Споры на кухне

      Я выскочила из такси прямо перед небольшим уютным домом, из раскрытых окон которого уже во всю слышались звуки бодрых гитарных трелей. Поправив облегающую майку с черепом, безразмерную синюю толстовку с расстёгнутой молнией и небольшую сумку, свисающую с её плеча, я юркнула через парадный вход сразу в центр событий.       Если бы организацию любого рода вечеринок можно было назвать хобби, то у Кана Ёсана они определённо были профессией, визитной карточкой и скрупулёзным делом жизни, которому он посвящал непозволительно много времени: после окончания университета Ёсан не потратил на своё адвокатское ремесло, наверное, и пары часов. Зато завёл музыкальный магазинчик с возможностью купли-перепродажи антикварных музыкальных аппаратуры и инструментов, в свободное время писал стихи и песни, и вместе с моим старшим братом колесил по Корее с мини-концертами в самых отдалённых и неизвестных городках.       А когда возвращался в "родовое гнездо" — некогда семейный дом в пригороде Сеула — брался собирать всех своих друзей на самых шумных и невероятных вечеринках. И в этот раз не обошлось без шика.       Я протискивалась во множестве пьяных тел, которым могла позавидовать любая столичная тусовка: вся Ёсановская богема — начиная от малоизвестных поэтов, заканчивая молодыми ещё не "зазвездившимися" рокерами, — казалось, стеклась сюда сегодня ночью: под свет неоновых ламп, звон бокалов с соджу, гитарных переливов очередной неизвестной баллады и обсуждения последних сплетен…       — Утро, Херин.       — Утро, — я пожала руку очередному своему знакомому, с любопытством оглядываясь на непередаваемо-красочное убранство дома.       Ещё из прихожей увидав гостиную, которая из-за лаво-ламп и ставших какого-то дьявола серебряными стен напоминала космический корабль, я в восхищении присвистнула. Дело близилось к концу третьего часа ночи, и, хотя ряды танцующих и ведущих нетрезвые споры подсократилось, народу в стенах дома ещё оставалось немало. Сумев почти без приключений пробраться по лестнице на мансарду, я отбила "пять" какому-то странному незнакомому парню в розовых шортах с пальмами и синей люминесцентной кожей, и наконец нашла хозяина вечеринки.       — С каждым годом я всё больше убеждаюсь, что твоя земная история происхождения, известная нам, скорее всего — выдумка, — едва кивнув в знак приветствия, улыбнулась другу я.       Ёсан с удовольствием приобнял меня одной рукой, второй опрокидывая в себя бокал с черничным соджу: костюм больше похожий на карнавальный — белая летящая пижама с воротником-горгерой и белоснежный макияж с идеально очерченными подводкой двумя чёрными слезами — придавал ему сходство с Пьеро.       — Не ожидал, что ты примчишься сюда пулей, даже зная твою любовь к празднествам, — заплетающимся языком проговорил он, внимательно осматривая меня из-под посеребрённых ресниц.       Роль несчастного влюблённого Ёсану не шла, — и я знала, что это отчасти потому, что этого Амура ни одна земная Психея стороной не обходила, отчасти — потому что на роль несчастного влюблённого этим вечером метил другой юноша.       — Всё-то ты знал, хитрец, — с ухмылкой обрила друга я, внимательно оглядываясь. — Особенно то, что, услышав последние новости о судьбе нашего дражайшего Ромео, я хоть с другого конца земли сорвусь к вам. Где Сан?       — Мы говорили только в начале вечера, — с мягкой улыбкой ответствовал мне Ёсан, предлагая малиновые коктейли рядом сидящим девушкам. — Посоветовал выпить, расслабиться и даже немного пофлиртовать. — в ответ на мой осуждающий взгляд, он слегка рассмеялся, тут же пускаясь в извиняющуюся интонацию. — Прости мне, красавица Херин. Но я всё ещё уповаю на то, что вы преисполнитесь моей внеземной мудростью и поймёте, наконец: разбитое сердце легче лечить вкусным алкоголем и приятной компанией. Увы. Сан не внял моим советам. Потом его уволокли к себе твои прохвосты...       — Благодарю за ценные сведения, ваше инопланетное величество, — с лёгкой шпилькой произнесла нараспев я, вычурно кланяясь и ухмыляясь. — Последний вопрос прежде, чем я оставлю вас с вашими земными нимфами, — три девушки, сидящие рядом с Ёсаном на диване с недовольством покосились на меня, явно желая показать, что я уже достаточно долго отвлекала их "Пьеро". — Где я могу найти "моих прохвостов"?       — А сама как думаешь? — с ехидством ощерился Ёсан, подмигивая мне.       — Кухня. — я закатила глаза, вздыхая и всё же невольно улыбаясь. — Ну, конечно.       Ёсан назидательно приподнял палец, произнося фразу таким пафосным тоном, точно это была сокровенная тайна:       — На летней кухне.       Кивнув и развернувшись на пятках, я направилась к выходу с мансарды, когда вослед мне донеслось мелодичное:       — Скажи им, чтобы не ели пиццу, которая лежит в холодильнике. Ей пара месяцев уже как...       Я усмехнулась, и, огибая пьяные парочки, поспешила по лестнице вниз, чтобы как можно скорее преодолеть залу, узкий коридор, и, свернув, не дойдя до пристройки с джакузи, откуда доносился заливистый смех и плеск воды, попасть на небольшую светлую кухню. И попала я туда в самый нужный момент.       — Думаешь бог — женщина? — вопросил надсадно Юнхо, встрёпывая пятернёй и без того неровно лежавшие, выкрашенные в кричащий алый пожар волосы и склонившись над столом с множеством пустых стаканов ровно в тот миг, когда я распахнула дверь и вошла на кухню.       — Сто процентов. — затянувшись, хрипло ответствовал ему Минги и назидательно покачал изящным запястьем; в длинных пальцах его тлела тонкая источающая запах вишни табачная палочка. — Если бы Бог был мужчиной, он бы… создал нас способными прийти к покою. А этому сталкеру… — он периодически запинался, что явно свидетельствовало о том, что до моего приезда выпить мои приятели успели немало. — … этой суке, только и надо, что какую-нибудь непрекращающуюся Санта-Барбару. Почему? Да, потому что ваш всратый Бог сидит в пустом кинозале с колой и попкорном и смотрит это кино… — Минги эмоционально очертил рукой с сигаретой круг, замыкая дымовое колечко, тут же растворяющееся в воздухе перед ним. — Всё время. Грёбанная извращенка.       Мой взгляд опустился на пустую картонную коробку из-под пиццы, лежащую на столе между двумя моими лучшими друзьями, и я тяжело вздохнула, покосившись вначале на одного парня, а затем на второго.       — О, ну, наконец-то серьёзные гости, а не какие-то клоуны… — протянул Минги, убирая с глаз белые пряди и окидывая меня мутным взором, не слишком по-джентльменски, но вполне с искренним радушием схватил длиннопалой клешнёй стул рядом с собой и с визгом протащил его по паркету, отодвигая передо мной. — Чем порадуешь нас, принцесса?       Я прикрыла дверь, подходя ближе и со стуком опустила сумку на столешницу.       — Тем же, чем всегда. — хмыкнув ответила я.       На стол легли пачки зелёного чай и анти-похмелин, а следом — Минги поморщился, точно что-то кислое съел — пачка леденцов с эвкалиптом. Подхватив со стола недопитую Юнхо бутылку соджу, я с удовольствием влила в себя нечто, отдалённо напоминавшее по вкусу грейпфрут, и обрушила уставшее после шестичасового перелёта тело на любезно предложенный Минги стул. Окинув взглядом полупустую террасу и не найдя там приметной макушки, выкрашенной в яркий апельсин, я как можно беспечнее уточнила:       — Где ошивается наш долговязый Ли Донук?       Минги подал голос первым, полумёртвым взглядом также окидывая террасу.       — Я звонил ему с час назад и так и не понял если честно: то ли он замёрз, то ли оказался в дурке, то ли его съели каннибалы, — он мыкнул, туша сигарету и подхватывая длинными костлявыми пальцами, напоминающими большого паука, полупустую бутылку цвета киви. — А может быть всё это за один вечер. Чёрт их поймёт, этих актёров...       Сделав большой глоток смеси, Минги поморщился въедливо, а потом всё же скосил узкий взгляд цепко меня им сканируя.       — Святые яйца, Херин, — прохрипел он натужно, наконец, и жестом попросил Юнхо передать ему тарелку с рёбрышками гриль. — Тебе нужно уже наконец перестать лить слюни на Пака — или трахни его, или забудь.       — Не лезь, Снежная королева. — огрызнулась я, одним взглядом благодаря хозяйственного Юнхо, который поставил ещё две тарелки с ароматными мясными деликатесами перед собой и мной. — И я не лью на него слюни. — это я добавила уже тише, а следующую фразу и вовсе прошептала в горлышко новой бутылки с соджу, надеясь, что её не услышат: — Просто он красавчик.       — Так мы тоже. — Юнхо тут же вскинул голову, не оправдав мои надежды. — В чём проблема?       — В том, что я вас знаю? — я окинула пристальным взглядом вначале одного друга, затем второго. — Сложно иметь о человеке сексуальные фантазии, когда вместо фантазий у тебя в голове всплывают его попытки накуренным натянуть твои гетры или его труселя-слоники с хоботом…       Минги медленно моргнул, вновь похуистично затягиваясь и напряг всё своё пренебрежение, чтобы показать, как его моя реплика не задевает. Юнхо напротив обидчиво насупился и весь подобрался, сверля меня своими большими блестящими глазами, невинными, как у маленького милого оленёнка.       — Заткнись, уже! — буркнул он, скорее расстроенно, чем грубо. — Это же было всего один раз…       — О, да, и мне хватило. — я послала Юнхо добрую ухмылку одним уголком губ и подмигнула, подчёркивая, что не имею ничего против их чудачеств. — Но я здесь сейчас по иному поводу.       Минги и Юнхо понимающе переглянулись, враз оба посмурнев, однако затем отреагировали также по-разному:       — Херин, тебе, наверное, лучше сейчас…       — Он в беседке на заднем дворе.       Юнхо выразительно поглядел на Минги, уже собираясь вступить в спор, как беловолосый остановил его жестом.       — Не надо, Бэмби, — негромко проговорил он. — Пусть проведает его. Они не виделись с полгода, и, быть может… её компании он сейчас будет рад больше, чем нашей…       Юнхо кивнул, замолчав, — только бросил в мою сторону очень печальный взволнованный взгляд: и я сразу поняла, что Сану должно быть совсем плохо. Одно то, что эти двое тревожились и пили, а не крушили сейчас всё подряд, уже говорило о том, что им он о своей трагедии рассказал меньше, чем мне.       — Я скоро вернусь, — пробормотала я, заваривая чай и подхватывая с сиротливо покинутого всеми диванчика на террасе тёплый вязаный плед.       Быстро сбежав по ступенькам в темноту весенней ночи, я внимательно оглядела живописно-заросший на английский манер садика, который раскинулся на заднем дворике дома Ёсана. Даже при внимательном взгляде, в темноте ночи, без садовых фонариков, обнаружить небольшую беседку, если не знать, где она расположена было трудновато: большие, неровно остриженные, густые кусты жасмина почти полностью закрывали её собой.       Я обошла альпийскую горку с клумбами и заросшей диким вьюнком фигуркой Купидона, и приблизилась к небольшой деревянной постройке, с резными столбиками и покатой крышей с синей черепицей. Внутри на лавочке сгорбилась стройная фигура невысокого грустного мужчины, и именно ближе к ней я шагнула.       — Сан.       Он моргнул, будто даже не сразу осознавая, что рядом кто-то есть и переводя взгляд с небольшого заросшего камышом прудика, на меня, и сердце моё сжалось от острой иглы сочувствия, пронзившей мне грудь.       