мало жизни, но он выражает всё раздражение, которое чувствует. — Целься в него! Томми не нужно никаких инструкций, чтобы точно знать, что делать, когда в его сторону бросают три взрывчатки. Он телепатически бросает их в Челла с определёнными интервалами, в основном стараясь дождаться, пока тот закончит телепортацию, чтобы бросить в него взрывчатку. У него почти не остаётся времени на реакцию, но инстинкты Челла, должно быть, слишком сильны, потому что он всегда уклоняется или телепортируется в сторону как раз вовремя. Пока земля вокруг него рушится, Челл перепрыгивает с одной падающей платформы на другую, чтобы добраться до кого-нибудь. Он перепрыгивает с одной платформы на другую достаточно быстро, чтобы его нога коснулась следующей платформы до того, как предыдущая упадёт на землю. Глаза Томми широко распахиваются, и он не хочет признавать, что впечатлён. Но он не обращает на это внимания и продолжает бросать в него взрывчатку за взрывчаткой, всё больше раздражаясь, когда Челл продолжает уворачиваться. С каждой телепортацией его частицы всё больше рассеиваются, и вокруг него остаётся лишь горстка частиц, а не большое облако, как обычно. Подсознание Томми едва уловимо улавливает закономерность, особенность, в поведении Челла. У него нет времени думать об этом в данный момент, поэтому он откладывает это в дальний угол своего мозга и запоминает на будущее. Челл сбрасывает того, кого ему удаётся поймать, на землю, телепортируясь обратно. Он упирается руками в колени и прячется за платформой, где, как он думает, Томми его не увидит. Но он видит. Вместо того, чтобы импульсивно бросить в него следующую бомбу, он с минуту наблюдает, как Челл прислоняется спиной к стене и делает глубокие вдохи. Челл хватается за грудь. Когда Томми подбрасывает взрывчатку, а Джек поджигает её, Томми отчётливо видит, как Челл убегает, а не телепортируется. — Куда он делся?! — кричит Джек на пружинящих каблуках, снова подпрыгивая, чтобы лучше рассмотреть. — О-о-о, Техно будет злиться на нас из-за этого! Томми надеется, что однажды он будет чувствовать себя в совете достаточно комфортно, чтобы сокращать имена, как это делал Джек. Какая мечта. — Я осмотрюсь, а вы продолжайте! — кричит он Доку и Джеку. Он крепко стоит на платформе и с помощью рук переносит её по воздуху, не обращая внимания на тошнотворный свист, который он слышит из-за скорости своего движения в сочетании с приложенной силой. Дым и пыль густо клубятся в воздухе, создавая удушливую вонь и щекоча горло. Томми поворачивает голову, затем резко дёргает её влево. Частицы пыли подчиняются и уносят с собой большую часть дыма, хотя Томми и не может удержать все испарения. Воздух проясняется. Томми, стоя за зданием, наблюдает за происходящим. Шлатт стоит на коленях над изуродованным телом, его лицо залито кровью. Она стекает с его тёмных волос, с рук, с губ. Несколько других живых людей стоят в ряд рядом с трупом. Все они кричат о помощи или уже потеряли сознание. Они, по сути, обречены; из паутины Шлатта трудно выбраться. Демон Слайм в возбуждении хлопает в ладоши и наблюдает за происходящим, отпугивая всех, кто пытается вмешаться. Тем временем Док и Джек быстро расправляются с жилым домом, оглушительные взрывы и грохот создают идеальную атмосферу для предстоящей битвы. Челл не тратит время на то, чтобы притвориться, будто ему противно, а вместо этого бросается прямо на Шлатта и телепортирует его подальше от очереди из больных на голову. Шлатт шипит и скалит окровавленные зубы, щёлкая челюстями у шеи Челла. Челл телепортируется достаточно быстро, чтобы увернуться. Он встаёт перед Шлаттом и прищуривается, бросая безмолвный вызов. Шлатт принимает вызов. Они кружат друг вокруг друга, и Челл время от времени оглядывается, чтобы оценить своё положение. Челл делает выпад вперёд. Шлатт поддаётся на провокацию и бросает в него паутину, но Челл уворачивается. Он даже не телепортируется! Он просто разворачивается на каблуках и откидывается назад, как самодовольный маленький ублюдок. Паутина вместо этого попадает в Слайма, прижимая его к стене другого здания. Шлатт ругается и выкрикивает извинения, но Демон Слайм не утруждает себя ответом. Он становится нематериальным и выпускает свою вязкую субстанцию прямо из паутины, чтобы идеально воссоздать себя на другом конце с типичной для Демона Слайма ухмылкой. За это время люди уже бросились вперёд, чтобы увести жертв с дороги. Челл отвлекает Шлатта достаточно долго, чтобы достичь этой цели, объезжая его по кругу и постоянно переигрывая его. Челл отпрыгивает в сторону, пропуская снаряд, и Шлатт цепляется паутиной за большой камень и получает удар прямо в лицо, когда быстро отдергивает её назад. Раздаётся громкий стук от удара по черепу, и Шлатт падает на землю. Томми отмечает боевой стиль Челла. Он никогда по-настоящему не «сражался». Он использует силы других людей в своих интересах с помощью хитрых манёвров по сути, он обманывает противника, заставляя его сражаться самому. Адреналин бурлит в крови Томми, и зловонный запах внутренностей и серы, смешиваясь, почти лишает его равновесия. Он хмурится и поднимает большую металлическую опорную балку из здания. Челл не смотрит в его сторону, так что, надеюсь, Томми застанет его врасплох, когда пронзит насквозь. Это не было неожиданностью. Челл не только благополучно телепортируется прочь, но и телепортируется на платформу Томми. Томми вскрикивает и отпрыгивает в сторону. Челл обхватывает Томми за пояс и сбрасывает их обоих с платформы, которая безжизненно падает на землю, как и все остальные обломки. Челл отталкивает Томми от себя, и они оба падают и разбиваются насмерть. И у Челла хватает наглости и смелости подмигнуть Томми, прежде чем благополучно телепортироваться на землю. От этого кровь Томми закипает, и он делает ещё один шаг. Он сжимает кулаки и вскидывает руки, сдвигая землю так, чтобы Слайм оказался прямо под Томми. Томми приземляется в Слизняке, почти не пострадав от падения, но когда он оглядывается, Челла нигде не видно. Вместо этого динамичный дуэт Хотги и Категи уже задержал Дока и Джека. Большинство, если не все, жители были (или будут) благополучно эвакуированы службами экстренного реагирования. Демон Слайм хватает тело Шлатта и убегает оттуда. Томми следует за ним, но только после того, как освобождает Дока и Джека от наручников. Он сомневается, что им нужна была его помощь, но это определённо ускорит их побег. Томми убегает, пока не началась новая драка. Его грудь горит от недостатка воздуха и перенапряжения, а мышцы ноют от усталости. Он срывает с себя маску и прячет её в карман, как только находит лазейку, и возвращается в общество как обычный гражданин. Запах дыма остаётся на его одежде, но он находится достаточно близко к месту происшествия и одет достаточно небрежно, чтобы сойти за «свидетеля». Прежде чем случится что-то ещё более безумное, он решает отправиться домой. Ранбу, наверное, очень волнуется о, неважно, что Ранбу очень волнуется, Томми тоже очень волнуется! Дрожащими руками (он только сейчас понимает, что они покрыты пеплом) он достаёт телефон и видит, что Ранбу уже звонит ему. Он сразу же отвечает. — О, Ранбу! Мне пришла в голову та же мысль ты в порядке?! Ты в безопасном месте?! Куда ты ушёл?! Они разговаривают, успокаивая друг друга и подтверждая, что да, они действительно в безопасности и нет, они не сильно пострадали. Оба говорят, что они «немного поцарапаны», но, когда они собираются с силами перед своим домом, оба понимают, что это ужасное преуменьшение. Как и Томми, Ранбу весь в пыли и ужасно пахнет дымом, когда Томми крепко обнимает его, но он не возражает. Ранбу в безопасности. Это главное. Они возвращаются домой и после душа решают побаловать себя просмотром фильма.─┉┈◈◉◈┈┉─
