Маски, которые мы носим

Беспощадное июльское солнце решило выжать Катару досуха — не иначе. Пот градом катился по ее лбу, шее, скапливался в ложбинке между грудей, хотя она сидела в затененной ложе под навесом и, как обещал Зуко, должна была чувствовать себя комфортно. «Комфортно. Как же». Катара мысленно выругалась, а затем несколькими движениями испарила пот с тела. Так ощущения стали получше, но вряд ли этого хватит надолго. Она тяжело вздохнула, а затем в пару больших глотков осушила свой бокал с водой — зрителям предлагали вино, но она не рисковала пить спиртное на такой жаре. И без того уже расплавилась на солнце, размечталась… Ладно. Дело, конечно, было не только в солнце, однако… — И когда уже они начнут сражаться, — проворчал Сокка, который сидел по правую руку от нее. Он обмахивался купленным на ярмарке алым веером так отчаянно, что рисковал сломать его. — Надеюсь, скоро, — ответила Катара, кинув короткий взгляд на Тоф, расположившуюся с левой стороны от нее. Подруга спала, прикрыв лицо рекламкой Фестиваля, и нисколько не тревожилась из-за жары. Удивительная женщина. Вообще-то Фестиваль Огня всегда проводили в самые жаркие дни июля, но в этом году погода определенно побила какой-то безумный рекорд. Если бы Катаре сказали, насколько беспощадным окажется сошедшее с ума солнце, она бы вовсе не приехала… Или нет — зачем врать самой себе — приехала бы, но просто попыталась бы подготовиться морально. За недельку до того не вылезала бы из ближайшего к их иглу сугроба, например… Размышления Катары прервал голос ведущего Фестиваля — улыбчивого брюнета, на которого не действовала испепеляющая жара. Он был свеж, бодр и разговаривал не в меру зычным, оглушающим голосом. Его красная рубашка и бордовые штаны, расшитые блестками, переливались на солнце. Он громко поприветствовал всех собравшихся, справедливо отметив, что в этом году Фестиваль собрал еще больше гостей и участников, чем прежде. — Приятно видеть здесь всех вас — магов, бойцов, болельщиков! А теперь напомню, что абсолютный победитель Фестиваля получит Золотого Феникса и столько золотых монет, сколько весит он сам и последний поверженный им противник! Также его портрет появится в галерее победителей! В этот момент на арену вышла девушка, одетая под стать ведущему в алое платье с блестками. На бордовой подушечке она несла увесистую статуэтку. Пока девушка обходила арену по кругу, демонстрируя всем зрителям на трибунах Золотого Феникса, ведущий напомнил о том, что в этом году Фестиваль расширился. Теперь он делился на несколько туров: один для магов огня, второй для всех прочих магов и третий для немагов из любой страны. В финале трем участникам предстояло одновременно сражаться друг против друга — вообще-то немагов хотели просто наградить отдельно, без последнего боя, однако их представители заявили, что это станет ужасным оскорблением. Громче всех возмущался Сокка, который, правда, не собирался участвовать в соревнованиях. «Как-нибудь потом», — сказал он туманно. Впрочем, Катара и Тоф тоже не состязались — предпочли дать менее именитым бойцам проявить себя. Вообще изначально Фестиваль был задуман как способ объединения народа Огня. Зуко очень переживал насчет того, что после завершения войны жители его страны потеряли все прежние ориентиры. «— Народ не может жить только бесконечным раскаянием, — сказал он Катаре и Аангу через год трудного правления. К тому моменту страну уже сотрясли несколько попыток восстания, а сам Зуко едва пережил — во многом благодаря способностям Катары — два покушения. Он выглядел очень уставшим — слишком бледный, под глазами залегли глубокие тени, а губы он явно искусал, пока терзал себя тяжелыми размышлениями, — но в то же время возмужавшим. — Я собираюсь распустить слухи о том, что убил отца и Азулу. Точнее мои люди уже начали это делать… Думаю, если мятежники поверят, что у них нет альтернативы, то постепенно успокоятся. Аанг посмотрел на Зуко с сомнением: — Пойдешь на обман? — Другого выхода нет, — ответил Зуко. И Катара заметила, что Аанг не согласен с его решением. Аанг по-прежнему был идеалистом. — И еще… — добавил Зуко, перебирая листы с записями. Он остановил попытку Аанга заговорить властным жестом, и это тоже было ново. — Еще народу нужен большой праздник. Соревнования. Люди Огня привыкли выяснять, кто лучше, привыкли сражаться и демонстрировать свое превосходство. Я думаю учредить соревнования со значимым призом, за который они захотят биться. К празднику же можно приурочить ярмарки, чтобы у ремесленников и торговцев была возможность продать побольше товаров. Катара кивнула, впечатленная рассуждениями Зуко, его взрослостью. Если оглянуться назад, то, наверное, именно в ту их встречу она впервые и ощутила… влечение. Зуко очень шла властность. И даже эта его благородная усталость…» За прошедшие пять лет Катара убедилась в том, что Зуко вообще многое шло… Он выглядел величественно и прекрасно в парадных одеждах Хозяина Огня с короной-лепестком на голове, он смотрелся не менее привлекательно в простой красной рубашке и штанах для тренировок, а уж без рубашки… Катара видела его полуголым пару раз, когда исцеляла, но хоть и волновалась тогда за жизнь Зуко, никак не могла забыть его скульптурное тело с идеально-прорисованными мышцами пресса и широкой накаченной грудью. Определенно — он зря времени не терял… Катаре снова стало жарко, и дело явно было не только в припекающем солнце. Она плеснула Сокке в лицо нагревшейся водой и, воспользовавшись его растерянностью, отобрала у него веер. — Эй! — возмутился Сокка. — Кто мешал тебе свой купить? — Забыла, — пожала плечами Катара, обмахиваясь отобранным трофеем. Не признаваться же брату в том, что в той палатке продавался очень выразительный портрет Зуко, и Катара засмотрелась на него… — Почему каждый раз, когда мы приезжаем в Страну Огня, ты становишься ужасно рассеянной? — вздохнул Сокка, попытавшись отобрать у нее веер. Тоф, которая очевидно уже не спала, хихикнула. Слишком понимающе хихикнула. Вообще-то, Катара никогда не обсуждала с ней свое влечение к Зуко, но подруга явно многое понимала. Хорошо хоть молчала. Катаре не хотелось разговаривать на эту тему ни с кем и никогда, потому что она очень боялась услышать: «Да просто скажи ему о своих чувствах!» «Ага. Конечно… Во-первых, он все сходится и расходится с Мэй — никогда не знаешь точно, вместе они или нет. Во-вторых, я ведь знаю, что начинать романтические отношения с другом — ужасная идея. Одного раза вполне хватило». Катара, которая все-таки отдала Сокке веер, хотела отвлечься от мыслей о Зуко, но тут ведущий как раз объявил: — А теперь вас поприветствует Хозяин Огня Зуко! Трибуны взорвались аплодисментами и громкими восторженными криками — в основном женскими. Катара же отметила про себя, что Зуко, как и собирался, запретил ведущему присоединять к его титулу высокопарные эпитеты. «Достаточно будет просто: Хозяин Огня», — сказал он