Последний раз

Кевин не мог больше слушать эти тяжёлые вздохи, постукивание ручки по столу и бесконечные ругательства по поводу того, как жесток мир. Но через секунду эта фраза дополнялась тихим продолжением: "Не мир, а люди". Сколько бы бывший Ворон ни рылся в своей памяти, он так и не припомнил, кто мог бы сказать эту фразу, но Аарону, видно, она полюбилась. Поднявшись с места, Кевин направился к выходу под угрозу: "Только попробуй хлопнуть дверью, блядь". И благоразумно закрыл дверь как можно тише. Ники исчез из поля зрения, оставив после себя только мятый мешок и джойстик. Вскоре послышались разговоры троицы — Эндрю, Натаниэля и Ники — в спальне. На кухне тоже оставалось тихо, и эта тишина, как ни странно, неприятно давила на уши, не позволяя ни сосредоточиться на деле, ни избавиться от мыслей. Ни то ни другое у него не вышло, и уже через пару минут он стоял в ступоре у двери в спальню, глядя на своё отражение на полоске чёрного стекла. Для чего сделаны эти вставки? Ощутив жгучую боль в руках, он был вынужден опустить взгляд ниже и увидел две кружки кофе. Кому принадлежит вторая? Одна кружка была небольшой, чёрной, в ней было только тёмное кофе без молока и чайная ложка. Вторая кружка была явно больше, белая, с надписью "по химии задали". В памяти слишком чётко отпечаталось, как Аарон грозился разбить этот подарок об голову Хэммика, но всё же с особой бережностью хранил её подле себя. В кружке, ударяясь друг о друга, плавали маленькие разноцветные зефирки, скорее всего, и по вкусу они тоже отличались. Чайная ложка тоже была с изюминкой… наверное, от Эндрю, ведь вся её ручка была деревянной, а лопасть выполнена в виде острия ножа. Сколько же он искал такую редкость? Непривычно ласковая улыбка расплылась на лице с чётким очертанием скул и яркими зелёными глазами. В конце концов, Кевин смог покинуть благодатную нирвану воспоминаний и нажал на ручку локтем. Дождавшись несколько секунд и убедившись, что ничего в дверь не полетело, он всё же сделал шаг в помещение. Ближе к нему стоял небольшой столик у телевизора, и на него он поставил чёрную кружку, а вот кружку с изысками нужно было доставить к рукам Аарона. И пусть тот не просил об этом, Кевин, как никто другой, знал, как ему сейчас это нужно. Каждый столь тяжёлый вечер начинался с ругательств, вздохов, криков… Затем наступала усталость, а после немой истерики комнату наполнял запах латте с карамелью. Только после такого ритуала Миньярд мог просидеть за книгами до самой глубокой ночи и, даже когда Кевин возвращался с тренировок, не всегда заканчивал и половину своих задач. Несколько шагов к безмолвному телу — и кружка коснулась деревянного стола.