Встретимся нигде и никогда

Входная дверь скрежещет и подвывает так, что где-то зеленеет от зависти стая оборотней, которую ты ищешь. Таким нехитрым образом Визжащая хижина оправдывает свое название. Ты топаешь, как дромарог, Поттер. Пока ты отирался на крыльце, любая волшебная тварь успела бы улизнуть. Или повязать слюнявчик, чтобы не запачкаться в процессе разделывания твоей тушки, тупая башка! И чему только сейчас учат авроров? Топ-топ-топ, пауза, топ-топ-топ, пауза — смешно. Я слышу тебя, находясь миль за пятьсот от этого места. И лет через двадцать. Может быть. Не уверен. Топ-топ-топ… Баран гриффиндорский! Простейшее заглушающее заклинание избавило бы нас с тобой от этого надругательства над ушами. Это даже не курсы авроров — школьная программа, но, как я мог забыть, что за вас с рыжим полудурком ее проходила Грейнджер. Скрип ступенек. Я закатываю глаза. Презрение к твоим магическим и умственным способностям смешивается с предвкушением. Встреча всё ближе. Я готовился к ней так долго, милый. Первой в спальне оказывается твоя палочка со светящимся кончиком. Ирония, но обойдемся без метафор. Ты гасишь ее и запускаешь каскад выявляющих чар. Лежать бы тебе мертвым или обездвиженным, будь тут кто живой. Впрочем, кое-кто живой тут есть, но тебе повезло — я далеко. Ты просачиваешься весь и осматриваешь комнату настороженным взглядом, сканируешь ее сквозь свои мерзкие стеклышки. Я жду. Почти терпеливо. Стена, кровать, пол… Наконец ты видишь зеркало. И меня в нем. У тебя перехватывает дыхание. Я знаю, что красив, Поттер, но это все равно лестно. — Малфой?! Нет, Слизерин во плоти или — кого ты там ищешь? — Сивый собственной персоной. Переворачиваюсь на бок и подпираю щеку рукой, попутно сдергивая простыню. Полностью. Да, это я, любуйся! В мое беззащитное тело (то есть в зеркало) летят разноцветные лучи заклинаний, но выдержка мне не изменяет: ни один мускул на лице не дергается. Разве что кровь приливает к паху. Салазар, в этом ты весь, Поттер: чуть что — нападаешь. Я не здесь и не сейчас, мой лев. Меня не так просто достать. — Откуда взялось зеркало? Его точно не было раньше, — бормочешь себе под нос. Не совсем безнадежен и вопросы ставишь правильные. Но… копать нужно глубже, мало ли где и чего не было. Теперь есть. Спроси себя почему. — Нужно вернуться с Гермионой. Всё? Исчерпал свой лимит мозговой активности? Не то чтобы я был против зрителей... Изучаешь раму. Мне не видно, но, кажется, царапаешь ее ноготком. — Сквозное или какое-то другое? — продолжаешь напрягать извилины, будто услышал мой упрек. Ага. ЕИНАЛЕЖ. Бойся своих желаний, милый. Провожу рукой по боку, демонстрируя гибкое белое тело. Видел ли ты раньше настоящую бледность? Не эрзац, густо покрытый веснушками, а чистое совершенство? Красоту такой кожи сравнивают с мрамором или со снегом, но они холодны, а я нет. Смотри, какой я горячий, Поттер, смотри внимательно. Ты пялишься, именно туда. Отвожу колено в сторону, чтобы с твоей стороны был лучший обзор. — Малфой, что ты делаешь? — В голосе ужас и предвкушение. Меня не обманешь. А на что это похоже, дурашка? Выверенным движением убираю с глаз мешающие волосы. Ожидаемо залипаешь на пальцы. Да, я не снимаю кольца, даже когда лежу голый в постели. Тебе нравится? Хочешь ко мне? Моя рука медленно движется по коже, останавливаясь на соске — ненадолго, чтобы резко сжать (розовое на белом — красиво), спускается ниже по ребрам, животу, находит член и поглаживает его от основания вверх и снова вниз, вверх-вниз. У тебя расширяются глаза, а потом зрачки. Я вижу это, ибо, сделав