𝐨𝐧 𝐭𝐡𝐞 𝐞𝐯𝐞 𝐨𝐟 𝐲𝐨𝐮𝐫 𝐜𝐨𝐧𝐟𝐞𝐬𝐬𝐢𝐨𝐧 (𝐈 𝐥𝐨𝐯𝐞 𝐲𝐨𝐮 𝐬𝐨 𝐝𝐚𝐦𝐧 𝐦𝐮𝐜𝐡) ★

      

✩

      Квартира наполнилась утренней прохладой. Она заполняла каждую комнату не стремительно, наоборот: медленно, поглощая тепло с нескрываемым аппетитом голодного хищника, наслаждающегося пойманным перекусом.       Конечно, закутанный в одеяло, хозяин даже не подозревал о проделках незваной гостьи. Хотя правда вскроется через пару минут, стоит будильнику разрезать мягкую дремотную тишину утра — прохлада не волновалась. Ей нет дела до времени. Сейчас ее прогонят — вернется вечером, когда комнаты вновь погрузятся в сон.       Солнце мягко освещало восточную часть квартиры, пока спальня оставалась в полутьме. Густой аромат дремоты с нотками лаванды мешался с прохладой и запирал под одеялом. Выбираться из-под него не хотелось — это только сильнее убаюкивало.       Парень проснулся сам, до первого звонка. Он смотрел из-под ресниц на часы, что показывали без десяти минут шесть. Сон ускользал, словно игривый кот, но попытки догнать его казались бессмысленными. Даже поймав подлеца, он всё равно бы не уснул. Хошина потянулся, чувствуя приятное натяжение в мышцах. Во рту предательски сухо, а глаза едва ли могли сосредоточиться на чем-то конкретном.       

5⁵⁵

      Непонятное ощущение во всем теле, которое сложно охарактеризовать. Давление, пустота в голове и приятная тяжесть внизу живота. Стоило Соширо повернуться на спину — все стало ясно. Буквально мгновенно.       Перед глазами мелькали картинки из сна, где он видел себя и Наруми. Сумрак кабинета, шорох скинутых на пол отчетов. Горячие губы на шее, холодные ладони на боках. Томный шепот его начальника и приятное чувство эрекции в ответ на ласки. Но все это осталось в сновидении. Реальность встречала его твердым стояком, который редко случался по утрам.       После двадцати двух подобное случалось редко. Во-первых, он вел активную половую жизнь. Во-вторых, стресса много — расслабления мало. Он даже не мастурбировал с тех пор, как нога Наруми побывала в его обители. Что-то нужно делать и срочно. Ладно, он помастурбирует сейчас. Что делать с желанием? Заняться сексом с Наруми? Когда? У них идет третий день хакатонского ада, миловаться с кем-то в это время — идея так себе. Снять номер в отеле — муторно, да и все нормальные возле работы уже заняты. Тащиться с вещами к Гену? Увольте, он в прошлый раз чуть не свернул шею этому инфантильному идиоту за бардак в квартире.       Соширо провел по лицу ладонью, полностью отряхивая с себя остатки сна. Он не ожидал, что проведет ладонью ниже, по груди, вдоль пресса, к паху, забираясь под пижамные шорты. Когда ладонь коснулась чувствительной головки, по телу словно прошел разряд электричества. Вздох — слишком резкий, слишком томный, для удивления.       Его веки сами закрылись, а зубы вцепились в нижнюю губу, в попытке сдержать стон удовлетворения когда ладонь обхватила член и провела на сухую пару раз вверх-вниз. Он едва не провалился под землю потому что не мог отрицать, что представлял на месте своей руки — широкую ладонь Гена с шершавыми подушечками. Черт. Ему нужно в ванну, или он кончит себе в трусы.       — Какой позор, — прошептал Соширо.       Для себя с самого начала спора решил, что заниматься сексом с Геном больше не намерен. Во-первых, интрижка с начальником — отвратительная идея изначально. Во-вторых, если этот начальник — Наруми, то тем более. Он знал, что сам себе нагло врёт. В отсутствие желания не верилось, у него стоял на человека — это сложно как-то подогнать под другие факты. С той же вероятностью ему мог присниться любой другой одноразовый секс-партнер, но вместо “кого-то” в голову лез только вечер после дня рождения.       Он конкретно попал. И снова во всем виноват этот придурок.