Теперь, когда Ранбу ушёл в ванную, чтобы принять душ, у Томми есть возможность присмотреться к поведению Челла более критично. Челл подмигнул. Челл сбросил Томми с высоты, и он подмигнул, как будто наслаждался происходящим. Конечно, Томми мог бы покритиковать его за это, ведь сам Томми время от времени балуется садизмом, но чтобы Челл получал такое удовольствие от боли Томми? Что ж, он не может этого допустить. Томми думал, что отсутствие побед на этапе исследования это плохо? Он ничего не видел. Он приступил к работе, радуясь тому, что не знает, каким абсолютным ублюдком был его противник. Он не позволит Челлу сделать это с ним. Челл должен уйти. Он должен умереть, и Томми был бы рад сделать это своими руками. Ладно, хватит об этом. Ему нужны по-настоящему полезные мысли. Первое, что приходит на ум, это то, что частицы Челла становились всё тоньше и тоньше по мере того, как он носился вокруг. Он вспоминает, как Челл стратегически отступал на землю, убегая, а не делая то, что у него получается лучше всего. Это может означать только одно. Телепортация не бесконечна. Теперь, когда Томми записал это на бумаге, это кажется невероятно очевидным фактом, как и телекинез Томми, но он точно знает, что выносливость Ранбу напрямую связана с тем, насколько хорошо он может телепортироваться, и ему не нужно записывать это как гипотезу. Факт: способность Челла к телепортации имеет ограниченный запас энергии. Ладно, ладно, Томми! Посмотри на себя! Ты наконец-то чего-то добиваешься! Теперь, когда Томми точно знает об одной слабости и догадывается о второй, он возвращается и просматривает записи предыдущих боёв. Теперь, когда он знает, что искать, он легко находит это. Удивительно, что он раньше этого не замечал. Он постоянно видит, как Челл делает перерывы, когда может, стараясь не доводить себя до предела, прежде чем сделать естественный перерыв. Вероятно, это было сделано для того, чтобы его слабость была менее заметной, и что ж, это сработало. Кроме того, Челл раз за разом телепортируется короткими прыжками, а не одним длинным скачком. Похоже, что примерно четверть километра это самая длинная дистанция, на которую он когда-либо телепортировался, но Томми видит, что ему потребовалось немного времени на подготовку и сбор частиц для использования. Теоретически Челл мог бы телепортироваться на любое расстояние, но ему пришлось бы ждать всё больше и больше времени, чтобы подготовить своё тело к путешествию. Он зачёркивает гипотезу в своём первом утверждении и заменяет её на факт, закрепляя эти две слабости как раз в тот момент, когда Ранбу выключает душ и говорит Томми, что тот может занять его место. Томми закрывает свой дневник и прячет его, направляясь в ванную, а мысли всё ещё быстро проносятся в его голове. Пока он умывается, он думает о своих теориях, ни на секунду не отвлекаясь. Двух слабостей всё равно недостаточно. Должно быть что-то ещё просто обязано быть. Должно быть что-то ещё, что он может найти, что-то, что поможет всё расставить по своим местам, что-то, что удержит Челла там, где Томми хочет его видеть. Он проводит рукой по волосам, расхаживая по дому и бормоча себе под нос мысли, идеи и неудачи. Нелегко не заметить обеспокоенные взгляды, которые бросает на него Ранбу. Томми намеренно меняет подход к делу. Раньше он наблюдал и надеялся, что наткнётся на что-то, что поможет ему выявить слабость. На этот раз он будет задавать конкретные вопросы и проверять их. Любимая версия, которую он предлагает и которую он собирается протестировать в следующий раз, такова: Может ли Челл телепортироваться в темноте?─┉┈◈◉◈┈┉─
Томми быстро идёт по переулку, не в силах избавиться от ощущения, что в тени кто-то крадётся. Нарастающее чувство опасности заставляет его чувствовать себя меньше, чем загнанная добыча, и он идёт всё быстрее и быстрее, чтобы обогнать невидимую силу, дышащую ему в затылок. Он никогда не сможет бежать достаточно быстро. Он никогда не сможет убежать достаточно далеко. Его преследует протяжное эхо телепортации Челла, похожее на долгий скрип, а не на один-единственный звук. По земле стелется густой фиолетовый туман, затуманивая и без того ограниченное зрение Томми. Он слышит отдалённое шипение, которое разрезает воздух, как топор масло. — Посмотри мне в глаза! — слышит Томми свой голос, не чувствуя, как вибрирует его горло. Это звучит так, будто это сказал кто-то другой своим собственным голосом, но это нелепо. — Посмотри мне в глаза, трус! Темная фигура перепрыгивает с одного здания на другое. Томми кружится вокруг своей оси, пытаясь хоть что-то разглядеть, но у него только голова кружится. — Ты даже не потрудишься со мной поговорить?! Ты используешь своё молчание как костыль, не так ли? Ты знаешь, что если бы мы дрались честно, я бы победил, не так ли?! Почему Томми подстрекает его?! Он пытается пошевелить конечностями, чтобы убежать и закрыть рот, но тело не слушается его. Челл наконец телепортируется вниз, опираясь рукой о пол и выпрямляя спину. Что-то в нём выглядит неправильно. Маска закрывает нижнюю половину его лица, а верхнюю половину прорезает тёмная пустота. Несмотря на маску, Томми чувствует маниакальную ухмылку с острыми зубами так отчётливо, что почти видит её. — Посмотри на себя, — говорит Томми. — Ты слишком груб, чтобы отвечать. Даже я не опускаюсь так низко. — Тебе нужны театральные эффекты? — говорит Челл, оглушая всех своим громовым голосом и мгновенно заглушая Томми. — Отлично. Я устрою тебе театральные эффекты! — Он поднимает руки, и частицы подчиняются его командам, мгновенно устремляясь за Томми и обвиваясь вокруг него, как лассо. Челл тащит его обратно, пронося Томми через грязный, мутный чернильный мир четвёртого измерения с намерением подвергнуть его пыткам. — Стой! — С чего ты взял, что хоть на шаг приблизился ко мне? — кричит Челл. — Это печально. Это почти трагично, как сильно ты ошибаешься, Гравитрон! Я просто не могу дождаться, когда ты приложишь все усилия, отдашь всего себя и бросишь на меня всё, что у тебя есть, только чтобы ничего не добиться. Твой план рухнет у тебя в руках в твоих слабых, бессильных руках. Ты меня не одолеешь. Ты не можешь контролировать ситуацию, что бы ты себе ни говорил, и тебе лучше к этому привыкнуть. В этом мире не жарко и не холодно, но Томми настолько оцепенел, что может забыть о своём существовании. Это не соблазнительно и не приятно. Он не владеет этим миром, не ощущает пространства, не может двигаться и ничего не может контролировать. Он чувствует, что теряет себя, всё глубже и глубже погружаясь в истерику во время этой бесконечной погони за своим врагом. Его сердце сжимается, сдавливается в груди сильными руками, всё сильнее и сильнее, пока не перестаёт биться. Томми резко вздрагивает в постели, хватаясь руками за матрас. Его глаза привыкают к темноте, и он видит только свою спальню, никакого тёмного мира или чудовищного героя. Он вздрагивает, зажмуриваясь в надежде стереть воспоминание о том, что он не существует в обычном пространстве. Его руки холодные, дрожащие руки сжимают его плечи, всё крепче и крепче, чтобы он снова не потерял связь с реальностью. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не замечает, как хлопает дверь и кто-то входит. — Томми, — шипит Ранбу, не имея на то причины. — Томми, что случилось? — Я… — ногти Томми впиваются в его кожу. Он сворачивается калачиком, широко раскрыв глаза и уставившись в пространство. Каждое моргание возвращает его во тьму, во тьму, в ту тьму, и он не может вернуться туда. Он не может вернуться в это ничто, в то место, которое освоил Челл, к тому единственному, что есть у него, чего нет у Томми. Из-за того, что он слишком долго держал глаза открытыми, они становятся достаточно сухими, чтобы вырабатывать смазку. Он быстро моргает, чтобы смахнуть слёзы, но влага лишь собирается в капли на его веках. Прикосновение пустоты всё ещё преследует его, её пустота царапает его грудную клетку и пытается разорвать его грудь, чтобы добраться до его самых уязвимых мест. — Я не могу… я не могу дышать… Его слова замирают и в конце концов застревают в горле, когда он чувствует, как кто-то гладит его по волосам. Из какого-то глубоко запрятанного инстинкта самосохранения он наклоняется вперёд, ослабляя давление на того, кто вызвался его поддержать. Ранбо осторожно шикает на него, забираясь на кровать и принимая его вес на себя. — Эй, эй, эй. Томми. — Его губы изгибаются в задумчивой улыбке. Нежными руками он направляет голову Томми вперёд, пока его ухо не прижимается к груди Рэнбо. — Просто следуй моим указаниям, хорошо? Дыши. Ранбу дышит спокойно и ровно, придерживая Томми за голову, чтобы убедиться, что тот в сознании. Его большой палец лениво гладит Томми по волосам. Томми закрывает глаза и расслабляется, прислонившись к груди Ранбу, его первые несколько вдохов прерывистые и неровные. В конце концов, он входит в нормальный ритм, вдыхая, когда грудь Ранбу расширяется, и выдыхая, когда она сжимается. Томми успокаивается под тихое биение его сердца. Это напоминает ему, что он всё ещё здесь, на Земле, со своим другом. Его руки сжимают рубашку Ранбу. Он слышит. Он чувствует. Как только Ранбу понимает, что Томми достаточно успокоился, он осторожно спрашивает — Что случилось? — Кошмар, — вяло бормочет Томми, краснея. Звучит по-детски, не так ли? Ранбу похлопывает Томми по спине. Он ни на секунду не осуждает его. — Хорошо. — Хорошо? — Эхом отзывается Томми. Ранбу кивает. — Что бы ты ни делал, — говорит он, медленно произнося каждое слово с намерением. — Тебе нужно прекратить это. — Томми морщится. — Это разрушает тебя. Ты... Я не знаю, что ты делаешь... ты делаешь... и мне все равно, что происходит. Но прекрати. Пожалуйста. — Я не могу, — говорит Томми, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть Ранбу в глаза. Ни одна слезинка не упала, и, к счастью, похоже, что и не упадёт. — Я слишком глубоко увяз. — Хорошо, — говорит Ранбу, отпуская Томми и хватая его за плечо. Он смотрит ему прямо в глаза. — Но установи некоторые границы. Ты ведёшь себя безумно. Томми проглатывает свою гордость вместе с комом в горле и кивает. — Хорошо.─┉┈◈◉◈┈┉─
Томми пока не будет проверять свой новый рабочий вопрос. Во-первых, он хочет проспать пять дней подряд, потому что, проснувшись на следующее утро, он чувствует себя полным ничтожеством. Ранбу, кажется, разделяет его мнение, по какой бы то ни было причине. Томми не станет спрашивать. Томми уже представляет, как взбудоражен Арктический совет, как все они, словно дети, радуются внезапному возвращению и успеху Челла. Он задаётся вопросом, обсуждают ли они Томми. Может быть, они вскользь упоминают его. Может быть, он им неинтересен или они о нём не думают. Томми знает только то, что у него всё ещё есть это приглашение, он сжимает его так, словно от этого зависит его жизнь, прячет так, словно за ним охотится весь мир, и он намерен его доставить. Ценой чьей-то жизни, ценой собственного рассудка он выполнит эту сизифову задачу. Он снова перебирает факты, слишком уставший, чтобы заниматься какой-либо физической работой, перечитывает все свои старые записи они похожи на бред сумасшедшего, настолько они безумны и отчаянны и пытается понять, что может увидеть в них свежий взгляд. Это может быть глупой идеей. Это может ни к чему не привести, кроме пустой траты времени, но у Томми нет ничего, кроме времени. Если на это уйдёт вся его жизнь, он сделает это. Итак, его следующая цель составить план на каждый Первый шаг — набросать карту. Он не хочет тратить несколько долларов, которые потребовались бы на её покупку, поэтому вместо этого он аккуратно вырывает несколько страниц из своего дневника, склеивает их скотчем и берёт линейку. Томми сосредоточенно высовывает язык, пытаясь сделать линии улиц прямыми, а формы зданий, городских площадей и других достопримечательностей простыми. Когда он закончит, на карте их города появится множество маленьких прямоугольников, кругов и волнистых линий. Единственные слова, которые он напишет, это названия перекрёстков и дома, в котором живёт Томми. С помощью точек, он планирует каждое нападение, потасовку или появление Челл, в которых она когда-либо участвовала, начиная с давних лет и заканчивая сегодняшним днем. Это требует некоторого времени, большого терпения, поиска в Гугл и перепроверки, а также нескольких подтеков ластиком на карте, но он справляется. Поразительно, но все они сосредоточены в одном месте, причем это место находится недалеко от дома Томми. Он обводит все точки кружком и помечает их как зону запуска. Он не может быть полностью уверен, где находится центр этого круга, но он знает, что его собственный дом находится очень близко к нему. Его текущая рабочая гипотеза заключается в том, что это очень отдаленная область, поэтому Челл уделяет ей особое внимание. или радиус, но у него есть приблизительные данные. Он не думал, что эта информация окажется такой полезной, но это его радует. Радует очень, очень сильно. На самом деле, одних красок недостаточно, чтобы выразить это. Окрасить его в чёрно-белые тона, потому что волнение, которое он испытывает, настолько сильное, что притупляет все ощущения. Он знает, как выманить Челл на улицу.─┉┈◈◉◈┈┉─
Как только боль в мышцах становится не такой сильной и пугающей, он надевает маску и экипировку и возвращается на поле. День был хорошим, обычный рабочий день, когда нужно было собрать сумку, но теперь луна высоко в небе. Ночь только началась, но уже довольно шумно. Смех, несколько человек, возвращающихся домой с работы, и те, кто задержался, создают достаточно атмосферы, чтобы ночь не казалась скучной. Томми лениво шагает по тротуару, не заботясь о том, заметят ли его люди, будут ли избегать или вызовут полицию. Ну же, обратите на него внимание! Когда полицейские выезжают на улицу, он мчится по другой дороге, чтобы скрыться от них. И, чтобы немного облегчить себе жизнь, он заглушает их двигатели взмахом руки. Слишком просто. — Ну же, Челл, — говорит он. Его язык задерживается на слове «трус». — Где ты? Ему нужно что-то сделать, чтобы спровоцировать. Если Томми просто будет бродить вокруг, ничего не делая, Челл не станет беспокоиться. Ни один герой не стал бы беспокоиться, но особенно Челл. Томми решает применить то, чему научился, пробираясь по переулкам, взбираясь на здания, перепрыгивая через крыши, пока не приблизится к предполагаемому центру Триггерной зоны. Его дом должен быть всего в паре улиц отсюда, так что ему нужно быть осторожным. Что такого особенного в этой местности, что так нравится Челл? Томми решает импровизировать. Он решает украсть нижнюю перекладину лестницы, прикреплённой к стене многоквартирного дома, сжимает кулаки и дёргает воздух, чтобы воспользоваться своей силой. Перекладина отрывается и парит в воздухе, плавно опускаясь прямо ему в руку. Металл холодит руку он снял перчатки, потому что ему больше не нужны бинты, которыми его перевязал Ранбу, и он привыкает к его весу в своей руке, а не в воображении. — Я покажу тебе представление, Челл, — говорит Томми. Он замахивается и бьёт прутом по окну. Стекло легко трескается, нарушая безмятежность ночи, и окно рассыпается от ещё двух ударов. Загорается свет, и раздаются шаги. Томми уже чувствует пистолет, не видя его, ощущая его вес в руке человека (поскольку он не может чувствовать органическую материю, у него возникает иллюзия, что пистолет парит в воздухе. Оружие становится очень легко обнаружить, когда он использует свой телекинез в качестве навигационной системы). Когда пуля вылетает из ствола, он использует свой металлический прут, чтобы отбить её, как отбивают мяч (ладно, он использует свою силу, чтобы быстро изменить траекторию, но он предпочитает более театральную интерпретацию событий). Остальные люди в здании просыпаются, кто-то в панике, но большинство молчит. Лицо защитника бледнеет, и он стреляет в панике, нащупывая пальцем спусковой крючок. Вылетает вторая пуля, затем третья, и Томми отбивает их обе. — Ты можешь убежать, а можешь продолжать в том же духе, — говорит он, кивая на разбитое окно. Он мог бы убить этого человека, но у него есть приоритеты на данный момент. Мужчина делает правильный выбор, бросает