накануне своим повелительным, строгим тоном, от которого у Катары мурашки бежали по телу. Он вышел на арену спокойно, с достоинством, принимая как должное ликование толпы. Катара помнила, что в первый год правления Зуко нервничал перед каждым появлением на публике — порой он действительно вел себя немного неловко, говорил слишком много или упускал главное. Но занятия с мастерами ораторского искусства, чтение поучительных свитков и постоянная практика не прошли даром. Хоть Зуко по-прежнему не любил публичные выступления, он научился скрывать это за сдержанной теплотой или за подчеркнутой холодностью — смотря, чего именно требовала от него ситуация. А еще, как полагала Катара, он уже привык править, привык, что важнее и выше него по статусу никого нет в Стране Огня — абсолютная власть меняет человека, пусть и постепенно, исподволь. Зуко был одет нарочито просто — в красную безрукавку с черным кантом и такие же штаны, его длинные смоляные волосы скрепляла в пучок золотая, сверкающая на солнце заколка, а не корона. — Жители и гости Страны Огня! Маги и немаги! Добро пожаловать на Шестой Фестиваль Огня! — он обвел трибуны таким внимательным взглядом, точно видел каждого зрителя. Катара из выделенной для нее, Сокки и Тоф особой ложи, конечно, не могла рассмотреть глаза Зуко в этот момент, но она так ясно их представила… Плавленое золото. Густой мед, медленно стекающий с ложки. Янтарь, переливающийся на солнце. Вряд ли у кого-нибудь на всем белом свете были столь выразительные глаза. Размечтавшись, она пропустила часть речи Зуко, но не слишком об этом жалела — она знала, о чем он собирался говорить: как важно, что соревнования расширились, как здорово, что все мы живем в мире и согласии. Катара скорее слушала его голос — приятный, вкрадчивый, завораживающий, — чем вслушивалась в смысл слов. — Вам уже напомнили о том, какие призы получат победители, — Зуко кивком головы указал на ведущего. — А я в свою очередь хочу поблагодарить наших любезных спонсоров, — еще один легкий кивок, но теперь уже в сторону ложи, которую занимали представители самых богатых и влиятельных семейств Страны Огня. — И пожелать всем нам отличного Фестиваля! Зрители зааплодировали — казалось, воздух раскалился еще сильнее от их восторга. Катара тоже отбила себе ладони, желая поддержать Зуко. Он же тем временем сказал, что Фестиваль по традиции начнется с его поединка: каждый год, кроме, разумеется, самого первого, Хозяин Огня сражался с победителем прошлых соревнований. Насколько знала Катара, противники Фестиваля — а таких тоже хватало — распускали слухи, будто бы первый поединок всегда подстроен, будто бы Хозяину Огня специально поддаются. Но Катара в это не верила. Зуко много времени посвящал тренировкам, он воспринимал свой бой на Фестивале как демонстрацию силы, заявление: «Я по-прежнему очень сильный маг огня, и меня надо бояться». Он не стал бы унижать себя грязной сделкой. И теперь Катара с замиранием сердца смотрела за тем, как Зуко сражается с Дайрой — победительницей прошлого года. Дайра вся состояла из мышц — крепкая женщина средних лет с решительным взглядом. Она смотрела на Зуко без всякого пиетета и атаковала его так яростно, точно он в чем-то провинился перед нею. Но Зуко не отступал — сильный и ловкий, он точно скользил по арене то уклоняясь от огненных шаров Дайры, то отражая их ответным пламенем. Катара знала, что Зуко не любил сражаться без своих дао-мечей, однако это ничуть не мешало ему демонстрировать силу. Впрочем, в отличие от Дайры он не вел себя агрессивно. «Он хочет, чтобы она утомилась», — поняла Катара и обменялась с Соккой понимающими взглядами. — Вы собираетесь рассказывать мне, что там происходит? — лениво поинтересовалась Тоф. — Зуко пока не побили, — сообщил Сокка. — Как подробно! Большое тебе спасибо! — откликнулась Тоф. — В следующий раз возьму пример с Аанга и не приеду. Сокка хмыкнул, но ничего не ответил. Он да и сама Тоф хорошо знали, что Аанг не посетил Фестиваль, только потому что не хотел пересекаться с Катарой. «"Мы останемся друзьями", — пообещала она ему спустя почти три года романтических отношений, в которых толком ничего не происходило». Это оказалось ложью, но не по вине Катары. Просто сложно дружить с человеком, все еще считающим, что ваше расставание было ошибкой и вы непременно сойдетесь. Собственно, на прошлом Фестивале Огня Аанг прилюдно назвал Катару своей девушкой, а она не сдержалась и вспылила в ответ. Сильно вспылила — от души. Трудно сохранять спокойствие, когда уже несколько лет твердишь снова и снова: «Прости, мы не подходим друг другу», «Я не хочу возобновлять наши отношения», «Что было, то прошло», а твои слова не воспринимают всерьез. Скандал вышел грандиозный — у Катары до сих пор алели щеки, когда она вспоминала о том, как некрасиво все получилось… Неудивительно, что в этом году Аанг предпочел не приезжать на Фестиваль. Катара же время от времени думала с тоской: честен ли был Зуко, когда сказал, что его не расстраивает отсутствие Аватара на столь важном событии? «Наверное, это мне не следовало приезжать», — подумала Катара в очередной раз. Ее чувство к Зуко очевидно не было взаимным, поэтому вряд ли он хотел видеть на Фестивале ее, а не Аватара… Зрители на трибунах ободряюще закричали, когда Зуко, уклонившись от особенно сильной атаки Дайры, сумел оказаться у нее за спиной. Он попытался накинуть на нее огненную сеть, но она разорвала ее пламенным шаром. Еще несколько минут они перекидывались огненными снарядами, попутно демонстрируя чудеса изворотливости. Это была феерия пламени под палящим, безжалостным солнцем. Катара гипнотизировала взглядом фигурные, накачанные руки Зуко — она будто сквозь рубашку видела его перевитый мышцами торс, курчавую поросль черных волос на груди… Катара сглотнула и едва не пропустила момент, когда Зуко все-таки взял верх над Дайрой. Он посылал в нее один огненный шар за другим, и она отбивала каждый из них. Но потом он создал хлыст, которым сбил ее с ног — она не успела уйти от атаки, потому что ожидала еще одного огненного шара. Упав на живот и распластавшись на арене, Дайра громко грубо рассмеялась: — Да ты хорош, Хозяин Огня! Катара была уверена: Зуко не понравилась ее фамильярность. Но он не сделал Дайре замечания, лишь коротко улыбнулся и подал ей руку. Она встала и широким жестом отряхнула со штанов и рубашки песок. Ведущий выбежал на передний план и закричал: — Победа снова осталась за Хозяином Огня Зуко! Поаплодируем ему! И пока люди на трибунах хлопали, а Сокка что-то шептал Тоф на ухо — он стал иронично комментировать бой для нее после того, как она заявила, что больше не приедет, — Катара любовалась Зуко. Каким он был мужественным. Каким статным. Сильным. «Ему нужно поскорее жениться на ком-нибудь, — подавив вздох, подумала Катара. — Тогда я буду говорить себе, что он несвободен и вообще мечтать о женатых — дурное дело… А до той поры что мне делать?!»