✩

      Какой же ад — работать вместе с человеком, которого ты хочешь. Видеть его каждый день, говорить с ним, иметь возможность дотронуться до плеча и почувствовать слабый аромат хорошего и дорогого парфюма. Когда в небольшом кабинете на пятом этаже собрались начальники отделов, Соширо уже провел там час: подключался к проектору и выполнял мелкие дела на ноутбуке. Вразрез со всеми ожиданиями, на столе около Хошины стоял стаканчик с кофе и лежал телефон.       Кабинет 5.35 негласно считался проклятым. Тут работала исправно вся техника. Проектор подключался за полминуты, новая доска реагировала на все стилусы, а они, в свою очередь, стоили недешево. Все работало, как надо, но только не в те дни, когда Наруми назначал тут собрания.       Этот кабинет числился в “единоличном распоряжении генерального директора” и использовался для собеседований и прочих сборов. Только упускается факт, что в 5.35 ни у кого и никогда ничего не работает. Конечно, тут каждый месяц проводили диагностику техники. И все работало идеально, если не считать неисправностей именно во время плановых собраний.       Именно поэтому Хошина пришел задолго до начала совещания. Если остальные так в себе уверены — пускай. Он не столь опрометчив. Да и нужно отвлечься от навязчивых мыслей. Наруми плотно засел в голове, и это не самое приятное.       Первые минут пять Соширо сидел, уставившись на стол, а воображение рисовало всевозможные сцены с директором. Что же за напасть? Ему это безумно нравилось, за исключением того, что в мыслях это именно Наруми. Хотя, если мыслить от противного, кого-то вроде Тэна он также видеть не хотел. Из двух зол он выберет Гена.       Да, инфантильный придурок не особо входил в его планы, но и отрицать сексуальность начальника нельзя — это уже самообман какой-то. Он слишком горячий — глупо отрицать, да даже странная харизма больше привлекала, чем отталкивала. Не просто так по нему сходит с ума весь офис, верно? Что плохого если ко всем незаметно присоединится и Хошина. Тем более они занимались сексом и даже целовались слишком часто для простой интрижки. И хотели друг друга. Как минимум сам Соширо заметил, что Наруми прописался в его жизни навязчивой утренней проблемой.       Сначала он думал, что Ген хочет “поматросить и бросить”, но уже к вчерашнему вечеру все изменилось. Они хорошо провели время. После той истории оба решили: лучшее, что можно сделать, — это погулять и разойтись. Всё-таки спать в бардаке некомфортно, а его спутнику по расписанию нужно хотя бы два часа постримить.       Поэтому сначала сходили в книжный, где Наруми купил вышедший том манги, а сам Соширо взял вторую книгу из цикла, который сейчас увлеченно читал. Перекусив в раменной, они поговорили о других сотрудниках и сошлись на мнении, что отчеты к хакатону нужно составлять минимум за две недели.       Воспоминания быстро оставили его, сменившись моментами из сна. Продолжение вечера на кухонном столе выглядело крайне интригующим, однако тот факт, что он занимался сексом с человеком, который буквально травил его несколько лет вырвал из грез. После этого Соширо чувствовал себя отвратительно, словно он — сорняк на этой клумбе благородных цветов. И вот снова Хошина поймал себя на мысли о Наруми, о собственной нерешительности и несправедливости, о зацикленности на этих отношений и его странной и поломанной жизни.       — Черт, — фыркнул он в пустоту, откидываясь на спинку кресла и глядя на серый вид за окном. Конечно, освещенный солнцем офисный-центр через дорогу не особо отличался живописностью.       — Что-то ты мрачный, — раздался голос прямо в ухо, опалив мочку горячим вздохом.       Около его ноутбука на стол со стуком поставил стаканчик с кофе. И, конечно же, вторгшимся в его личное пространство, оказался Ген. Напиток отличался от того, что продавали на входе. Размашистую “Sou” он признал сразу.       — Конечно, интернет опять не ловит, — быстро выдал Хошина и это чистая правда. Две полоски сети подводили. Его рабочий аккаунт в CRM-системе не хотел открываться.       — Я запрошу диагностику сети и техники после совещания, — Ген оперся ладонями на стол по обе стороны от него, отрезав пути отступления. Соширо медленно обвел большие ладони и длинные пальцы с аккуратным маникюром — “Щегол”, — пронеслось в голове — и проступающие вены на предплечьях. — А чего так рано пришел? Совещание только через двадцать минут.       — Поэтому и пришел, — слишком резко выпалил он и постарался сосредоточиться на экране ноутбука. Переливающаяся полоса на белом экране не давала доступ в личный кабинет. Это раздражало. Ген давил сверху, отчего начинал нервно подергиваться глаз.              — А ты решил подрабатывать бариста где-то?       — Сам написал, чтобы, как на прошлом совещании, твой кофе случайно не выпила Рин.       — Как предусмотрительно, — саркастично отозвался руководитель отдела менеджмента, на что вместо ответа в его ухо тяжело выдохнули.       — Каким бы ты дружелюбным и приветливым ни казался остальным, со мной у тебя стабильно сучье поведение недотраханной стервы.       Наруми выпрямился, убирая руки со стола. Он сделал шаг в сторону, но не для того, чтобы уйти. Отнюдь, Ген сел рядом, откидываясь на спинку. Стул скрипнул по плиткам, когда его придвинули слишком близко; колени уперлись в бедро Соширо. На его вопросительный взгляд Ген вскинул короткие брови и ухмыльнулся.       