Шреддер: Маленькая история легендарного злодея

Прошло два дня с момента, когда Дарсия выяснила, что под железной маской скрывается не древний дед в доспехах, а, по сути, мрачный азиатский айдол за 30, сошедший с экрана. Она, конечно, не думала о нём. Совсем не думала. Вообще ни разу не прокручивала в голове, как его крепкие руки легко перехватывают её удары. И уж точно не задумывалась о том, насколько идеально его мускулистая фигура подчеркивается бронёй… Короче, Дарсия была не в себе. И как назло, именно сегодня Шреддер решил снова напасть на город с каким-то очередным бредовым планом. Какой? Кто его знает. Наверное, опять пытался украсть реактор или захватить пиццерию — не суть. Главное, что Дарсия, как всегда, вмешалась, НО… Сегодня что-то пошло не так. Она была рассеянной. Неуклюжей. Даже её фирменное сальто назад вместо грациозного приземления превратилось в эпичное падение на задницу. — О-о-о, это было больно! — комментировала Эйприл в прямом эфире на весь Нью-Йорк. — Видимо, Ночная Орхидея сегодня не в форме! Что-то явно не так с нашей героиней! Дарсия, шатаясь, поднялась на ноги. — Чёрт, соберись, соберись… Но не успела она опомниться, как Шреддер метнулся вперёд, схватил её железной хваткой и пригвоздил к себе спиной, обхватив сильными руками в удушающий захват. Латекс комично заскрипел. Зрители у монитора комментили в чате: 😳😳😳 Эйприл присоединилась, отправляя смайлики в чат: 😳 Дарсия чувствовала каждой клеточкой своего тела, как ее спина прижалась к твёрдому, словно изваянному из камня, мускулистому торсу. О боже. Каждая мышца на его груди — как осязаемая статуя античного бога. Её лицо начало плавиться. Она попыталась вырваться, но… Физиология сказала: "Нет." Слишком близко. Слишком много мускулов. Латекс снова скрипнул, когда она извивалась, пытаясь вырваться. — Прекрати так извиваться, дура! — рявкнул он, в голосе чистая паника. Но Дарсия не могла прекратить. Ну, точнее, она могла бы, но, видимо, не судьба. Потому что её упругая задница в латексе тёрлась о Шреддера в самых неподходящих местах, а её бёдра неосторожно прижимались к его… ну… его. …И тогда она почувствовала что-то твёрдое и массивное. Она застыла. Шреддер тоже. А затем… Но было слишком поздно. Мозг коротнул, Она вспыхнула как грёбаный маяк. Перед глазами пронеслись её самые позорные моменты в жизни. И почему-то этот стал самым ярким. Эйприл в прямом эфире: — Оу… ОУ. ЭТО ПРОИСХОДИТ СЕЙЧАС. Город Нью-Йорк затаил дыхание. Дарсия покраснела так, что маска не могла скрыть жар на её щеках. И тут, в мертвой тишине, раздалось её шокированное, но громкое: — Ты не говорил, что у тебя такой огромный! ТЫ ЧТО ЕГО В МУТАГЕН МОКАЛ? Шреддер, которого Никогда. Ничто. Не. Смущало, в этот момент покраснел под маской так, что казалось, металл тоже покраснел от стыда. Он просто взял и отпустил её. Дарсия плюхнулась на землю, всё ещё горя ярче новогодней ёлки. Шреддер уставился на неё, как будто его вселенная только что сломалась. — С хера ли я вообще перед тобой отчитываться должен?! Эйприл схватилась за голову: — О, Шреддер в смятении! — с жаром объявила Эйприл. — Я повторю, Нью-Йорк, запоминайте этот исторический момент! — Заткнись уже! — гаркнули одновременно и Дарсия, и Шреддер. Но было поздно. Шреддер почувствовал, как от неловкости сгорает заживо. Просто развернулся и ретировался в полнейшем ауте. Эйприл выдохнула: — Это… была самая горячая фигня, которую я видела за всю карьеру. Дарсия сидела, ощущая, как её нервная система медленно перегревается. Из-за камеры донёсся голос Эйприл: — Итак, дорогие зрители, сегодня мы узнали, что у Шреддера действительно… Дарсия метнулась к ней: — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ЭТОТ МИКРОФОН В ГОРЛО ЗАСУНУ! Позже на технодроме