сначала шаг назад, ты почти влипаешь в стекло, въедаешься едкой зеленью — будь это зеркало обычным, потекла бы амальгама. Но это зеркало необычное. Оно превращает тайные желания в явные. Правда, ведь? Расскажи, каково это найти зеркало ЕИНАЛЕЖ в пыльной спальне Визжащей хижины, посмотреть в лицо своим желаниям. Лицо находится не там, Поттер. Я выгибаю спину и нагло всверливаюсь взглядом тебе в глаза, прямо в них, минуя бездушное стекло — одно и второе. Купаюсь в похоти и восхищении. Тащусь. Вот так, восхищайся мной, милый, желай. Присоединяйся! Мерзкая дверь внизу визжит раненым волком. Хоть бы смазали, дракловы твари! Шатаются сюда-туда, а привести дом в порядок — у них, видите ли, лапки. — Гарри, ты здесь? — Голос вопящего знаком, век бы не слышать. Гребаные авроры! Как их не извели до сих пор, если они работают с таким уровнем конспирации? — Тут я, Рон, — сипишь ты, откашливашься и запахиваешь мантию. Хмыкаю и продолжаю ласкать себя в том же ритме. — Вредноскоп молчит. Вредноскоп? Оснащение вашей протухшей конторы просто на высоте! Твоя волшебная палочка точно не из магазина братца Уизли? — Проверил Гоменум Ревелио? — Да, — цедишь сквозь зубы. — И Гоменум, и Люпинотуум Ревелио. Никого нет, все чисто, спускаюсь. Так ли уж никого, Поттер? Не то чтобы я желал лицезреть рыжую харю. И показываться ей тоже. Изысканное зрелище, к которому ты причащен, не для всех. Только для избранных. Для Избранного. Ты пятишься и от двери бросаешь еще один решительный взгляд на зеркало. Ты вернешься, я знаю, но на сегодня нейтрализован. Ты в раздрае, цель достигнута, и я кончаю. Откуда неудовлетворенность? В следующий раз приходишь ночью. Я слышу завывание двери и едва успеваю оказаться в нужном месте. И в нужное время, да. На этот раз ты прячешься под мантией-невидимкой. Отличный аксессуар, определенно получше вредноскопа. Не будь хижина под завязку набита сигнальными чарами, я мог бы тебя и упустить. Даже по лестнице поднялся тихо — надо же! Ты выучил заглушающее? Лежу, гляжу. На тебя, Поттер, на кого же еще? Давай начнем смущающее представление. Ты недостаточно мотивирован, сейчас мы исправим это недоразумение. Да, это член, у тебя тоже есть такой. Правда, твой не автономен, а этот является продуктом виртуозной трансфигурации. Да — я облизываю его, нет — мне не стыдно. Признайся, тебе нравится, как двигаются мои губы. Пыхтишь как тролль. Заглушить еще и дыхание не догадался или чары спали от рассеянности? Фантазируешь о чем-то, милый? Поворачиваюсь к тебе спиной и смотрю через плечо. Я не вижу тебя, но на воображение не жалуюсь: мне легко представить, что ты сейчас чувствуешь. Провожу своей забавной игрушкой между ягодицами. Это скрип зубов или приглушенный стон? Не кори себя: ты завелся и это нормально. — Бомбарда! — кричишь, забывая о существовании невербальных заклинаний. Не сшиби себе голову, дорогой. Видишь ли, это зеркало защищено почище Джоконды в магловском музее Парижа. Оно хранит нечто гораздо более ценное. Улыбаюсь через плечо, игриво и чуть-чуть снисходительно. Я сам будто Джоконда. Нащупываю дырочку. Хочу ощутить внутри что-то существенное, малыш. Твоя ярость возбуждает, знаешь ли. — Бомбарда! Упорный. Упертый баран. Проникаю в себя игрушкой и меняю освещение с полумрака на дневное. Нам нужно, чтобы ты видел меня. — Малфой, что ты?.. Игрушка входит до самого основания, я зажмуриваюсь и концентрируюсь на ощущениях. Слышу хлопанье двери и быстрые шаги вниз. Сбежал. Я наполнен как никогда, но внутри пустота. Пусть гриффиндорский член не может простить себе позорную реакцию на