На нем была розовая рубашка, которая явно подобрана нарочно на пару размеров больше. Галстук уже привычно расслаблен, а первые три пуговицы вульгарно расстегнуты.       Острые кости ключиц так и возбуждали желание провести по ним языком, поцарапать губы, втягивая прозрачную кожу. Стекая взглядом ниже, Хошина почти задохнулся, замечая изгиб подкачанных грудных мышц: Ген обладал по-настоящему горячим телом, так что роль самого сексуального мужика в офисе полностью себя оправдывала. От такого вида во рту все пересохло, а в штанах напряглось. К слову…       Он посмотрел ниже, изучая закатанные рукава на рубашке, оголенные предплечья с проступающими на них венами. А ниже — ремень от Версаче с позолоченной головой Медузы, характерной для бренда. Щегол, как и заметил ранее Хошина. Подстать рубашке, бежевые брюки в коричневую вертикальную полоску обтягивали округлые бедра.       Жаль, нельзя разглядеть контур мышц, однако и видимого предостаточно. Соширо надеялся, что его оценивающий взгляд, случайно задевший пах и едва заметный контур достоинства, которое явно неплохое (он успел проверить это, так что знал, чему завидовать).       Вернув взгляд на лицо начальника, Соширо так и замер, пойманный хитрой улыбкой и прищуром. Волосы, откинутые назад, открывали лицо и ниспадали на лоб. И, черт, это выглядело небрежно и возбуждающе. Словно он только что занимался сексом и соизволил прервать процесс ради каких-то тридцати минут наедине с коллегами на собрании. Ничего личного, просто перерыв перед следующим раундом. Укол ревности и странное предчувствие распалили его еще больше.       Почти хмыкнув на свою же шутку, Соширо повернулся в кресле, закидывая ногу на ногу. Ген тоже рассматривал его. Да, не такой уж и вульгарный видок у оппонента, в сравнении с сегодняшним, откровенно говоря, пошлым образом Наруми.       Рубашка на запах, напоминающая хаори, перевязанная широким поясом с орнаментом, футболка с горловиной под ней и темные брюки. Он одет, конечно, необычно для офисного стиля, но точно не так экстравагантно.       — Водолазка лишняя, — бесстыдно заметил Ген, уставившись на его ноги. Те были раздвинуты, так как собственные колени Наруми двигать не собирался.       — Забыл утвердить свой образ у тебя, умник, — съязвил, в свою очередь, Хошина с самой милой улыбочкой. — Завтра утром позвоню и с тобой буду собираться на работу.       Ген вскинул брови. Конечно, он мог ответить на выпад крайне колко, вогнав в краску Соширо, но благородно заткнулся и только мерзко хихикнул. Его улыбка с губ сходить даже не собиралась. Наоборот, поза стала расслабленнее. Он выпрямился, но только для того, чтобы податься вперёд и положить ладонь на ногу Соширо. Он смотрел в его глаза, изучая эмоции на чужом лице. Это длилось несколько секунд, прежде чем Наруми придвинул стул ещё ближе.       Повернув к себе ноутбук и отодвинув кофе, Наруми перешел к настройкам сети ноутбука и начал искать проблему. Хошина задыхался, ощущая его горячее бедро.       Они сидели так близко, что, при желании, Наруми мог поцеловать его просто повернув голову. Да что там, притянув Соширо к краю, они бы терлись пахами друг о друга.       — Что за херня с сетью тут? Все работало вчера. Я проверял.        — Факт остается фактом, — Соширо опёрся щекой на кулак и скучающе уставился на экран загрузки. — Сейчас ничего не ловит и грузится плохо. Если так и дальше продолжиться, то вряд ли что-то изменится к собранию. И что делать будем? — он перевел взгляд лисьих глаз на Гена, который смотрел в ответ. Они так и замерли друг перед другом. Наруми усмехнулся, возвращая внимание к проблеме на повестке дня.       — Сможешь подключить к мобильной сети ноутбук? Проектор подключен проводом, так что ловит лучше. Видишь? — его палец показал на экране — устройство, доступное для подключения. — Тут дело только в сети у ноутбука.       — Но в остальном сеть одна и та же. Почему так?       — Не знаю, Соу. Честно, — на него посмотрели так растерянно и грустно, что в груди слишком горячо. Он беззащитен перед видом такого Гена. Все сжалось, он даже вздохнуть не мог. Только приоткрыл рот и отвернулся. — Диагностика показывает, что перебои достаточно незначительны. Подобные казусы не вяжутся с фактами. Да, ловит плохо, но во время техпрова все исправно.       — Мне через мобильный теперь подключать ноутбук?       — Да, много ресурсов жрет сайт. Я выпишу чек от фирмы всем, кто будет так подключать. Придется менять кабинет, это правда невозможно и…       — На этом этаже везде сеть плохо работает.       — Да?       — Да. Ты разве не знал?       Наруми тяжело вздохнул и положил ему на плечо ладонь, мягко массируя напряженные мышцы. Он, наверно, не подозревал, что причина скованности парня в нем самом.       — Соу, — прошептал парень, коснувшись губами холодной щеки, так что пришлось отпрянуть и встретиться взглядом с Геном, — что с тобой? Это из-за сплетен?       — Нет, просто… так сложилось. — Он уперся ладонью в грудь Гена, стараясь не смотреть ему в глаза. — Давай лучше подключим к сети ноутбук и проверим доступ.       Наруми смотрел на него какое-то время молча. Даже улыбка на его притягательных губах угасла. Она словно не выражала более той игривости, с какой начальник залетел в кабинет. Ему хотелось больше смотреть на довольного Гена, ведь эта раздражающе заразительная улыбка преследовала практически везде, но… нельзя. Слишком много себе позволял Хошина по отношению к этому харизматичному придурку, слишком много ему спустил с рук и, в первую очередь, себе.       

