Вино хоббитов

      Катил Миха по ленинградскому бездорожью в прескверном настроении. Зыркал по сторонам и мрачно рассуждал о том, что нынче все стали такими боязливыми, не хотят садиться к нему в машину. А у него даже иконки на приборной панели стояли, и собачки головами кивали, и ёлочка-вонючка испускала аромат чистой безопасности! Чё им ещё, сука, надо?!        По стёклам червячками ползли дождинки. Ну кто в своём уме в такую погоду ехать куда-то захочет? Кругом хмарь болотная: ни людей, ни хуя… и тут на обочине Она. Стоит одиноко, голосует. Миха счастью своему не поверил, затормозил, изнывая от радостного возбуждения, высунулся из окна по пояс:        — Девушка, садитесь, подброшу! Тут, говорят, опасно, маньяк водится! А вы совсем одна…        — Да, время правда беспокойное. Как мне повезло встретить вас! — бурно обрадовалась она.        Миха сказать ничё больше не успел, а незнакомка уже энергично устраивалась в машине со звуком опрокинутого ящика инструментов. Машина опасно накренилась, просела почти до земли. Миха удивился: девчонка вроде обычная, даже тощевата, а весит как мотоцикл! Тем временем она принюхалась, наморщила хорошенький носик и вдруг брезгливо сказала:        — Блин, а ты можешь вонючку эту убрать?        Растерявшись, Миха не сразу ответил.        — А чё убрать-то, ё-моё? Чё убрать сразу? Она это… уют создаёт… и чтоб мяс… маслом не воняло. Я забочусь, блин, ваще-то!        — О ком заботишься?        — Так о всех!        — А другого у тя нюхнуть нет?        — Ты на что это намекаешь?! Я на трезвую работаю!        — Кем работаешь?        — Э-э-э… пф-ф-ф… таксую!        — И много натаксовал на этом ведре? Даму не выдерживает, чуть не развалилась твоя колымага.        — Знаешь, что?! А вот никто не жаловался, поняла, да? — возмутился Миха и зашуршал Комсомольской правдой, обёрнутой вокруг стамески, припрятанной под сиденьем.        — Погоди, эт я чё, платить тебе должна? — нахмурилась девчонка.        — За что?        — Ты ж таксист.        — Я? А. Ну, таксист я. Да слушай, задаром подвезу, такую красотку.        — Натурой, что ли, возьмёшь?        — Чего, бля?        Миха обалдело вытаращился на попутчицу, а она без стыда расстегнула верхнюю пуговицу плаща. В вырезе показалась не тронутая загаром кожа. Он кашлянул и смущённо отвернулся.        — Педик, что ль? — в её голосе звучала насмешка.        — Я посмотрю, тебя это… хуёво предки воспитывали.        — Да меня ваще не воспитывали.        Девушка неестественно рассмеялась, и что-то у неё звякнуло под плащом. Да так нежно, как стеклянные висюльки на люстре. Миха бросил наглаживать стамеску и подозрительно смерил её взглядом. — Откуда у тебя плащ НКВДшный?        — Эхо перестройки. Да не парься, чё. На блошке купила.        Сощурившись, Миха выжал сцепление. Тачка рывком тронулась с места и поползла по грунтовке. Девчонка не торопилась уточнять, куда ей надо, а Миха не спрашивал. “Интересно, сколько она там стояла-то, бля?” — тем временем, дёргаясь от любопытства, размышлял он.        Ответом Михе стал громкий кашель. В плаще опять что-то подозрительно забряцало. Изнурительно долго перхая, девушка полезла рукой за пазуху — он напрягся — и достала початую бутылку коньяка.        — Для сугреву, — хрипло объяснила она, — замёрзла, как сука.        — Такая симпатичная девочка и будешь пить из горла?..        И лёгким движением фокусника она нашарила в сиськах стограммовый стакан:        — Конечно нет! Меня родители не этому учили! — откупорила бутылку, щедро плеснула себе. — Ты же на трезвую, да?        — Д-да, — пересохшими губами сказал рот Михи.        — Ну как знаешь… твоё здоровье! — отдала честь и махом опрокинула в себя стакан.        Миха жадно сглотнул, провожая коньяк хищным взглядом. Девчонка вкусно занюхала горечь ободранным рукавом плаща: на толстых от туши ресницах блеснули слёзы, нежная белая шейка так и манила сомкнуть на ней крепкие пальцы.        