Небесные тела

— Ты не изменился. Чуя резко развернулся, его рука сжала рукоять меча. Но прежде чем он смог атаковать, Дазай шагнул вперёд, выходя из тени разрушенных колонн. Его взгляд скользнул по Чуе медленно, лениво — будто он не стоял перед врагом, а рассматривал старый экспонат, покрытый пылью времени. Чуя замер. Потому что он тоже не изменился. Всё тот же тёмный взгляд, всё та же лёгкая, безжизненная улыбка. Только раньше за ней прятался огонь — теперь там было ничто. — Ты… — голос Чуи был сдавленным. Он хотел сказать что-то ещё. Хотел спросить, почему он здесь? Но слова застряли в горле. Дазай не был живым. Его присутствие больше походило на призрак — холодное, давящее, безграничное. — Неужели ты не рад? — мягко спросил он, приближаясь. Чуя мгновенно вскинул меч, приставляя лезвие к его горлу. — Не делай ещё шаг, Дазай. Тот не двинулся. Только слегка склонил голову, как бы изучая его реакцию. — Ты действительно собираешься меня убить? Чуя вонзил взгляд в его глаза. Да. Но вместо ответа его пальцы сжались на рукояти меча — до боли, до онемения. Почему ты здесь? Почему ты не остался в бездне? Почему, чёрт возьми, я не могу дышать, глядя на тебя? Дазай медленно, очень медленно поднял руку. Кончиками пальцев он коснулся холодного металла клинка, чуть наклонил голову — и нажал сильнее, сам врезаясь в острие. Чуя вздрогнул. — Дазай, сука, что ты… Но тот уже улыбался. Ровно так же, как перед концом. Ровно так же, как перед тем, как всё сгорело. — Хотел бы я сказать, что скучал, — сказал Дазай тихо. — Но это было бы ложью. Чуя не понял, почему в груди что-то сжалось. Зато понял, почему не смог ударить. Потому что он был прав. Потому что если бы Дазай не лгал, если бы он сказал, что скучал… Это было бы хуже, чем ненависть.