Вкус запретного

Уилл Грэм всегда считала себя женщиной здравомыслящей. Даже несмотря на свою способность понимать самых отвратительных убийц, она не верила в судьбу, в мистику или в то, что кто-то может сломать её изнутри. Она была прочной, как старая дубовая мебель: может скрипнуть, но не развалится. Когда начальство отправило её к доктору Ганнибалу Лектеру, она закатила глаза так сильно, что чуть не увидела свой затылок. Психиатр ей был не нужен. Она не видела смысла в разговорах с чужим человеком, особенно с таким, как он — надменным, ухоженным и чертовски раздражающим своей вечной вежливостью. Первый сеанс прошёл, как она и ожидала — паршиво. — Вы выглядите уставшей, Уилл, — сказал он своим тихим, бархатным голосом, который раздражал её даже больше, чем его лицо, слишком безупречное для мужчины. — А вы выглядите так, будто целыми днями полируете свою самоуверенность, — отрезала она, скрестив руки. Он не обиделся. Лишь улыбнулся — чуть заметно, уголком губ. — Возможно. Но разве не самоуверенность помогает выживать? Она фыркнула и отвернулась. Сеансы продолжались. Каждый раз она шла туда, обещая себе, что будет молчать. И каждый раз, чёрт возьми, он заставлял её говорить. Его вопросы были точными, как скальпель, и она ненавидела, что он подбирался всё ближе к её сердцу. Но всё изменилось в тот день, когда он пригласил её на ужин. Она пришла к нему на ужин больше из упрямства. Хотелось доказать, что он ей неинтересен. Или хотя бы убедить в этом себя. Он встретил её в идеально выглаженной белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, чуть расстёгнутым воротником и лёгким ароматом чего-то терпкого и дорогого. Он выглядел слишком хорошо, слишком правильно. Как картина, которую хочется испортить мазком чего-то неправильного. — Вы бы хоть притворились, что это не свидание, — бросила она, проходя внутрь. — А почему я должен притворяться? — он закрыл за ней дверь и плавно подошёл ближе. — Разве вы не хотите этого? Уилл фыркнула, скидывая куртку. — Не уверена, что хочу чего-то от вас. — Ложь вам не идёт, Уилл, — он посмотрел на неё внимательно, будто насквозь. Она закатила глаза и пошла за ним в столовую. Стол был накрыт идеально — белая скатерть, тонкий хрусталь, серебряные приборы. Ганнибал двигался плавно, как всегда, с какой-то непонятной грацией. — Вы уж простите, но я не разбираюсь в этом цирке с бокалами и вилками для каждого кусочка. — Вы не обязаны. Главное — наслаждаться. Он подал ей тарелку с чем-то, что выглядело и пахло восхитительно. — Что это? — Язык. Свиный, разумеется. Она подняла брови. — Разумеется. Она сделала первый кус: — Вы всегда устраиваете такие пафосные ужины? Или только когда приглашаете женщин, которые терпеть вас не могут? Он усмехнулся. — Вы уверены, что ненавидите меня, Уилл? Мне кажется, что вам просто нравится убеждать себя в этом. — Вам показалось. Он поднёс бокал к губам, наблюдая за ней с интересом: — Вы удивительно плохо врёте. Она подавилась вином. — Чушь. Он наклонил голову набок — привычное движение, от которого у неё всегда поднималось давление. — Вы смотрите на меня так, будто хотите либо ударить, либо поцеловать. Она замерла. — Вы — самоуверенный ублюдок, знаете об этом? Он усмехнулся шире. — Но вы всё ещё здесь, Уилл. Она хотела уйти. Действительно хотела. Но ноги не слушались. И когда он подошёл ближе, остановившись всего в паре сантиметров от неё, она не отступила. Её дыхание сбилось. — Скажи мне, что я тебе не интересен, — его голос стал тише, чуть хрипловатее. Она хотела сказать это. Сказать, что он ошибается. Но она не смогла. Он стоял слишком близко. Её сердце гулко стучало в груди, требуя либо уйти, либо поддаться. Она смотрела в его тёмные глаза, полные чего-то опасного, но завораживающего. Словно она стояла на краю пропасти, и он предлагал ей прыгнуть. — Скажи мне, что я тебе не