Красная нить судьбы

Граф Александр Бенкендорф, с холодной улыбкой на губах, провел Анастасию через порог своего особняка. Ее шаги были неуверенными, словно она шла на казнь. — Ты моя теперь, Анастасия, — прошептал он, его голос, как ледяной ветер, обвил ее тело. Она молчала, но в ее глазах горел огонь сопротивления. Александр отошёл от девушки к столику на котором стояли фужеры и графин с вином. Разлив красную жидкость в хрусталь и достав из внутреннего кармана мундира маленький пузырек с порошком, он незаметно высыпал его в фужер, который позже он отдал жене. «Она моя…и ничья больше…» Он подал ей бокал вина, его пальцы слегка коснулись ее руки. — Выпей, это поможет тебе расслабиться, — сказал он, и в его глазах мелькнула тень чего-то зловещего. Она выпила, чувствуя, как тепло разливается по телу, но это было не тепло уюта, а жар ловушки. Он провел ее в спальню, где свечи отбрасывали длинные тени на стены. — Ты прекрасна, — прошептал он, его руки скользнули по ее плечам, снимая с нее платье. Она хотела сопротивляться, но тело не слушалось, словно оно больше не принадлежало ей. — Почему ты делаешь это? Что было в вине? — прошептала она, ее голос дрожал, как лист на ветру. — Потому что ты моя, — ответил он, его губы коснулись ее шеи, и она почувствовала, как мир вокруг нее начинает расплываться.

***

Александр Пушкин ступил на порог усадьбы, где жила его сестра, вышедшая замуж за Бенкендорфа. Воздух был пропитан запахом осени: опавшие листья шуршали под ногами, а холодный ветер шептал что-то на ухо. Он, спрятав тревогу, которая давно грызла его душу, постучался в двери. Что за тайна скрывается за этой встречей? Он постучал в дверь. Звук разнесся по тихому дому, словно эхо из прошлого. — Настенька, это я, — произнес Александр, его голос был мягким, но в нем чувствовалась сталь. Дверь открылась, и перед ним предстала Анастасия. Ее глаза, обычно такие яркие и живые, были затуманены. Она улыбнулась, но это была улыбка, выкованная из железа и боли. — Саша, — произнесла она, обняв его так, будто боялась, что он исчезнет. Они вошли в гостиную, где пахло старыми книгами и воском свечей. Александр сел в кресло, а Анастасия опустилась напротив него. Ее руки дрожали, словно листья на ветру. — Что случилось? — спросил он, его взгляд был как нож, разрезающий пелену лжи. — Бенкендорф… — начала она, но голос оборвался. Она посмотрела в сторону, словно ища поддержки у теней, которые танцевали на стенах. — Он сказал, что я должна забыть. Забыть все, что было. — Что ты должна забыть? — голос брата стал жестче, словно сталь, закаленная в огне. Анастасия посмотрела на него, и в ее глазах вспыхнула искра. Она встала, подошла к окну и обняла себя, словно пытаясь защититься от холода, который шел не снаружи, а изнутри. — Он…он…я не могу…не могу. Настя заплакала. Александр встал, подошел к ней. Его рука легла на ее плечо, тепло ладони проникло сквозь ткань платья. — Настенька, сестричка моя любимая. Скажи мне, что произошло? Девушка обернулась. В ее глазах была буря, которую она так долго скрывала. — Нет…не скажу…не сейчас. — прошептала она, ее голос был как шелест осенних листьев. — Это он тебе приказал? Ты уже стала его ручной собачонкой? — Что…что ты такое говоришь?! Да как ты смеешь? Меня разлучили с любимым человеком, выдали замуж за человека, который отправил его в Сибирь на каторгу. Этот человек взял меня супротив моей воли. — на последних словах Анастасия осеклась. Голос Анастасии дрожал, но в глазах вспыхнула ярость. Она подняла голову, стараясь выглядеть неприступной, несмотря на то, как сильно ее выдавали покрасневшие щеки. — Ты думаешь, мне это нравится? Ты думаешь, я забыла о том, как я с Костей мечтали сбежать? О том, как он учил меня стрелять из пистолета, подальше от людских глаз? О ночах, проведенных под звездным небом, полных надежд и обещаний? Все это отнято у меня. И ты смеешь говорить, что я – чья-то ручная собачонка? Анастасия сделала шаг вперед, приближаясь к брату, и в ее голосе зазвучали угрожающие нотки. — Меня поселили в клетку, которую он называет дворцом. Он считает, что я принадлежу ему, как дорогая игрушка, но он ошибается. Мое тело может быть здесь, но моя душа – с НИМ. Ты знаешь, с кем.

***

Анастасия стояла у окна, её пальцы сжимали подоконник так, будто она пыталась вцепиться в реальность. Кровавое пятно на простыне всё ещё стояло перед глазами, как незаживающая рана. Она закрыла глаза, но это только усиливало боль. Саша, сидел в кресле, наблюдая за ней с тревожной внимательностью. Его взгляд был тяжёл, словно он нёс на себе груз её молчания. — Настя, — начал он, голос его звучал мягко, но с ноткой настойчивости. — Скажи, что случилось. Я вижу, это не просто так. Тебя что-то терзает. Она повернулась к нему, её губы задрожали. — Саша, я не могу объяснить. Это как будто я разбита изнутри. Мне нужно с Костей поговорить, но я боюсь. Александр встал, его тень легла на неё, словно он собирался защитить её от всего мира. — Я скажу, чтобы он встретился с тобой. Но ты должна быть готова, Настя. Если он причинил тебе боль… — Нет! — она резко перебила его, её голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Он не виноват. Это я… это только моя вина. Александр вздохнул, его рука легла на её плечо. — Хорошо. Я найду его. Но помни, ты всегда можешь на меня положиться. Настя кивнула, её глаза блестели от слёз. Она знала, что встреча с Костей будет болезненной, но иного выхода не было. Ей нужно было вытащить эту занозу из сердца, даже если это означало снова почувствовать ту ночь, которая оставила шрамы на её душе. Она закрыла глаза, представляя его лицо, его руки, его голос. И в этот момент она поняла, что готова на всё, лишь бы увидеть его снова.