Об Искусстве

Дейдара сидел на небольшой табуретке и мял в руках глину. Плащ висел на крючке в нескольких метрах от него, рукава были закатаны и подколоты стальными иглами. Лазуревое кольцо лежало в стороне. Взгляд был сосредоточен и обращён на предметы перед ним. Ведро с водой, кружка с песком, и очень похожий табурет, только более низкий и как будто бы слегка кривой. — Мгм. Капли воды пролились на более низкую табуретку, и ребро ладони упёрлось в центр. Другая рука взялась за край и резко повернула гончарный круг, формируя из нескольких капель воды влажную поверхность. Сверху упал ком глины, и под уверенными движениями рук превратился в ровный блин, крепко держащийся за дерево. Решив, что основание достаточно прочное, нукенин взял следующий кусок глины и начал растирать его между ладоней, создавая жгут. Каждый шиноби знал, что единственный способ сохранять свои навыки — активно их использовать. И Дейдара, к своему стыду, слишком увлекся своим искусством, плюнув на то, что лежало в его основе. Когда в последний раз он использовал руки для сотворения каких-то вещей, а не чакру? Когда использовал пальцы, а не рот? Год... Два? Или вообще с поступления в Акацуки? Вода в тазике становилась все мутнее, а перед мужчиной появлялся столб наложенных друг на друга жгутов. Решив, что высота достаточна, Дейдара мотнул головой, поправляя чёлку, и начал сглаживать бока, формируя гладкое пузико небольшого кувшина. Гончарный круг застучал, вращаясь под резкими движениями левой руки. — Семпай, я принёс глину. — в дверном проёме мелькнула оранжевая маска, и раздался хлопок от мешка, поставленного на пол. — Осторожнее, Тоби! Это же не песок какой-то! А если бы пакет порвался? Отмывать дерево не очень-то удобно, мг. — художник поднялся, оставив на гончарном круге незавершённое произведение. — Вам нужна ещё глина, семпай? — Нужна, мг. — немедленно подтвердил Дейдара, опасаясь, что у него просто заберут лишний мешок драгоценного материала. Какуза иногда шастал тут, забирая всё, что плохо лежит. Казначей чертов. — Как может быть не нужно искусство?! Без него никто что! Все ничто! Понимаешь? Болтая, Дейдара обхватил мешок руками и попытался его поднять. Но Тоби, в отличие от него, был гораздо сильнее физически. Поэтому парню пришлось позорно затаскивать глину в комнату. — А можно я тут посижу? Я никогда не видел, чтобы вы что-то лепили, Дейдара-сан. — Только не мешай. — буркнул шиноби, создавая аккуратную ручку своему кувшину. Вещица была уже почти создана. Тоби с трудом умостился рядом — для него мебель Дейдары была чересчур миниатюрной. Его плащ распластался по полу и раскрылся, показывая широко расставленные для удобства ноги, а его маска неотрывно следила за руками подрывника. Наконец, кувшинчик был доделан, и Дейдара осторожно срезал его стальной нитью. — Вау, Дейдара-сан, я и не знал, что вы можете создавать что-то долговечное... Просто... Ваше искусство живёт... Не успел Тоби договорить фразу, как блондин, взвесив поделку в руках, с размаха бросил ту в стену. Раздался влажный шлепок, и на пол упали остатки творения. — Миг, один лишь миг, мг. — удовлетворено улыбнулся парень. — Зачем?! — у Тоби в голосе прорезались пласкивые нотки, он вытянул руку к глиняному пятну на стене. — Это же было настоящее произведение искусства... Картина в форме... Зачем было разрушать... — Картина? Искусство?! — шокировано спросил Дейдара. — Если искусство не требует жертв, то это жалкое подобие! Какой смысл в картине, если за ней не стоит история? Если она не написана кровью? Просто какой-то хреносос накалякал что-то на бумаге, разве это искусство? Разве оно отзовётся в сердцах поколений? Нет, им будут восхищаться только жополизы, делающие из себя нетакусек, ведь они, видите ли, «ценители»! Если такая мода продолжится, то возникнут художники, просто брызгающие краску на холст и говорящие — я нарисовал картину! И будут ходить с гордым видом, делая из себя что-то стоящее. И люди будут это хавать, восторгаясь этим, ведь «они не смогли понять великий замысел», мг! Тьфу! Искусство должно быть таким, чтобы при взгляде на него появлялась мысль, чтобы её нельзя было забыть! Мои произведения нельзя забыть — они кровью вписаны в некрологи, четким снимком врезались в головы тех, кто его видел! И ты сейчас, наблюдая разрушение, разве способен забыть этот момент? Дейдара возбужденно подскочил на ноги, начав нервно расхаживать по комнате. Поднялся на ноги и Тоби. Заметив, что подопечный возвышается над ним, блондин остановился и выпрямился как можно сильнее, чуть ли не поднимаясь на цыпочки. — Но картины... Расписанные стены нашей базы — разве это не красиво? Конан старалась... — Тоби звучал необычно серьезно, видимо, действительно вовлечённый в спор. — Я отвернусь от стен и не вспомню картин! В долгом походе я вспомню не каляки на стене, нет! Я вспомню теплую кровать, надёжные стены и товарищей под рукой. Именно это делает базу хорошим местом. Если я взорву базу, разве не почувствуешь ты эмоций? Разве не отзовётся в твоем сердце боль потери? Разве, построив новый дом, ты забудешь старый? Нет. И Конан не забудет. Но она нарисует новые картины, ещё краше, и постепенно ты забудешь эти картины, став восхищаться теми. Именно поэтому все эти «долговечные» искусства на самом деле оказываются мазками на холсте памяти, что скроются за другими, а один миг моего искусства запоминается до конца жизни, да! — А любовь? Семпай, вы утверждаете, что все, кроме разрушения, забывается, но людская молва твердит, что любовь не забывается. Тоби странно замер, будто пытаясь не спугнуть дикое животное, находящееся совсем рядом, но блондин не заметил этих изменений. Он лишь облизнул пересохшие от спора губы, и задумался о вопросе. И что творится в голове у его подопечного? Какая, к чёрту, любовь? Они стояли лицом к маске, и единственный открытый глаз Дейдары смотрел прямо в чёрное отверстие на маске мужчины. — Любовь — сказочка для наивных. Разве может любовь разжечь огонь в груди, разве что-то настолько эфемерное может разрушить мир и построить на его осколках новое? Любовь — не взрыв, это медленное тление, сопровождаемое вонючим дымом. Исход её всегда известен — это разочарование. Моё искусство лучше любви... — Семпай, ты совершенно не умеешь читать атмосферу. — посетовал Тоби, и подцепляя маску пальцами. Дейдара не обратил внимания на это действие, продолжая свой фирменный слоган. — Моё искусство — это... Ммм! Это случилось слишком быстро, и Дейдара даже не сразу понял, почему его языку мешает что-то чужое, почему воздух внезапно стал пахнуть иначе, а во рту появился сладковатый привкус данго. Спустя нескольких секунд всё закончилось. Растрёпанный блондин с шоком уставился на спиральную маску, занявшую изначальное место. — Взрыв. — глухо закончил Тоби.