Списать и отъебать

      Пора экзаменов — самое худшее время в жизни студента. Особенно когда понимаешь, что проебланил почти все пары, и конспекты в тетради заканчиваются на первом же листе. Слава никогда не любил учиться. Тому доказательство его уже второй год в колледже и все тот же первый курс. Его ненавидели все преподаватели за неуместные шутки и подколы, прогулы и хамские ответы. В особенности Славу недолюбливал преподаватель биологии. Когда Слава вновь оказался на первом курсе, так еще и на специальности «Ландшафтного строительства», где биология была чуть ли не главной в первом году обучения, Константин Юрьевич молча вышел на улицу и испарился. Потом оказалось, что в тот момент он пытался отказаться от группы, но потерпел неудачу и уехал. Наверное, пошел запивать счастье от еще одного года с прекрасным студентом. Так думал в тот день Слава, довольно улыбаясь образовавшемуся окну. Константин Юрьевич не раз выгонял его из кабинета за шкирку. Ну, подумаешь, спросил, рыжий ли у него лобок. Зачем же так обижаться? Не раз выбрасывал его вещи из окна. Зачем такая реакция? Предложение завести совместную зиготу было слишком ранним? Лучше предложить позже? Не раз захлопывал дверь перед самым носом, не впуская в кабинет, под угрозой пустить в лоб пулю. И почему ему не нравится прозвище «Любимый». Может, в следующий раз «Дорогой» попробовать? Не раз запирали в лабораторной на всю пару. Всего лишь за небольшой шлепок по бедру Кости. Никто даже не видел! Заднюю парту, умирающую от смеха, в расчет не берем.       Проще говоря, Слава делал все, чтобы доконать его любимого преподавателя. Ни то чтобы за какие-то плохие заслуги, скорее просто из вредности и понимании, что Константин Юрьевич еще совсем молодой и нервишки у него почти все целы. Ну, может еще и из зависти. У Кости много поклонниц, влюбленно вздыхающих о нем каждую секунду. Его красоте позавидует каждый. Рыжие, чуть волнистые, в идеальном беспорядке волосы. Бледная, вся в идеальных веснушках кожа. а глаза... От глаз Слава просто не мог оторваться. Ярко-голубые под изгибами длинных ресниц. И черт знает, сколько людей в них окунались. Слава утонул, не в силах сделать вдоха. Самым правильным и скрытым в глубине ответом будет то, что он поступал так ради того, чтобы голубые глаза, наконец, обратили на него внимание.       Сейчас, видя, как Костя подходит к кабинету в своей черной, почти прозрачной рубашке, заправленной в рваные джинсы, открывающие колени, Слава не мог себя сдержать.       — Константин Юрьевич, ну зачем же так соблазнять? Экзамен все-таки. — ехидно проговорил парень, ухмыляясь.       Костя нахмурился пуще прежнего, зло зыркнул в его сторону и прошел мимо, попутно говоря:       — Завали свою варежку, Бондаренко.       — Ну что вы, как я могу? Если я закрою свой рот, кто же тогда скажет о вашей красоте, Константин Юрьевич?       Слава, сидя на перилах, чуть поддался вперед, размахивая ногами как ребенок. Он не видел, но знал, что Костя закатил глаза, чуть заламывая уголок губы от злости. Преподаватель всегда это делал, поэтому запомнить было не трудно. Одногруппницы столпились вокруг него, пока тот отворял дверь.       — Заходят десять человек. Остальные заменяют вышедших. — последнее, что услышал Слава, когда первые девчонки скрылись в кабинете.       Пинок в спину, и парень чуть ли не падает на одногруппницу Лену, вовремя усилив хватку на перилах. Сзади слышится знакомый смех. Слава улыбается и делает маневр, резко разворачивается, спрыгивая на главный источник звука. Ба-бах. Олег валится на пол, Слава вслед за ним. Поочередное: «Бля» слышится от обоих, а совсем рядом раздается новая волна смеха.       — Придурок! — бурчит Олег, пытаясь скинуть с себя чужие ноги и подняться.       — Кто бы говорил, идиотина! — Слава пихнул друга коленом, за что был жестоко откатан сосиской в сторону.       Бондаренко вставать не собирался. Так хорошо улегся, что готов был проваляться так вечность. Все же недосып давал о себе знать.       — Слышь, Слава, — обращаются к нему, когда хохот сбавил мощность.       — Че?       — Сиги есть?       Слава приоткрывает один глаз, глядя на Игоря снизу вверх.       — Е-есть. — с подозрениями протянул он, резко подскакивая на ноги.       Шею сдавило предплечье. Лицо Леши проглядывалось в боковом зрении. И пока лицо Славы краснело, Лешина рука с силой огра трепала его кудри.       — Мелкий, мы в тебе не сомневались.       Он пытался отбиться от хватки, выкручивался и бил под аккомпанемент бессвязных похвал на самое ухо.       — Ты просто мощь, Славка. Вот никто ничего не добился, а ты смог. И с друзьями делишься, и в беде поможешь. Ты реально мощнецкий парень.       Слава просит о помощи, но друзья явно не собирались ему помогать. Смеялись, переговаривались в сторонке, глядя на его жалкие попытки. А потом Игорь вообще ахуел. Подошел, облапал, достал сигареты и стал удирать на пару с Олегом.       — Сволочь. — крикнул, понимая, что хватка друга резко ослабла. А сам Леша, оттолкнув его, тоже дал деру.       В непонятках Слава простоял не больше секунды, а после сорвался с места на ходу броня друзей.       Спустя пару минут бега Слава настиг парней на рынке, находившемся возле колледжа. Он видел, как Игорь что-то передал подбежавшему Леше. Тот сразу это спрятал, оставляя в руках одну сигарету. Когда Бондаренко подошел к ним, Олег подкинул его пачку сигарет. Слава словил, ощущая, что она стала легче. А открыв ее, он увидел лишь один выглядывающий фильтр. Остальные девять испарились.       — Пидоры.       — Ты о чем? — невинно спросил Игорь, отступая на шаг.       Слава без промедлений вновь ринулся на друга, который в тот же миг побежал на утек. Догонялки продолжались до того момента, пока круги по рынку не перевалили за пятерку.       — Пойми нас, мы бедные студенты! — тяжело проговорил Игорь, оперевшись на стеклянную дверь «OZON».       — Какие вы бедные? Почти каждый день в запоях!       — Не наговаривай! Мы только по праздником!       — Ага, конечно. Вчера день прически отмечали, да?       — Да! Ты, между прочим, с нами отмечал! Так что не пизди!       — Ладно, но на сиги мне вместе скинетесь!       Игорь цокнул, но все же кивнул. Он подошел к Славе, закидывая руку на его плечо и начиная медленно идти. А после протянул сворованную им сигарету, одну из которых уже зажал меж зубов. Ребята подошли к остальным. Они о чем-то разговаривали и когда заметили парней, отвлеклись.       — Мелкий, ты через сколько свободен будешь? — спрашивает Олег, затаптывая бычок.       — Не знаю, смотря когда сдавать пойду.       — Ну тогда поторопись.       — Зачем? Опять бухать?       — Не, ты чего. У нас тут совсем другой кипиш начинается! Да, Леш? — ухмыляясь, слабо стукнул он по плечу Леши.       — Ага. Сегодня такое будет, ахуеешь.       — По бабам, что ли? — все пытался отгадать Слава, растрепывая темные волосы.       — Еще варианты?       — Клуб? Бар?       — Не, не, не! На шашлыки едем, блять! — неожиданно подключая кавказский акцент, провозгласил Леха.       — Бухать! — проорал Игорь, вскидывая кулаки вверх.       — Да-а!! — также прокричал Леша.       — Ебанько. — вынес вердикт Слава. — Ладно, я в деле.       — Заебись. Тогда мы сейчас за шашлыками, бухлом и всем необходимым, потом за тобой заедем. — Олег что-то напечатал на телефоне и добавил: — Девки тоже поедут.       Слава кивнул. С Дианой, Никой и Соней они познакомились полтора года назад, когда их компания уже была сформирована. С Олегом Слава знаком еще со школы. А с остальными парнями они познакомились уже на первом курсе «Строительного». Через полгода после этого, Игорю понравилась Соня. Они не общались и даже не были на тот момент знакомы, поэтому Славе пришлось взять все в свои руки. Подошел, пообщался, рассказал «секрет» Игоря, тыкая в него пальцем, попросил контакты всех троих и каждый раз видя девушек, подбегал, приглашая поболтать с ними. Так и начали дружить. А Игорь с Соней через время начали встречаться. Чем Слава гордился больше всего. Это ведь он их свел. Каждый раз, оставаясь с девушкой наедине, рассказывал, как Игорь хорош, ну и добавлял пару смешных историй с ним. А Игоря всегда подталкивал действовать. Тормоз, тормозом ведь. Все говорил: «Да я не нравлюсь ей! Она просто считает меня другом!». Идиотина. Соня тогда настолько ярко показывала, как что-то к нему испытывает, что не заметить мог только дурак по имени Игорь. Слава в тот момент готов был взорваться. Все же он надоумил идиота пригласить ее на свидание. Все закрутилось, завертелось, и вот Игорь уже носит Соню на руках, пока та визжит и смеется.       Парни расходятся. Слава уходит обратно в колледж, а ребята уезжают за шашлыками.       Стоило подойти к небольшой лестнице к кабинету, как из него выходит расстроенная Лена. Слава быстро залетает в открытую дверь. Быстрее сдаст — быстрее расслабиться. Константин Юрьевич выслушивал одну из одногруппниц, которая от пристального взгляда вся вспотела и заикалась. Слава оставил вещи на последней парте, куда уже были свалены сумки, рюкзаки и пару телефонов. Свой же он решил не оставлять. Ничего ж не знает, а так хоть Олег придет на помощь. Настоящий гений в биологии, ну и тот, кто быстро найдет ему все ответы. Слава подходит к преподавателю, когда тот, словесно добив бедную девчонку, выгоняет ее и отправляет на пересдачу. Константин Юрьевич поднимает недовольные глаза и становится еще злее, видя, кто перед ним. Слава расплывается в улыбке.       — Тяни билет, Бондаренко. Не испытывай мое терпение.       