All systems nominal

— Ты уверена, что не взорвешься? — голос напарника по внутренней связи перекрывал вой движков дропшипа. — Техники в ангаре тебя уже проклинают с твоим... — Не начинай, — дропшип дернуло и нейлоновый ремень привычно врезался в плечо. — На поле боя подходящая температура. — И сколько у тебя энергоэффективность, на две альфы? — Две с половиной. — Пф... Стекло кабины внезапно запотело. Феликс был прав — эта сборка ощущалась очень специфичной. Техники кое-как уместили в мех два больших пульс-лазера и четыре обычных средних, 340-XL движок, дающий разгон до 78,7 км/ч, систему BAP и навигационный компьютер Mk III, распихав компоненты во внутренней структуре из эндостали. Тринадцать хитсинков обещали базовую теплоэффективность в 54%, но в бою эти цифры еще никто не проверял. Ради всей этой начинки пришлось пожертвовать выживаемостью: снять часть брони с ног меха и полностью — с левой руки, но даже так семидесятитонный WHR-6D выглядел словно мифический титан, готовый к схватке с богами. Его корпус, покрытый шрамами прошлых битв, отливал матовым черным, местами пробитым хаотичными полосами выцветшей охры. На груди красной краской был нарисован распростерший крылья орел — знак дома Марик. Его решили не закрашивать — в назидание. — Приготовиться к сбросу! — прогремел голос капитана по общему каналу. Стекло кабины вдруг покрылось инеем, а потом резко очистилось — температура на поверхности планеты была почти -40°C. Люки под ногами мехов с грохотом разошлись, и WHR-6D шагнул в бездну. Секунда свободного падения — и заработали реактивные двигатели. Гироскопы стабилизировали падение. Мех тяжело упал на ноги, выпрямился, и система завелась. Мягкий электронный женский голос сообщил о состоянии машины. Семьдесят тонн стали и смерти начали оживать: зеленые кривые температурных графиков, алые точки целей, мигающие предупреждения о тонкой броне на голенях. Reactor online. Sensors online. Weapons online. All systems nominal. Рю хмыкнула и привычно ударила по кнопке, отключая аварийную остановку меха при перегреве. Override engaged. За это техники ее и не любили. Обугленные структурные компоненты после каждого боя — не самый лучший подарок, который она привозила в ангар. Снег хрустел под ногами боевых машин. Гора вздымалась впереди черным пиком, ее склоны усеивали валуны, покрытые ледяной коркой. Сканеры выхватывали силуэты вражеских мехов — призрачные тени, мелькавшие среди камней. — Контакт! — рявкнул кто-то по общему каналу. Худшие ожидания разведки сбылись. Противник рискнул и пошел именно той извилистой дорогой, которая обеспечивала ему преимущество в высоте. Лазерные вспышки прошили снежную пелену, оставляя в воздухе дымные шрамы. Снаряды автопушек врезались в склон, поднимая фонтаны льда и камней. Рю рванула рычаги вправо, уводя мех за глыбу базальта. Завязалась перестрелка. Первым лопнул вражеский RVN-3L, неудачно высунувшийся из-за угла. Лазеры прожгли броню, а баллистические снаряды отшвырнули резко ставшую бесполезной тридцатипятитонную тушку меха в снег. Его дымящийся остов действительно напоминал мертвую ворону. Слишком плотный огонь, чтобы идти напролом, слишком мало места, чтобы укрыться. Сканеры залились алым: противник спускался вниз, используя дым как завесу. Тридцать пять тонн стали с ревом выскочили из-за валуна — JR7-D с ракетными установками на плечах. Рю выстрелила навскидку: пульс-лазеры выжгли дыру в его торсе, но враг успел дать залп. Ракеты врезались в камень перед WHR-6D, осыпая кабину градом