опустевший пистолет и выпрыгивает в окно. Томми фыркает и притягивает пистолет к себе, тут же засовывая его в карман. Он размахивает рукой в поисках патронов, роясь в шкафах и комодах, когда не может точно определить, где они лежат. Наконец найдя их, он заряжает пистолет, беспечно оставляя остальные патроны на месте. Никаких признаков Челла? Это хорошо. Он выходит из квартиры этого мужчины и стреляет в коридор, чтобы обозначить своё присутствие. Томми вышибает двери, разбивает окна, нападает на всех, кто бросается на него. В доме срабатывает сигнализация, она звучит так пронзительно, что у него начинает болеть голова. Люди пробираются через разбитые окна и двери, спасаясь от его нападения, как будто Томми не знает, где они находятся, и отпускает их из милосердия. — "Ну же, ну же. Челл, где ты?! Неужели он бросит всех этих людей?" Может быть, он ещё не стал достаточно серьёзной угрозой. Отлично. Он может легко это устроить. Закрыв один глаз и сосредоточившись на цели, он стреляет женщине прямо в лоб. Мужчина воет, а ребёнок начинает плакать. Томми проносится мимо них обоих, лениво шагая по коридору сгорбившись, с садистским удовольствием в глазах, но без улыбки на лице. Звуковой фон этой ночи крики, сирены, звонки в службу 911 и выстрелы такой прекрасный, и он прислоняется к стене, чтобы насладиться им в полной мере. Он наслаждается, впитывая каждую секунду, сползая по стене на пол. Его голова запрокидывается. Глаза закрываются. С его губ срывается слабый вздох, и на лице появляется призрак улыбки. Какая завораживающе прекрасная, какая очаровательная ночь. Его наслаждение прерывает единственное, чему он не стал бы возражать, если бы его прервали в этот момент, Челл. Частицы исчезают, открывая фигуру мужчины в одних шортах, толстовке и с повязкой на лице. Он выглядит очень недовольным, волосы торчат в разные стороны, как будто у него не было времени как следует их расчесать чего он и не делал, если судить по мешкам под глазами, но он всё равно здесь. Томми вскакивает на ноги с восторженной улыбкой и направляет пистолет прямо в грудь Челла. Челл не двигается, предпочитая и дальше испепелять Томми взглядом. Томми не нажимает на спусковой крючок. Они оба знают, что пуля ничего не сделает. — Привет, — говорит Томми с каким-то трепетным волнением, как ребёнок, увидевший своего кумира. Он усмехается. Звук застревает у него в горле и больше похож на безумное хихиканье. Металлический прут громко ударяется о землю, когда он его роняет. Челл наконец переводит взгляд с маски Томми на протянутую руку. — Не составишь мне компанию в этом "танце"? Долгая пауза мир продолжает вращаться вокруг них, звучит всё больше и больше сирен, машины уносятся прочь от места происшествия, семьи покидают опасную зону, некоторые настолько глупы, что остаются и снимают проходит там, где Челл размышляет. В конце концов, его взгляд смягчается. Он наклоняется, чтобы схватить металлический прут. — Ты так сильно хочешь устроить представление, да? — говорит он, оглядываясь на собравшуюся вокруг них толпу. Он фыркает. В его глазах, где раньше не было ничего, кроме разумного гнева, вспыхнуло пугающее веселье. — Хорошо. Я устрою тебе представление. Томми выдавливает из себя улыбку, но не смеет её уронить, сжимая руку Челла, как только тот кладёт её поверх его собственной. Он разворачивает Челла, целясь ему в спину. Челл на шаг впереди, он использует перекладину, чтобы оттолкнуть руку Томми и получить преимущество, метнувшись вправо от Томми. Томми хмурится и телекинезом вырывает металлический стержень прямо из рук Челла, но Челл решает, что в эту игру могут играть двое, и телепортирует Томми, не телепортируя инструменты. И стержень, и пистолет падают на пол, оставляя их в десяти футах дальше по коридору и полностью без оружия. Прежде чем Томми успевает протянуть руку и притянуть к себе одно или оба оружия, Челл хватает его за обе руки и кружит по кругу. Томми подстраивается под движение и не даёт себе споткнуться. Мысленно он молится, чтобы Челл не телепортировался, и, к счастью, этого не происходит. Вместо этого Челл отпускает одну из рук Томми и наклоняет его, а затем отпускает. Он выставляет ногу, чтобы сбить Томми с ног, и тот падает на спину. Томми кряхтит и приподнимается, достаточно быстро приходя в себя, чтобы заметить, как Челл телепортируется к оружию и размахивает пистолетом. Его глаза расширяются. Конечно, пистолет сам по себе не проблема, но телепортация Челла с ним, это неприятная комбинация. Он не может позволить Челлу прицелиться или выстрелить, поэтому он опускает руки на землю, чтобы одновременно выключить все выключатели в здании. В коридоре не остаётся ничего, кроме пустоты. Какофония хаоса и боль в позвоночнике единственные причины, по которым Томми понимает, что он не в пространстве между мирами. Челл не стреляет. Челл не телепортируется. Чёрт, единственная причина, по которой Томми может понять, где находится Челл, — это тяжёлый пистолет в его руках. — Хэй? Челл?— протягивает Томми из коридора, и на его лице появляется улыбка, похожая на зловещий звон разбитого стекла. — О-о-о. Он напуган. — Фонарик! — слышит он крик Челла, в котором слышится паника. Это несвойственно ему, ново и так, так идеально. — Кто-нибудь — ! Просто — В тот самый момент, когда в зале снова загорается свет, Челл телепортируется за спину Томми и приставляет пистолет к его голове. Томми знает, что когда к твоему черепу приставлен пистолет, это не повод для смеха, но он не может сдержать дикий хохот, который вырывается из его горла. Челл хмурит брови, его взгляд широко распахивается от ужаса. — Ты сумасшедший, — выдыхает он, сильнее прижимая к себе пистолет. Томми ничего не может с собой поделать. Он получил то, за чем пришёл, поэтому поднимает руки в знак капитуляции и не двигается, когда Челл бросает его на землю. Из него вырывается непрерывный поток смеха. Как только на место происшествия прибывает полиция, Челл протягивает пистолет первому попавшемуся офицеру и телепортируется оттуда, не сказав ни слова. Томми нетрудно сбежать.─┉┈◈◉◈┈┉─
Томми наконец-то возвращается домой, ему приходится проделать множество хитрых манёвров, чтобы Ранбу не заметил его внезапного возвращения. Первым делом он переодевается, прежде чем осмеливается подойти к своей квартире. Ранбу сидит на кухне, снимая стресс тем, что в третий раз за неделю протирает столешницы. Томми стоило бы спросить его, что так сильно его беспокоит, но он, похоже, был слишком увлечён работой, чтобы заметить проходящего мимо Томми. Томми засыпает сразу после того, как надевает ночную рубашку, а на следующее утро начинается веселье. Томми дома, но Ранбу на работе, а значит, весь день и квартира в его распоряжении. Факт: Телепортация Челла имеет определенный диапазон Факт: Телепортация Челла обладает выносливостью Факт: Челл реагирует на очень специфическую Триггерную зону Факт: Челл может телепортироваться, только если он может видеть Теперь, когда все эти недостатки подтверждены, он может приступить к разработке плана. Есть ли у него какие-нибудь идеи?─┉┈◈◉◈┈┉─