интересен, — повторил он, его голос стал почти шёпотом. Она открыла рот, но слова застряли в горле. Её взгляд невольно скользнул к его губам. А потом она сделала шаг вперёд и поцеловала его. Ганнибал не удивился. Его руки сразу скользнули к её талии, притягивая ближе, и он ответил на поцелуй с той же страстью, что копилась между ними все эти месяцы. Его губы были горячими, движения — твёрдыми и уверенными. Он целовал её так, будто хотел запомнить вкус. Пальцы скользнули по её спине, оставляя горячий след. Она застонала, когда он прикусил её нижнюю губу, а потом пересёкся с её взглядом, в котором было ровно столько же желания, сколько злости. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнула она, прерывисто дыша. Он наклонился ближе, его губы скользнули по её шее, оставляя жаркие поцелуи, которые тут же превращались в лёгкие укусы. — Я знаю, — прошептал он прямо у её уха, а затем снова прикусил кожу чуть сильнее, оставляя след. Она вцепилась в его рубашку, едва удерживая себя на ногах. Каждое его движение — медленное, контролируемое, — только больше подогревало её. Когда он поднял голову, его глаза потемнели. — Ты хочешь меня убить или поцеловать снова? — в его голосе звучала усмешка. — И то, и другое, — прошипела она, и снова прильнула к его губам. Этот поцелуй был ещё более жадным, почти болезненным. Она не знала, что это — ненависть или желание, — но не могла остановиться. Всё произошло так неожиданно — ещё минуту назад они спорили, слова летели, как искры. А теперь они стояли, прижавшись друг к другу, и целовались — жадно, почти отчаянно, словно боялись, что этот момент может исчезнуть. Ганнибал медленно отстранился от её губ, задержав взгляд на её лице. Он молча смотрел на неё, нависая сверху, словно пытался запечатлеть каждую черту, каждую эмоцию, отражённую в её глазах. У той по всему телу пробежали мурашки. Мужчина посмотрел ей прямо в глаза, можно сказать, в душу. Их лица были так близко, что Уилл могла сосчитать все крапинки и морщинки на лице Ганнибала. Он держал её за руки, не давая шанса освободиться самостоятельно. — Я безумно хочу тебя.— сказал психолог как будто пытался что-то разглядеть в лице своего пациента. — Так возьми, — это девушка прошептала ему на ухо, чуть-чуть приподняв голову. Пока она ещё не успела опустить голову обратно, Ганнибал взял её зубами за ухо, от чего девушка слегка взвизгнула. Даже не от боли, от внезапности. Уилл резко положила голову обратно, но в её губы врезались чужие губы, которые она так долго жаждала. Поцелуй был глубокий: видимо, он решил показать, насколько сильно он её хочет. Мозг отказывался верить в происходящее. От нетерпения начали дрожать руки и колени. Уилл чувствовала жар на каждом сантиметре кожи, тело трепетало от наслаждения и предвкушения. Они отстранились друг от друга. В глазах Ганнибала девушка увидела что-то новое, чего раньше никогда не видела. На лице играла довольная ухмылка. Всю комнату освещала лишь одна настольная лампа на тумбочке, которая издавала довольно тусклый жёлтый свет. Уилл не хотела снимать с него рубашку: она ему очень к лицу. Но руки, сами потянулись к пуговицам. Уилл почувствовал главенство и власть, сняв его рубашку и обхватив за торс. Впрочем, контроль куда-то мгновенно улетучился, когда Ганнибал прильнул к шее девушки и начал проводить дорожку поцелуев от плеча до уха. Уилл тоненько вздохнула, откинув голову на бок, и резко обмякла. Видимо, доктор Лектор специально так сделал, потому что когда он отодвинулся, выражение лица у него было очень довольное и… пошлое? —Уилл... - Да? – от того, как мужчина произнёс её имя, по телу ещё раз пробежали мурашки. - Снимай, - просто сказал Ганнибал. Девушка, сняла платье через голову, проигнорировав молнию на спине. Так стало почему-то ещё жарче. Ганнибал медленно прошёлся взглядом снизу вверх. Во имя всех богов, с каким