***

Какая ирония: стоило Катаре пожелать, чтобы у Зуко появилась жена — и вот она. Ладно. Не жена, но явная претендентка на это место: нежная и очень юная аристократка с такими тонкими руками и ногами, что, казалось, их можно было переломить одним движением. «Но я, конечно, не хочу ей навредить». Со своего места в пиршественном зале Катара наблюдала за тем, как девушку, облаченную в золотое платье со слишком откровенным вырезом на спине, подвели познакомиться с Хозяином Огня, успевшим переодеться в соответствующее случаю парадное одеяние. Кандидатка в жёны, как и полагается, не смела поднять на Зуко взгляд. Воплощенная покорность и благопристойность. — Дочка генерала Тао от его жены из Царства Земли, — хмыкнула Тай Ли, стоявшая за спиной у Катары. Вообще-то на приеме Тай Ли работала — следила за безопасностью Хозяина Огня. Вроде бы. Если ее служба заключалась в том, чтобы проверить, не отравится ли он вином и спелой ярко-розовой виноградо-клубникой, то она отлично справлялась. Тоф закинула в рот кусочек какого-то диковинного ярко-зеленого фрукта с розовыми семечками и заметила: — Я отсюда слышу, как у этой девчонки сердце заходится — она явно помешана на нашем Зуко. И, возможно, она в его вкусе… Бледная, черноволосая… Как считаешь, Катара? Выпад был внезапный — Катара аж подавилась вином. Закашлялась — Сокка стал самоотверженно стучать ее по спине и, кажется, в процессе отбил ей легкие, — а когда продышалась, ответа вроде бы уже никто и не ждал. Разве что Тай Ли смотрела на Катару чересчур заинтересованно. Ну и пусть смотрит — лишь бы Зуко ничего не рассказала. Катаре не хотелось выглядеть нелепо в его глазах. «Или еще хуже: он начнет меня жалеть…» — Катара решительно отпила вина и закусила ломтиком сыра. А потом ей пришлось призвать на помощь все свое самообладание, потому что объявили первый открывающий танец вечера: Зуко подал руку этой юной леди и повел ее на середину зала. Зазвучала музыка — нежная, плавная, но постепенно нарастающая. Она походила на все увеличивающийся поток воды или на те чувства, которые владели сердцем Катары. От легкого влечения до рвущей душу потребности коснуться его. Быть рядом. После расставания с Аангом Катара встречалась с одним парнем из своего племени. Его звали Кей, и он отличался милым, добрым нравом. А еще у него было идеальное тело, и Катара разделила с ним несколько ночей, думая, что это поможет ей избавиться от неуместных мыслей о давнем друге. Напрасно. Засыпая, она видела во снах Зуко, а стоило ей открыть глаза, как о нем напоминал каждый солнечный луч, каждый зажженный огонек. А сейчас Зуко кружился в танце с разряженной девицей, и каждое их па отзывалось в сердце Катары болью. Вот Зуко улыбнулся в ответ на какую-то реплику девицы. Вот его левая рука переместилась на ее тонкую талию. О чем он думал? Хотел ее? Мечтал сделать своей женой? Катара пригубила еще немного вина, а затем прикрыла глаза и выпила все, что было в бокале. Вино нужно, чтобы пережить этот утомительный вечер, полный таинственных улыбок Зуко, предназначенных не ей. «Вот же глупая. И с чего я взяла, что стоит Зуко жениться и все станет лучше? Идиотка! Или, наверное, это из-за того, что я привыкла к его отношениям с Мэй… они вроде есть, а вроде их и нет. Да… если подумать, я ведь никогда не ревновала его к Мэй». Танец закончился, сменившись другим — более бойким. Сокка закружился по залу с Тай Ли, которая даже в форме воина Киоши выглядела женственной и соблазнительной. Поразительный талант. Главное — чтобы брат не увлекся всерьез этой вертихвосткой. Катара знала таких девушек как Тай Ли: они коллекционируют мужские сердца ради удовольствия, а сами всегда влюблены только в себя. Счастливицы. Отмахнувшись от предложения потанцевать, поступившего от какого-то щеголеватого военного, Катара встала из-за стола и вышла на балкон. Ей требовался свежий воздух. Она облокотилась о нагретые за день мраморные перила и обратила взгляд к темному небу, на котором сегодня не было видно ни луны, ни звезд. Фестиваль будет длиться неделю, а затем Катара уедет на Южный полюс. Там ее ждет школа магов воды, где она и директор, и главный учитель. Через месяц еще запланирована командировка на Северный полюс, на котором Катару тоже ждут ученики. Ее жизнь в последние годы проходила именно так — среди желающих учиться детей двух полюсов. Порой в будни Катары вплеталось общение с братом или поездки в Царство Земли, где она с удовольствием проводила время с Тоф — они любили делиться преподавательскими историями, а Сокка обычно дразнил их «скучными училками». Еще изредка Катара ходила на свидания — больше для галочки. И вот раз в год приезжала на Фестиваль в Страну Огня. Неделя с Зуко — или скорее рядом с Зуко — и год без него. Такой вот порядок вещей. К счастью, ему уже давно не требовалась ее помощь как целителя, а значит, он и не звал ее в Страну Огня вне этого недельного праздника. Они обменивались письмами — три-четыре послания за год. И все на том. Задумавшись, Катара не заметила, как тепло сменилось легкой, но все же ощутимой и очень приятной прохладой — на ее руку упало несколько робких капель дождя. Потом еще. И еще. Катара подставила ладони под свежие холодные струи. Как же чудесно… — Сливаешься с родной стихией? — поинтересовался Зуко. Катара узнала его, не поворачиваясь. За шумом дождя, который омывал распаренную, запотевшую столицу, она расслышала его шаги. «За что мне это помешательство?» Зуко встал рядом, обдав ее приятным пряным запахом, и только тогда она все же посмотрела на него. Он казался чересчур спокойным и ничуть не походил на мужчину, пару минут назад танцевавшего с желанной девушкой. — Решила спрятаться тут от всех? — спросил Зуко, и в его глазах, впитавших в себя все оттенки солнечного света, заплясали лукавые искорки. — Да, — кивнула Катара. — А потом очень удачно пошел дождь. Она надеялась, что, как всегда, вовремя надела маску «Я просто твоя хорошая