Следующие несколько недель он невероятно занят подготовкой. Он крадёт материалы со строительной площадки, создаёт новую маску и всё это время держит это в секрете. Ранбу ничего не подозревает. По крайней мере, Томми так не думает. Он надеется на это. Днём он ходит на работу, занимается домашними делами или даже надевает маску Гравитрона, когда ему нужно выпустить пар. Ночью он едет на автобусе на небольшую стройку за городом и строит. Он левитирует гвозди, управляет молотками, укладывает доски. Необязательно, чтобы это была самая совершенная конструкция в мире, главное, чтобы она служила своей цели. Челл не появляется всё это время, и Томми получает привилегию знать, почему именно. Пол. Восточная стена. Западная стена. Северная стена и южная стена. Без крыши. Это будет огромной тратой времени и сил. Томми использует электропилу и вырезает прямоугольник в западной стене, устанавливая дверь в пустое пространство. Маска, которую он создаёт, снова сделана из металла, а обрезки согнуты и обработаны, чтобы идеально вписаться в его замысел. Только эту маску наденет не он. Нет. Эта маска для Челл. Сегодня тот самый день. Сегодня кульминация, расплата за все, ради чего он работал. Сегодня Челл умрет от руки Томми. Сегодня Томми будет проливать кровь так, как никогда раньше. Сегодня он зарабатывает свое место в Арктическом совете. Сегодня он застрял в пробке. Все машины на дороге беспрестанно сигналят, потому что из-за аварии дорога перекрыта и выезды закрыты. Автобус, в котором едет Томми, стоит на одном и том же месте целых двадцать минут, и визг тормозов, кажется, миллиардов машин доводит его до белого каления. Нет. Не здесь. Терпение. Прибереги его для Челл. Накачай мышцы гневом, впитай его как можно больше и используй как последний аргумент. В его карманах лежат две металлические штуковины, по одной на каждом конце. Он нетерпеливо постукивает ногой по полу автобуса. Он стонет. — Ты что, издеваешься? — Он шипит ругательство себе под нос и приподнимается, выглядывая в окно. Он замечает вдалеке аварию, которая стала причиной этого, и вздыхает, долго и тяжело. Его рука вытягивается в сторону, рука выпрямляется во всю длину. Обломки скрежещут по асфальту. Внезапные крики при таком беспрецедентном событии скорее помеха, чем комплимент. Улицы наконец-то оживают. Долго же это длилось. Он добирается до своего места в глуши и проносит свой проект декоративную комнату без крыши с одной дверью через весь город. День холодный и пасмурный, поэтому он поднимает конструкцию достаточно высоко, чтобы спрятаться. Возможно, он выглядит совершенно нелепо, возвращаясь домой с поднятыми вверх руками, но он не возражает. Здание стоит прямо на соседней площади, всего в нескольких кварталах от дома Томми. В довершение всего, он прячет внутри пистолет. Усталость от того, что он так долго нёс такую тяжёлую вещь, берёт над ним верх, поэтому он проводит остаток дня до захода солнца, восстанавливая силы, съедая как можно больше и не вставая с места. К тому времени, как Томми чувствует, что готов к этому, солнце уже опускается за горизонт. Лунный свет освещает город вместе с уличными фонарями, которые стоят на каждом углу, так как облака немного рассеялись. Маска легко надевается, как и костюм. Он садится на край крыши. Люди странно смотрят на план Томми и держатся от него подальше. Это выглядит совершенно нелепо, уверен Томми, злодей, стоящий перед небольшим зданием и просто охраняющий его, но никто не хочет недооценивать его после инцидента со взломом. Вес складного ножа в его кармане знаком ему и слишком бодрит. Очень скоро он проведёт им по грудной клетке Челла, разрывая плоть и рассекая суставы, затачивая окровавленное лезвие о собственные зубы. Челл придёт. В своё время он придёт, но Томми предпочёл бы не ждать. Сжав кулак и подняв руку, он взмывает в небо. Машина зависает вертикально, и водитель кричит, стуча рукой по рулю и оглядываясь, чтобы понять, что происходит. Его фары освещают улицу, предупреждая людей внизу о беде. Томми вздыхает и отпускает его, позволяя упасть, прежде чем снова схватить и поднять. Машина подпрыгивает в воздухе, потому что он почти не прилагает усилий, чтобы удерживать её в вертикальном положении. Пассажир коротко вскрикивает при каждом мини-падении. Челл запрыгивает на капот, цепляясь за него изо всех сил. — Открой дверь! — Пассажир испуганно кивает и нажимает кнопку сбоку, чтобы разблокировать дверь и распахнуть её. Прежде чем гравитация успевает её закрыть, Челл спрыгивает с машины и хватается за руку мужчины. Какое-то время они падают, но пурпурный вихрь благополучно переносит их на землю. Машина падает из-за того, что Томми её отпустил. Она с громким треском и грохотом падает на землю, превращаясь в груду металла. Пока парень оплакивает свою машину и приходит в себя после падения с высоты восьми этажей, Челл телепортируется перед Томми. Томми не позволяет им стоять в стороне и смотреть, как в прошлый раз. Терпение это добродетель, которой у него нет. Он поднимает десятки камней, досок, кусков автомобильного железа, всё, что может найти поблизости, и бросает всё это в Челла по очереди. Челл носится туда-сюда, иногда ускользая или уклоняясь от препятствий. Томми замечает, что он задерживается у уличных фонарей и использует их как ориентиры, чтобы возвращаться к ним, пока уклоняется от погони. Томми бросает в него предмет за предметом, отмечая интервалы, в которые Челл останавливается, чтобы собрать частицы и перевести дыхание. Томми думает, что разгадал закономерность. Его рука вытягивается прямо вверх, как маяк. Пистолет из фальшивой комнаты притягивается прямо к ней, ложится в ладонь и идеально ложится в руку, когда пальцы смыкаются вокруг рукоятки. Когда Челл останавливается, чтобы передохнуть, Томми стреляет, вынуждая его использовать все собранные частицы, чтобы увернуться от пули. Выстрел за выстрелом, грохот за грохотом, хлопки в ночи. В этот момент у Томми звенит в ушах, но он упорствует. Невинные мирные жители, глупые мирные жители толпятся вокруг них и разбегаются, наблюдая за их схваткой на безопасном, но не совсем безопасном расстоянии. Частицы Челла истончилось до такой степени, что едва ли составляло четверть от того, чем было, частицы устали, хрипят и воют, требуя отдыха. Томми наконец бросает пистолет и бежит к двери фальшивого здания, с силой захлопывая её за собой. Он стоит, расставив ноги, лицом к двери, прямо в центре пустой комнаты. В неё проникает лунный свет. Томми делает глубокий, успокаивающий вдох, его пальцы подрагивают от предвкушения. Сила находится на грани его сознания, уже проявляясь в беспокойстве его тела. Челл телепортируется в комнату, сжимая в руке жемчужину и быстро оглядываясь по сторонам. Его глаза расширяются, когда он понимает, что попал в ловушку. Томми ухмыляется, и его ухмылка достаточно яркая, чтобы прорезать тьму, и он вскидывает руки со всей силой, на которую способен. Комната взмывает в небо со скоростью, которая кажется миллиардом миль в час, ветер свистит в ушах, а воздух становится всё холоднее и разреженнее. Челл спотыкается и хватается за стену, падая на землю. Томми же стоит как вкопанный. Комната поднимается всё выше и выше, не обращая внимания на тошноту, которая подступает к горлу Челла, и на рассеивание частиц и энергии. — Что ты делаешь?! — кричит Челл, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Томми крепко сжимает губы. Челл заслуживает знать, как сильно ранит молчание. Челл заслуживает почувствовать боль, которую чувствовал Томми. Он заслуживает чувствовать эту боль при каждой неудаче, снова и снова. Как только Томми наконец решает, что они достаточно высоко в небе, он удерживает их там, доставая из кармана вторую металлическую маску. Она появляется перед глазами Челла, но не так, как у Томми. Что ж, возможно, это безопасно. Слишком безопасно. Безопасно? Из аппарата выдвигаются иглы и лезвия, расширяя его форму, чтобы он мог обхватить голову Челла и закрепиться на его черепе, впиваясь прямо в кожу. Рука Томми напрягается, и он сжимает пальцы, так и не сжав их в кулак. Челл вскрикивает, ударяясь головой о заднюю стенку и бесполезно дёргая за металл. Он шипит сквозь зубы, когда его усилия причиняют ещё больше боли. Его дыхание становится тяжёлым и быстрым, всё более поверхностным с каждым паническим вдохом. — Остановись! — Никогда! — кричит Томми. Значит, никакого молчания. Он ничего не может с собой поделать. Мысль о том, чтобы наслаждаться этим, насмехаться при каждом удобном случае, как он делал раньше, слишком заманчива, чтобы так просто от неё отказаться. Томми это заслужил. Он заслужил свой презрительный взгляд, насмешливую ухмылку, свою зубастую улыбку. — Ты не непобедим, герой. И неважно, как сильно ты стараешься, неважно, что ты делаешь или кому звонишь. Тебе никто не ответит. Челл опирается на стену, чтобы подняться, и это раздражает. Томми