Парень глядит на ровные белые листы, выложенные в два ряда. Думает, какой лучше взять. Пробует почувствовать положительную энергию билета, водя рукой из стороны в сторону. Пытается увидеть номер билета. Выворачивается и так и сяк. Потом достает из кармана купленный в шутку амулет и раскачивает над каждым листком.       — Да тут у всех аура плохая! Константин Юрьевич, что вы мне подсунули? — театрально возмущается Слава, наблюдая, как дергаются длинные ресницы напротив, а нерв под левым глазом исполняет «ча-ча-ча».       Молодой преподаватель психует, сам вытягивает билет и записывает у себя на листке, а после отдает Славе.       — Константин Юрьевич, вы сегодня не в духе? Может, сделаете перерыв? Так и быть, приготовлю вам расслабляющий чай. — он подмигивает, пальцами подбираясь к чужой ладони.       Его руку нагло хватают и сжимают со всей силы. Так, что косточки готовы были вынырнуть из своих мест.       — Мне нужен перерыв от тебя, Бондаренко. Живо сел и начал писать, пока по бошке не прилетело! — оскалился Константин Юрьевич.       — Кость, ну что за угрозы? Я ж забочусь о тебе!       Руку прострелило болью. Слава резко согнулся, через зубы втягивая воздух. Локоть задергался, пытаясь вырваться, но попытки безуспешны.       — Еще хоть слово не по теме, и мой предмет ты никогда не сдашь, даже если ответ будет на все десять. — прошептал преподаватель, слегка отталкивая парня.       — Понял. — вымученно улыбнулся Слава, возвращаясь на место.       Уже там он взглянул на билет. Тему видел впервые, но это ничего не меняло. Слава размял руку, взял ручку и начал что-то чиркать на полях, поглядывая на внимательно смотрящего Костю. Он ждал подходящего момента, чтобы написать Олегу. Вот Константин Юрьевич на что-то отвлекается. Слава опускает руку под стол, подушечками пальцев касается телефона.       — Бондаренко, руку на стол положи. Дрочить дома будешь. — грубо говорит преподаватель, и Слава возвращает ладонь.       Слышатся приглушенные смешки. Он не будет отступать.       — Константин Юрьевич, в моем доме нет никого прекраснее вас. Поэтому действую, пока мои глаза направлены на ваш анфас. — поэтично и чувственно вздохнул Слава.       Вновь испепеляющий взгляд. Его скоро убьют. Парень делает вид, что погружается в работу, показательно думает, отыгрывает озарение. А когда к преподавателю подходит еще одна одногруппница, отвлекая от наблюдения, он быстро достает телефон, заходит в чат с Олегом и, не глядя по памяти расположения букв, печатает все вопросы и отправляет. Осталось только дождаться ответа.       От скуки на полях вырисовываются звери: то лев, то обезьяна, то волк. Последним появляется лиса. Слава мельком взглянул на Костю. Похож. Только ушей с хвостом не хватает. Ну и характера иного. Препод точно не хихикает как лиса. И не хитрит. Скорее характером Константин Юрьевич схож с медведем. Грозный, злой, сильный. Любит ли он малину? — неожиданно задумался Слава, покусывая кончик ручки. — Или все таки предпочитает зайцев? Как ни странно, но Слава ассоциировал себя как раз с ними. Ну а что? Прыгает он ловко, бегает быстро. Ночь всегда считал отличным временем для жизни. Ну чем не заяц? Особенно когда прыгает по гаражам или забирается на недоступный для многих забор, так там от всех сторон слышно: «Мелкий опять в обезьяну превращается! Сколько можно уже? Слезай!». Ну ладно, для многих он обезьяна, но в душе! В душе!       Ляжка завибрировала, что означало новое сообщение. Слава резко выпрямился от счастья, оглянулся на Константина Юрьевича и, убедившись, что он отвлечен, живенько включил телефон и расплылся в улыбке. Слова появлялись на листке один за другим, пока не исписалось три страницы. Когда закончил, начал учить. И через пятнадцать минут уже был готов ответить. Дождавшись, пока еще один человек пройдет пытку, пошел следующим. Рассказал, даже не подглядев в свои каракули. И выдохнув на последнем слове, посмотрел на Константина Юрьевича, который все это время на него пялился. Его взгляд почувствовать было не трудно. Он тяжелый, уставший, отстраненный. Спустя пару секунд молчания преподаватель проговорил:       — Останешься до конца экзамена и после поговорим.       — Чего? В смысле? Я же все рассказал! — возмущению не было предела. Какого хрена?       — Рассказал, да, молодец. — Костя придвинулся ближе и прошептал: — Только в следующий раз смотри, кому пишешь.       Слава, не понимая, уставился в голубые глаза, а после со скоростью пумы схватил телефон, зашел в «Telegram» и застыл. «Злой трахатель митоза» — последний контакт, с которым Слава переписывался. Парень выдавил улыбку после приступа шока.       — А может лучше пересдача?       — Нет.       — Ладно. — сквозь зубы прошипел Слава, разворачиваясь и проходя к своему месту.       