Спасение.

— Какая необходимость уезжать сейчас? Говорил, что останешься до утра, — Чуя попытался подтянуть простынь выше, чтобы прикрыть собственную наготу, но в руках не осталось сил. Он тяжело вздохнул, бросая взгляд на худую спину Дазая, на торчащие позвонки, на два красных следа, оставленных в порыве страсти. — Дазай, ты не можешь заявиться к ней в таком виде. — Чуя, мне нужно идти, правда. Не останавливай. Знаешь же, что могу дать заднюю, — Дазай мягко улыбнулся, протягивая два свернутых в небольшие рулоны бинта. — Поможешь? Около минуты Чуя молчал. Смотрел на покрытые тонкими бледными шрамами предплечья: — Раздражает. Напрячь пресс и подняться, стало непростой задачей. Чуя простонал. Они с Дазаем перестарались в который раз. После долгих перерывов каждая их встреча превращалась в нечто инстинктивное. — И меня раздражает. Чу-я, не злись, — губы Дазая коснулись виска Чуи, пока тот кропотливо забинтовывал запретное для чужих взглядов. — Если бы я мог, остался бы в твоей постели навсегда. — Ты можешь. — Мы оба знаем, что нет. Телефон Дазая зазвонил в третий раз за последние двадцать минут. — Лучше ответь, она же не отстанет, — Чуя заметил свои трусы на краю кровати и быстрым движением схватил их. Натянул под одеялом, словно был какой-то смысл прятаться. За столько лет Дазай выучил его с виду хрупкое тело досконально. — Перезвоню, когда сяду в машину. Проводишь? — А не много ли ты хочешь? — Ты тоже этого хочешь, — Дазай поднялся, попутно прочесывая волосы пальцами. — Через несколько минут завалишься спать. В позе звезды, как любишь. Чуя смотрел на маску любезности на родном лице и терял остатки самообладания. Ему хотелось поругаться, высказать всё, что накипело и наболело. А ещё он желал сознаться в том, что засыпать в одиночестве стало невыносимо с тех самых пор, когда они с Дазаем разделили на двоих старый матрас на каком-то заброшенном складе. Небрежно набросив на плечи плащ, Дазай повернулся к Чуе. Он не переставал улыбаться, пока глаза горели сожалением: — Увидимся? Вместо ответа Чуя приблизился вплотную. Поднялся на носочках, прижимаясь к губам в поцелуе. Замкнул в кольцо рук шею Дазая, сокращая оставшееся расстояние. В поцелуе он злился, поэтому кусал мягкие прохладные губы, не позволял Дазаю взять контроль. Чуя был зависим от этих ласк. Любое прикосновение к этому человеку срывало предохранители. — Чу... я... — Дазай простонал в приоткрытые губы Чуи, ощущая чужую ладонь на собственном паху. — Что ты творишь? Отвечать не требовалось, действия были слишком очевидные. Отсрочить расставание даже на несколько минут, уже представляло собой маленькую победу. Ведь никто не знал, когда в следующий раз удастся забыться в объятиях друг друга. — Давай ещё разок? — Чуя действовал нечестно, даже грязно. Прикусывал мочки, облизывал чувствительную шею, а еще бессовестно лез в штаны. — Ты же недавно проклянал меня, когда я предложил... — Заткнись и трахни меня, Дазай, — Чуя потянул за рукав плащ Дазая, сбрасывая тот на пол. В надежде, что подарок босса портовой мафии отправится в ад вместе с ним самим.— Пожалуйста. На столь вежливой просьбе член предательски дёрнулся. Дазай прикрыл глаза, позволяя расстегнуть ремень. Он просто не был способен сопротивляться настойчивому Чуе, который в подобные моменты становился чертовски горячим. Такая близость позволяла забыться, раствориться в мгновении. Дазай сам снял с Чуи боксеры, так и не успев понять, зачем тот их надел. Заставил опереться ладонями в стену и пристроился сзади: — Прямо здесь? — А что тебя не устраивает? — громким шлепком Дазай оставил на ягодице Чуи красный след. — Блядь, больной ублюдок, — Чуя прогнулся, чувствуя, как дрожат ноги, и поджимаются пальцы. Секс уже мало напоминал приятный, толчки были резкими, внутри саднило. Но ощущения позволяли держаться друг за друга, а на большее в данных обстоятельствах никто не рассчитывал. — Почему ты такой охуенный, Чуя? Скажи, что спишь только со