Запретный плод

Тёмное небо опустилось на Петербург, словно бархатный плащ, вышитый фонарными огнями улиц. Нева, темная и глубокая, шептала свои тайны проходимцам. Знакомым и нет, отражая в своих водах яркие мерцания. Узкие и извилистые улицы, словно сплетения старых, забытых историй, хранили в себе полумрак и тихий шепот шагов. Источниками шагов являлись люди, несущие свои судьбы через весь город.  Воздух был пропитан влажностью и  загадочной душевной меланхолией, присущей только этим чарам северной столицы.  Привычный глазу двор совсем не было видно, когда побитая, морально и физически, пара вернулась домой. Несмотря на произошедший кошмар - на душе было спокойно. Владу казалось, что он заново родился. Хотя по «свету в конце туннеля», который он успел разглядеть, это было итак понятно. А вот Ангелина ещё больше внутренне восхищалась нынешним молодым человеком, пускай в данный момент показывала только улыбку. Не хотелось ей сейчас говорить что-то по типу «Владик! Какой ты сильный!» и подобные сопливые вещи. Свою любовь она сможет выразить потом. Иным способом. -Кушать будешь? -Уже отпирая дверь входную, спрашивала Изосимова. -Я б супчика ебанул. -Кратко ответил Владислав, снова потирая больное место на голове. Кажется, разрасталась шишка.  Первым делом Ангелина отправила Влада в душ, дабы тот отмыл от себя всё случившиеся за поганый вечер. Правда, многочисленные гематомы и ушибы никуда не денутся. Хоть святой водой облей - не денутся.   Пока газовая конфорка издавала приглушённый звук бытового прибора, из головы Изосимовой всё никак не выходила ни столько сегодняшняя ситуацию, сколько поступок Влада. И действительно: человек, с которым ты знакома дай бог полмесяца, решился рисковать жизнью и охватить по полной программе, ради тебя одной. Интересный, неглупый, сильный духом мужчина. И никакой Макс Левин, приехавший на встречу ни один, не стоит с ним рядом. Не придётся лезть в штаны, дабы узнать, у кого больше достоинство.  Стоит признать, что шок постепенно уходил на задний план, а потому на лице Ангелины не скрывались улыбка и закусанная нижняя губа от внутреннего лёгкого восторга. С таким мужчиной рядом точно не страшно. -Геля! -Позабыв о неприязни Изосимовой к этой форме имени, Влад приоткрыл дверь в ванную комнату, -Принеси мне что-нибудь, чтоб замазать фингал. Мазь может какая-то имеется…  -Сейчас.  Оставив всё на плите, Юрьевна направилась в спальню. К самому комоду, где располагалась отдельная полка под все медикаменты, среди которых, рядом друг с другом, лежали бинт и дерматологическая мазь.   Влад был готов ампутировать себе определённые участки тела, дабы избавить себя от дикой боли. Уж сильно ему накостыляли. Как бы сотрясения не было! Хотя в поликлинику или травмпункт Череватый всё равно не отправится. Он знал, что вылечить весь недуг точно сможет его ангел. Ангел, чьё имя на слуху звучало, как - Ангелина. Иронично! -Вот, возьми. -Ангелина протянула руку в дверной проём ванной комнаты, как вдруг взгляд упал на телесные побои Влада.  Весь торс был покрыт не то красными, не то сине-зелёными пятнами. Начинающие своё проявление синяки. Полотенце, что прикрывало нижнюю часть тела Череватого, не показывало его бёдра и верх ног, где, наверняка, тоже красовались отметины. Они становились куда ярче, чем тот самый багряный засос, оставленный на шее Изосимовой после их первой совместной ночи. Ангелина ахнула от такого количество следов побоев. -Ну-ка повернись! Матерь божья… -Она даже боялась прикасаться к телу любимого, -Владик… -Да замажу щас и пройдёт всё. -Череватый, ощущая то острую, то тупую боль, всё же не позволял женщине до касаться до него, пускай делал это в более пассивной форме. Совсем не намекая.  Тело, на котором во всю красовались самые разные боевые ранения, больше не казалось взору однотонным и светлым. Однако, эти следы Влада делали очень даже сексуальным. По крайней мере, так точно считала Изосимова. Взяв дело в свои руки, она ладонями прошлась по спине мужской, размазывая мазь крайне нежными движениями. Хотя здесь можно было воздержаться от «точечного массажа» и использовать макловицу, проходясь по каждому участку кожи «от» и «до». Шатенка и сама не понимала почему Влад так влечёт её взор, ведь выглядел он совсем не презентабельно. Быть может, ранения придавали брутальности?    Тазобедренные кости, торчащие из-под банного полотенца, заставляли Ангелину пускать взгляд не только на фингалы, но и на искусность телесных изгибов. Влад не видел всего пристрастия во взгляде Изосимовой, которая точно хотела его, но не показывала этого, так как сегодня Череватый точно выберет сон, а не плотские утехи. Тем более с тем учётом, что завтра снова вставать на работу. Выходные прошли слишком насыщенно.  