выражением лица он это делал. На девушке был чёрный бюстгальтер и трусы такого же оттенка. От взора Ганнибала девушка начала таять. Во всех смыслах. — Великолепно. Он провёл рукой по животу девушки, едва касаясь. Живот рефлекторно дёрнулся от двух вещей: от самого факта прикосновения и от прохладности пальцев. Его рука направилась вниз. Уилл задрожала ещё больше. Кисть чуть-чуть отклонилась вправо, к бедру. Девушка вздрогнула, когда параллельно от правой руки другого бедра коснулась вторая рука. Ганнибал медленно стягивал нижнее бельё по ногам замершей девушки. Ткань дошла до щиколоток и сползла по стопам на мягкую поверхность простыни. Теперь на Уилле был только бюстгальтер. Она видела, как через брюки Ганнибала что-то выпирает и прекрасно понимала, что. Она уже из последних сил сдерживала себя, чтобы не расстегнуть его ширинку самостоятельно и не начать доставлять удовольствие себе самой. Он тянул: специально доводил Уилла до слёз. И вдруг Ганнибал поднял её на руки, как маленькую принцессу, и направился в спальню. Он аккуратно уложил хрупкое тело своей жертвы соблазна на мягкую постель. Его губы начали нежно скользить по её коже, оставляя алые следы, сопровождаемые сладкими стонами девушки. Он снова вернулся к её уже припухшим губам, увлекая их в новый, горячий поцелуй. Ганнибал, не отрываясь от её губ, медленно выпрямился. Его взгляд скользнул по её лицу, пылающему от смеси смущения и желания. Пальцы неторопливо потянулись к ремню, и с лёгким щелчком он поддался. Брюки мягко соскользнули вниз, скользя по его бёдрам и падая к ногам. Он шагнул из них, не отводя взгляда от девушки, словно изучая каждую её эмоцию, каждый дрожащий вдох. Лёгким, уверенным движением он расстегнул её бюстгальтер, позволяя ткани мягко соскользнуть с её тела. Его руки медленно скользнули по её коже, сжимая её грудь нежно, но с жадным нетерпением. С губ девушки сорвался приглушённый стон, который лишь подогрел его желание продолжать. Его губы медленно опустились ниже, захватывая один из сосков, дразня его тёплыми, влажными поцелуями. Девушка задрожала, чувствуя, как по её телу разливается горячая волна удовольствия. Его рука медленно скользнула вниз, скользя по внутренней стороне её бедра. Пальцы нежно коснулись самой чувствительной части её тела, вызывая дрожь, пронёсшуюся по её спине. Она затрепетала под его прикосновением, а он, заметив её реакцию, продолжил с той же ласковой нежностью, будто изучая каждую её эмоцию, каждый тихий вздох. Раздался протяжный женский стон. Девушка готова была поклясться – он сам у неё вырвался из груди, она бы никак не смогла его сдержать. Если честно, она сама немного напугалась своей громкости, но это было обоснованно. Уилл открыла глаза и убедилась: это свершилось. Ганнибал вошёл в неё. Она хотела насладиться каждым мгновением этого момента, каждым самым маленьким трением, каждым прикосновением. Но мужчина не давал ей задуматься: он проникал в неё так, что кровать не хило так качалась. Их тела нашли свой ритм — естественный, плавный, словно они были созданы, чтобы слиться воедино. Его прикосновения были одновременно уверенными и осторожными, а её руки скользнули по его спине, притягивая ближе, оставляя красные царапины — словно она хотела пометить его, сделать своим. Каждое движение, каждый вздох казались наполненными чем-то большим, чем просто страсть. В этом был вызов, нежность и безмолвное признание. Их дыхание смешивалось, сердца стучали в унисон, а мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Когда они достигли пика, всё словно замерло на миг, а затем обрушилось лавиной эмоций — облегчение, счастье и тихая, глубокая близость, которая не нуждалась в словах. Он наклонился и нежно поцеловал её в лоб, позволяя им обоим раствориться в этом моменте. ***** Они не планировали этого. Это была минута страсти, которая должна была