Поймав отупевший Михин взгляд, девчонка обольстительно улыбнулась — ни страха, ни тревоги не было в её глазах, лишь весёлые огоньки, да сборище слетевшихся на свет бесят.        Он крутил баранку и косился на её сиськи, надёжно скрытые от глаз чёрной кожей.        — Чё смотришь? Голуби отсюда не полетят. За дорогой следи!        — Я достаю из широких штанин… — нервно хихикнул Миша.        — …своего пьяного мужа. Кладу под трамвай, говорю: “Спи, ты мне больше не нужен”, — девчонка смачно дыхнула в стакан, до скрипа протёрла его плащом и вернула туда, откуда взяла. Что-то снова зазвенело.        — Чё там у тебя ещё?!        — Так стаканы!        — У тебя с собой целый сервиз, что ли?        — А может и сервиз! Бабка, царствие небесное, сказала доставать в случае, если Брежнев приедет. Так что извиняй, теперь храню как память!        Миха не успел сообразить, что ответить языкастой девице — захрипело ожившее радио, устроив маленький переполох в машине. Надувшись, он сделал громче. Сквозь помехи пробилось чуть внятное блеяние диктора:               …участились случаи обнаружения трупов автомобилистов. Милиция настоятельно рекомендует воздержаться от посещения указанной лесополосы, особенно в одиночку и в тёмное время суток. Будьте бдительны и сообщайте обо всех подозрительных лицах и происшествиях по…        — Блин, ты чё такой скучный? Слушаешь эту фигню. Включи лучше Танечку Буланову! — девчонка капризно намотала чёрные волосы на худенький пальчик и отпустила спиральку.        — Какая Буланова, блин?! — изумлённо вскрикнул Миха, чудом не съехав в кювет. — Нормальную тему надо слушать!        Агрессивно щёлкнул кнопкой на приёмнике и поставил кассету Exploited. Вполголоса матерясь от яростного негодования, Миха бросал неблагожелательные взгляды на попутчицу. Она невозмутимо разглядывала ноготочки и хлопала ресничками.                          Went to the barber shop       to have him fix a fee       Drove a knife though his neck,       another casualty              Psycho, psycho, psycho, and this is me!        Послушав немного, она сказала вдруг:        — Классно, мне нравится. Я ещё Ramones люблю.        Миха повернулся.        — Блин, да ладно! Ты чё, правда слушаешь, да? Это ты… правильно двигаешься, короче. — Она пренебрежительно фыркнула. — Я не понял, а чё ты Буланову просила тогда поставить?!        — Тебя позлить, — злорадно оскалилась девчонка. — У меня ещё кассета концертной записи Ramones Greatest Hits Live 1996 года есть.        — Врёшь!        — Не-а.        — Откуда?        — Брат фарцовщик, умеет достать всякое. Она перезаписана, не оригинал, конечно, но всё равно.        — Блин, а дашь послушать?        Она посмотрела на него, улыбнулась ещё шире — очаровательно налились щёчки — сверкнула глазами:        — Посмотрим.        — Коза, ё-моё… палец в рот не клади — по локоть оттяпает… — бухтел Миха, злобно вытирая покрасневший нос рукавом.        — Ты такой смешной, когда злишься, не могу, — веселилась она, разглядывая Миху, как умильную цирковую мартышку в костюмчике.        — Я?! Не смешной я нифига, поняла? Ведёшь себя, знаешь, не культурно! Ещё разбросала тут свои, ё-моё…        — Что?        — Сис-        — Ну, ну договаривай!        — Ничего.        Дальше ехали, каждый ткнувшись в своё окно. Миха с силой держался за руль — чтобы не вцепиться в нахалку — и старался не смотреть в её сторону. А она, как специально, лезла в глаза! Красивая, бля: закинула ногу на ногу и с гонором покачивала громоздким ботинком.        Пролетев очередную выбоину, чуть не сев днищем в мутную коричневую лужу, машина начала барахлить и вскоре совсем заглохла. Громко возмущаясь, Миха выскочил наружу и заглянул под раскалённый капот.        — Ой дела-а, ё-моё!        