Один на один

Рабочий день тянулся долго и вязко, словно карамель, разогретая на медленном огне. Открытые окна не спасали от духоты, и даже кондиционер, лениво гудевший под потолком, казался уставшим. Шан Цинхуа почти физически ощущал, как его душа покидает тело и устремляется к лучшей жизни — туда, где нет отчётов, дедлайнов и строгого взгляда начальства. Но когда часы наконец пробили заветные восемь вечера, офис ожил, а коллеги, сбрасывая оковы корпоративной этики, устремились к выходу. — Шан Цинхуа, ты идёшь? — Шэнь Юань, один из коллег, с ухмылкой хлопнул его по плечу. — А у меня есть выбор? — страдальчески вздохнул Цинхуа, но, разумеется, он уже в мыслях выбирал, какой коктейль заказать первым. Да и возможность посмотреть на Мобэй Цзюня в нерабочей обстановке была слишком заманчивой, чтобы от неё отказываться. — Конечно, есть. Можешь остаться и доделать работу, — хохотнул Юань. — Ты вообще понимаешь, как соблазнительно это звучит? — скривился Цинхуа. — Но, пожалуй, я выберу алкоголь. Вечер пятницы — это святое. Какой бы тяжёлой ни была неделя, возможность отключить голову хотя бы на несколько часов казалась спасением. Тем более что повод был неплохой: компания заключила выгодную сделку, и начальство наконец-то выглядело если не довольным, то хотя бы не раздражённым. Такое надо было отметить. Бар был уютным, с тёплым светом лампочек под потолком и лёгким запахом цитрусов в воздухе. Кто-то уже заказывал коктейли, кто-то потянулся к бутылке пива, а самые серьёзные сотрудники сразу попросили виски. Вечер обещал быть долгим — особенно для Шан Цинхуа, чей организм давно не знал, что такое самоконтроль. — Давайте сыграем в «Короля»! — предложил кто-то из бухгалтерии, азартно размахивая пригоршней палочек. — Всё просто: тянем жребий, «Король» даёт задание двум случайным номерам. Возможности безграничны! Ну, почти. — Что мы, дети, что ли? — хмыкнул Мобэй Цзюнь, сдержанно потягивая из своего бокала. — А что, слабо? — мгновенно парировал кто-то. — Да ладно тебе, Мобэй, для веселья же! — поддержал кто-то ещё. Игра началась. Смех, шутки, нелепые задания вроде «спеть серенаду бармену» или «попросить у незнакомца номер» летали над столами. Шан Цинхуа втянулся быстро, азартно ухмылялся и даже успел стать «Королем», велев Шэнь Юаню выпить свой коктейль через трубочку, зажатую между пальцами ног. К сожалению (или к счастью), тот ловко отвертелся. Очередной раунд начался, и «Король», хитро прищурившись, объявил: — Пусть номера восемь и четыре поцелуются. — Ну-ка, ну-ка, кто у нас счастливчики? — засмеялась одна из девушек. Когда стало ясно, что восьмёрка — это Шан Цинхуа, а четвёрка — Мобэй Цзюнь, за столом повисла гробовая тишина. Настолько, что можно было услышать, как у кого-то вдалеке заскрипела моральная устойчивая система. Шан Цинхуа, конечно, быстро взял себя в руки и даже ухмыльнулся, пытаясь разрядить ситуацию: — О, я, конечно, всегда знал, что судьба ведёт меня к чему-то великому, но такой подарок… — он сделал театральный жест рукой. — Почти как выиграть в лотерею! Только без денег. И, возможно, с последующей госпитализацией. Все заулыбались, ожидая, что будет дальше. Но Мобэй Цзюнь лишь хмуро взглянул на него, а затем коротко бросил: — Нет. Позже, когда все разбрелись по домам, они с Мобэй Цзюнем оказались вдвоём на станции. Лёгкий ветер качал редкие огоньки уличных фонарей, а гулкий шум приближающегося поезда будто отдалял этот момент от остального мира. Шан Цинхуа зябко передёрнул плечами и уткнулся взглядом в рельсы, чувствуя странную пустоту. — Ты расстроился? — голос Мобэй Цзюня был тихим, почти неуловимым. Цинхуа вздрогнул, собираясь бросить что-то в духе «с чего бы?», но прежде чем слова успели сорваться с губ, сильные пальцы сомкнулись на его запястье. Потянули ближе, крепко, но бережно. А потом Мобэй Цзюнь его поцеловал. Не резко, не грубо, а медленно, осмысленно. Тепло его губ разлилось по коже, по венам, оставляя в груди тяжёлый, горьковато-сладкий след. Шан Цинхуа замер, чувствуя, как горячее дыхание обжигает его щёку, как тёплые пальцы остаются на талии чуть дольше, чем нужно. Поезд подъехал, скользя светом фар по платформе, но они не двинулись. Цинхуа медленно моргнул, всё ещё ошеломлённый. — Почему?.. — выдохнул он. Мобэй Цзюнь не сразу ответил, будто обдумывая, стоит ли говорить правду. — Не хотел делать это перед всеми, — наконец прозвучало ровно и просто. Шан Цинхуа фыркнул, закатив глаза, но улыбка сама просилась на губы. — Ага, а тут значит можно? — Здесь — да. Цинхуа усмехнулся, прижимаясь к нему ближе, и на этот раз поцелуй случился сам по себе. И уже не было глупой игры, чужих взглядов и насмешливых комментариев. Были только они. И мягкий свет фонарей, затерянный в ночи.