Красная нить судьбы

— Что? Почему Сибирь? — Данзас вспылил, не смог сдержаться даже при императоре. — Очень просто, — продолжал Николай. — Связь с государственными преступниками, тайный брак с православной, когда вы сами являетесь лютеранином, возмущения в народе, помощь в распространении вольнодумных сочинений… Нет, такое приравнивается к политическим преступлениям, за которые полагается ссылка. — Но как же… Как же моя жена? — Не беспокойтесь. О ней мы позаботимся. — Она. Моя. Жена, — Данзаса не страшило ничего: ни Бенкендорф, ни даже царь. Ему было всё равно, как закончится дело. Главное, чтобы… — И ещё: в связи с известными нам всем обстоятельствами ваш брак с Анастасией Пушкиной является отныне расторгнутым. — Что?! — эмоции нахлынули мгновенно. Но две «каменные глыбы» продолжали невозмутимо сидеть перед ним… — Успокойтесь, — тихо произнёс Бенкендорф. — Его Величество даст вам возможность попрощаться с теперь уже бывшей супругой. И ни слова о разводе. Сообщу лично. — Но… — Без «но», иначе и этого лишитесь, Константин Карлович. Отправитесь к… — граф усмехнулся, — приятелям и друзьям Александра Сергеевича. Привет им передадите. Его вывели из кабинета под конвоем. Внутри воцарилась кричащая пустота…

***

— Костя? — Настя, закончившая вышивать платок, подбежала к любимому. Она попыталась его обнять, тот лишь погладил её по спине. Настя с недоумением взглянула на Данзаса. Он не сдержался и крепко прижал её к себе. — Любимая моя, сердце моё, душа моя… — Костя порывисто целовал её лицо. — Меня отправляют в Сибирь… — Что?! — Настя вскрикнула и едва не лишилась чувств. В последний момент её подхватили прибежавшие на громкий звук Пушкин и Пущин. — Что стряслось? — тревожно поинтересовался Александр. — Друг, — Данзас положил обе руки на его плечи, — скажи, что передать твоим друзьям, которые поднимали восстание? — Костя… — Пущин не смог сдержать удивления. — Тебя отправляют в ссылку в Сибирь? — Да. — Но за что? — Данзас коротко рассказал, опуская деталь о разводе. — А как же Настя? — Я за тобой! Я буду как те женщины, которые за своими мужьями в ссылку отправились! — не унималась Настя. Костя прижал её к себе и стал целовать: — Милая, нельзя. Не пустят тебя. — Почему? — Не я расскажу. Другой человек. Придёт и скажет. Если я раньше него буду, то от меня тут же избавятся, — он нежно поцеловал любимую в губы. — Помни обо мне. — Стой! — Настя подбежала, вытащила своё рукоделие из пялец и отдала Косте. — Пусть он будет хоть немного согревать тебя мыслями, воспоминаниями о нашей любви. Я вышивала платок с тех пор, как меня посадили в лицейскую камеру. Каждый день добавляла по три стежка, нынче же закончила. Пусть он будет символом наших чувств. В нём вся моя жизнь, моя судьба… — Узоры-то красные… — Костя улыбнулся. — Получается, твоя судьба как сия красная нить? — Наша, Костенька. Наша судьба. Они поцеловались вновь. Затем Константина увели. Настя смотрела в окно на повозку, пока та не скрылась из виду.

***

Анастасия сидела в гостиной, ее пальцы бесцельно перебирали страницы книги, которую она не читала уже несколько минут. Свет от камина играл на ее лице, подчеркивая тонкие черты и легкую усталость в глазах. Она слышала шаги в коридоре, но не обернулась, пока в дверях не появился Александр. — Анастасия Сергеевна, — его голос был мягким, но в нем чувствовалась непоколебимая уверенность. Она подняла на него взгляд, и в ее глазах мелькнуло что-то, что он не сразу смог расшифровать — тревогу? Ожидание? — Александр Христофорович, — она отложила книгу, ее голос звучал ровно, но сдержанно. — Что привело вас в такой поздний час? Он сделал шаг вперед, его тень протянулась к ней, словно пытаясь коснуться. — Я принес новости. Ваш брак с Константином Данзасом… официально расторгнут. Анастасия замерла, ее дыхание стало чуть глубже, но она не позволила себе дрогнуть. — И что мне делать? — спросила она, но в ее голосе уже не было интереса к формальностям. Она знала, что Александр не пришел просто для того, чтобы сообщить ей о бумажке. — Решать вам, — ответил Бенкендорф, его взгляд скользнул по ее лицу, как будто ища что-то большее, чем просто слова. — Каким бы ваше решение не было, государь его исполнит. Она поднялась с кресла, ее платье мягко зашуршало, когда она подошла к окну. — Что теперь будет? — спросила она, глядя на ночной сад, где тени деревьев танцевали под ветром. — Теперь, — его голос стал тише, но в нем появилась нотка чего-то неизбежного, — вы свободны. Анастасия обернулась, их взгляды встретились, и в воздухе между ними вспыхнуло напряжение, словно искра перед бурей. Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее, но она не отступила. — И что вы предлагаете, Александр Христофорович? — ее голос звучал ровно, но в нем уже не было прежней сдержанности. — Вы от своего не отступитесь, верно? Он подошел ближе, его дыхание почти касалось ее кожи. — Я думал об этом, — начал он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Но сейчас выбор за вами…