мной. Скажи мне... — Дазай вошёл полностью, прижимаясь животом к спине Чуи. Крепко обнял и шептал прямо в ухо. Он одновременно хотел услышать ответ и мечтал его не слышать. — Пошёл ты, — прошипел сквозь сжатые челюсти Чуя и тут же сдавленно простонал, почувствовав на своем члене горячую руку. — Скажи, Чу-я. Пока Дазай ждал ответ, он не двигался, лишь сильнее сжимал ладонь. — Только ты трахаешь меня. — Я твой, Чуя, только твой, — Дазай сорвался, принялся двигаться быстро, помогая кончить и Чуе. Потом просто ушёл, в очередной раз не удосужившись поговорить о будущем. О будущем, которое обоим не светило. Забравшись в душевую кабину, Чуя повернул смеситель на максимум. На макушку обрушилась потоком прохладная вода. Тело быстро покрылось мурашками, а сознание так и не прояснилось. Чуя смотрел в одну точку, прокручивая в голове каждый диалог, вспоминая каждую эмоцию на лице Дазая. В груди сосредоточилось неприятное предостерегающее ощущение. Так бывало и раньше, только вот теперь давило в разы сильнее. Превратиться в любовника было осознанным выбором. Чуя прекрасно знал человека, которому отдал сердце. Дазай никогда не обманывал, был предан своим убеждениям. Не скрывал своих психических несовершенств, напротив искал спасение в квартире Чуи в особенно сложные периоды. Как этот. Стать мужем дочери главы портовой мафии для Дазая было неизбежно. Мори видел в его лице будущего приемника, поэтому испытал искреннюю радость, когда узнал, что ближайший подчинённый приглянулся единственному чаду. У самого Дазая спрашивать никто не собирался, породниться с боссом было честью для любого в преступной организации. Без особых усилий получалось преодолевать ступени карьерной лестницы, а беспрекословный авторитет прилагался в комплекте. Для мальчишки-сироты, обреченного на жалкую жизнь, такие перспективы приравнивались к чуду. Взяв Дазая под крыло однажды, Мори спас ему жизнь. Пусть и приходилось преступать закон, пачкаться в людской крови, Дазая все устраивало. Он был абсолютно уверен, что даже простейшие чувства ему чужды и спектр эмоций, которые он способен испытать, строго ограничен. Так было до встречи с Чуей. Первое время их отношения напоминали скорее партнёрские, позже приятельские и братские. Несколько раз Чуя помог Дазаю с поиском информации в качестве хорошо известного на черном рынке хакера. Прежде раскрывать свою личность Чуя не стал бы ни при каких обстоятельствах, но сложилось так, как сложилось. Из клиента Дазай превратился в напарника, друга, а после и в любовника. И чем дольше существовала их связь, тем сложнее было с ней покончить. Вестей от Дазая не было две недели. За это время Чуя успел предположить все самые неблагоприятные исходы. В их установленных правилах Дазай был единственным, кто связывался первым и назначал встречи. Лишь он один мог знать, когда появится возможность безопасно увидеться. В первую очередь для самого Чуи. Члены организации привыкли решать проблемы просто. А Чуя был проблемой. Таких как он убивали, часто безжалостно и мучительно долго. И даже несмотря на возможную опасность, Чуя был готов рисковать. В телефонной книге номер Дазая был записан как "Чёрный" . Как пустота, как ничего. Только вот чёрный всегда был самым любимым цветом Чуи и частью его самого. Гудки тянулись так долго, что сердце успело сделать несколько кульбитов. Чуя кусал губы, расфокусированно смотря перед собой: — Я не умер, — послышалось тихое на том конце. Вдох застрял в грудной клетке. А сам Чуя замер, покрываясь мурашками: — Лучше бы сдох, больной ублюдок. Где ты? — Не можешь жить без меня, Чу-я? — в голосе не было привычной насмешки. Он звучал ровно. Апатично. Мертво. — Не могу, — признание вырвалось прежде, чем Чуя осознал это. — Придётся научиться, — динамик зашипел, обдуваемый ветром. — Прости. — Что ты несешь, Дазай? Отвечай, чёртов суицидник, где ты?! — Разве так людей отговаривают прыгать с крыш? — очередное шипение в ухе заставило внутренности