сгореть и остаться пеплом. Но она не сгорела. Она росла, превращаясь во что-то большее. Каждый их разговор становился всё откровеннее. Сарказм сменился тонким флиртом, флирт — чем-то более глубоким. Её раздражали его идеальные манеры, его самоуверенность и спокойствие. Но ещё больше её раздражало то, что она не могла перестать думать о нём. Каждый раз, когда он прикасался к ней — случайно или намеренно, — по её телу пробегал ток. Каждый раз, когда он смотрел на неё своим пронзительным, почти хищным взглядом, ей хотелось либо ударить его, либо снова поцеловать, повторяя безумие той ночи. Она ненавидела его за то, что он был монстром. И любила за то, что он был её монстром.Но в те редкие моменты, когда он позволял себе быть немного... человечнее, она ловила себя на мысли, что ей это нравится. Нравится, как он чуть морщит нос, когда что-то его искренне забавляет. Нравится, как он наклоняет голову, внимательно слушая её саркастичные реплики. Нравится даже то, как он выводит её из себя. Его засосы на её шее становились мрачными напоминаниями о том, что она связалась с чем-то опасным и запретным. Но каждый раз, когда она смотрела в зеркало и видела эти следы, её губы непроизвольно растягивались в улыбке. Любовь не всегда рождается из света. Иногда она прорастает из тьмы — уродливой, болезненной и неправильно прекрасной. Но потом всё рухнуло. Уилл знала с самого начала. Она не могла объяснить это логикой, не могла доказать словами, но внутри, в самом тёмном уголке сознания, её разум шептал: "Он — монстр." Она наблюдала за ним. За его идеальными манерами, мягкой улыбкой, за тем, как он говорил о человеческой природе — слишком отстранённо, будто сам не был её частью. С каждым днём её подозрения росли. Она прислушивалась к его словам, к тому, как он подбирал фразы, словно рисовал из них картину. Он всегда контролировал разговор, направлял её мысли. Но Уилл не была глупой. Она замечала мелочи: как его взгляд задерживался на тех, кто казался ему интересным; как он говорил о смерти с восхищением, которого не должно быть у врача; как он не моргал, слушая рассказы о насилии. А ещё — как он всегда появлялся в нужный момент. Как будто знал больше, чем должен. Она не говорила никому. Потому что это был её личный крест. Но в конце концов доказательства нашли её сами. Ночь. Тёмная кухня. Она открыла его холодильник, и на неё уставилось человеческое лицо. Паника захлестнула на секунду. Потом пришёл холодный, почти болезненный разум. "Я была права." Она захлопнула дверцу, сердце грохотало в груди. Нужно было уйти. Убежать. Рассказать кому-то. Но вместо этого она услышала позади тихий голос: — Я ожидал, что ты найдёшь это раньше. Уилл резко развернулась. Ганнибал стоял в дверном проёме. Без страха, без раскаяния. Только любопытство. — Ты... — Да, Уилл, — он сделал шаг ближе. — Ты знала. Ты всегда знала. Она должна была что-то сказать. Что-то умное. Что-то, что поможет ей спастись. Но вместо этого она спросила: — Сколько их было? Он улыбнулся. — Достаточно. Её передёрнуло. Она сжала кулаки. — Я должна тебя убить. — Но не сделаешь этого. Он был так уверен. Она ненавидела это. Ненавидела себя за то, что он был прав. Потому что, несмотря на всё, её тянуло к нему. Её ненависть и влечение слились в одно. Ганнибал подошёл ближе, наклоняясь к её уху. — Ты всё ещё хочешь меня, Уилл. Она закрыла глаза. Глубоко вдохнула. И целовала его так, словно хотела разорвать. Он ответил сразу — жарко, жадно, словно ожидал этого всю жизнь. Его руки скользнули по её спине, прижимая к себе. Она зарылась пальцами в его волосы, резко дёрнув. Он зашипел от удовольствия. — Ты отвратителен. — Но ты всё равно меня любишь. Он вцепился зубами в её шею, оставляя след. Её мир рушился. Но вместо того чтобы убежать, она сделала шаг в бездну. Она манила её — тёмная, опасная, но непостижимо притягательная.