Лицо Сана за те шесть месяцев, что мы не виделись осунулось: под узкими, всегда казавшимися мне лисьими, добрыми глазами залегли сизые тени, скулы прорезались острее, а уголки всегда улыбавшихся тепло губ, сейчас были опущены, из-за чего выражение лица казалось скорбной маской, выточенной каким-то мрачным скульптором для надгробия. Даже следов от прелестных мимических ямочек не осталось.       Сан нынешний напоминал сейчас призрака — тень прежнего себя.       — О… — охрипшее горло выдавало звуки больше похожие на клёкот сорок, нежели на человеческую речь, так что ему пришлось сделать несколько крупных глотков из недопитой бутылку в своих руках, чтобы его смочить. — Да, привет, Херин. — бесцветная интонация потеплела на полтона, когда друг попытался изобразить подобие радушия, хотя вышло это у него крайне паршиво. — Рад тебя видеть…       — Не утруждайся. — твёрдо, но как можно участливее произнесла я, приближаясь к нему и опуская плед и кружку с чаем на стол беседки. — Ты сейчас никому не рад, и только идиот будет на это обижаться. Не взыщи, но топить своё горе на дне бутылки в безрадостном одиночестве — так себе способ поднять настроение.       Сан безучастно кивнул, продолжая смотреть на тёмный пруд: сейчас он выглядел больше старцем, чем молодым человеком, которому едва-едва было больше двадцати. В его руках всё ещё была — неизвестно какая по счёту — бутылка с остатками соджу, а вся его поза испускала уныние: скованный, ждущий неведомо чего, отчаявшийся. Я почему-то не нашла в себе силы придвинуться ближе и обнять его. Вместо этого я ободряюще сжала его плечо, разглядывая в полумраке уставший профиль друга.       Спустя где-то минуту молчания, Сан всё же отмер, пошевелившись и точно через силу признался:       — Чувствую себя паршиво.       — Любой на твоём месте чувствовал бы. — с готовностью ответила я, помешивая чай и осторожно накинула на сгорбленные плечи друга плед. — Но оно хорошо, что всё это вскрылось до вашей помолвки — не представляю, что тогда было бы…       Сан нахмурился, охотно зарываясь пальцами в ткань — сам себя обнял, создавая иллюзию покоя.       — Я просто всё время думаю, что же я не так… — начал было он, и голос его, и без того, тихий совсем сел, надламываясь.       — Нет, Сан. — оборвала я его строго.       — Возможно, это моя вина — если бы я уделял ей достаточно внимания… — прошептал он, однако я тут же присела перед ним на колено, пытаясь поймать отсутствующий, застланный слезами отчаяния и боли взгляд.       — Нет, Сан, прекрати… — попросила я его чуть твёрде.       — … ещё эти концерты и постоянные разъезды… — будто не слыша, продолжил он, очередной раз наверняка прогоняя всю сложившуюся ситуацию в голове и укоряя себя. — Я не попал на её вручение диплома…       — Прекрати себя винить и закапывать, сейчас же, Чхве Сан!!! — не выдержала я, всё же обхватывая его за плечи и чуть встряхивая, дабы привести в чувство. — Ты оплатил этой суке университет, оформил квартиру, купил машину! А она?!! Чем эта неблагодарная дрянь отплатила тебе?!! Единственная, кто в этой ситуации целиком и полностью виновата, и кто должна чувствовать себя отвратительно, это она!       Сан прикрыл глаза, мученически закусывая губу, но затем глубоко вдохнул и также глубоко выдохнул. Когда он открыл глаза отчаяния в них стало немного меньше.       — Наверное, ты права… — прошелестел он, скользя туманным взглядом по моему лицу.       — Сан. — я обхватила его лицо ладонями, чуть привставая, дабы он не смог отвести взгляд. — Послушай меня, Сан. Ты один из самых замечательных, добрых и заботливых парней, что вообще ходят по этой земле. Любая девушка, которая встречается с тобой должна ценить это и соответствовать. — я коротко улыбнулась, когда заметила, что сумела захватить его внимание. — Это ведь то, для чего строят отношения? Поддержка, забота, любовь, совместное решение проблем… — и тут же жёстко отрезала, вспомнив почему Сан сегодня такой разбитый. — А не надругательство над чужими чувствами, не предательство и попытка вогнать тебя и твоё чувство достоинства в грязь!       Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза, и я держала его лицо, пока боль постепенно не улеглась на дне тёмных ореховых глаз моего друга: нет, боль в глазах Сана всё ещё была, но теперь не она властвовала над ним безраздельно, а он боролся с нею.       — Спасибо, Херин. — наконец, я смогла отпустить его и медленно отодвинуться, и на лице моего друга расцвела пусть и крохотная, но зато уже не вымученная улыбка. — Я не знаю, чтобы я без тебя делал… Без вас всех…       — Пустяки. — с беспечностью, которой у меня не было, отмахнулась я, вставая и отряхивая джинсы на коленях. — Для чего ещё нужны друзья? — я привычно, как у нас было заведено, подмигнула Сану, но затем чуть посерьёзнела, признаваясь: — Я взяла на себя смелость и позвонила Джуну — он приедет с минуты на минуту. Переночуешь у него?       — Да. — Сан кивнул, а затем было обернулся ко мне, когда я уже засуетилась у стола: — Херин…       — Вот, возьми чай и плотнее укутайся в плед. — я протянула ему кружку, вынуждая отдать мне бутылку и бросив на него ещё один анализирующий взгляд, спешно сбежала по ступеням беседки в сад. — Я тебя оставлю ненадолго — в конце концов у меня на попечении сегодня ещё как минимум две пьяные головы…       Это было оправдание. Мы оба это знали.       Я видела, что Сану нужно немного побыть одному, дабы заново привести в порядок хотя бы мысли. Сан знал, что я видела, но принял мою уловку за чистую монету, с улыбкой отсылая меня обратно к Минги и Юнхо.       Потому что для этого тоже нужны хорошие друзья — знать, когда тебе нужно немного одиночества.       — Херин.       Лишь напоследок окликнул меня потеплевший голос Сана. Я обернулась, внимательно разглядывая его лицо в ночи.       — Спасибо тебе большое. — тихо и серьёзно поблагодарил Сан, и добавил чуть тише: — Ты можешь им рассказать.       Я кивнула, храня серьёзность во взгляде и в ответ мягко улыбнулась одними уголками губ:       — Спасибо. Отдыхай.       Стоило мне добрести обратно до кухни и кратко пересказать обстоятельства нашего разговора, пока без уточнения причины расставания двоих, как к нам на кухне прошмыгнул ещё один человек.       — Рин. — прохладный вечно скучающий голос.       — Джун. — в тон ему безразлично ответила я.       — Где Сан?       Выразительные серо-зелёные глаза, похожие на застоялую болотную воду — отражение моих собственных, — вперились мне в переносицу острым болезненным взором.       — Ты где был? — вопросом на вопрос опрокинула я холодную бесящую меня манеру речи брата.       Хонджун привычно закатил глаза, оправляя пшеничные коротко остриженные волосы: от его нового байкерского комплекта — штанов и куртки — всё ещё пахло кожей и табаком.       — Сонхва. — коротко процедил он, и я постаралась сохранить непроницаемое выражение лица. — У него возникли проблемы с его старым порше, так что пришлось подкинуть его до ближайшей автомастерской и вызвать эвакуатор. Так что, где Сан?       — В беседке на заднем дворе. — ответила я бесстрастно и тут же пояснила: — Я принесла ему зелёный чай и плед. Он хотел побыть один, так что дай ему пару минут, а потом… — я выдержала паузу, кивая брату, как бы в знак уважения. — ... возможно, тебя он был бы рад видеть.       У нас с Хонджуном не было тех редких, описываемых в книгах, тёплых и нежных братско-сестринских отношений. Была привычная многим грызня.       