сжаться. — Если бы ты действительно хотел умереть, не взял бы трубку, — Чуя отмер, хватая кожаную куртку и накидывая её на плечи. Он никогда прежде так быстро не выбегал из квартиры и не отъезжал от парковки. — Ты хочешь, чтобы я тебя спас. Поэтому упрости мне задачу, Дазай. Прошу. В динамике только гудел ветер, заглушаемый стуком колёс об рельсы. Чуя знал куда ехать до того, как убедился в этом, отследив телефон Дазая. Ему было необходимо оставаться на связи с самым нестабильным человеком на планете: — Я больше тебе не интересен? — провокация могла сработать лишь в одном случае на миллион, но Чуя рискнул. Спустя долгие секунды молчания, Дазай ответил: — Это невозможно. Я просто устал и, кажется, боюсь. — Не неси чушь, — Чуя жал на газ, минуя красные сигналы светофора. Ничего не имело значение. — Тебе просто скучно. Ты устал от меня. Щенки вырастают и перестают интересовать своих хозяев. Хочешь избавиться от меня, Дазай? — Не говори так, — тон голоса стал самую малость напоминать человеческий. Чуя цеплялся за тонкую нить, пока бросал машину на дороге, пока взбирался по лестнице на крышу, пока спешил спасти и спастись. — Интересный у тебя способ назначать свидания, — лёгкие горели, горло пересохло. Каждый шаг вшивал в пол. Чуя знал, что увидит. Но не думал, что так испугается. — Отойди от края и иди ко мне. — Ты пришёл, Чу-я, — Дазай бросил телефон перед собой, тот шумно ударился об бетонное покрытие. — Я правда устал. Ветер трепал полы плаща Дазая, пряди его волос. Бинты на предплечье развязались, свисая вдоль кисти. — Верю, поэтому я здесь. — Мы ничего не исправим. — А я думал, ты гений преступного мира. Зря только ноги перед тобой раздвигал, — Чуя снова рисковал. В который раз он доверился внутренним ощущениям, делая шаг на встречу. — Бежишь от ответственности? Хочешь сдохнуть и бросить меня? Даже ошейник не снимешь? — Ты эгоист, Чуя. — Сейчас станет легче. Иди сюда, Дазай. Прошу тебя, — протянув руку, одетую в черную перчатку, Чуя надеялся слабо. И всё-таки цеплялся за малейший шанс. — Если я соврал, вернёшься обратно и размажешь свои внутренности об асфальт. Иди ко мне, Дазай. Каждая секунда отбивалась сердечным сокращением, воздух стал плотным, дышать нормально получилось лишь в момент, когда длинные холодные пальцы коснулись ладони. Чуя резко потянул Дазая на себя, заваливая тем самым их обоих на пол. Боль от падения не ощущалась. Оба толком не соображали. Достав из кармана безымянную капсулу, Чуя положил её на свой язык и прижался к приоткрытому рту Дазая. — Это яд? — дыхание Дазая постепенно становилось нормальным. — Нейролептик. — Лучше бы яд, — Дазай улыбнулся, придавленный чужим весом. — Я был бы не против умереть от твоей руки. — Я знаю, но не дождёшься, —Чую всё ещё трясло, но меньше. Осознание постепенно сваливалось неподъемным грузом. — Ещё раз так сделаешь, сдохнешь проклятым. Я достану тебя в аду, обещаю и убью ещё несколько раз. — Умеешь же ты быть соблазнительным, — мышцы постепенно расслаблялись, взгляд Дазая прояснялся, начинал напоминать привычный. — Уходи от неё. Давай уедем. — Раньше тебя всё устраивало, так что изменилось? — Я больше не боюсь. И готов провести остаток жизни с психом. — Чуя... — Я ничего не хочу слышать. Заткнись, — Чуя прижался, вслушиваясь в чужое сердцебиение. Было неудобно. — Ты можешь жить нормальной жизнью. Зачем тебе псих, с которым придётся быть в бегах до самой смерти? — Просил же, закрой свой рот, — Чуя положил на губы Дазая холодную ладонь и уже в следующую секунду почувствовал мягкий поцелуй. — Тебе легче? — Ты же просил молчать. — Дазай. — Ну если возьмём в расчёт, что ты только с виду пушинка... Чуя резко дёрнулся, пытаясь подняться, но был прижат обратно: — Давай ещё так минуточку полежим. Мне правда легче, — голос Дазая теперь звучал мягко. Сделав глубокий вдох, Чуя уткнулся в шею Дазая носом. Глаза рефлекторно закрылись, и все проблемы на какое-то время ушли на второй план.