Ответы то сам скинул, никто не заставлял! А сейчас злиться! Ну что за человек? — проклинал Слава, печатая Олегу, что задержится и одновременно поливая говном Костю. Друг лишь посмеялся. Придурок! Даже не посочувствовал! Бухло важнее друга! Все время, которое его одногруппники яростно что-то писали и учили, Слава просидел за просмотром «Оно». Досмотрел, поиграл в игры на телефоне, а этот гребаный Сергей все не хотел сваливать! Остался последний и приговаривал: «Мне тут чуть-чуть осталось!», «Еще раз повторю и все!». Но нет же, сидит уже полчаса. Слава уже ждет, когда Костя психанет и выгонит этого идиот. И не зря надеялся! Через пару минут Сергей стоял перед настоящим разъяренным дьяволом, мямлил, запинался, все пытался подглядеть, да только не получалось. Дьявол забрал листок, увидев, что тот нагло читает.       — Нихрена ты не знаешь! На пересдачу! — прикрикнул Константин Юрьевич, и в следующую секунду Сергея как не бывало.       Облегченный вздох вырвался из груди. Слава отложил уже надоевший телефон и встал с насиженного стула. Костя потирал виски, медленно вдыхая и выдыхая. Работать преподавателем трудно. Но кто ж заставлял сюда идти?       — Чего хотели?       — Въебать тебе хотел. — без особого энтузиазма сказал Костя.       — Ух. Спасибо за честность. Я уж подумал, что ругать будете. — усмехнулся Слава.       — Как такого идиота ругать? Ты ж нихрена не понимаешь. Даже если тебя дубинкой стукнуть.       — Стараюсь. Так о чем говорить будем? Предлагаю о бабках.       — Какие нахуй бабки?       — Ну, которые в автобусе все места занимают и форточку открывать не хотят, потому что их продует. Сегодня одна такая взбесила. Весь автобус задыхается, а ее продует. — на последних словах, искривив свой голос, Слава всплеснул руками.       — Господи, заткнись. — Костя поднялся, выходя из-за стола.       — Можно просто Слава.       Чужая ладонь прилетела в затылок. Он айкнул, потирая ушиб. Костя схватил Славу за руку и повел в лабораторную.       — Надеюсь, сейчас жесткий секс будет, а не жесткое избиение ногами.       — Посмотрим на твое поведение.       Слава немного удивился такому спокойному ответу. И раз ему еще не прилетело за такую шутку, он не будет останавливаться на одной.       — Че, реально секс будет? — улыбаясь во все тридцать два.       Они заходят в лабораторную, которую таковой назвать сложно. Вместо полок и столов с колбами, растениями и всякой биологической дребеденью был мягкий диван, телевизор, стол, на который так прекрасно закидывать ноги, холодильник и еще один рабочий стол. Как хорошо иметь отца в директорах колледжа. Делаешь все, что хочешь, и тебя не увольняют.       — Если будет, то давай в миссионерской. Мне нравится смотреть на лицо партнера. Хотя, стой. Каков шанс обкончаться раньше времени от красивого лица?       Костя странно смотрит на Славу, будто прикидывает, насколько процентов понизился его инстинкт самосохранения.       — Не смотри так. А то кончу прям щас. — серьезно произнес Слава, но через пару секунд рассмеялся от пронзительного взгляда.       — Бондаренко, у тебя недотрах?       — Ко-ость, не Бондаренко, а Слава. Надо уходить от формальностей.       — Не Костя, а Константин Юрьевич. Имей хоть немного уважения к преподавателю. Хотя о чем я? Ты, наверное, это слово впервые слышишь.       Он упал на диван, не отрывая глаз от собеседника.       — Правильно мыслишь, Кость. — подмигнул Слава, вставая напротив.       Картина, что открылась, была прекрасной. Костя развалился на диване так, будто ждал как минимум минета. Правая рука была закинута на спинку, левая оставалась около паха. Широко раздвинутые ноги с открытыми коленями словно приглашали, а взгляд испепелял. Рыжие волосы были в своеобразном беспорядке, таком идеальном, что позавидовал бы каждый художник. Только одна прядка выбивалась из копны, упала на лицо, закрыв один из голубых глаз. Слава усмехнулся облизываясь. Он сделал шаг, чуть наклонился, кончиком пальца смахивая прядь в сторону. Слава был непростительно близко, так что ощущал на коже чужое дыхание.       — Знаешь, говорят, я хорошо делаю минет.       — Да ну, прям хорошо? Или ниже среднего? — поинтересовался Костя, не моргнув и глазом на его заявление.       — Никто не жаловался.       — Я буду первым. — интимным шепотом проговорил парень.       Слава неожиданно рассмеялся, разрывая атмосферу. Он выпрямился, зажав рот рукой и отвернувшись. Ему явно стоит перестать думать. Развратные картины в голове все не переставали появляться, а смех все не прекращался.       — О чем же ты таком подумал, что тебя так разрывает? — спросил Костя, не теряя настроя.       — Да вот подумал, что будет грустно ждать вас восемь лет.       Слава и вправду подумал об этом, когда начал смеяться. Но добили его картины развратного секса в тюремной камере и письма на голубях, отправленные молодым преподавателем-зеком.       — А тебе сколько лет вообще? — внезапно подорвался Костя, выпрямляясь.       — Четырнадцать.       Приступ смеха потихоньку сходил на нет. Слава обернулся, улыбаясь.       — А если честно?       — Семнадцать.       Костя упал обратно, расслабившись. А Славу вновь прорвало. Только сейчас он понял, что Костя и вправду хочет его. Ну, или обещанный минет. Иначе бы так не беспокоился о возрасте.       — А сейчас что? — закатил глаза преподаватель, услышав новый поток хохота.       Слава поджал губы, сделал круг по лабораторной и остановился на том же месте, уже более спокойный. Лицо горело, и красный оттенок не хотел сходить с лица.       — Константин Юрьевич, вы просто чудо.       Пока Костя был в непонятках, Слава резко приблизился, пальцами поднял чужой подбородок и припал к пухлым губам, коленями залезая на диван. Пару секунд промедлений, и Костя, прикрыв глаза, стал отвечать, перехватывая власть. Он сминал, облизывал, прикусывал и оттягивал, постепенно углублял поцелуй. Слава таял от далеко не нежных прикосновений. Костя царапал ногтями все места, к которым прикасался, словно специально хотел оставить после себя следы. Он задирал футболку, царапал спину, а языком уже давно исследовал чужой рот. Слава пытался не отставать, прикусывал ворвавшийся язык ради мести, но Костя лишь улыбался. Он подхватил Славу за бедра и перекинул его ногу через свою, сажая на колени. Слава быстро стал расстегивать черную рубашку и, справившись наполовину, запустил руки по гладкой коже, чувствуя, как под ладонями стучит сердце. Его тоже билось, в конвульсиях пыталось выпрыгнуть из грудной клетки. Тело заволокло жаром, когда прохладные пальцы коснулись сосков. Слава повторил это движение на Косте, и он дрогнул, усмехнувшись в поцелуе. С этого момента все движения были отзеркалены, каждые поглаживания, царапины и сминания. Костя показывает на нем свои эрогенные зоны, и Слава, прикасаясь к тем местам, ощущает мелкую дрожь и мурашки, что бежали по чужому телу. Легкие щекочущие прикосновения по бокам, грубые оттягивания волос на затылке и царапающие движения чуть ниже, на шее. Костя отрывается от губ на пару секунд, а после Слава чувствует дорожки поцелуев, которые подбирались к горлу. Он слегка запрокидывает голову, пальцами зарываясь в рыжие волосы и прерывая игру. Зубы оставляют на шее рисунки, а губы — пятна. Слава блаженно выдыхает, чувствуя, как в штанах становится все теснее. Нужно заканчивать с прелюдиями, пока он еще может держаться.       Слава за волосы оттягивает от себя Костю, смотрит в горящие глаза, коротко целует и поднимается с дивана, чтобы после рухнуть вниз. Пальцы до конца расстегивают рубашка. Язык скользит по животу, пока руки расстегивают все остальное. Приспустив ткань и вытащив из плена возбужденный член, Слава сглотнул, а горло заспазмило. Взгляд упал на гладкий пах.       — Сиамский, что ли? — спросил Слава с небольшой грустью.       — Чего?       — Говорил рыжий, а оказался голый. Врать не хорошо, Константин Юрьевич.       Он глянул на Костю и улыбнулся от вида. Веснушки на его лице почти слились с покрасневшим лицом, а губы стали еще больше, чем были. В глазах застывший вопрос, а после легкое раздражение.       — Заткнись и делай, что должен.       — А вот пообещаешь клумбу вырастить, тогда продолжу. — весело сказал Слава, выпуская из рук член.       — Какую клумбу, Бондаренко? От возбуждения крыша поехала?       — Ну что ты, все на месте. Кроме твоей клумбы, естественно.       Костя шлепнул себя по лицу. Пальцы скользнули ниже, потирая веки.       — Ты идиот, Бондаренко.       — Какой есть. Так что? Обещаешь? Или я пойду?       — Ты мелкий шантажист и манипулятор.       — Это не манипуляция, а ультиматум!       — Значит, с шантажистом ты согласен?       — Ну, был грешок, признаю. — покачал он головой, вспоминая относительно недавний случай.       До зимней сессии Слава случайно увидел преподавателя биологии в гей-клубе. Тот целовался с парнем. И Слава просто не смог удержаться. Сделал пару фотографий. А на самой сессии, когда Костя попытался отправить его на пересдачу, стал шантажировать этими снимками. Костя был в ярости, рвал и метал, но все же поставил заветную тройку.       — Признает он! Все мозги мне выжрал! — уголок губ заломался, брови нахмурились.       — А нехер целоваться с кем попало! — вырвалось от обиды.       Славе то тоже не просто было. Все эти странные чувства рухнули на его голову, и он не знал, что делать. Когда парень застал ту картину, сердце сжалось, а в горле застрял ком. Он не понимал, почему так отреагировал. Но вскоре все прояснилось. Слава ревновал. Принять это было сложно, но он смог. Теперь хотя бы знал, зачем отпускает неуместные шутки, странные вопросы и внезапные комплименты.       — Ревность тебе не идет, Бондаренко. Придурковатым становишься.       Костя протянул руку к темным волосам и растрепал их, преобретая вновь румянец.       — Выращу я для тебя клумбу, не беспокойся. Лучше продолжи, что начал.       