осколков. — Перегруппироваться! — орал капитан. — Рассредоточиться, не дайте им бить по куче! Бой распался на фрагменты. Где-то в эфире слышался вой, крики, обрывки команд. Вражеское звено обошло их со спины со стороны обрыва — теперь группы поменялись местами. Рядом рухнули BNC-3M и MAL-MX90 — слишком тяжелые и медлительные, чтобы унести ноги, но достаточно упрямые, чтобы утянуть за собой в преисподнюю пару врагов и разворотить пол-уступа, прежде чем их поглотила лавина. Техники говорили, что у ассолтов «души нет» — только реакторы и сталь. А теперь и их не стало. Рю осталась одна, зажатая между обрывом, льдом и смертью. Снег вокруг плавился, превращаясь в черную жижу, а дым застилал небо. Сейсмический сенсор отловил шаги за спиной меха — кто-то пытался вскарабкаться к ней по обрыву, используя прыжковые двигатели. Она прижала мех к ледяной стене. Нужно было только дождаться, когда противник появится из-за уступа. Лазеры выжгли кабину вместе с пилотом. Чужой PXH-7S потерял управление и сорвался вниз, оставляя за собой дымный шлейф. BAP выдал позиции еще трех противников рядом с ней, сразу за глыбой льда. — Засвет, дайте засвет! Тишина на линии. Кто там, что там? С чем воевать? У нее осталось полторы минуты до того, как начнут трястись руки и адреналин зальет глаза. Сердце уже где-то в глотке. В запасах оставался один UAV. Выпущенный в небо через люк на спине меха сканер сбили через три секунды, но обрывков данных хватило, чтобы примерно понять текущий расклад: ZEU-6T с перебитой ногой, BSW-S2 без левой пушки, и QDK-IV4, почти целый, но без брони на плече. Ледяная стена закрывала ее от двух тяжелых мехов и одного ассолта. Все трое не хотели рисковать. Рю поймала ритм: шаг вперед, рывок назад, корпус вразвалку — рвано, ломано, сбивая чужие прицелы, игнорируя вой системы стабилизации. Мимо свистели ракеты, царапая правую руку меха и выбивая осколки льда из-под ног. Вражеские лазеры топили лед, за которым раз за разом скрывался WHR-6D, чтобы через секунды снова выглянуть и откусить очередной пласт чужой брони или изуродовать структуру. «Долбаные качели». Если бы противник захотел, они бы уже давно ее затоптали. Но они боялись. Боялись, что семидесятитонная машина, почти лишенная брони, все еще может укусить. Попадание, за ним сразу же еще одно. Вражеская броня таяла как масло. Первым кабиной вниз рухнул ZEU-6T — перебитые усилители отказались держать такой вес. Мех упал лицом в снег, словно поклонившись Рю в ноги. «Один». Под прикрытием снега на нее рванули оставшиеся двое. Пришлось сделать невозможное — скользнуть по льду вперед и развернуть корпус на BSW-S2, высаживая ему в центр залп обоих пульс-лазеров. Правая рука WHR-6D дернулась вбок почти вслепую, игнорируя систему наведения: два средних лазера срезали держащееся на честном слове плечо QDK-IV4. «Второй... Третий...» QDK-IV4 рухнул сразу — вышел из строя облегченный двигатель. BSW-S2 все же успел плюнуть в ответ ракетами перед тем, как застыть навсегда — правую руку WHR-6D оторвало с лязгом. Минус два средних лазера. Минус кусок структуры, которым можно было закрыть торс. Плюс два «черепка» на внутреннем мониторе. Рев собственных вархорнов оглушил, но даже через них пробился предупреждающий голос системы. Warning! Incoming missles. Ракеты дальнего боя взвились в небо. STK-5M стоял поодаль и ждал. Его корпус, покрытый шрамами от предыдущих схваток, дымился, но огромные ракетные установки на плечах были направлены точно на Рю. Он не пытался скрыться. Просто стоял на месте и ждал — как легкую, разбитую