Шреддер сидел за столом, уставившись в тарелку с рисом и мясом, как будто еда совершила против него личное преступление. Вилка безжизненно висела в его руке. Он ткнул ею кусок мяса. Мясо ничего не ответило. — Ну и жрать я это, конечно, не буду, — пробормотал он, лениво ковыряя рис. С другого конца стола донеслось хлюпающее чавканье. Кренг, в своём розовом, слабо различимым от самого себя, поварском фартуке, наслаждался своей трапезой, перекидывая кусочки еды в пасть с помощью щупальца. — Ты хотя бы попробуй, — сказал он с набитым ртом. — Я старался! Шреддер бросил на него взгляд, полный чистого презрения. — Давно ты таким хозяйственным стал? Кренг прищурился, подцепил кусок мяса и отправил его в рот. — Давно у тебя ПМС? Шреддер напрягся так, что в воздухе повисло электричество. — Что ты сказал? Кренг театрально вздохнул. — Ну, просто… ты вёл себя странно. Во время битвы с этой… твоей… латексной неприятностью. Шреддер резко стиснул вилку. — Она мне НЕ неприятность! Наступила пауза. — Ага, конечно, — сказал Кренг. Шреддер понял, что сказал это слишком эмоционально. Он выдохнул, пытаясь вернуть себе невозмутимость, но было поздно. Кренг отложил тарелку и сложил щупальца. — Ты знаешь, чего тебе не хватает? — Только не говори, что… — ОТДЫХА, — торжественно заявил Кренг, поднимая вверх одно щупальце. — О, да, конечно, — проворчал Шреддер. — Пойду на Гавайи, возьму коктейль, надену гавайскую рубашку поверх брони… — Почему бы и нет? Ты уже проигрываешь женщине в латексе, пора признать, что стресс тебя доконал. Шреддер задохнулся от возмущения. — Я не проигрываю! Просто… — Просто ты застыл, когда она заявила на весь Нью-Йорк, что у тебя…. Шреддер почувствовал, как сердце провалилось в пятки. — Заткнись. — Бедный Нью-Йорк. — Кренг вздохнул. — Этот город больше никогда не будет прежним. Шреддер схватил тарелку, словно она была шурикеном и запустил ею в Кренга. Тот ловко увернулся, и тарелка разнесла часть стены. — Ну вот, опять, — устало сказал Кренг. — Я не знаю, что там происходит между вами, но что-то явно происходит. — Да ничего не происходит! — Шреддер вскочил, кулаки сжались. — Это не имеет значения! — Уверен? — Кренг ухмыльнулся. — Потому что выглядело так, будто если бы она сказала «похить меня», ты бы взял её на руки и унёс в закат. Шреддер замер. Образ Орхидеи в его голове ярко вспыхнул. Её кожа, блестящая от латекса. Её дыхание, сбившееся от волнения. Её тело, извивающееся в его руках. Он не мог этого отрицать. Он чувствовал. Чёрт. — Я… пойду спать, — резко сказал он и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Кренг ухмыльнулся, дожевывая мясо. — Ага, конечно. Шреддер рухнул на кровать, раскинув руки. Потолок был пуст и безмолвен. В отличие от его мозга. Он помнил, как она прижималась к нему. Как её бёдра касались его. Как её голос дрожал, когда она осознала… — Ты не говорил, что у тебя такой огромный! Шреддер дёрнулся и стиснул зубы. — Чёрт бы тебя побрал, Орхидея. Почему его это так задело? Он похищал женщин десятки раз. Эйприл, Ирма… они не реагировали ТАК. Они не смотрели на него с таким выражением, от которого его желудок закручивался в узел. Орхидея… Она. Её реакция была другой. Она покраснела. Она заикалась. Она сгорела на месте, как будто это действительно имело для неё значение. Как будто ей понравилось. Шреддер судорожно втянул воздух. Он не думал о женщинах лет десять. С тех пор, как покинул Японию. С тех пор, как его жизнь захватила тьма, заговоры и бесконечная борьба за власть. Но теперь… Теперь он думал о ней. О её голосе. О её словах. — Ты не говорил, что у тебя такой огромный! Шреддер застонал и накрыл голову подушкой. — Я её убью… Но он знал, что не убьёт. Что в следующий раз, когда они столкнутся, всё будет иначе.