Лондон

— Джон… — Чего? — Мы должны ехать. — Сколько сейчас времени?.. — Я уверен, что очень и очень много. — Ты правда хочешь ехать? Пол вздохнул. Ему было очень сложно думать, особенно когда Джон лежал на нём и утыкался лбом в грудь. — Я, — сказал он медленно, и провёл пальцами по волосам Джона, от макушки до кончиков, — я бы никуда и не ехал. Вообще. Никогда. Но надо. Джон восторженно вздохнул и потёрся о Пола лицом. Они лежали на его большой кровати, среди подушек и скомканных одеял. На столике рядом валялась вчерашняя газета, возле неё — две чашки из-под чая. Пепельница с недокуренной сигаретой. Надкусанный остывший тост. За окном серело пасмурное американское утро. — Знаешь, как я хочу? — спросил Пол.  Джон вопросительно хмыкнул и прижался пахом к его бедру. Потёрся о него, закрыл глаза. Пол вспомнил времена, когда Джон не был таким худым и таким уставшим, и ему захотелось наорать на кого-то, кто мог быть в этом виноват. — Как ты хочешь? — тихо спросил Джон. — Я всегда сделаю, как ты хочешь, ты же знаешь? Пол крепко обхватил его руками, погладил по плечам. Нежно перебрал в пальцах отросшие на затылке прядки. Погладил по шее, потом снова по плечам, по лопаткам, вниз до самой талии. Джон вздрогнул и чуть прогнулся в спине. Он всегда любил, чтобы его трогали и гладили, но ужасно боялся, что над этим будут смеяться. Пол вздохнул и зажмурился. — Я хочу, чтобы ты сел ко мне на колени, а я бы ласкал тебя везде, вот так. Знаю, знаю, «ласкал» это для девчонок… — Пол… — тихо застонал Джон. — Но ты наслаждался бы этим, тебе бы понравилось. Я бы тебя никуда не пустил весь день. — Да… — Ты знаешь, что у тебя очень красивые плечи? И шея. Ты вообще очень красивый. Я всё думал тебе сказать, но это было как-то… — По-гейски? — засмеялся Джон. — Вроде того. — Думаешь, я бы был против? Пол схватил его покрепче, прижал к себе за затылок, чтобы Джон не вздумал поднимать взгляд. — Я хотел это сказать ещё лет двадцать назад, — сказал он его макушке, — тогда ты точно был бы против. Джон без труда вывернулся из его хватки и приподнялся над Полом на локтях. В его взгляде мелькнула горечь. — Я бы хотел. Пол, ты не понимаешь, каково было постоянно быть рядом с тобой, — тихо сказал он. — А что? — Как будто ты не знаешь. — Нет. — Я понимал, что ты очень красивый — а я нет. Что я хочу прижаться к тебе, обхватить руками и… — а ты нет. — Джонни… — Чего? Пол молча положил руки ему на плечи, снова сжал и погладил их, дотронулся до груди и провёл раскрытой ладонью вниз к животу. Джон рвано вздохнул, лёг обратно и закрыл глаза. — Сейчас я некрасивый, — нахмурился он. — Старый. Не понимаю, чего ты вообще приехал. — Что? — удивлённо спросил Пол. — Ты дурак? Джон продолжал ластиться, сам подлезал под ладонь и жмурился от удовольствия. Но складка между бровей не сходила с его лица. — Не понимаю, о чём ты, — сказал Пол. — Я тебя уже не ждал. Думал, всё, — ответил Джон, не открывая глаз. Пол в изумлении приоткрыл рот. — Из-за чего ты так думал? — Я в последний раз… прогнал тебя. Видел, как ты уходишь, смотрел на твою спину в окно и думал, «Пол больше не придёт, я его не увижу». — Ну и хуйня, — искренне возмутился Пол. Джон не выдержал, тихо рассмеялся. Пол погладил его нос пальцем. — Очень красивый нос. И ты. Неужели ты этого сам не видишь? Джон покачал головой и снова подставил шею под чужую ладонь. Они полежали ещё, обнимаясь и наслаждаясь этим. Пол иногда тянул его волосы сильнее, чем следует — не знал, куда ещё деть внезапно душащую его нежность. — А почему тогда ты меня вчера поцеловал? — спросил он наконец. Джон вдруг покраснел, не открывая глаз. — Удивился, что ты пришёл, — быстро ответил он. — Не мог больше ждать. Когда тебе сорок, понимаешь, что жизнь не длится вечно. Вдруг бы я завтра умер и так и не… — Джон… Они оба застыли в молчаливом согласии. Потом рука Пола снова легла на макушку Джона. Он гладил его по голове, заправлял за уши мягкие прядки. — Так чего ты приехал? — спросил Джон, жмурясь от удовольствия. — Слушай, мне что, нужна причина? Я тоже… почувствовал что-то такое, понимаешь. Про тебя. Думаю, вот сейчас пора, может быть в этот раз Джон меня пустит. — Ага. — И как видишь, я был прав. — Ага. — И мне приснился сон, — с неохотой добавил Пол. — Плохой сон. Такое бывало, но не о тебе. Никогда не сбывалось, но я встревожился. — Сон про смерть? — тихо спросил Джон, просовывая руки Полу под талию, чтобы обнять покрепче. — Вроде того. — Значит нам опять снятся одинаковые сны. Пол вздохнул, посмотрел в окно. Несмотря ни на что, ему хотелось улыбаться. Может быть, даже петь. Сны всегда оставались там, вдалеке, в другом мире, а Джон был здесь, и наконец-то говорил с Полом на одном языке. — Не могу поверить, что ты в самом деле меня поцеловал, — улыбнулся Пол. — Это… чувствую, как… Джон, мне теперь всегда будет нужно ещё. — Ещё? Джон снова приподнялся на локтях, подполз повыше. Взял Пола за подбородок и медленно, глубоко поцеловал. Это стоило и одиноких лет здесь, в чужой стране, и даже развала группы. Может быть, стоило даже того счастливого детства, которого у Джона никогда не было. Всё, что ему было нужно — чтобы Пол оставался на его стороне. — Куда нам надо было ехать? — спросил Джон, с неохотой разорвав поцелуй. Пол мягко улыбнулся ему. — Вообще, в студию. Я пригласил кое-кого… Думал, вдруг тебе интересно. — Мне интересно, если там будешь ты. — А если я буду в Лондоне? Джон замолк и какое-то время просто дышал Полу в шею, пока тот круговыми движениями гладил его спину. — Ты зовёшь меня в Лондон? — Вроде того. — Если честно, я скучаю по Лондону.