подруга» и ничем не выдала того волнения, которое неизменно охватывало ее в присутствии Зуко. Он смотрел на нее, пожалуй, слишком внимательно, а потом сказал то, что она не ожидала услышать: — Катара, я рад, что ты приехала на Фестиваль в этом году. Очень рад. — Серьезно? Зуко кинул на Катару нечитаемый взгляд и, подражая ей, тоже высунул ладонь из-под навеса, закрывавшего балкон от дождя. Крупные капли заскользили по его длинным аристократическим пальцам. И эта картина заворожила Катару, потому что обычно руки Зуко подчиняли себе огонь, а теперь будто бы пытались завладеть водой… Он так долго не отвечал на ее вопрос, что Катара успела забыть о нем. Почти забыть. Между тем ливень все нарастал, шумел сильнее, призывнее… Он будто стремился сбить все листья с деревьев, а потом и вовсе — разрушить дворец, смыть с лица земли саму память о столице Страны Огня. — Я, — наконец тихо начал Зуко, — я… почему ты удивлена? Катаре показалось, что он хотел сказать нечто другое. Значимое. Наверное, о том, как для него важна их дружба… «Если бы на моем месте был Аанг, Зуко из соображений вежливости так же заявил бы, что рад его видеть. Это нормально». — Потому что дружба с Аангом для тебя как для правителя Страны Огня должна быть важнее, чем дружба со мной, — честно сказала Катара, повернувшись к Зуко. — И мы оба знаем, что в этом году сюда мог приехать либо он, либо я. На мгновение он вздрогнул, перестал касаться ливня и заложил руки за спину. Его ответ прозвучал холодно, с тенью мальчишеской обиды: — Это не так, то есть… Я вполне способен управиться со своей страной и без помощи Аватара. Катара давно не слышала в голосе Зуко таких нот. — Я не хотела тебя обидеть, и ты, конечно, многого добился как правитель… Но… Катара оборвала себя и кинула на Зуко еще один долгий взгляд — весь этот разговор такой пустой, бессмысленный. И если честно, то все их разговоры таковы. Из сердца Катары рвались совсем другие слова. Ей хотелось сделать шаг и уткнуться носом в парадное одеяние Зуко, так вкусно пахнущее им. Хотелось прижаться покрепче, поцеловать его в слегка блестящие — то ли от вина, то ли от бальзама — губы, ощутить тяжесть его рук на своей талии. Она все думала, что не могла не приехать на Фестиваль, но, на самом деле, куда лучше было бы остаться дома. Гулять по свежевыпавшему снегу, смотреть на луну и мечтать о Зуко, который даже сейчас, когда находится так близко к ней, все равно что это ночное светило — не дотронуться. — Катара? — обратился он к ней с беспокойством. «Ох, Зуко, ты ничего не знаешь. Понятия не имеешь, как тяжело стоять в шаге от тебя и не сметь коснуться, потому что дружеских объятий мне будет нестерпимо мало, а что-то большее… Нельзя. Нельзя. Ты считаешь меня лишь подругой, и это правильно. Пересекать черту неприемлемо… Правда?» И Катара бы отговорилась пустым «да ничего, задумалась», а потом сказала бы, что надо вернуться в зал. И ушла бы. Точно ушла… Да, она бы так и сделала, если бы послушала голос разума, но шум ливня заглушал его. Дождь хотел смыть все на свете с этой безумной, грешной земли, где так редко можно услышать правду, а Катара больше не могла молчать. Не могла оставаться в стороне. И все «нельзя» превратились в «возможно». Лишь на секунду, но… Катара шагнула к Зуко и, встав на цыпочки, поцеловала его — легко мазнула губами о губы, потому что это было не очень-то удобно. Сердце билось как бешеное, гул дождя отдавался в голове… Когда Зуко отстранился — удивленный донельзя, пораженный, потрясенный, Катара поняла, какое безумство совершила. Пытаясь отойти, она в волнении запнулась о собственную ногу и ожидала неминуемого падения на мраморный пол, но… Зуко подхватил ее, а когда помог встать на ноги, крепко прижал к себе и, склонившись, шепнул ей прямо в губы: — Значит, ты тоже?.. И Катара кивнула, а затем Зуко накрыл ее губы поцелуем таким сладким и нежным, таким желанным и нужным… Катара потеряла счет времени, растворившись в ощущениях. Наконец-то она могла обнимать его, трогать пальцами его подбородок и шею, чувствовать, как крепки его объятия и как сильно он ее хочет. Когда Зуко снова отстранился, Катара не смогла сдержать разочарованный вздох. Он с легкой улыбкой погладил ее по щеке: — Я тоже не хочу ждать, но здесь нас легко могут застукать… я приду в твою спальню в полночь, хорошо? И с этими словами он ушел — кажется, даже не заметив ее неловкого кивка. Катара же закрыла лицо руками, ощущая себя крайне странно. Их нежный поцелуй, его тихое радостное и удивленное «ты тоже?», а затем… «Он сказал, что придет в мою спальню с таким видом, будто для него это в порядке вещей — назначать подобные свидания поклонницам». Катара обхватила себя руками за плечи — от накрывшего ее с головой счастья ничего не осталось. Но когда Зуко придет к ней в полночь, им все-таки нужно будет поговорить…

***

Катара его поцеловала. Нет. Не так. КАТАРА. ПОЦЕЛОВАЛА. Чем больше Зуко думал об этом, тем нереальнее ему казалось все произошедшее. Катара… такая прекрасная, такая недоступная, долгие годы относившаяся к нему как к другу… и вдруг. Он кивнул старому генералу Ли, пытавшемуся что-то донести до него. — Так вы согласны? — спросил генерал. И Зуко, будто вернувшись в первый год своего правления, когда он был не более чем много возомнившим о себе юнцом, пробормотал: — Эээ… поговорим потом. Генерал посмотрел на него с неподдельным удивлением и даже, пожалуй, с ужасом: разве может так блеять Хозяин Страны Огня? Этот взгляд отрезвил Зуко, он собрался и сказал строго: — Сейчас не время для разговоров, генерал, вокруг полно представителей других стран. Обсудим все после завершения Фестиваля. Такой ответ понравился убеленному сединами Ли куда больше. Он огладил свою куцую бородку и церемонно попрощался с Зуко. «Как хорошо, что он ушел». Зуко уже давно усвоил, что поданные и правители других стран не хотят видеть перед собой того Зуко, каким он на самом деле был: вспыльчивого, сомневающегося, немного — или много, это уже как получится — неловкого. Им требовался Хозяин Огня Зуко — уверенный в себе, всегда знающий правильный ответ, сильный лидер. И день за днем Зуко, вставая с постели в пять утра и лениво потягиваясь, обливался холодной водой, потом шел на тренировку и превращался в того самого Хозяина Огня. Именно Хозяин Огня встречал слуг, которые спешили обрядить его в парадные одежды и заплести его волосы, чтобы увенчать их короной. Весь день Зуко старался поступать правильно, не реагировать ни на какие известия слишком эмоционально и говорить о чем угодно, с таким видом, будто он абсолютно уверен в своем решении. Он дошел до того, что во время чаепитий с дядей Айро строго и убежденно говорил слугам: «Подайте нам обоим жасминовый». И дядя слегка удивленно косился на него, но вопросов не задавал и пил жасминовый, даже если потом сознавался, что хотел лотосовый. Порой, правда, дядя говорил, что беспокоится за него и что нужно расслабляться… Но Зуко-то знал, что происходит, стоит ему расслабиться! Все сразу идет не так. Вот сейчас он, например, был абсолютно не уверен в том, что о нем подумала Катара. Наверняка посчитала его недостаточно решительным, раз он не захотел взять ее прямо там — на балконе, наплевав на возможность быть застуканными. «Надо же оказаться таким идиотом!» — корил себя Зуко, меланхолично водя пальцем по ободку серебряного кубка, из которого пил. Зуко столько лет мечтал о Катаре. Он далеко не сразу осознал, что влюблен в нее… но когда сумел признаться себе в этом, то понял, почему его отношения с Мэй никак не клеились. Правда, все равно сделал пару попыток построить с ней будущее, — это казалось правильным, — но ничего не вышло. И Зуко чувствовал себя неудачником, потому что Катара-то времени зря не теряла. Расставшись с Аангом, она, как узнал Зуко от Тай Ли, встречалась то с одним парнем, то с другим. «Она не ищет серьезных отношений, просто развлекается», — убежденно сказала Тай Ли однажды и посмотрела на Зуко с подозрением: с чего это он вообще интересуется личной жизнью Катары. Пришлось одарить Тай Ли холодным взглядом, который Зуко оттачивал в последнее время — и, видимо, все же неплохо овладел этим приемом, потому что она больше к скользкой теме не возвращалась. Да, Катара хорошо проводила время, изредка писала Зуко письма и, разумеется, совсем не думала о нем. «А даже если думала, то воспринимала только как друга — не иначе». Зуко знал, что если откроет ей свои чувства, то лишь поставит ее в неудобное положение. И он молчал, изредка вспоминая какой-нибудь момент их общего прошлого. Не далее как сегодня с утра — еще до подъема, в полпятого — Зуко увидел точно наяву, как Катара осматривала его после очередного покушения. С тех пор минуло уже четыре года, но он помнил то чувство возбуждения и предвкушения, которое возникло, когда ее пальцы легко порхали по его обнаженному торсу. Катара проводила по краям бугристых шрамов, направляя к ним воду, чтобы разгладить кожу. Зуко безумно хотелось поймать ее руки и покрыть поцелуями нежные пальцы, но он не смел. Конечно, не смел. Ведь на лице Катары отражалась лишь глубокая сосредоточенность — ее нисколько не волновала близость с ним. И в каждый приезд Катары на Фестиваль Зуко убеждался в своей правоте: она не интересовалась им как мужчиной. Но сегодня… Сегодня вообще-то ужасно измотало Зуко. Сначала бой с Дайрой, который Зуко уже не чаял выиграть. Она оказалась очень сильной соперницей, и Зуко одержал победу лишь потому что вспомнил, как Катара эффектно применяла к противникам водяной хлыст. И сделал так же — на удачу. К счастью, прием сработал, но Зуко все равно очень устал и с трудом сохранял на лице правильное, достойное выражение. А потом начался пир, на котором ему представили очередную девицу на выданье. Сколько Зуко их уже перевидал… Почти все как под копирку: хрупкие, скромно глядящие в пол, разряженные во все яркое и блестящее, точно он был ребенком, не способным пройти мимо яркой «игрушки». Зуко претили дурацкие разговоры с этими юными искательницами и их родственниками, но приходилось делать вид, будто он немного заинтересован. Советники постоянно твердили ему, что Хозяин Огня не может быть холост, что нужно поскорее жениться и обзавестись наследниками… Прилюдные встречи с высокородными девицами создавали нужную иллюзию: точно Зуко и правда подумывает о браке, просто перебирает варианты. Но Зуко не хотел жениться, потому что для него брак бы стал огромной, нескончаемой ложью, а в его жизни и без того осталось слишком мало правды. И танцуя с очередной кандидаткой, вежливо улыбаясь на ее робкие попытки шутить, он думал о Катаре, сидевшей в нескольких метрах от него. Как бы Зуко хотелось танцевать с ней на виду у всех… И чтобы Катара знала — это не просто дружеский танец. Это… Он вышел вслед за Катарой на балкон, желая украсть немного времени с ней наедине. И то, что Катара поцеловала его… действительно поцеловала. «Наверное, она сделала это под влиянием момента, — подумал Зуко. — Возможно, у нее давно никого не было, и она решила развлечься». Как Хозяину Огня ему, конечно, полагалось возмутиться — не будет он ничьим развлечением. Не тот статус. Но как просто Зуко… как двадцатидвухлетний парень, давно влюбленный в лучшую подругу, он не собирался упускать такую возможность. Он встал из-за стола, расправил плечи и вздохнул. Зуко немного смущало то, что, судя по всему, Катара имела в таких делах, куда больший опыт, чем он. В его постели успела побывать только Мэй, и их ночи нельзя было назвать какими-то… ну… настолько впечатляющими, чтобы он мог поразить Катару. «Значит, надо удивить ее напористостью», — решил Зуко, выходя из зала и сворачивая в коридор мимо стражи. Время подбиралось к полуночи — многие гости уже разъехались по домам, а остальные были слишком пьяны, чтобы заметить его отсутствие. Но Зуко выпил мало вина — ему требовалась ясная голова. Он составлял план.

