Невинно белый

[Подготовка к отбытию в море. База «Адам». Комната Лэйн.]

      Я расчёсывала волосы на ночь, всматриваясь в черты своего лица в разбитом зеркале. Словно убеждала себя, что отражение в сколотом стекле до сих пор принадлежит мне, что я всё та же Лэйн.       Как только я встала из-за стола, физическая усталость дала о себе знать. Картинка передо мной расплылась, голова наполнилась свинцом, по щеке стекла слеза после неконтролируемого широкого зевка. Намереваясь беспробудно отключиться до следующего утра, я задвинула за собой стул и протёрла лицо рукавом от непрошеной влаги.       Чей-то тёплый вздох обдал заднюю часть шеи. Сон как рукой сняло, сердце провалилось в пятки, обе руки сжались в кулаки, напряжённое тело подготовилось к самообороне. Но испуг быстро сменился изумлением: боковое зрение уловило раскрытое знакомое белое крыло. Манящий, до безумия желанный, ангельский голос прозвучал совсем рядом с кожей:       — Лэйн.       Стоило мне обернуться, как я встретилась с коварной улыбкой ангела — такой, что он казался дьяволом. Чернь спальни, освещаемой парой-тройкой свечей, окончательно развеялась алым блеском его глаз. Драгоценные рубины привлекли всевозможное внимание, гипнотизируя до образования жуткого осадка на дне души. Как бы вновь не потерять остатки рассудка, рассматривая ярко-красное свечение?...       — Обязательно всегда появляться так внезапно? — спросила я с ноткой недовольства, поспешно отвела взгляд и предприняла попытку отойти на шаг назад, однако тут же потерпела поражение: отступать было некуда. Пришлось прижаться поясницей к краю стола.       — Меня просто забавляет твоя реакция, — беззаботно усмехнулся Каин, положив правую руку на деревянную поверхность и подавшись вперёд, чем вжал меня в стол ещё сильнее. Между нашими лицами почти не осталось безопасного расстояния.       — Как ты вообще здесь оказался? — я постаралась воссоздать дистанцию между нами хотя бы в пару сантиметров. Бессмертный незамедлительно принял это за своеобразную игру. Чем отчаяннее я пыталась отстраниться, тем проигрышнее оказывалось моё положение.       — Ты забыла запереть дверь. — Мужчина в одно мгновение оторвался от меня, оставляя после себя звенящее ощущение пустоты. — То, что к тебе на этаж подселили этого Яна, не означает, что можно так беспечно относиться к своей безопасности.       Его глаза снова сверкнули в темноте и приобрели недовольный прищур.       — Неужели всякие кровавые знаки на дверях тебя больше не пугают?       Я промолчала с опущенной головой, как если бы меня отчитывал отец, и потёрла шею в месте, от соприкосновения с которым губы Каина недавно находились буквально в миллиметре. К моему облегчению, тема разговора закрылась, потому что ангел неожиданно протянул мне какой-то белый свёрток левой рукой, ранее спрятанной за спину.       — Я... подумал, что тебе подойдёт... — пояснил он, смотря куда-то вбок, тем самым избегая зрительного контакта.       Я неуверенно приняла вещь и развернула её. То был светлый свитер — такого же цвета как молоко, облака... и, конечно, его крылья. На нём даже присутствовала бирка с едва различимыми надписями, по чему я предположила, что его никто не носил. При взгляде на подобное внутри разрождались неправильные ощущения, ведь нечто такое чистое слабо соответствовало нынешнему миру — хаотичному, грязному, жестокому. Миру, в котором приходится выживать, а не жить.       — Спасибо?... — произнесла я пересохшими от удивления губами. И, несмотря на относительную безэмоциональность речи, неосознанно прижала подарок к своей груди.       Каин нежно улыбнулся, неспособный скрыть некое смущение. Моя душа поплавилась как податливый воск. Само собой забылось, что бессмертный прожил гораздо дольше меня — годы его существования наверняка равнялись нескольким человеческим жизням.       Несколько секунд я нерешительно сминала подарок, наслаждаясь тем, каким пушистым материал был наощупь. Затем развернулась к Каину спиной, положила свитер на стол и стала неспешно снимать с себя верх. Пару мгновений спустя моё тело оказалось наполовину обнажённым. Я откинула копну волос вперёд, открывая ангелу вид на оголённую спину. И пусть я могла лишь догадываться о выражении его лица, точно ощущала, что он не сводил с меня глаз.       Невозможно определить, в какой момент во мне зародилось желание, чтобы Каин смотрел только на меня. В тот день, когда в пыльной церкви сгорала стопка книг, согревая мою дрожащую плоть после занесённой снегом улицы? Или в ту ночь, когда он холодно изучал очертания моего тела под светом расколотой Луны?       Неприкрытую, незащищённую кожу приятно покалывало от чужого, физически осязаемого взгляда, в низу живота разливалось необычайное тепло. Память о моей жизни до крушения базы «Сибирь» обрывочна, но я с уверенностью могу сказать: никто и никогда не вызывал у меня такую телесную реакцию, сравнимую с неудержимыми потоками пламени, со сгоранием заживо, однако вместо невыносимой боли по венам растекается неземное блаженство.       Каин тихо подошёл ближе, прикоснулся к моему плечу ледяными кончиками пальцев, огладил круглую кость, которую мог бы с лёгкостью сломать благодаря силе бессмертного, оставив от неё мелкие осколки. Наедине с ним я становлюсь фарфоровой куклой — её легко разбить одним ударом, но к ней относятся крайне бережно, боясь сделать лишнее прикосновение.       