Небесные тела

— Ты ведь знаешь, что это ты всё разрушил, Чуя. Голос Дазая звучал мягко, почти ласково. Но в этой ласке было нечто холодное, от чего внутри всё скручивалось в узел. Чуя стоял среди руин, чувствуя, как хрупкий мрамор хрустит под ногами. Когда-то это место было неприступным, чистым — как и он сам. Теперь же небо, которое должно было сиять, застилала зловещая чернота. — Заткнись. Он не хотел слушать. Не хотел признавать. — Почему? Боишься правды? Шаг. Ещё один. Дазай двигался медленно, но его присутствие давило, сжимая воздух. — Прекрати. Чуя отступил на шаг. Это было ошибкой. — Ты всегда убегаешь, да? — в голосе Дазая проскользнула усмешка. — Всегда прячешься за гордостью, за гневом. Но это не спасёт тебя, Чуя. Не в этот раз. Резкий рывок — и его запястье оказалось в железной хватке. Тепло ладони Дазая казалось ледяным. — Отпусти. — А если нет? Чуя напрягся, готовый ударить, но Дазай сжал его руку сильнее, пригибая его к себе. — Знаешь, что самое смешное? Я мог бы простить тебя. Чуя замер. — Но не стану. Холодные пальцы коснулись его шеи, проводя по коже, как змеиный укус. — Ты причинил мне боль, Чуя. А теперь я покажу тебе, что значит страдать. Дазай медленно склонился к его уху, и от голоса, пропитанного ядовитым теплом, Чую пронзила дрожь. — Я сломаю тебя. Медленно. Так, чтобы ты прочувствовал всё до по следней капли. И он знал, что Дазай не шутит.