А ведь календарные дни сменялись так быстро, что Влад и опомнится не успевал. Когда на спине было больно даже просто лежать, он лишь принял зафиксированную удобную позу, дождавшись момента окончательного впитывания лечебной мази, и пригрел своей грудью женскую руку с чёрными-чёрными коготочками. И неспокойно ночи у него проходили. Череватый был готов пускать слёзы от нынешнего образа жизни. Он не пил, не употреблял, но точно поступал отвратительно. Самым страшным для него были мысли и слова сына, когда тот повзрослеет и узнает о похождениях папаньки. Но ведь до этого ещё так долго!  А вдруг эта ночь может стать последней? Что если сотрясение всё же было получено, а потом организм в любой момент может обеспечить летальный исход Владу. Внутреннее кровотечение, нарушение дыхательной системы из-за грубого удара в солнечное сплетение. Всё, что угодно.  Он любил Ангелину, но также любил свою законную жену и сына. Так бывает, когда человек способен разрываться между субъектами симпатии, хотя оправдывать такое - глупо и несуразно.   А вот Ангелина точно любила его одного. Единственного. Не было в ней манеры потаскухи, а потому клясться в верности нескольким мужчинам сразу - чуждо ей. Изосимова, чьё сердце вновь опрокинуло заснеженную пелену, сейчас прибывает в ощущениях полной любви. Но не подводит ли интуиция? Что если растопленное ото льда сердце замерзнет вновь, но уже - навсегда?  Однако, обоим центрам любви сейчас точно было не холодно. Даже не прохладно. Жаркое чувство любви очень активно циркулировало кровь, но даже такой градус заставлял ноги Череватого подмораживаться из-за, открытого на ночное проветривание, окна. Всё-таки рост почти под два метра - не малость, а потому и одеяла Владу требовалось чуть больше. Слегка дёрнул край постельного белья, которое было напрочь зажато телом женщины, он сказал: -Отдай! Накроюсь хоть чуть-чуть.  -Ну Влад! А я под чем спать буду? -Ангелина явно не надумывала сдвигаться, а на лице виднелась улыбка. Даже через ночной мрак. Череватый слегка пощекотал её в бок, чтоб та машинально освободила край одеяла, -Ай! Зараза такая! А вдруг нас монстры съедят ночью? А ты тут из-под одеяла меня оголяешь! Не боишься? -Сарказм читался сквозь голос. -Их не существует, Гель. -Забрав полученное, произнёс Влад. -Кого? -Сбившись с мысли после такого неожиданного прикосновение, что пробрало до гусиной кожи, спросила Изосимова. -Монстров. -Завершил мысль Влад, пускай следующие пять минут в голове витал более актуальный ответ. «-Нас, Ангелин, нас.»                                     ***  Когда утренний Петербург во всю шумел, то Череватый был вынужден отпустить лик Изосимовой до вечера. Своё рабочее время Владислав окружил компанией из остальных сотрудников офиса, кто время от времени встречался с ним взглядами. Но только взгляда Ангелины он не наблюдал.   Рабочие отсчёты, составление статистик через компьютерные программы “Microsoft”, а также надоедливый звук принтера - создавали чёртово колесо. Признаться, Череватый был рад встретить даже болтливого Илью или экстравагантного внешне Артёма, кто сегодня вовсе отсутствовал. Вряд ли у Влада имелись волшебные способности, дабы исполнять загаданное, но одно из желаний всё же сбылось. И не то, чтобы Череватый был сильно рад произошедшему, ибо приход Александра Олеговича редко предвещал хорошие новости.  Подойдя к большому рабочего столу с перегородкой, Шепс облокотился на край мебели, а после отвлёк мужчину от подписи очередной бумажки, наполненной нескончаемыми рядами букв: -Владислав, доброго утра. -Александрова улыбка напоминала Чеширского кота, -Тут новости неплохие от начальства поступили. Вынужден вас обрадовать. -Доброе утро, -Влад не кинул взгляд на Шепса, чей фиолетовый пиджак так яро лез в глаза. Совсем не офисный стиль, но, видимо, этому товарищу можно позволить себе многое, -и какие же? -Вам и второму единственному вашему коллеге сократили вахту.  Череватый изменился в лице. Пофигизм вмиг прикрылся шоком, который Влад явно старался контролировать. Покинув глазами монитор и, разбросанные небрежно, документы, мужчина продолжил вести диалог с Шепсом так, словно сейчас в отделение внесут детектор лжи. -Как сократить? -Ошеломлённо узнавал Череватый, -У меня ж по документам дата выезда точная стоит. Я уж освоился тут вон! -Я понимаю, но таково распоряжение начальства. Вы же работаете на месте другого сотрудника. -Продолжал спокойным тоном Шепс, -Так что можете подойти в кабинет ко мне, в конце рабочего дня. Там уже всё подробно разберём.  Даже несмотря на скорейший уход Александра Олеговича, Владислава окружала лишь пустота. Вернуться домой - это всегда приятно и здорово, но а если твой дом теперь здесь? Как бы глупо это не звучало. Как больно осознавать, что теперь и завтрашняя ночь может стать последний в их курортном не дописанном романе, а надежды женщины, которая так полюбилась взору очей Влада, разбиты. Нужно что-то предпринимать и срочно. Он явно не успел подготовиться к такому диалогу с Ангелиной за короткий срок, но и разбивать сердце полюбившейся пассии от точно не готов. Владислав осознавал, что это может стать концом сказки или началом триллера, а вся честь режиссёра зависит исключительно от него самого. Не превращать же это в драму, ведь драматичности жизни Череватого итак хватает…