***

Зуко пришлось постучать в дверь комнаты, выделенной для Катары. А он-то ожидал, что она не станет закрываться. Впрочем, он не позволил себе потерять верный настрой. «Она ждет от меня силы и уверенности. Я и без того разочаровал ее на балконе. Нельзя ударить в грязь лицом второй раз», — наставлял себя Зуко, отчасти радуясь тому, что за последние годы поднаторел в сложной науке соответствия чужим ожиданиям. Поэтому стоило Катаре, уже переодевшейся в синий домашний халат с вышитым на нем белым драконом, открыть дверь, как Зуко вальяжно ввалился в комнату. Зуко обнял Катару за талию, притянул к себе и, проведя рукой по ее уху и щеке, произнес, стараясь звучать как можно более развязно: — Ждала меня, детка? Брови Катары взлетели вверх, и она резко сказала: — Зуко! Вообще-то, нам надо поговорить! Он надеялся, что она подхватит его игру, и немного удивился. Но потом рассудил, что Катара, видимо, пытается его распалить. — Какие тут могут быть разговоры… — Зуко лихорадочно пытался вспомнить какое-нибудь еще пошловатое прозвище и с опозданием выдавил из себя. — Крошка. Он потянулся к Катаре за поцелуем, но она крикнула: — Ты с ума сошел, что ли?! И в следующее мгновение в лицо Зуко полетела струя холодной воды. Увернуться он не успел и выпустил Катару из объятий. — Ммм… — пробормотал Зуко, безнадежно вываливаясь из образа яростного соблазнителя и растирая воду по лицу рукавом мантии. Катара, отошедшая на несколько шагов, явно была очень зла: — Зуко! Ты… я, конечно, понимаю, что ты привык ходить на ночные свидания к своим поклонницам, но с чего ты решил, будто набрасываться на меня вот так — абсолютно нормально?! Ты выпил лишнего? — Я… — начал Зуко, ошарашенный ее заявлением о его привычке ходить на ночные свидания, но Катара его перебила. — Я думала… думала… это лучший день в моей жизни. Я так обрадовалась, что ты ответил на мои чувства… Какая же я глупая! Ты слишком изменился за эти годы — и, видно, не только в лучшую сторону! Зуко заметил, что в ее глазах блеснули слезы. Он сделал шаг к Катаре, а она выставила вперед руку, отгораживаясь от него: — Иди к своим… девицам и оставь меня в покое. — Прости, — выдохнул Зуко, ошарашенный ее острой реакцией. «Неужели я все неправильно понял? Что же делать? Если… если я потеряю ее даже как друга…». Страх сковал Зуко, и он как подкошенный упал на колени к ногам Катары. — Посмотри на меня, — попросил он тихо, потому что Катара отвернулась и явно не желала его видеть. — Катара, я… Она все-таки повернулась — разочарованная, печальная… И Зуко знал, что спасти ситуацию может только откровенность: — Прости меня, пожалуйста, Катара. Я не хотел… напугать тебя. Я просто побоялся, что ты посчитаешь меня не таким… уверенным, как все те парни, с которыми ты… ну… встречалась. Я подумал, ты ждала от меня решительных действий еще там на балконе, а я… Я боялся, что разочаровал тебя. Зуко покаянно склонил голову, ощущая себя запутавшимся идиотом. И он удивленно выдохнул, когда Катара тоже присела на колени и накрыла его ладонь своей. — Зуко… Судя по голосу, она больше не злилась. Помолчав, Катара добавила: — Знаешь, мы с тобой, видимо, неправильно поняли друг друга. И… ты говоришь какие-то странные вещи… про меня… — она, немного смутившись, кивнула на кровать. — У меня был только один парень… ну в этом смысле. А так я хожу на свидания иногда, но, если честно… Катара замолкла и тяжело вздохнула. Зуко робко взглянул на нее. Но если Катара вовсе не ищет приключения на одну ночь, то тогда поцелуй на балконе… неужели… Зуко спросил ее в тот момент: «Значит, ты тоже?..», но он полагал, что ее кивок подтверждает внезапно вспыхнувшее влечение к нему. Не более того. И что если… «Пришло время сказать ей. Сейчас или никогда». — Я давно влюблен в тебя, Катара, — признался он, нарочно не отводя взгляд от ее лица. — Уже и сам не знаю, когда это началось. Ее ответа Зуко ждал так, как, кажется, ничего и никогда в своей жизни. Сердце билось в горле, ладони вспотели… Вдруг голубые глаза Катары наполнились такой теплотой, такой нежностью… — Я тоже давно влюблена в тебя, — сказала она, придвигаясь еще ближе к нему. Это было похоже на сон. На ожившую мечту. Зуко удивленно моргнул, не веря, что действительно услышал невероятное и чудесное «Я тоже давно влюблена в тебя». — Правда? — переспросил он, пораженный открывшейся ему истиной. — Да. И не желая сдерживаться, Зуко придвинулся к Катаре и крепко обнял ее. Он и не знал, что такое всепоглощающее счастье доступно людям. Катара обнимала его в ответ и шептала на ухо: — Я и предположить не могла, что мои чувства взаимны. Понимаешь? Я… и то, что ты говорил насчет каких-то парней… с чего ты взял? У меня и других дел хватает, между прочим. Зуко кивнул, обрадованный ее словами, — все-таки тяжело бы ему пришлось, если бы Катара оказалась экспертом в постельных делах. Потом он добавил поспешно: — Я тоже вовсе не хожу по ночам к разным девицам. Я встречался только с Мэй и расстался с ней, потому что это было нечестно. Ну понимаешь… И Катара сказала, что понимает. Она выглядела довольной его словами и крепко обнимала Зуко, и утыкалась носом ему в шею, согревая его своим дыханием. Держать ее в руках, слышать биение ее сердца, вдыхать сладковатый, цветочный аромат, исходивший от ее кожи и волос — Зуко и не знал, что все это настолько головокружительно. Настолько нужно ему. Потому что мечтать — одно, а вдруг оказаться в своей мечте, нырнуть в нее — совсем другое. Зуко и Катара долго сидели в обнимку на полу и перекидывались словами, понимая, как долго и напрасно мучились — каждый в своем одиночестве. Подняться на ноги потом было тяжело, потому что они ужасно затекли. Зуко даже распрямиться толком не мог. Он присел на кровать и, поймав взгляд Катары, поспешно сказал: — Я ненадолго… я сейчас уйду. И завтра мы начнем все, как полагается. Ну… по-нормальному. Катара улыбнулась: — Не уходи. Полежи со мной рядом — поговорим еще. Я ужасно соскучилась по тебе… тем более теперь, когда я знаю… — она