Размахивая руками, он побродил немного вокруг, и, несолоно хлебавши, вернулся на место.        — Чё там, серьёзно всё?        — Сломались походу, бля!        — А давай я гляну?.. Чего вылупился? У меня батя в шиномонтажке двадцать лет проработал. Я чёт да понимаю во внутренностях. Машин.        — Нет! — запальчиво рявкнул Миха. Девчонка приподняла бровь. — Ты не поймёшь всё равно, — спокойнее продолжил он, почему-то обливаясь потом, — у меня там своя система, понимаешь, да?!        — Чё? Да у тебя там на изоленте и колготках всё держится по-любому! — Миха покраснел, а она ухмыльнулась. — Ой, таксист, ой, не приведи господь! — расхохоталась и захлопала в ладоши. — Как тебя ещё твоя же тачка не захуярила?        — А я живучий, как таракан и пачка соды. Меня просто так не захуярить, ё-моё.        — Ну-ну, таракан, чё делать-то предлагаешь?        — Я, ваще, живу тут недалеко… пешкодралом за инструментами сгоняю.        — А можно я с тобой? Мне страшно оставаться тут. — Зябко повела плечами и наискось прикусила розовую губку.        Миха пришёл в восторг — даже уговаривать не надо!        — Ну, пойдём, я тебе кое-что покажу тогда, — едва сдерживая лихорадочное возбуждение, пообещал он.               Оставив машину, чавкая раскисшей грязью, они продрались сквозь заросли крапивы и лопуха по еле заметной тропе, которую указал Миха. Идти пришлось недолго. Из-за буйно разросшихся кустов волчника показались уродливые избы.        — Я тут один, правда, живу, — как бы невзначай предупредил Миха, поддев проволоку, на которую закрывалась ржавая калитка.        — Это ничего.        Двор их встретил запахом влажной земли и увядающих цветов.        — Деревня вымерла давно.        — Ага, так даже лучше, — сказала и объяснила: — не люблю, когда много народу.        — Я тоже не люблю… мы так похожи, да?..        Миха завёл девушку в бревенчатый сарай и включил тусклый свет. Замигала пыльная лампочка, болтающаяся на голом шнуре. Он хотел показать свои инструменты, но не знал, разбирается она или наврала. Интерес у неё точно имелся.        — Короче, тут у меня всякое для починки тачки. Если ты правда чё-то понимаешь тут…        — Вау, а это чё!        — Ты эт не тронь!..        Но было поздно.        Среди трухлявых досок и бурого сена, в дальнем тёмном углу лежала прикрытая бензопила. Девушка заметила её и резво побежала в угол: развернула холщовый мешок и начала трогать и нежно гладить режущую цепь, перепачканную моторным маслом.        — Вот это бензуха у тебя, ё-моё! Тоже всегда такую хотела! — восхитилась она, со всех сторон разглядывая инструмент.        — Хотела, да?.. Нравится, да?..        Миха аккуратно взял со стола топор и неслышно подкрался, собираясь напасть на неё сзади. Расставил пошире ноги, угрожающе замахнулся и тут девчонка повернулась с бензопилой в руках:        — Ты думал, я просто постою, пока ты будешь меня убивать? Ты дурачок?        Перепугавшись, будто мальчишка, пойманный за дрочкой, Миха попятился с топором. Девушка погладила рукоятку стартера и завела бензопилу одним плавным движением.        — А что такое, милый? Что-то не так?! — пила взревела и девчонка шагнула к нему. — Ну куда ты, солнышко? Давай поиграем!        — Эй, ты это брось! Я пошутил, ё-моё! Я хотел тебе принести… показать… посмотреть тут… р-ручка… ручка ре-резная!        — Сейчас у тебя башка резной станет!        Девчонка рванула за ним по сараю. Миха выпустил топор из рук и нырнул под стол. Воинственно крича, она срубила деревянную ножку и стол покосился. Тут же со столешницы с грохотом посыпались инструменты.        Елозя на четвереньках, Миха судорожно набрал в охапку молотков, гаечных ключей, ножей по металлу и, как блоха, резво вскочил на ноги. Отступая спиной к двери, начал швыряться в неё своим богатством, а девица всё страшнее жужжала пилой и приближалась. Кровожадно улыбнувшись, она задрала пилу повыше и бешено крутящейся шиной встретила один из летящих молотков. Тот мгновенно срикошетил Михе в коленку.        — Ай, сука, больно же! — вскричал он, загибаясь креветкой.        — Я старалась!        Прихрамывая, Миха выбежал из сарая во двор — она помчалась следом.        Молотки и прочие снаряды быстро кончились и, окопавшись за поленницей, он принялся за дрова. Когда одно из них угодило в плечо мерзавке, зло зарычав, она ринулась к Мишке с перекошенным от гнева лицом.        — Ты чего устроила ваще?! Всё должно быть наоборот!        — Конечно! Я планировала тебя ещё в тачке пырнуть! — отдуваясь, проорала она, на лету разрубая полено.        Бензопила чихнула: начала пердеть, барахлить. Девушка нахмурилась, когда пила не завелась и со второй попытки. Миха с ехидной рожей высунулся из-за укрытия и громко заржал:        — Допрыгалась, дура! Бензин кончился!.. Она отбросила пилу и посмотрела на него с такой зловещей улыбкой, что смеяться расхотелось моментально. Девчонка полезла в лифчик и выхватила из него складные ножи. Миха испуганно икнул, поняв, что шутки плохи и с бабой лучше не дурить. Не целясь, она метнула нож в его сторону и попала в стену избушки. Нож встрял намертво, примерно на уровне Михиной башки.        — Ах, пизда! Наврала мне, никакой у тебя там не сервиз!        Спотыкаясь и поскальзываясь на лопухах, обогнув колодец, он ломанулся обратно к тачке. Ковыляя, Миха наконец добрался до размытой дороги. Он пытался скорее открыть дверцу, но холодная скользкая ручка заклинила и не поддавалась. Девка неотвратимо приближалась и он понял, что уже не уедет.        Неожиданно, дверь поддалась. Миха вслепую нашарил в бардачке пистолет и выставил перед собой, завалившись спиной на дверь.        — Стой, больная!        Она остановилась в нескольких шагах, переводя дыхание и с интересом разглядывая пушку.        — А то что?        — Грохну в глаз, как белку, вот чё!        — Ну, шмаляй тогда.        Миха замешкался, бестолково лупая глазами.        — У тя реально чё-то с головой…        — Шмаляй, говорю, чё смотришь! — крикнула девчонка, шагая прямо к нему.        И он выстрелил пластиковыми пульками из детского пистолета. Жёлтые шарики, щёлкая, отскочили от плаща, брызнув в разные стороны. Девчонка взяла его за грудки и, кинув спиной на капот, авторитетно ткнула в лицо грудью.        — А ты скорострел, — безудержно рассмеялась.        — А ты дай мне второй шанс, не разочарую, — с вызовом предложил Миха.        — Ну, рома-а-антик.        — Как ты поняла, что он ненастоящий?..        — Ну, я, чай, отличу реальную пушку от детской пукалки.        — Блин… я такой крутой бабы… — подумал немного, исправился: — женщины… не видал ещё… Понимаешь, да? Это важно, понимаешь?.. — Положил руку ей на спину, неуверенно погладил, хватая ртом воздух. Она хмыкнула, потянула его встать и затолкала на заднее сидение кверху пузом. Устроилась между Михиных ног и, нависая, снова полезла в лифчик.        — Погоди, не доставай ничего!        Вскинул руки, по-детски закрывая лицо, не зная, как ещё защититься. Мало ли какие орудия пыток у неё завалялись меж грудей?        Посмотрев на Миху с недоумением, девушка достала жвачку.        — Чё? Для свежего дыхания, — дружелюбно подмигнула. — Фух! Тебя как звать-то, ё-моё? — Анфиса. Выдавила две пластинки с ядрёным запахом ментола. Одну скормила Михе, вторую закинула себе в рот, тут же разгрызая. — Фиска, что ли? — Ну типа. А ты? Она улеглась к нему на живот, мягко, как кошечка. Сложила руки у него на груди и опустила голову.        — Миха я… — погладил её по волосам, зачесал растрепавшиеся волны за маленькое ушко. — Знаешь, ты только не смейся, да? Я всегда хотел, чтоб у моей девушки были, ну… большие сиськи, — признался он со смущённым смешком, понимая, что несёт глупости.        — Сбылось, выходит? Анфиса наклонилась и неожиданно нежно чмокнула его в глупые полные губы.