Разведка боем

Пру, расшвыривая кости, По взбугрённой целине. А навстречу, снова гости, Если гости есть в войне. Их от пуза поливаю, Раскалившимся свинцом, Чтоб на будущее знали, Как входить, без стука, в дом. Дымка стелется в овраге, Плотью пахнет неживой. Отопью грамм сто из фляги, Да пора, уже, домой. Где-то там, (в глазах поблекло), Мой родимый батальон. Если только, в этом пекле, Продержался сутки он. Как-нибудь, да дохромаю, С пулей, раненый в бедро. Трупов гору огибаю, Наши… нет ли… всё равно. За подбитым бэтээром, Отдохну чуток пока, Покурить бы, да не гнётся, Сволочь, левая рука. Звук противный, вроде с неба, Вот же, сука, точно, дрон. Это прибыл с солью — хлебом, Шаловливый друг Карлсон. Из-за башни вылетает, Поднимаю автомат. Третьей пулей попадаю, Отправляя гниду в ад. Лес, мне кажется, всё ближе, Даже слышу соловья. Верно глюки, ненавижу, Бля, весь грязный, как свинья. Мне б в санбат, скорее в баньку, Да сестёр ассортимент. Хоть и ранен — сокол Ванька, Чёрт ему не конкурент. Граммов двести, под тушёнку, Я б сейчас приговорил. А потом, на сутки, шконку, С наслаждением, давил. Взрыв от мины, вот же бляди, Не дадут мне помечтать. И ещё гостинец, сзади, Ухнул рядом… твою мать. Из последних сил, как муха, Меж воронками бегу. Вот упал… и прямо в ухо: — Щас, братишка… помогу! Облилась душа от пота, С вида в чёрном, морячков. Подмигнул: - Не бзди, пехота, А сожми сильней очко. А очнулся в лазарете, На каталке, без трусов. Врач, как ангел, в ярком свете, Гул десятка голосов. Медсестричка член побрила, В вену шприц, небось для сна. Пред глазами, всё поплыло, Вот и кончилась война.