осеклась и спросила с легкой тревогой в голосе. — Или ты хочешь уйти? — Нет-нет! — поспешно заверил ее Зуко. — Просто как вспомню, что завалился к тебе точно… ну это было ужасно. Не хочу, чтобы ты подумала, будто я… Катара хмыкнула и, забравшись на кровать, потянула Зуко за руку, чтобы он лег рядом с ней. — Сейчас твое появление кажется мне даже смешным, — призналась она, хихикнув в кулак, и передразнила его, кривляясь. — Иди ко мне, крошка, я заставлю тебя кричать! Щеки Зуко вспыхнули румянцем, хотя он уже и не помнил, когда краснел в последний раз. — Ну я так не говорил… ты передергиваешь! Он скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся — обида, конечно, была куда больше показательной, игровой, чем настоящей. Зуко так радовался, что его многолетние чувства к Катаре оказались взаимными… Она сейчас могла делать с ним все, что угодно, он бы не стал возражать. Еще один смешок, а затем Катара придвинулась к Зуко и поцеловала его в шею. Он не отреагировал. И снова поцелуй — на этот раз ближе к воротнику парадного одеяния, в котором вообще-то было довольно неудобно лежать. — На тебе так много одежды, — сказала Катара игриво, и Зуко, не выдержав, повернул к ней голову. Она просто дразнила его? Или действительно намекала на… Зуко не хотел оказаться идиотом два раза за вечер. Он протянул к Катаре руку и тыльной стороной ладони провел по ее щеке: — Ты хочешь, чтобы я разделся? — Если ты не против, то я могла бы сама тебя раздеть, — предложила Катара, и голос ее слегка дрогнул, будто от сдерживаемых чувств. Их взгляды встретились, и Зуко увидел терзавшее его волнение в ее голубых глазах. Возбуждение медленно охватывало Зуко — близость Катары, ее запах, ее слова и то, что стояло за ними… Неужели она действительно хочет? «Там, на балконе, она была очень страстной». И все же… — Нам необязательно, — сказал он как можно более спокойно, все еще опасаясь спугнуть ее, разочаровать… Признание Катары было потрясающим подарком, настоящим чудом — и Зуко бы порадовался и просто возможности лежать рядом с ней в кровати, пока она не заснет. Он не собирался торопиться. — Я знаю, — тихо, вкрадчиво сказала Катара, и ее губ коснулась теплая улыбка. — И если ты не хочешь, то я не стану… Просто я, честно говоря, так часто думала, представляла… От ее признания Зуко бросило в жар — интересно, как далеко Катара заходила в своих мыслях? Он сам далеко не всегда вел себя достойно и целомудренно, мечтая о ней. «И как же это странно — мы оба были влюблены и боялись признаться». Но теперь не осталось места для страхов, и Зуко сказал, приподнявшись на локте: — Ты не можешь всерьез думать, что я не хочу тебя. Как это вообще возможно? Кажется, ему удалось смутить ее — Катара на мгновение опустила взгляд. — Мне до сих пор кажется, что все это сон, — сказал он, осторожно приподнимая голову Катары за подбородок, чтобы она снова встретилась с ним взглядом. Потому что в ее голубых, точно небо в погожий день, глазах таилось счастье. Счастье дремало на ее губах и скрывалось в ее нежных объятиях. Их поцелуи из осторожных и ласковых быстро переросли в страстные, горячие. Катара буквально сорвала с Зуко парадный плащ, а потом он поспешил освободиться от мантии с гербом своей страны и штанов. Повинуясь жесту Катары, Зуко склонил голову, чтобы ей было удобнее расплетать его волосы, а затем услышал восхищенный вздох. — Ты… невероятный. Зуко отрицательно покачал головой: — Сомневаюсь, а вот ты, Катара… — он легко развязал пояс ее шелкового халата, но вот с парой потайных пуговиц справиться никак не мог. — Я? — переспросила она, сама расстегивая пуговки. — Ты очень красивая, — честно сказал Зуко, целуя ее шею, обводя языком мочку нежного ушка. Потом он спустился ниже и стал ласкать языком грудь Катары. Она же зарылась пальцами в его волосы, направляя и указывая. Когда Зуко погрузил в нее палец, то сразу почувствовал, какой разгоряченной и влажной она была. — Еще, — требовательно выдохнула Катара, и он добавил второй палец, а потом постарался поймать тот ритм, который она задавала, двигаясь ему навстречу своими совершенными бедрами. За окном снова разразился ливень — он столь яростно стучал в окно, будто хотел ворваться в комнату. А когда Катара вскрикнула так сладко, что Зуко захотелось навсегда запомнить этот звук, грянул гром, и молния разрезала небо на две половины. — Ого… — пробормотала еще не пришедшая в себя Катара, кидая рассеянный взгляд в окно, а потом потянулась к Зуко за ленивым поцелуем. Он сам был сильно возбужден, но подумал, что Катара, наверное, сейчас уснет — такой довольной и разморенной она выглядела. «Что же… справлюсь привычным способом». Отстранившись, Зуко кивнул Катаре: — Поспишь? В ответ она нахмурилась, а потом выразительно посмотрела на его вставший член: — Серьезно, Зуко? — а потом решительно стряхнула с себя всякую сонливость и проложила дорожку влажных поцелуев от его шеи до паха, напевно произнеся. — Твое благородство меня немного пугает… — Это не благородство, — попытался возразить он, уже полностью увлеченный действиями Катары. Собиралась ли она взять его член в рот — соблазнительная перспектива — или хотела удовлетворить рукой? Зуко гадал недолго. Катара, вопреки всем предположениям, оставила последний поцелуй у его пупка и затем, игриво улыбнувшись, оказалась сверху. Она оседлала его бедра с видом победительницы, и была особенно прекрасна в этот момент — длинные волосы струились по ее телу, маняще приоткрывая небольшие, аккуратные груди, подтянутый живот казался особенно нежным и будто молил о поцелуях. И когда она, вся победительно прекрасная, до дрожи возбуждающая, насадилась на член Зуко, с его губ сорвалось громкое: — Ох… Катара… Она задала свой темп, параллельно играясь пальцами с сосками Зуко. Ему оставалось лишь подстраиваться под нее, и никогда еще следование за кем-либо не приносило ему столько удовольствия…