обнаженное мужское тело, но гриффиндорский нос физически не способен оставаться в стороне, когда на горизонте маячит какая-то тайна. Ты возвращаешься, не то чтобы я в этом сомневался. Странно что подружку свою не привел. Обещал ведь. Не любишь делиться, Поттер? Встречаю тебя одетым, если халат из тонкого китайского шелка можно считать предметом одежды. Разочарован? Ничего, еще налюбуешься. — Оборотни идут за тобой. Ты не врал, когда обращался в последний раз. — В галоп с места, так по-поттеровски. — Ты чем-то привлекаешь их. Им что-то нужно? Не отпираюсь. Но и не подтверждаю — зачем? — Робардс думает, что активность оборотней — твоих рук дело, а Гермиона уверена, что ты потенциальная жертва, но каким-то образом переключил их с себя на жителей Хогсмида. Ни в тупости аврората, ни в уме твоей подружки не сомневался. Зубасто улыбаюсь. Ты злишься, это освежает. — Значит, Гермиона права, — рычишь, зыркая из-под бровей. Это зеркало, Поттер, тебе не прожечь в нем дыру, мы уже это проходили. — Трое обращенных, Малфой, трое! И один труп. Ты косвенно виновен в убийстве! Искусство требует жертв, mon cher, особенно искусство хорошей интриги. И в убийстве косвенно виновен ты, оттого и бесишься. Я просил защиты, Аврорат, то есть ты, проигнорировал запрос. Игнорировать Малфоев запрещено. — Гермиона провела расследование. — Шустра, что сказать. Ты замолкаешь, я пожимаю плечами и вскидываю бровь (ожидалась другая реакция?). — Твой дом так и не появился, никто из твоих друзей… — выплевываешь ты (не ревнуй, малыш, тебе не идет ревность, хоть у тебя и зеленые глаза), — не может туда попасть. Значит, не Фиделиус или не только Фиделиус. Стал ли бы я продумывать такую многоходовку, если бы всё было просто. — Малфой, ты раздразнил оборотней, чтобы что? Думай, милый, это не больно. — Дракл, ты, как обычно, пытался привлечь мое внимание и наконец действительно попал в неприятности. Умница, детка. Халат соскальзывает с плеча. Ты заслужил поощрение. — Когда Аврорат отказал в помощи… — Изгибаю бровь еще круче. — Когда я отказал в помощи, ты сам спрятался от оборотней и что-то перемудрил. А может, ты их и раздраконил, чтобы я поверил? Добровольно стал наживкой? Ты тоже пойман на живца, только живец иной. Наклоняю голову вправо, ты пытаешься не пялиться на мою шею. Рычишь. — Ты сумасшедший! — выплевываешь экстатично. Я готов кончить от одного блеска твоих глаз. Пускай я сумасшедший, но ты меня любишь и за это, даже если не готов признать. — Гермиона говорит, что в той каше, которую ты заварил, замешано время. Ты использовал маховик? Если ты помнишь, Поттер, я пытался сдать его тебе. Ты назвал его бесполезной игрушкой, макетом артефакта и послал меня. — Использовал, сука?! Пожимаю плечами. — Ты понимаешь, что натворил? Робардс ничего не знает, но уже связывает деятельность оборотней в Уилтшире и тут. И мэнор исчез. И ты не пришел на допрос по повестке уже дважды! Это наименьшая из моих теперешних проблем. Из наших. — Гермионе я доверяю, но если кто-то еще узнает… Так молчи, Избранный. Действуй молча. Халат полностью распахивается, и я медленно выскальзываю из него. — Прекрати немедленно! Хватит! Люблю, когда ты в ярости. Люблю, когда ты в ярости, но не можешь оторвать глаз. — Как искать твой чертов мэнор? Как найти тебя, урод белобрысый?! Я верю, Поттер, ты справишься. Смотрю на тебя в упор, облизывая пальцы. Указательный и средний. — Клянусь своей палочкой, я переверну мир, чтобы найти тебя, — шепчешь ты. — Найти и убить. Ой ли. Но я согласен на маленькую смерть от твоих рук. Жду тебя нигде и никогда.