✩

      Прожигать взглядом человека — суперспособность хорошего начальника. Все это знали, спорить с этим как минимум нецелесообразно и просто глупо. Ген умел сканировать взглядом, благо что у него не рентгеновское зрение. А ещё он профессионально раздевал этим бесстыжим взглядом Соширо.       По позвоночнику стекала капля холодного пота, пока он стоял около интерактивной доски, объясняя всем новый формат ежемесячного отчета. Именно так нужно оформлять декабрьский пакет перед сдачей начальству. Штрафы также предусмотрены: учитываются мелкие недочеты в форматировании, но не более. Все отправлено на почту и дублировуется каждый понедельник и четверг вплоть до конца января.       Пока он зачитывал основную информацию, Наруми буквально прибил его взглядом к доске, словно он — хрупкие крылья бабочки, которые прикололи иголками к странице альбома и накрыли прозрачным файлом для сохранности.       В горле предательски сохло каждый раз, когда он случайно скользил глазами по аудитории и задевал взгляд Гена. Они замирали, глядя друг на друга непозволительно долго и голодно. Это так интимно и напоказ, что даже неприлично. Вульгарно. Слишком пошло, если хотите. Что угодно. Нельзя им находиться в одном замкнутом помещении и не иметь возможность даже на миллисекунду дотронуться.       Хошина, с заметным ехидством, отвечал на вопросы и параллельно переходил к итогам своей работы над хакатоном. Конечно, упускать из виду момент с Наруми просто невозможно: надувшийся директор о чем-то перешептывался со своим заместителем и поглядывал на Соширо. Да уж, мистер “я очень скрытный” снова попал впросак. Иногда он такой придурок, это просто не вычеркнуть из его характера. Начальник отдела менеджмента мысленно закатил глаза покачав головой.       — Итак, по итогам ноября у нас следующая картинка: продажа, ценовой вопрос и прочие мелочи моей стези, — медленно скандировал он из-за стола, уткнувшись в ноутбук.       На экране сзади появились диаграммы, после чего он выпрямился и взял в руку стилус, проверяя на доске — не работает. Ладно, по старинке. Нажав на сенсорную панель, он перешёл на предыдущий слайд.       — Я не буду вдаваться в подробности, детальное объяснение вы найдете в моем отчете. Занимать время объяснением тонкостей, которые после собрания забудутся — глупо. На диаграмме “А1” первые две недели месяца. Как можно заметить, мы уложились в сумму и даже больше, смогли сэкономить аж 12%. Если вы не понимаете, что значат эти цифры, смотрите на вторую диаграмму.       Соширо старался не обращать внимания на Наруми. Тот что-то чиркал на белом листе, параллельно с этим поглядывая на него. Остальные присутствующие смотрели на отчеты или доску. Ладно, раз главный босс игнорирует его, нужно лучше распинаться перед остальными. Ген прекрасно осведомлен о каждом этапе его работы, так что обсуждать это в четвертый раз, мягко говоря, утомительно.       Хошина закончил с разъяснением трат и перешел к своей самой любимой и ненавистной части: убытки. Многие тихо матерились, когда он говорил о второй половине месяца. Те 12% быстро сгорели, так что им необходимо снизить оборот, на что многие закивали в согласии.       И, конечно же, Ген отличился. Он демонстративно цокнул, видя провал своей идеи работать “наперед”. Хотя этого и не сделали, ведь эту концепцию ввели только в ноябре. Результат будет ждать их только в декабре и вот там уже и выявится итог решения гендиректора.       Хошина мягко намекнул сидящим, что работа почти закончена и, если они всё-таки будут чуть-чуть внимательнее, то не придется переплачивать за работу сторонних фирм. Именно на них уходит большая часть финансов.       