Осколки

Тихое ритмичное тиканье часов было единственным звуком в комнате. Оно сводило с ума тем, что никак не прекращалось и каждое перемещение стрелки, казалось, сопровождалось только более громким и протяжным звуком. Это, всё, конечно, было просто иллюзией, ведь часы, исправно проработав много лет, не могли просто так начать выходить из строя. А вот его сердце могло. Хотя скорее это всё были просто нервы, из-за которых большую часть дня его тошнило, а каждое движение сопровождалось такой болью, что любой звук, а что уже говорить о тех звуках, что издавали другие люди, подвергали его настоящим мукам. Но сейчас это и правда было что-то иное. Каждый день ему просто приходилось смириться с тем, что его тело изнашивалось и больше не могло вернуться в прежнее состояние, а что хуже всего - даже его ум постепенно замедлялся и больше не мог подвергаться такому изнурительному использованию. И всё это было очевидное старение, которое рано или поздно приходило к любому, и нервы, которые шли бонусом к его работе, и ежегодно он тратил их только больше, ведь казалось, что мир катился в совершенно неконтролируемое направление. Но это было что-то новое. Возможно, и правда сердце. Он уже как несколько лет находился среди тех, кто мог получить инсульт, но чувство это было другое. Безнадёжное. Давящее. Заставляющее думать о том - а зачем ему всё это? Зачем ему тратить свои силы и взамен получать лишь проблемы со здоровьем? Но с другой стороны гнить без мозговой активности он тоже не мог. Возможно, всё это и правда было совершенно бессмысленно, но по крайней мере он не позволял себе мысленно умереть раньше времени. Разговоры с Шерлоком всегда влияли на него. И пусть сейчас младший брат был к нему излишне добр, Майкрофт знал, что так или иначе это чувство не было связано с добротой брата. Грегори - вот кто был виновником всего. И хоть Майкрофт долго это отрицал, предпочитая складировать свои неизведанные чувства в дальнюю полочку, чтобы те покрылись пылью и паутиной, а он сам о них забыл, хотя полочка никак не была дальней и всегда находилась в поле его зрения и часто протиралась, когда в очередной раз ему требовалось взглянуть, чувства ли это были вовсе. А ведь это определённо были они. Только теперь он и правда хотел их поместить далеко далеко, чтобы даже его ум смог о них забыть. Но такое так просто не забывалось. Теперь Майкрофт чувствовал, будто кто-то схватил его чувства, смял их, порвал на куски, сжёг и выбросил остатки в глубокий океан. Но вот память об этих чувствах оставалась будто насильно вколоченной в его голове. Грегори вышел замуж. Ещё несколько недель назад он присылал Холмсу приглашение, но тогда Майкрофт смирился с этим. До этого дня. До того момента, как это и правда свершилось и пути обратно уже не было. Он проклинал себя за то, что бездейстовал и за то, что не мог смириться с этим, ведь, так подумав, когда надежды на обратные чувства не оставалось, то можно было наконец полностью посвятить себя работе, не так ли? Как бы не так. Он уже был слишком стар, чтобы пережить лавину чувств, которые никакой больше человек на свете не мог ему даровать. Но теперь тот мужчина был потерян. Совсем как и Майкрофт, трясущимися руками держащий свой телефон, совершенно один, после короткого звонка с Шерлоком. “Он сказал ему да” - эти слова давили на его грудь. Часы продолжали идти. Ему было не сбежать от боли и осознания. Время не лечило. Оно безжалостно убивало его, напоминая, что до конца осталось немного, а он уже потерял всё.