решает пресечь это на корню. Вместо того, чтобы развлекаться, наблюдая за нелепыми попытками Челла, он кружит по комнате, как на каком-то извращённом аттракционе. Он маниакально смеётся, и этот звук сопровождает каждый шаг в его нисходящей спирали, а он стоит в центре, совершенно невозмутимый. Челл загнан в угол. Он тянется руками к обеим стенам и опускает голову, словно готовясь к неизбежному удару. Он кричит не о помощи, не о пощаде, а в чистом, неподдельном ужасе. Его голова мечется, как у животного с кляпом во рту, а отчаяние - единственное топливо для его яростного, бесполезного сопротивления. — Почему?! — кричит он. — Почему?! — Томми останавливает вращение, чтобы схватить Челла за шею и прижать к стене. Его рука постепенно сжимается всё сильнее и сильнее. — Кто лишил меня сна на целые ночи?! — шипит он, вспоминая изнуряющую усталость, которая давила на его глаза и стучала в висках. — Кто плевал мне в лицо в каждой битве?! Кто- кто унижал меня и наслаждался этим?! — Каждое слово, каждый взгляд, каждое самодовольное движение рук, которыми Челл насмехалась над Томми, больше нельзя игнорировать. — Кто снова, и снова, и снова доводил меня до предела моих возможностей?! Челл хрипит, отчаянно цепляясь за руки Томми. Его ногти достаточно сильно порезаны, чтобы пошла кровь, но Томми не останавливается. Он задыхается, воздух с трудом проходит через его сужающийся канал, и пытается вдохнуть как можно больше. — Верно! Ты это сделал! Ты, который считает себя намного лучше всех и почему?! Потому что тебя никогда не было рядом, когда люди нуждались в тебе? — Он плюёт в лицо Челла, даже несмотря на то, что две маски защищают его от этого. — Ты никчёмный. Как только хватка Челла ослабевает настолько, что он едва касается его, Томми отпускает его. Челл резко вздыхает, хватаясь за горло и прикрывая его, и падает назад, прислонившись к стене. Томми не даёт ему прийти в себя. Обычно он так не делает, но он считает, что Челл достаточно слаб, чтобы это сработало. Он чувствует вес одежды Челла на своём теле, рукава свитера, обхватывающие руки, и ткань джинсов, обтягивающих длинные тонкие ноги. Словно кукловод, управляющий марионеткой, он сжимает одежду, как нити, привязанные к конечностям Челла. Челл ворчит и пытается бороться с этим, но не может, быстро качая головой и напрягаясь. — Нет! Сначала играет Томми. Он заставляет Челла упасть на спину, согнув колени и раскинув ноги, а затем двигает его руками, как ребёнок, впервые пробующий куклу на подвижность. Больше всего веселья доставляют болезненные стоны и испуганные вздохи, которые вырываются изо рта Челла. — Я заслуживаю этого, — настаивает Томми, сжимая кулак и дёргая, чтобы притянуть Челла к себе. Челл спотыкается, но в конце концов не может устоять перед настойчивым предложением Томми. — Я месяцами... месяцами! Наблюдал, ждал, смотрел и слушал твой невыносимый голос и теперь ты наконец-то склоняешься передо мной, Челл! Ты преклоняешь колени перед победителем! — Ты, проклятый театральный ребёнок, — шипит Челл, хотя его колени подгибаются, и он вынужден опуститься на колени. Томми пинает его в живот и даёт пощёчину. О-о-о, это слишком весело. Он мог бы простоять здесь несколько часов. Он с силой хватает Челла за волосы, тащит его по земле и бьёт головой о стену. Челл кричит от боли, и Томми делает это снова, и снова, и снова, просто чтобы услышать его крик. По его спине пробегает холодок, и он улыбается, резко смеясь. Мурашки бегут вверх и вниз по его коже. В конце концов, глухой стук сменяется влажным хрустом, но Челл умудряется удержаться. — Отпусти меня! — задыхается он, пинается и извивается, но ничего не может сделать. Грязно-красное пятно на дереве позади него расползается всё дальше и дальше с каждым ударом. — Пожалуйста, остановись! Я просто пытался А-Аааа! Я-я просто защищался! Томми мысленно потянул за нож в кармане, и тот сам оказался у него в руке. Автоматическое лезвие раскрылось без каких-либо подсказок. Челл застонал, когда Томми прижал его голову к стене, потянув за волосы и растянув кожу на голове. — Защищаешься?! Моя пытка это твоя самооборона?! — Я просто хотел тебя отпугнуть! — Шея Челла идеально открыта, белая кожа блестит под металлическим блеском его ножа. — Мне нужно защищать людей! Я просто хотел защитить себя и своего друга! Это так плохо? Игнорировать Челла это полный катарсис. Луна освещает нож, словно подбадривая, что так и должно было случиться. Томми должен был победить. Он должен был получить это. Капли крови плавно скользят по лезвию, лишь подтверждая, что этот момент идеален. Он снова смеётся, и истерика становится такой же неотъемлемой частью его натуры, как рука или нога. Острый конец лезвия вонзается в кожу, и он надавливает достаточно сильно, чтобы потекли тонкие алые струйки. Тёмная и яркая кровь на фоне бледной кожи поверженного врага, настолько глубокий контраст, что он считает его поэзией. Челл сглатывает, глядя на нож, и запрокидывает голову, чтобы отодвинуть глотку от неминуемой смерти. Томми, отчаянно желая увидеть ужас в его глазах, когда нож вонзится в него, срывает терновый венец. Вместе с шипами он отрывает значительную часть кожи. Из ран тут же начинает хлестать кровь, окрашивая его растрёпанные волосы и делая кожу ещё краснее. Часть крови стекает по ладони Томми. Запах меди и липкая кровь покрывают их обоих, ночной холод пробирает их до костей. Челл выглядит таким же напуганным, как и измождённым, свет в его глазах померк, а плечи поникли в смирении. Он выглядит слишком подавленным, слишком быстро сдавшимся. Теперь, когда к нему вернулось зрение, он вполне может телепортироваться в другой конец комнаты, поэтому Томми держит его в поле зрения. Но он этого не делает. Он сидит там, дрожащий, слабый и слишком израненный, чтобы собрать силы. Так не подойдёт. Томми хочет страха. Томми хочет, чтобы Челл испытал тот ужас, который он испытывал всякий раз, когда его переносили в пространстве, он хочет, чтобы тот молил о пощаде, он хочет низвести его до того, до чего был низведён Томми. — Так вот кем был мой противник? — говорит он, и его слова полны глубокой ненависти. — Это жалко. Ты и впрямь трус. — Челл зажмуривается и пытается забыть о реальной угрозе в виде клинка, готового в любой момент оборвать его жизнь. — Мне не терпится увидеть, что скрывается за этой дурацкой тряпкой. Может, я окажу миру услугу и посмотрю, что стало с их любимым героем. Глаза Челла резко открываются. Он выглядит измученным до костей, быстро качает головой и морщится, когда нож задевает кожу. Так-то лучше. — Нет... нет, нет, пожалуйста, просто покончите с этим! — хрипло кричит он. — Просто прирежь меня, если ты это собирался сделать! Томми недоверчиво фыркает. Даже в самый победный час Томми Челл находит способ раздражать его, быть постоянной занозой в боку Томми, до которой он никогда не может дотянуться. — Сразись со мной, — призывает он, сжимая рукоять ножа. — Умри с честью - сразись со мной! — В чём смысл? — фыркает Челл, и его едва слышно. Кажется, он едва дышит. — Я проделал весь этот путь не для того, чтобы ты хандрил, — говорит Томми, закатывая глаза так сильно, что его голова откидывается назад. — Почему ты просто не сразишьсь?! Челл вопреки всей той слабости, которую он демонстрировал ранее, — бросает на Томми последний взгляд, на который способен. — Я не доставлю тебе такого удовольствия. Томми хмурится и с криком срывает с него тканевую маску, бросая её на землю. В его голове стучит сердце. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет-нет. Этого не может быть. Его сердце уходит в пятки, пальцы немеют. Но нож продолжает угрожать ему. Его брови взлетают вверх, и он отшатывается назад, словно его обожгло это зрелище. Ранбу сидит прямо перед Томми, с презрением глядя на него, которого Томми никогда не видел. Ярость адское пламя, которого Томми никогда не видел, смешивается с парализующим ужасом Ранбу, превращаясь в жёсткий, мрачный взгляд. Он дрожит, у него идёт кровь, он выглядит таким маленьким. Он снова сглатывает, втягивая в себя весь воздух, до которого может дотянуться, просто чтобы продержаться ещё секунду. И это больше не доставляет удовольствия. Всё встаёт на свои места, слишком быстро и слишком много всего. В его голове, словно ураган, кружится вихрь мыслей. Стиль боя, центр Триггерной зоны, вплоть до того, что Ранбу никогда не расспрашивал Томми о том, что тот видел, даже в самых подозрительных состояниях, в которых Томми возвращался домой. Нож со звоном падает на землю. Ранбу бросает на него взгляд, затем снова смотрит на Томми. Он задерживает дыхание, словно если он прервёт происходящее, то всё закончится. Томми сказал, что сделает всё возможное, чтобы попасть в совет. Он был готов на любые жертвы, ждать столько, сколько потребуется, забрать любую жизнь. Он сказал, что ничто его не остановит. Он был не прав. Томми фыркает. Это переходит в недоверчивый смешок, и он, пошатываясь, отступает назад и встает. Ранбу смотрит на него широко раскрытыми глазами. Схватившись за голову, он продолжает пятиться назад, как будто это его ударили ножом, и нож все крутится и крутится, пока растерянность сменяется яростью Ранбу. Его безумный, прерывистый хохот разносится в ночи далеко за пределы видимости. Он теряет контроль над реальностью. Конструкция зависает в воздухе на последний миг, но, поскольку у него не осталось ментальной энергии, чтобы поддерживать её, она падает прямо на землю. Глаза Ранбу широко распахиваются, волосы дико разлетаются, и он упирается в пол. Им обоим, благодаря врождённой способности привязываться к физической материи, удаётся хотя бы остаться в здании, а не вылететь наружу. —Гравит- эй! Гравитрон! — хрипло кричит он, в ужасе оглядываясь по сторонам. Вокруг его ног собираются частицы. Он прижимает руку к шее, и рукав пропитывается кровью. Томми бродит вокруг, как пьяница, его плечи трясутся, а смех переходит в рыдания. Маска улавливает его слёзы. Он отстранённо размышляет, не заржавеет ли она на его теле, когда он сгниёт. Он чувствует, как его устройство кренится, а план выходит из-под контроля, но он так же беспомощен, как и всегда. Ему всегда удаётся вернуться к этому моменту: смехотворно беспомощному. С каждой секундой они всё ближе к земле. Ранбу решает совершить последний поступок в роли Челла, надевая трясущимися от холода руками тканевую маску. Он использует стену позади себя и подтягивается, чтобы встать. Из-за ветра ему трудно держать глаза открытыми, поэтому он щурится, всё вокруг кружится, а перед глазами пляшут звёзды. Это приемлемо. Он замечает Гравитрона и напрягает ноги. Ранбу бежит к Гравитрону и делает выпад. Частицы те немногие, что он может призвать, окутывают их обоих. Он хочет, чтобы его силы хватило, чтобы благополучно опустить их на землю. Он знает, что этого недостаточно, даже близко недостаточно, но он заставляет себя верить, что этого хватит. Это срабатывает, но ценой больших усилий. Ранбу перекатывается через Томми, когда они благополучно приземляются на землю, и ловушка с грохотом обрушивается в десяти метрах от них. Когда Томми наконец приходит в себя из-за отсутствия безумной перегрузки и твёрдой земли под ногами (а ещё путешествие по четвёртому измерению его определённо отрезвило), он хватается за первую попавшуюся вещь, но чувствует только окровавленную толстовку. Толпы людей, которые наблюдали за происходящим ранее, а затем и другие, снова собираются вокруг, слишком боясь нарушить атмосферу и открыть её для остального мира. При ближайшем рассмотрении Томми замечает, что Ранбу потерял сознание от напряжения, пока они спускались сюда. Он ахает и осматривает его с ног до головы, оценивая состояние. О нет. Эти раны требуют немедленного внимания. Томми не может уделить ему внимание, потому что прямо сейчас на него смотрят сотни незнакомцев. Между толпой разносится шёпот, шёпот, крики и возгласы, щёлкают затворы фотоаппаратов и вспыхивают огни. Томми поднимает Ранбу, к счастью, на нём маска Челла и встаёт. Он осторожно придерживает голову Ранбу, чтобы рана на шее не разошлась ещё больше. Лицо Ранбу обманчиво спокойно, несмотря на то, что кровь непрерывно льётся из его макушки, словно из фонтана, глаза закрыты, а черты лица расслаблены. Эта молния, должно быть, действительно вырубила его. Теперь, когда Томми видит его лицо под маской и знает, кто это, он удивляется, как мог его не узнать. Однако это не имеет значения. Есть более важные приоритеты, чем чувства Томми. Он несёт Ранбу, как невесту, и спокойно идёт по улице, не обращая внимания на прохожих. Нет, они слишком заняты тем, что разинули рты, наблюдая за состоянием своего любимого героя. Вместо того, чтобы наслаждаться славой победителя Челла, он хочет оказаться подальше от всех глаз. Сила Ранбу сейчас бы очень пригодилась. Другие злодеи видели это. Маммон быстро крадётся в тени, как и Челл, но Томми не чувствует, что может его бояться после всего, через что он прошёл сегодня. То же самое касается Техноблейда, который не утруждает себя тем, чтобы прятаться среди толпы. Сначала они приближаются, приняв Ранбу за мёртвого. За мёртвого. Как глупо. Разве они не знают, как работает Челл? Когда Томми огрызается на них, приказывая отступить, возникает напряженность. Фанди крадётся вперёд, царапая когтями асфальт и изгибаясь всем телом, чтобы спрятаться. Томми кричит и пинает его. Маммон пытается защитить их обоих от мира, окутав их троих своими большими чёрными крыльями, возможно, в качестве устрашения, но Томми отталкивает его и идёт дальше. Томми не настолько глуп, чтобы принимать кого-то из них за дураков. Он знает, что они видят, как Томми большим пальцем гладит голову Ранбу, пытаясь хоть как-то его успокоить. Он знает, что они замечают его чрезмерную заботу, то, что он старается уменьшить боль, тот факт, что голова Ранбу всё ещё соединена с шеей. Он знает, что они понимают, что Томми не собирается выполнять их сделку. Техноблейд этого не потерпит. Он выходит вперёд, чтобы противостоять Томми, но, к сожалению, Томми тоже этого не потерпит. Точнее, не потерпит Техноблейда. Ранбу нужна помощь, а это просто отвлечение внимания. — Отойди, — предупреждает он, крепче прижимаясь к Ранбу. Несмотря на то, что ночь холодная, Ранбу всё равно чувствует тепло. Хорошо. — Он мой. Техноблейд хмурится, и на его пальцах начинают появляться сосульки. О, драка. Если Техноблейд хочет драки, он её получит. Томми слишком устал, чтобы злиться, слишком подавлен, слишком стыдится своего поведения, поэтому он ищет другой источник энергии. Он роется в своей голове в поисках чего-то, что придаст ему душевных сил, необходимых для того, чтобы защитить их, защитить их обоих, чтобы выбраться отсюда, и почти ничего не находит. Что-то незнакомое предстаёт перед ним. Когда он смотрит на Ранбу, то чувствует, как в груди разливается тепло, нежное, спокойное и осознанное, а не типичное резкое, неистовое, импульсивное тепло, которое обрушивается на него, как бейсбольная бита. Это приятно. Это ощущается и когда он пытается использовать это, то удивляется, насколько это новое чувство эффективнее гнева сильнее. Томми никогда не чувствовал такой крепкой связи, как в этот момент, и это так ново. Это так непривычно и страшно, и он даже не представляет, чего может добиться. Но он знает одно: он может получить к этому доступ только сейчас, потому что впервые сражается не за себя. Его сердце бьётся под грудью, обеспечивая постоянный приток этого нового, облегчающего чувства в его кровь. Что бы это ни было, этого более чем достаточно, чтобы снова сосредоточить его мысли. Нож, лежащий под грудой обломков, оживает и летит к Техноблейду. Техноблейд легко останавливает его, но не успевает остановить Томми, который проносится мимо. Слева и справа на него нападают, но он отражает все атаки, позволяя им отвлекаться на собственные трюки и силы, пока он беспечно проходит мимо. Когда Томми подходит достаточно близко к своему дому, чтобы не раскрывать своё