цель. Насмехался, словно знал, что она уже мертва. WHR-6D рванул навстречу веселью и огню, утопая в снегу по колено — полный вперед, чтобы сократить расстояние до оптимального и выдать максимум урона со всех оставшихся пушек. Рю влепила полную альфу в правое «ухо» вражеского меха, одновременно врубая одноразовую систему экстренного охлаждения — хлопки в реакторе были слышны даже в кабине. Где-то в глубине корпуса грохнуло. Кабина заполнилась белым паром, а на панели замигало предупреждение: «CRITICAL HEAT». Секунда — и мех развернулся спиной к рою ракет, реактор захлебнулся, заглох. Инерция швырнула Рю в ремни, свет погас, оставив лишь аварийные огоньки. Еще на одну секунду стало непривычно тихо. Потом мир взорвался. Удары ракет по спине отозвались в кабине рвущейся сталью. Броня трещала, как яичная скорлупа, а датчики температуры взлетели до красной зоны. Воздух стал обжигать легкие — реактор пылал где-то под ногами, грозя расплавить кабину. — Держись... — Рю вцепилась в рычаги, будто могла удержать мех силой воли. Лишь бы выдержало... Лишь бы не сгорело... За пределами видимости что-то рвануло — залп лазеров все же смог прорезать чужую броню и повредить боеукладку. Ударная волна швырнула WHR-6D вперед. Мех рухнул на колени, проломив лед под снегом. Дымящиеся обломки STK-5M посыпались на снег. — Заводись же, ну! Где-то внизу захрипел реактор, завыли турбины, и наконец система заговорила снова: Reactor online... — Слава Керенски... — выдохнула Рю. Связь ожила, заполнив кабину треском и голосом Феликса: — О, ты жива! Нас осталось двое на двое, — его меха не было видно, но за сугробами вдалеке клубился черный дым, сливаясь с серым небом. На этом холме Рю больше ничто не держало. Она подняла свой WHR-6D, заставив гидравлику скрипеть. Снег с плеч меха осыпался, открывая вид на фигуру вдалеке. Mk III не дотягивался радарами, но все было видно и так. AWS-9M — человекообразный, приземистый, широкий, с торчащими над плечами бронепластинами, закрывающими кабину пилота от боковых попаданий — в простонародье получивший смешное прозвище «матрас». Медленная модель, но в умелых руках — очень злая. Сейчас он больше напоминал медведя, разбуженного посреди зимней спячки. А конкретно этот был еще и почти целым — видимо, бродил где-то в отдалении от основной схватки. Пилот берег силы, выжидая момент для убийственного удара. Он разворачивал корпус, направляя в ее сторону стволы PPC. Медленно, как ледник, но неумолимо. — Феликс, «матрас» в L3, — мех Рю сполз с уступа, проламывая снежную корку. Ноги дрожали — поврежденная гидравлика еле держала вес. — Куда ты?! — голос Феликса взлетел до визга. — Он тебя на куски порвет! У него три PPC, ты даже в радиусе… — Неважно. Я хочу его голову, — двигатели взревели, выталкивая мех вперед, навстречу жерлам орудий. Три ствола PPC на груди AWS-9M замерли, нацеливаясь в ее сторону. Рю знала, что он видит: ее мех, хромающий, с дымящимися от перегрева лазерами. Легкую добычу. Энергозаряды взбивали снег — снова ломаный рваный шаг, чтобы не дать пилоту напротив прицелиться. Снежные вихри свели видимость почти к нулю, когда первый заряд PPC прожег воздух в сантиметре от кабины. Экран на мгновение побелел — вспышка оказалась слишком яркой. Рю не видела, как второй заряд ударил в скалу слева, превратив камень в дождь раскаленных осколков. — Держись левее! — орал Феликс. — Его система наведения слабая, он... — Молчи. Третий заряд врезал в землю под ногами WHR-6D. Мех подбросило, кабина затряслась, будто в эпицентре землетрясения. Шлем