Ангел погладил мою руку, проведя полосу до самого запястья — прямо дотуда, где замирал мой пульс. Аккуратным движением повернул к себе, погружая в небесно-голубой омут — на его глубине появилось нечто... Загадочное. Животное. Дикое.       Непослушное тело покрылось россыпью мурашек, когда Каин дотронулся до моей щеки, а после ласково заправил выбившуюся прядь за ухо. Тяжело поверить в то, что рукам, карающим демонических отродий и заражённых без какого-либо оружия, свойственен особый трепет, с которым создают украшения ювелиры.       Мою попытку отвернуться пресекли: Каин взял меня за подбородок и мягко, но требовательно, повернул к себе. В повисшем молчании не было ни неловкости, ни напряжения. Казалось, ангел мог забраться в самые затаённые, заброшенные уголки моей души, в её скрытые ото всех недра. В поглотившей нас целиком тишине я могла услышать лишь стук своего заходящегося сердца, что желало вырваться на волю и обрести личные крылья, воспарить в бескрайнее небо.       — Назови моё имя ещё раз, — сухими губами я больше потребовала, нежели попросила, и запустила пальцы в пепельные пряди на его затылке.       — Лэйн... — повиновался он, после чего наклонился к моему уху и продолжил повторять, как молитву, одно и то же слово полушёпотом: — Лэйн, Лэйн, Лэйн...       Я зажмурилась, то ли ожидая кульминации, то ли готовясь к тому, чтобы остановить сумасшествие, начатое мной же, и остудить собственный пыл. Разум окончательно покинул меня, когда Каин опалил дыханием мои губы, приоткрытые для поцелуя. Ногтями я вывела витиеватые узоры на мужской груди — от моего прикосновения плотная ткань чёрной водолазки натянулась, подчёркивая рельефные мышцы.       Наше долгожданное уединение, наш заветный покой нарушил неприятный скрип двери в опасной близости. Мы тут же опомнились и отпрянули друг от друга, но удивлённой выглядела только я: Каин, видимо, задолго до чужого несвоевременного визита знал, что сюда кто-то направляется.       Ангел встал впереди меня и взмахнул крыльями, закрывая от позднего незваного гостя и выкраивая мне время на то, чтобы одеться. Под приливом адреналина я быстро накинула свитер, подаренный Каином, нервно поправила воротник и пригладила растрёпанные волосы.       В дверном проёме показалась внушительная фигура Дмитрия. Мы с Каином походили на двух влюблённых подростков, пойманных родителями с поличным. Если бы кто-то со стороны посмотрел на нас, счёл бы ситуацию комичной, в особенности грозный вид генерала.       Я надеялась, что полумрак поможет скрыть неуместный прилив крови к моим щекам. На лице Каина же мелькало раздражение, по непонятной причине показавшееся мне отчасти наигранным.       Суровый голос генерала — его руки по обыкновению сложились на груди — рассёк воздух, обращаясь к бессмертному:       — Я искал тебя.       Затем мужчина посмотрел на меня, выглядывавшую из-за ангельского крыла, и добавил, нахмурившись:       — Я ввёл для отряда чёткое расписание, и, кажется, ночные походы в гости туда не входят.       «Ты не тому говоришь, генерал», — я сдержала порыв закатить глаза. «И с чего ты решил, что Каина нужно искать именно здесь? Ещё и стучаться не научили».       Ангел не отвечал. Помещение как будто пронизывали разряды тока. Прошло полминуты затишья, прежде чем он опустил крылья, за которыми я благополучно скрывалась, и неторопливо направился к выходу.       Генерал не сдвинулся с места, смерил бессмертного странным взглядом и кратко отрезал:       — Жди в коридоре.       Когда Каин повернул голову в сторону Дмитрия, радужка его глаз заалела, а губы изогнулись в злобной усмешке. На прощание он обернулся ко мне — черты бледного лица смягчились, когда мы встретились взглядами. Мужчина одарил меня обезоруживающей улыбкой — обещанием, что мы обязательно продолжим в другой раз.       Каин прошёл мимо генерала, намеренно задев краем крыла. Тот никак не отреагировал на наглую выходку. Ангельский силуэт скрылся за дверью.       Дмитрий уставился на меня. Пристальный взор вызвал закономерную мысль: «Да он сейчас во мне дыру прожжёт». Неподготовленный человек стушевался бы под его напором. Давящую тишину генерал прервал первым:       — ...Белый цвет тебе идёт.       Сказал сухо, как констатацию факта, и натянул улыбку — на давным-давно познавшем горе лице проявились все мимические и возрастные морщинки. Не понимая, как следует отреагировать, я выгнула бровь. Поблагодарила так же формально, как прозвучал его комплимент. Дмитрий собирался с мыслями, чтобы произнести что-то ещё, но, в конце концов, лишь пожелал:       — Доброй ночи, Лэйн.       И тут же покинул меня. Я осталась наедине с собой. В спальне, где недавно меня пожирали глазами двое мужчин, стало удушающе одиноко.       Я подошла к окну и осмотрела рукава совершенного белого цвета. Повертелась, рассматривая себя с разных сторон под лёгким лунным светом и слабым мерцанием свечей. Свитер было жалко надевать и в то же время хотелось заносить до дыр.       Я устало легла в кровать, натянула светлые рукава до кончиков пальцев и сложилась в позу эмбриона. Я замечала, как ты смотришь на меня, генерал. Потворствовала твоему вниманию, хотя уже сделала выбор. Я догадываюсь, о чём ты хотел мне поведать. Мне льстит, когда за моё сердце сражаются. Я оттолкну тебя так же резко, как позволила притянуться. И, может быть, немые звёзды на ночном небосводе втайне осудят меня...