***

Насладившись друг другом, они лежали рядом, умиротворенные и опустошенные, и смотрели в потолок. Так странно — он был белым. Не красным. Не черным. Бывает же такое в этом дворце… Катара скользила взглядом по золотым завитушкам, которыми его украсили мастера, но, на самом деле, ничего не видела. Под шум затихающего дождя она думала только о Зуко. О случившемся между ними. «Неужели правда…» Не поворачиваясь к Зуко, Катара наощупь нашла его теплую ладонь и соединила их руки. Она вспомнила недавнее объяснение… он был уверен, что она меняет парней как перчатки. Подумать только! Да и она сама представляла его эдаким ловеласом… как же мало они понимают друг друга. Это огорчало, но было поправимо, верно? — Душно, — заметила Катара, поднимаясь с постели. Она хотела открыть окно, но не успела сделать этого — Зуко ловко опередил ее. Когда комнату наполнил запах мокрой земли, когда мерный шум дождя стал куда более отчетливым, и пара капель даже упала Катаре под ноги, она счастливо улыбнулась. Так приятно… Она даже забыла на мгновение, что выскочила из постели абсолютно нагой… Да и Зуко на себя ничего не накинул. Он тоже, кажется, только сейчас осознал свою наготу и сказал торопливо, не смотря на Катару: — Я сейчас завернусь в одеяло. Дать тебе халат? С этими словами Зуко стянул с кровати легкое одеяло и завязал его у себя на поясе на манер юбки, а потом начал озираться в поисках халата Катары. — Не надо, — остановила его Катара. — Мне и так хорошо. Губы Зуко изогнулись в улыбке: — И правда… тебе идет. На мгновение Катара ощутила смущение — слишком уж красноречивым и внимательным был его взгляд. Да и сама ситуация… пожалуй, она еще недостаточно налюбовалась мускулистым торсом Зуко, на котором двумя бледными полосками под левой грудью и в самом низу живота виднелись следы от шрамов — напоминания о ранениях, едва не унесших его жизнь. Может, действительно стоило самой надеть халат и убедить Зуко, что ему тоже не помешало бы полностью прикрыться? Но свежий, напоенный дождем воздух так ласкал кожу… Нет. Одеваться совсем не хотелось. И смотреть на полуголого Зуко тоже было очень приятно. Какие у него сильные руки, какой прорисованный пресс… «Ох, Катара, будь серьезной. Подумай о чем-нибудь, кроме его тела», — укорила она себя, а затем перевела взгляд на ветку, пытавшуюся дотянуться до окна — капли дождя монотонно стекали по широким зеленым листьям. — Знаешь, я хотела сказать, что… — Что? — Нам нужно лучше узнать друг друга, Зуко, — она все же повернулась к нему, но специально смотрела только ему в глаза… в его удивительные медовые глаза. — Чтобы больше ничего не выдумывать и не путаться. Давай договоримся всегда спрашивать… если сомневаемся. Просто я привыкла думать, что мне все о тебе известно, но… кажется, я ошиблась. — И я, — кивнул Зуко. — Мне нравится твое предложение. И нравится то, что с тобой я могу… не носить маску. — Маску? — переспросила Катара. Она и сама не заметила, как Зуко оказался совсем близко к ней. Он обнял ее со спины и сказал тихо: — Ты разве не заметила? Я всегда ношу какую-нибудь маску на публике, чтобы быть уверенным и сильным Хозяином Огня. Без конца притворяюсь, — в его голосе слышалась неподдельная горечь. — Порой мне начинает казаться, что я уже и забыл, какой я на самом деле… Искренность Зуко впечатляла. И хотя жар его тела, пряный запах путали мысли Катары, настраивая ее на совсем иной лад, она сказала: — Кажется, я понимаю, о чем ты… признаться, я перестала воспринимать тебя только как друга, когда увидела, что ты изменился — стал более мужественным и решительным. Услышав это, Зуко ощутимо напрягся: — Но, Катара… я ведь говорю, что все это… ты, наверное, ужасно разочарована. Она осторожно высвободилась из объятий Зуко, чтобы повернуться и встретиться с ним взглядом. — Нет, Зуко, я не разочарована. Ни капли. Я… я думаю, ты ошибаешься — в каждой из этих, как ты говоришь, масок есть частичка тебя. Поэтому ты и решительный, и мужественный, и властный, когда того требуют обстоятельства, а со мной ты… милый. Очень милый. Он хмыкнул то ли обидевшись, то ли поддразнивая ее — Катара не поняла: — Всего лишь милый? Она отрицательно покачала головой: — Не-а… ты страстный и нежный, и… — она щелкнула его по носу. — Ужасно самолюбивый! И рассмеявшись, быстро отступила к кровати: — Догоните, Ваше Величество? Или ваша хорошая физическая подготовка — тоже маска, исчезающая в полночь? — Эээ, — ошарашенно пробормотал Зуко, но потом все-таки подхватил игру Катары и бросился за ней, пытаясь догнать. И было ужасно весело бегать полностью обнаженной от полуголого Зуко по всей комнате, изредка поддразнивая его. Катаре казалось, что они участвуют в каком-то таинственном ритуале, только вместо песнопений — шум снова разошедшегося дождя. Кажется, ливень все же решил утопить столицу Зуко. Какая жалость. Катара хотела сказать ему об этом и добежать до ванной, но он оказался быстрее. Зуко схватил Катару за талию, а потом, точно пещерный человек, перекинул ее через плечо и понес на кровать, приговаривая: — Да ты холодная! Ты замерзла! А Катара молотила по его мускулистым плечам, по прямой спине руками, отыгрывая роль несчастной, захваченной жертвы. Но когда он осторожно положил ее на кровать и ласково укрыл одеялом, она бросила все игры. Лишь лежала, смотрела на него и тепло улыбалась. — Ты заботливый, — сказала она тихо, поглаживая его по подбородку. — И веселый, и слегка неловкий, но это очаровательно. И… я правда очень люблю тебя, Зуко… во всех твоих обличиях люблю. — Я люблю тебя сильнее, — отозвался он, перехватив руку Катары. Зуко оставил несколько нежных поцелуев на ее запястье и пальцах. — Поверить не могу, что все это мне не снится… Катара хорошо понимала его: если бы ей сказали, чем обернется поездка на Фестиваль в этом году, она бы никогда не поверила. Но Зуко лежал рядом — умиротворенный и расслабленный, и смотря на него, прислушиваясь к его дыханию, ощущая его запах и прикасаясь к нему, Катара снова и снова убеждалась: это не сон. Не иллюзия. Не морок. — Это настоящее, — убежденно сказала она… и спустя несколько минут все-таки уснула.