Слава приподнял бровь, с небольшим недовольством посмотрев на Костю. Небольшое давление и Слава, закатив глаза, наклоняется. В руках опять оказывается возбужденный член. Он приблизился к нему и осторожно лизнул головку. Ладонь проходилась по всей длине, то сжимая, то скользя совсем невесомо. Влажная дорожка появлялась вслед за языком и перекрывала саму себя поперек и вдоль. Пальцы нежно перебирали яички, поглаживая и чуть щипая в моментах. Костя глубоко дышал, не переставал смотреть и не отрывал рук от его волос. Слава погружает в рот головку. Слышит громкий протяжный вдох. Слава постепенно опускался ниже, чувствуя, как все сильнее сжимаются пальцы на его кудрях. Темп ускорялся. Слава то брал член полностью, то ласкал только головку, то иногда прерывался и уделял внимание мошонке, заменив свой рот рукой. Челюсть отзывалась болью, но парень продолжал. Он надрачивал свою плоть, чуть притупляя боль и полностью погружаясь в ощущения. Ему нравилось доставлять удовольствие даже больше, чем получать. Поэтому дискомфорт не имел значения. Рваные вдохи и мычание сверху — вот что было важно. Ладонь скользит по чужому телу, совсем легко проходится по левому боку и идет выше, задевает соски и мнет грудь. Первый тихий стон отражается от стен. Корни волос готовы вынырнуть из кожи. Слава чувствует, что Костя уже на пределе, поэтому чуть ускоряется. А после пары секунд слышит:       — Прекрати.       Его за волосы пытаются поднять, и Слава поддается, выпускает изо рта член, продолжая уже рукой. Костя изливается с тем же стоном, чуть дрогнув. Слава кончает следом.       — «Нетакуся»? Да? — усмехается Слава, чуть отдышавшись.       — Чего?       — Обычно парни не церемонятся и начинают долбиться. А ты прям сама сдержанность. Кто-то, небось, зубки показал, когда так делал?       — Знаешь ли, не очень приятно слушать хлюпанье задыхающегося тюленя.       Костя приблизился, оперся локтями в свои колени. Изучающий взгляд двигался по всему лицу и ниже.       — Раздевайся. — сказал Костя, снимая с себя рубашку.       Слава недоверчиво посмотрел в голубые глаза. Похоть все не угасала. И вновь возбуждающийся член тому доказательство. Футболка и шорты полетели вслед за рубашкой. Костя долго расправлялся с джинсами. Вынул ремень, покопался в карманах, достал пять штук презервативов. Слава округлил глаза от количества. Столько раз он точно не сможет заняться сексом. Но вопреки ожиданиям, Костя кинул их Славе со словами:       — Не знаю, будет там твой размер или нет, но это все что есть.       Парень еще больше удивился. Он явно не ожидал, что Костя заднеприводный.       — Не смотри так, словно в первый раз презики видишь.       Костя стянул штаны, откидывая их в сторону.       — Да нет, не впервые. Просто немного удивился раскладу. — говорит, перебирая презервативы и выбирая один.       — Таро?       — Ага. Говорили: «Пизда твоей жопе, Слава», а оказалось, преподаватель биологии, в задницу любит больше. — с улыбочкой подмигнул парень.       Костя только хмыкнул, покрутил в руках ремень и придвинулся ближе.       — Насилие я не приветствую. — сразу предупредил Слава, опасаясь за свое тело.       Но вместо взмаха последовало удушье. Ремень оплел шею, словно ошейник, сначала сдавив, а после припав как влитой. Он не болтался и не душил, просто идеально окольцевал шею. А до этого висевшая на бедрах Кости двойная цепь стала настоящим длинным поводком. Шоку Славы не было предела. У него было не так много партнеров, и с такими штуками он еще не сталкивался.       — Фетиш?       — Фетиш.       Его рывком притянули за цепь к себе и впились в губы. Его кусали и царапали зубами, нежно сминали и грубо ебали. Поводок тянул вперед. Слава приподнялся, разрывая поцелуй и ладонью толкая Костю в бок. Тот покорно упал на диван, и Слава устроился между его ног. Взгляд летал по оголенному телу, по изгибам и рельефам. Парень непроизвольно облизнулся. Цепь звякнула, натянувшись и резко притянув ближе. Он хотел не поцелуя, нет. Потянул вниз. И Слава понял намек. Губы прикоснулись к коже, выцеловывая каждую веснушку и смачивая каждый миллиметр. Руки бродили по телу, гладили сверху вниз. Костя зарылся пальцами в густые кудри. Холодный металл коснулся виска. Мурашки кинулись в бегство. Ладони прошлись по животу, смяли кожу бедер и добрались до ягодиц. Там они задержались дольше всего, оставляя за собой красные следы. Когда подушечки пальцев задели анал, сверху вместо привычных вздохов прозвучало:       — Стоп.       Славу резко потащило вперед. Он поднял глаза, вопросительно глядя на Костю.       — Возьми смазку в тумбочке. — на выдохе произнес тот, и цепь выпала из его рук.       — Подожди, ты говоришь о той самой волшебной тумбочке? — наигранно удивился Слава. В памяти возникли отрывки постельных сцен из книг, где та самая тумбочка была мировым фокусником по спавну смазок.       