Наши отношения были похожи на отношения старых любовников и врагов — всегда полуконфликт, недоразверзнувшийся в воздухе, всегда полумолчание, переизбыточно переполненное тёплыми знающими взглядами. Вроде и хочется сказать человеку, что-то трогательное, но в этих словах скрывается нечто неестественное для вас, что порождает раздражение и неловкость, а они в свою очередь скорее приводят к желанию грубо огрызнуться.       Хонджун не был хорошим старшим братом.       Хорошие старшие братья не учат тебя лазать по деревьям, свистеть шестью разными способами, красться как кошка и метать дротики. Тем более — пить в шестнадцать и взламывать замки на окнах. В то время, как отец объяснял важность того, что кулаками машут только мужчины, а женщины утончённо — как в дораме — дают одинокую оглушительную пощёчину, Хонджун показывал, как бить по лицу так, чтобы с первого удара у любого обидчика немела челюсть и уплывало сознание, а затем — показывая важность хорошей обуви — учил добивать по рёбрам контуженного противника. И в подарок на шестнадцатый день рождения от него я получила не веер или платье — нет, чёрные шикарные берцы: из кожи, с твёрдыми набойками и шипами, на высокой пружинящей платформе из плотной резины. Стоило приноровиться к ходьбе в этих тяжёлых ботинках, как они стали любимейшей моей обувью, да…       Так вот, Хонджун был не просто плохим — он был отвратительным старшим братом. И это делало его лучшим.       Когда он прошёл мимо, он лишь слегка задел плечом моё плечо — вместо братски-сестринских объятий, пожиманий рук и поцелуев в щёку. Мы обменялись колкими прохладными взглядами: "Спасибо" — "Не за что, он и мой друг тоже". И после Джун просто растворился на террасе в весенней ночи.       Я тяжело вздохнула, пытаясь успокоить рвущееся из груди сердце: иногда казалось, что изображать безразличие к лучшему другу старшего брата мне с годами удавалось всё хуже, тогда как в реальности в подростковом возрасте я определённо имела шанс спалиться со своими розовеющими щеками гораздо больший.       — Он ещё не в курсе, что ты запала на Пака? — подал голос Минги, внимательно всматриваясь в моё лицо.       Я отрицательно качнула головой и ответила красноречивым взглядом.       — Мы тебя не сдадим, Херин. — тут же поспешил ободрить меня Юнхо, широко и участливо улыбаясь.       — Верно, сдаём на потроха мы только меня. — мыкнул Минги, посылая в сторону друга недобрый сощуренный взгляд.       — Поменьше возмущений, Снежная королева. — откликнулся с азартным смешком Юнхо.       Кажется, пока меня не было тут назрела очередная перепалка.       — Сделал гадость и на душе радость, да, хубэ?       — Несомненно, хён.       Да, определённо, и, судя по стиснутым челюстям Минги, речь совершенно конкретно шла о старшей сестре Юнхо, к которой он помогал подкатить Уёну — нашему общему знакомому, безутешно влюблённому в неё.       Решив, что они оба уже достаточно трезвые, чтобы проехать пару кварталов по безлюдным улицам, я безрадостно попросила:       — Поедем?       — Поехали. — тут же отозвался Минги, поднимаясь и накидывая свою ветровку. Но при этом никак не желая униматься в подначивании младшенького на конфликт. — Мне просто интересно: вас этому в вашем глиттер-центре учат?       — А ты переведись к нам и узнаешь, — усмехнулся Юнхо, с довольством оскалившись. — Вдобавок крылышки получишь и мини-шортики, которые идеально подойдут к твоим гладко-выбритым ножкам.       — Так и знал, что ты засматриваешься на мои ножки, гадёныш, — не остался в долгу Минги.       — Послать бы тебя, да боюсь ты воспримешь это как приглашение!..       Я потёрла гудящие виски, едва вслушиваясь в чужую перепалку и решая, как бы получше сообщить шалопаям дурную весть.       — Ах! — Минги картинно схватился за сердце, едко усмехаясь, впрочем. — И такое сейчас разрешают говорить современным айдолам?!!       — Смотри, не поседей от ужаса. Это ты ещё мои неприличные слова не знаешь.       Оба парня внезапно замолчали, и я вскинула голову, понимая, что они прекратили перепалку из-за меня: обычно их шутливые перебранки вызывали у меня волну саркастичных комментариев и поднимали настроение, но сейчас я молчала, слишком расстроенная и обозлённая за судьбу моего друга, — пусть и не лучшего друга, но определённо одного из лучших людей, что я знала. Встретив оба обеспокоенных взгляда с решимостью, я выдохнула — воздух из меня вырвался, как из сдутого шарика, — и, благоразумно решив, что отмалчиваться смысла нет, я оборвала повисшую меж нами тремя на кухне тишину.       — Вы спрашивали, что такого она сделала. — я запнулась, и как можно ровнее, без рокочущего в горле гнева произнесла: — Она… изменила Сану.       Минги и Юнхо переглянулись, и если у первого на лице сразу отразились презрение и отвращение, то у второго ещё промелькнули испуг и робкий проблеск надежды.       — Речь о поцелуе или..? — неловко, обрывая сам себя, пикнул Юнхо.       Минги поморщился и флегматично-резко бросил пренебрежительно-равнодушное:       — Неужели эта проститутка одной жалкой интрижкой сумела так подкосить его?       — Боги, Минги! — не выдержала я его холодного цинизма и всё же взорвалась. — Не все могут бросать людей в расход и вмиг примерять на себя маску расчётливого ублюдка! Не все способны реагировать на подобное дерьмо с такой ледяной выдержкой! Прояви хоть немного сочувствия! Эта сука переспала на вечеринке с Дохёном, а чуть позже тем же вечером отсосала Юнги — странно было бы, если бы при этом она не разбила бы сердце Сана в пыль?! — я ощутила, как у самой кошки заскреблись в груди, и мои ужас и боль за друга отразились в распахнутых глазах Юнхо. — Она не то что проститутка, она — настоящее шалавье бедствие!       — И каков план? — верно истолковав мой взгляд поинтересовался Минги, распахивая дверь наружу.       Мы вышли к его авто, забираясь втроём внутрь, и, пока Юнхо устраивался на заднем сидении, а Минги вставлял ключи зажигания, заводя мотор, я упрямо мотнула головой процедив:       — Не знаю, как ты, а я точно не позволю этой суке просто так уйти, после того, как она растоптала чувства Сана и ещё дурила ему голову в течение трёх лет. Да ещё и… — вдобавок фыркнула я раздражённо; приятное оцепенение от соджу уже проходило, и мне пришлось плотнее укутаться в толстовку, украденную позаимствованную у брата. — … не испытывая и капли стыда по этому поводу.       — Я полностью солидарен с тобой, но как мы отомстим ей? — подал голос расстроенный Юнхо, цепляясь за передние сидения авто и участливо перевешиваясь к нам с Минги. — Сан не хочет отстаивать право на владение квартирой, а сами мы ничего предъявить ей не можем...       — Ну, кое-что сделать можно… — полуобернувшись, усмехнулась я и ласково чмокнула лучшего друга в щёку, дабы успокоить. — Да и запасные ключики надо бы ей отдать.       На моём лице возникла знакомая им недобрая усмешка, а глаза, наверняка, полыхнули злорадством, однако интонация звонкого голоса осталась почти неизменной — шёлково-мягкой и ровной.       — Минги, заверни-ка налево. — попросила я, и второй мой лучший друг послушно исполнил просьбу, лишь дёрнув бровью в удивлении; но это пока он не услышал моего объяснения. — Там есть один хороший зоомагазин, а я как раз знаю парочку видов очень живучих и быстро размножающихся тараканов…       Юнхо передёрнул плечами, обращая ко мне взгляд, полный одновременно ужаса и восхищения. Минги рядом со злобным весельем предвкушающе облизнулся.       — Напомни мне никогда тебя не злить, Херин.