местоположение всем наблюдателям, он выпускает большое облако пыли и пробирается в свою квартиру. Ранбу сразу же устраивается на их кровати. Томми снимает маску, сбрасывает пиджак и берёт аптечку. Сначала он, разумеется, перевязывает шею, но сначала смывает всю кровь тёплой влажной тряпкой. Затем он обрабатывает макушку, уделяя ей больше внимания. Когда Томми нажимает не на те места, Ранбо шипит или вздрагивает во сне. К тому времени, как Томми заканчивает, Ранбу выглядит почти как комичная мумия. Томми нервно расхаживает взад-вперёд, взад-вперёд, взад-вперёд, пока обдумывает свой следующий логичный шаг. Должен ли он сказать Ранбу, что знает? Он не может. Ранбу будет ненавидеть его вечно. Ему потребовалось так много времени, чтобы добраться сюда, он не может разрушить всё сейчас, после всего этого времени. Несколько часов спустя Ранбу открывает глаза. Он ворочается на кровати, не понимая, где находится, и оглядывается по сторонам, чтобы сориентироваться. — Что? — хрипит он, машинально потирая рану на шее. — Что… Томми? Это ты? Пальцы Томми сжимают руку Ранбу, отводя её от раны. — Осторожно. Ты сильно ударился. Он видит, как в глазах Ранбу медленно мелькают мысли, пока он пытается разобраться в последовательности событий. Ранбу не скрывает своих эмоций, и Томми видит, что он догадался о том, что Томми знает о его отношениях с героем. — Я… Томми… я могу объяснить… — Тебе не нужно, — поспешно говорит Томми. Медленнее, положив руку на плечо Ранбу, чтобы успокоить его, он повторяет: — Тебе не нужно. — О. — Лицо Ранбу расслабляется, затем на нём появляется страх. Наконец, оно принимает смиренное выражение. — О. — Да, — говорит Томми. Импульсивно, почему он это делает, почему он вообще что-то говорит, почему он такой глупый он продолжает: — Я тоже не был с тобой до конца честен, так что не переживай. Ранбу отвечает не сразу, вместо этого вытягивает конечности, причмокивает губами и пытается приспособиться к реальности. Его тело болит, как будто с ним обращались, как с ириской в кондитерской, растягивали мышцы. Пульсирующее тепло в черепе, тупая, пульсирующая боль заставляет его схватиться за голову и застонать. — Что? — Он растягивает слова. — Что ты делаешь?… что случилось? Как я здесь оказался? Томми поджимает губы и вздыхает, собирая в кулак остатки самообладания. Он засовывает руку в карман и сжимает пальцами тёплый металл. — Я привёл тебя домой. — Ты… я… но… — Ранбу запинается, пытаясь подобрать слова, которые могли бы выскользнуть у него из-под пальцев. — Что происходит? Как ты это сделал? Ты был там? Что… — его лицо внезапно становится серьёзным. — Что случилось с Гравитроном? — Думаю, это то, что тебе следует знать, — говорит Томми с таким видом, будто его заставили съесть целый лимон. Томми чуть не убил Ранбу. Томми чуть не погубил всю свою жизнь из-за этого дурацкого совета. Не Челл сводила его с ума, и теперь он это понимает. После всего, что Ранбу сделал, чтобы защитить себя и Томми, он может признать, что меньшее, чего он заслуживает, это правда. Он осторожно достаёт сложенную маску из кармана, и в комнате раздаётся лишь лёгкое щёлканье механических деталей. От падения булавки у них заложило бы уши. Ранбу в нерешительном ужасе смотрит, как детали складываются прямо у него на глазах. Дрожащей рукой Томми подносит маску к лицу. Его следующий выдох прерывается от осознания того, что Ранбу совершенно неподвижен, его взгляд застыл и расширился. Томми ловит себя на том, что мысленно умоляет Ранбу ответить наброситься на него, выплеснуть ненависть, протестовать, встретить его с распростёртыми объятиями. Он жаждет такого приёма, которого не заслуживает. У него сдавливает грудь. Что-то внутри него увядает и уносится прочь, как мякина. На мгновение на лице Ранбу промелькнула вспышка страха, как отблеск от вращающегося ножа. И, боже, как же это больно. Как же это пронзает его сердце хуже, чем любой старый клинок. Как же это осуждает его так, как не смог бы осудить ни один суд, приговаривая его к жизни, полной презрения и пренебрежения, и к тому, что его будут считать настоящим монстром. Когда Ранбу ничего не отвечает, Томми стягивает маску с его лица и отбрасывает в сторону. — Но больше не буду. — Маска ударяется о стену и падает на пол. — Я… Ранбу… прости. Я знаю, что это ничего не исправит… я имею в виду… я знаю, что никогда не смогу этого исправить. — Он вздыхает и поникает. Все слова, которые вертелись у него на языке, падают на землю и рассыпаются. В горле пересыхает, язык скручивается в узел. В пищеводе образуется комок, из-за которого даже дышать становится трудно. — Ты психопат, — выдыхает Ранбу, дрожа, как будто стал свидетелем взрыва бомбы. Его глаза широко раскрыты, взгляд устремлён вдаль, за тысячу ярдов. Он вздрагивает. — Ты… Томми… ты убивал людей. Томми хмурится и опускает голову. — Я знаю. — Убирайся, — говорит Ранбу, не в силах посмотреть Томми в глаза, когда произносит это. Он дрожит, и выражение его лица говорит о том, что это последнее, что он хочет сказать. Слова застревают у него в горле и скрежещут по зубам, как ножи. — Убирайся... убирайся отсюда. — Ранбу... — Убирайся из квартиры! — кричит Ранбу, хватаясь за одеяло, которое Томми так заботливо подоткнул под него, чтобы согреться. Он зажмуривается и отворачивает голову, чтобы Томми не увидел, как по его щекам текут слёзы. Но Томми всё равно знает. Ранбу шмыгает носом и с трудом делает ещё один вдох, но ему это удаётся. — Убирайся, — говорит он уже не так резко, как раньше. Он поднимает руку, чтобы прикрыть рот. Всхлипнув, он в последний раз хрипло произносит. — Просто уходи. Томми хмурится, но не может злиться. Напрягая мышцы от усталости, он бросает несколько вещей в рюкзак и берёт с собой всё необходимое, что может унести. Он не утруждает себя тем, чтобы взять с собой ключ.─┉┈◈◉◈┈┉─
Теперь он бродит по улицам, выступая в одиночку. Новости о героях и злодеях распространяются быстро и легко, особенно когда он сам становится их свидетелем. Челлу требуется время, чтобы вернуться, поскольку теперь ему приходится восстанавливаться в одиночку, но он всё-таки возвращается. Он сохраняет свои изначальные ценности и не подписывает контракт ни с одним из союзов героев. Однако все с энтузиазмом относятся к его решению прыгать и перехватывать гораздо чаще, чем раньше. Томми гордится этим и страдает от того, что он единственный, кто точно знает почему. Томми замечает изменения в стиле боя Челла. Он злее, агрессивнее, слишком нетерпелив, чтобы ждать, пока противник выдохнется, прежде чем броситься в атаку. В его глазах постоянно горит гневный огонь, и Томми уверен, что на его губах тоже играет ухмылка. Новый длинный шрам на его шее трудно не заметить. Конечно, это только делает Челла ещё более знаменитым как «героя, вернувшегося из мёртвых». В итоге он начинает ещё больше злиться из-за внимания к себе и даже огрызается на людей, которые пристают к нему на улице. Он не утруждает себя театром, зрелищем, представлением. Томми предполагает, что ему никогда не нравилось это, чрезмерная мелодрама, в которой играют жизнями реальных людей. Томми не может его винить. Томми наблюдает за ним в действии, иногда с благоговением, но чаще с тоской. Сила постоянно пульсирует на задворках его разума, но ему не на кого злиться, кроме себя. Ему некого любить, так что эта новая сила, которую он открыл в себе, кажется чем-то вроде опыта на одну ночь. Его время вышло. У него даже больше нет маски. Томми часами стоит, вытянув шею, пока они сражаются, и всегда делает всё возможное, чтобы попасть на бои и хотя бы мельком увидеть то, чего у него нет. Если Ранбу когда-нибудь увидит его в толпе, подбадривающего его изо всех сил и готового расплакаться при виде лица своего друга, он всегда игнорирует его ради более важных вещей. Челл всегда исчезает в конце битвы, резко или незаметно, и Томми воспринимает это как сигнал к отступлению. Гравитрон больше никто не видел.
Примечания:
Не забываем лайик и комментарии :3