Слава видит непонимание и смеется.       — Ты что, не знаешь о Великой Волшебной тумбочке, которая есть в каждой написанной книге или фанфике?       — Я не читаю.       — Не умеешь? А я то думаю, почему мимо учебника смотришь, когда конспекты диктуешь. А тут вот как.       Костя взревел, прикрывая лицо руками.       — Какой ты, падла, болтливый.       — Если обзываешь, обзывай хотя бы с большой буквы. — сказал Слава, поднявшись с дивана.       — Чего, блять?       — Говорю с большой буквы обзывай. А то все с маленькой да с маленькой. Неуважительно между прочим.       Парень открыл ящик, сразу же находя нужное.       — Ты чем-то обдолбался, скажи честно? — уже явно не выдерживал Костя.       — Твоей сексуальностью, р-р-р. — пальцы правой ладони согнулись, изображая когти.       — Пиздец. — безнадежно пролепетал Костя, когда Слава засмеялся в голос.       Последний вновь навис над преподавателем, коротко и с веселой улыбкой поцеловав в губы. Свободная рука прошлась по груди. Слава нащупал там свой поводок, поднял и сказал, подмигнув:       — Держи, мой повелитель секса.       — Придурок. — буркнул Костя, перехватывая цепь.       — Я не придурок, я зайчик!       Ладони в мгновение оказались на макушке, падая то вперед, то назад.       — Ты не зайчик, Бондаренко. Ты — заноза в заднице!       — В данной ситуации лучше подойдет «член в заднице». — Слава рассмеялся, чуть поддался вперед, и головка скользнула по сжатым мышцам.       — Если в моей голове еще раз возникнет мысль заняться с тобой сексом, я застрелюсь.       Крышка тюбика щелкнула при открытии. Смазка вылилась на пальцы.       — Могу анекдот рассказать. Может настроение поднимется.       Первая фаланга вошла внутрь. За ней еще две.       — Только посмей. — грозно выдохнул через зубы Костя, натягивая звенья цепи.       — Заходит как-то мужик в стрипуху...       Слава оказался в миллиметре от Кости буквально за секунду. Горло сдавила рука. Он замолчал, хрипло проглатывая смех. Но даже когда Слава успокоился, Костя его не отпускал. Три пальца уже растягивали анус, а парень все душил, тихо мыча ему в шею.       Слава понял, что ему не дадут договорить. Но он не обижался. Привык. Главное, что по башке не огрели и рот не заклеили за неугомонный язык во время секса. Такое ведь бывало. От воспоминаний до сих пор болела макушка. Но поучительными эти обрывки не стали. Стоило делу дойти до постели, как его язык срывался с цепи и устраивал комедийное шоу по самой нелепой фразе или шутке. От такого не отучишься так просто. Поэтому партнерам приходилось терпеть. Ну или бить и затыкать.       — Все. Достаточно. — сказал Костя, чуть отстраняясь и глядя на его красное от недостатка кислорода лицо.       Он сощурился, еще раз оглядел. Хватка неожиданно ослабла. Легкие полноценно наполнились воздухом. Слава шумно задышал, слегка выпрямляясь и вытаскивая пальцы. Счастью от этого момента не было предела. То ли потому, что удавку убрали, то ли из-за того, что его член наконец получит желаемого.       — Был бы ты чуть по уродливее, не отпускал бы так рано. — прошептал, взглянув в глаза.       — Ты считаешь меня красивым? Как мило! — заулыбался Слава, садясь на колени и разрывая упаковку презерватива. Краснота понемногу начинала сходить.       — Не красивее обезьяны. — фыркнул Костя.       — Тоже неплохо!       Головка под небольшим давлением проскользнула внутрь. Слава в то же время опустился вниз, принимаясь вновь ласкать горячее тело. Член входил медленно. Слава не хотел причинить боль. Он вошел до конца и остановился. Внутри все сжимало. Стенки касались кожи. Было приятно.       — Я скоро усну от твоей медлительности.       — Тебе нравится жестко?       — Нравится, Бондаренко, нравится! Поэтому шевели бедрами!       Слава усмехнулся, потянулся за поцелуем, одновременно начиная движение. Темп нарастился быстро. Шлепки тел, казалось, было слышно далеко за пределами колледжа. А тихие стоны, вырывающиеся каждый раз, когда Слава гонял свой член по простате, хотелось слушать вечно. Костя царапал его спину, будто защищающийся кот. Возможно, неосознанно, а возможно, намеренно. Кто его знает. Славе, если честно, даже нравилось это. Своими действиями Костя не дает Славе забыться, удерживает в реальности металлическим поводком и кожаным ошейником. Ему нравится мысль, что на следующий день на его теле будут сотни следов сегодняшнего дня. Как напоминание, что все по-настоящему.       Слава хватает веснушчатую лодыжку, поднимая вверх и чуть разворачивая Костю под его же прерывистое мычание, так, чтобы он лежал боком. Внутри все горит, в прочем как и снаружи. Лицо красное, пот, несмотря на включенный кондиционер, стекает ручьем, а об виски бьются барабанны. Воздух наполнен шумом, но Славе в мгновение стало неловко. Своеобразная тишина давила, а в голове засел надоедливый таракан. Парня хватило не на долго и глядя прямо в голубые глаза, выпалил:       — Заходит как-то мужик в стрипуху, выбирает себе лучшую проститутку и заводит ее в комнату.       — Бля-ять. — слышится протяжное и жалобное снизу.       Слава улыбается.       — Они ебутся, ебутся, ебутся и где-то в середине процесса мужик предлагает: — А давай в игру сыграем? Я буду засовывать тебе фрукты в анус, а ты будешь угадывать. — Проститутка недолго подумала и согласилась.       Костя устало и без интереса смотрел на вжившегося в рассказчика Славу.       — Встает проститутка раком.       Руки на бедра и бок. Слава переворачивает Костю без всякого труда. Зад кверху и в спине кошачий прогиб.       — Мужик достает фрукты и начинает игру. Засовывает яблоко.       Толчок.       — Че за фрукт? Проститутка отвечает: — Яблоко. — Да, шлюха! — Засовывает банан       Толчок.       — Че за фрукт? — Банан. — Да, шлюха! — Засовывает апельсин.       Толчок.       — Че за фрукт? — Апельсин. — Да, шлюха! — Засовывает грейп-п. Грейт-...грейпфт...       Толчок.       — Грейпфрут?       — Да, шлюха!! — слишком радостно и со звонким шлепком тел прикрикнул Слава, начав смеяться.       Костя еще некоторое время не понимал сути, но когда до него дошло, он вспыхнул красным, сжал цепь и притянул шутника к себе. Его дыхание опаляло ушную раковину, а тихий голос заставил покрыться мурашками тело.       — Еще один такой анекдот и единственное, что тебе светит — отчисление.       — А вы мне не светите? — грустно спросил Слава, не прекращая долбиться в идеально-приятный зад.       — Еще че. — фыркнул Костя, нахмуриваясь и пальцами другой руки сжимая обивку подлокотника.       Ладони Славы прошлись по животу, скользнули выше и сжали грудь. На лице расползлась улыбка, а тело пронизывали тысячу молний, чьи разряды отдавали в голову. Он чувствовал наслаждение. От секса, мягких губ, солоноватой кожи, безразличного и раздраженного голоса, тепла тела и рыжины волос. Он наслаждался Костей, который, скорее всего, мысленно шлет его на три буквы. Но ощущение дрожащего тела заставляло забить на этот недостаток.       Слава не произнес ни слова. Он плотно сжимал губы, лишь бы не выпалить какую-нибудь очередную чушь. Пытался отвлечься, занявшись почти пустыми плечами Кости, но мысли... Анекдоты и тупые шутки все не покидали мозг. Даже после фееричного оргазма с языка так и норовили сорваться пару бессмысленных фраз. Но он сдержался. Молча смотрел, как капелька пота стекала по пятнистой спине, и ждал чего-то. Может слов восхищения хорошим сексом или пятерки в зачетке. Слава и сам не понимал, чего ждет.       Костя поднялся, усевшись на колени. Цепь звякнула, натянулась, а ремень сдавил шею. Слава приблизился к парню. Костя ловким движением отцепил «поводок», а после, чуть развернувшись, снял и «ошейник». Шоу закончилось, пора собирать манатки. — подумал Слава и продолжил сидеть, пялясь на одевающегося Костю. Тот молчал, в прочем, как и Бондаренко. После окончания соития слова в момент испарились из его головы. В лабораторной натянулась неловкость, которую по ощущениям чувствовал лишь Слава. Ведь в следующую секунду ему в лицо летят его же трусы.       — Одевайся. — приказал Костя.       Слава и не думал противиться, покорно облачаясь в ткани. Где-то в углу комнаты послышалась знакомая мелодия. Слава натянул шорты и подошел к телефону, по пути подобрав футболку. «Зига полетом в дверь» — горело на экране.       — Алло.       — Тебя Костет пристрелил там или что? — недовольно спросил Олег.       — Да скорее выебал. — усмехнулся Слава и боковым зрением заметил, как Костя оглянулся.       — На столько мозги выел?       — Ему да. Это было лучшее шоу. Лучше, чем та ситуация с окном.       Слава облокотился на подоконник, взглядом впившись в голубые глаза, смотрящие без какой-либо утайки.       — Да ну? И что могло обогнать великую историю про твое выкидывание в окно?       — Позже расскажу. Чего хотел?       — Как чего? Ты в этом колледже все лето решил провести или что? Когда заезжать за тобой?       — М-м-м. — протянул Слава, чуть прищуриваясь.       Костя медленными движениями застегивал пуговицы на рубашке, не прерывая гляделки.       — Можешь прямо сейчас, только я не один буду.       Парень нахмурился, выгнув бровь. Слава лишь улыбнулся, коротко подмигнув.       — С кем это?       — Секрет. Все, давай, пока.       — Сто...       Звонок завершился. Телефон был убран в карман.       — Тебе сейчас куда? — улыбка во все тридцать два. В голове уже сформирован план.       — Зачем тебе эта информация? — серьезно спросил Костя, поправив воротник.       — Просто интересуюсь.       — А можно интересоваться хотя бы в футболке?       — Уже возбужден?       Ладонь прошлась по рельефам тела до правой мышцы груди и пару раз ее сжала.       — Было бы от чего.