ударился о потолок, голограммы поплыли перед глазами, но Рю успела увидеть — «матрас» застыл, перезаряжая орудия. Слишком медленно. Ради огневой мощи пилот AWS-9M пожертвовал наведением и живучестью — лазеры WHR-6D рисовали на нем узоры, добираясь до компонентов облегченного движка. Два средних — в грудь, два больших — в плечо. Броня AWS-9M плавилась, как воск, стекая на снег раскаленными каплями. Откуда-то справа прилетел снаряд Феликса — его PXH-1B бил из автопушки, пытаясь отвлечь. AWS-9M дернулся, пушки замолчали. Его левое плечо взорвалось фонтаном искр и расплавленного металла. Одна из PPC, оторванная от корпуса, упала в снег, поднимая облако пара. Мех замер в неестественной позе и больше не шевелился. — Ты... ты его обездвижила, — прошептал Феликс. — Но как? Рю выдохнула, впервые за долгие минуты осознав, как дрожат руки. На панели горели десятки красных значков — перегрев, пробоины, утечка хладагента. — Он не первый, — сказала она, переводя мех в режим патруля. — И не последний. AWS-9M все еще смотрел на нее пустыми «глазами» сенсоров, но уже как металлолом — красивый, смертоносный и неопасный. — Идем, — бросила она в эфир, заставляя WHR-6D развернуться. — Остался последний. Последнего искать не пришлось — VTR-9K вышел к ним сам. Шаги восьмидесятитонной махины были слышны даже на таком расстоянии; автопушка рыскала в поисках цели. — Он же целый... — Феликс сделал паузу, и она услышала, как он сглатывает. — Я за кочкой, не могу свестись. — А хрен ли ты там делаешь за этой кочкой? — рявкнула Рю. — Молишься, чтобы он тебя не учуял? Феликс фыркнул, но ответил как можно спокойнее: — Так мы же с ним не справимся... — Выбора нет, — она бросила WHR-6D вперед, отвлекая противника на себя. — Зажать его. Сломать ритм. VTR-9K заметил их, развернулся, автопушка выплюнула очередь. Снаряды врезались в грунт рядом с WHR-6D, вспахивая мерзлую землю. Рю заставила мех прыгнуть влево, ощущая, как перегруженный корпус буквально воет. — Теперь! — она вцепилась в противника, целясь пульс-лазерами в сустав правой руки VTR-9K. Синий луч прожег броню, и массивная конечность рухнула, подняв вихрь снега. Феликс вынырнул из-за гребня, впиваясь лазерами в спину врага. VTR-9K не успевал отбиваться, пытаясь развернуться то к одному, то к другому. Они буквально разбирали его на части, рвали, как стая волков — медлительного лося. Из пробоин хлестала гидравлическая жидкость. — Паникует... — прошептала Рю, ловя момент. Автопушка Феликса выстрелила очередью — и VTR-9K рухнул на колени, загорелся и медленно повалился в сугроб. Искры лились из развороченного реактора, окрашивая снег в ядовито-зеленый. — Фух. Это было ужасно, — Феликс дышал так, будто только что пробежал марафон. Рю стянула с головы наушники. На панели мигала схема повреждений: броня на WHR-6D истончилась до критического уровня, структура серьезно повреждена перегревом, левый лазер почти расплавился. Ремонт после этой драки влетит ей в копеечку — придется закладывать даже резервные кристаллы. Скорее всего, она техникам еще и должна останется. — Как обычно. Снег за стеклом кабины падал мягко, как будто пытаясь похоронить остатки адского спектакля. Поле боя вокруг напоминало апокалиптическую ярмарку — выжженные кратеры, расплавленный металл, разлитый на снегу хладагент. Где-то вдалеке пролетел спасательный челнок, но Рю не обратила на него внимания. Она смотрела, как дым от VTR-9K растворяется в небе, и думала о том, что завтра придется снова выбирать — броня или скорость. Всегда одно и то же.