По его мнению как представителя менеджмента, необходимо провести переквалификацию сотрудников, у которых на пропуске стоит отметка “FJR-a1 level” и увеличить штат на пять человек в “Безопасности”. Так они уйдут в прибыль в январе и покроют убытки декабря.       — То есть, по твоему мнению, проще взять стажёров и…       — Наруми-сан, — мягко перебил начальника Соширо, — нам не нужны новички. Перебьемся зелёными ртами, у нас их и так полно. Нужно взять кого-нибудь со стажем в этой области. Желательно из зарубежья: индусы и китайцы хороши в этом. Может, просто подать заявку в HR? Мигранты — идеальное решение.       — А переводчика к каждому мы будем оплачивать? — съязвил кто-то, но из-за зрительного контакта с Наруми, но того, кто говорил Хошина не увидел. Склонив голову набок, он уставился в ноутбук и пожал плечами.       — Зачем? Возьмём фирмы, которые работают с Японией. Обычно там много говорящих на нашем языке. В крайнем случае, у нас в рукаве ещё и английский. Если и тут проблема, напомню, что по правилам, установленным пять лет назад, каждый сотрудник должен владеть двумя языками, если он работает не в узком кругу, то есть не более чем с двумя отделами. В таком случае это уже желание сотрудника: знать язык или нет.       — Ладно, если смотреть так, то сойдут не только восточные ребята, но рассмотрим и запад, подадим заявки. На этом все, Хошина? — Ген откинулся на спинку и скрестил руки на груди.       Хотя его вид для многих выглядел пренебрежительным — обычное состояние Наруми при разговоре с главой отдела менеджмента — самому Соширо стало неловко от пристального внимания.       Ему залезли в душу и раздели при всех; внутри все задрожали. Это тот самый взгляд, как тогда, у подъезда после корпоратива. Он нерешительно отступил назад, отводя глаза в сторону. Смотря куда угодно, но не в сторону начальника, Хошина молил всех известных богов, чтобы воспоминания о том вечере, об их сексе, о сегодняшнем сне больше не мучали его.       Отогнать мысли не получалось, слишком тяжело не думать об этом. Ген тихо что-то обсуждал с Хасэгавой, все ещё рассматривая загнанного парня. От этого внутри вспыхнула и потухла скользкая мысль. Задушив ее, брюнет сказал достаточно четко:       — Да, я закончил. Спасибо за внимание. Прошу следующего на пьедестал, — Соширо свернул вкладку и вышел из учетной записи уступая место подошедшей Аширо.       На ее лице не было даже капли желания работать с ноутбуком в этом кабинете, но помимо этого незаданный вопрос и… интерес. Что ж, он мучился больше получаса и говорить с девушкой не хотел. Пришло время и другим постичь ту же участь, а ему самое время отдохнуть и послушать о ситуации в других отделах. И что с того, что он в курсе всего ещё с той пятницы? Может, появились новости, о которых его не успели уведомить.

✩

      Тишина опустилась на присутствующих махровым пледом, когда последний из присутствующих закончил с презентацией. Он сел на место и оглянулся, осматривая молчавших коллег, и встретился с такими же недоумевающими лицами. Никто не знал, что делать дальше. Все старались незаметно переглядываться, сортируя документы и прописанные заранее речи.       Шорохи бумаги и скрежет ручек заполнили помещение. Он заполнял пространство медленно тягучей и вязкой тревожностью. Все вокруг застыло в ожидании чего-то неминуемого и неприятного. Все, включая управляющего директора, затаились.       Разница была лишь в том, что Наруми делал какие-то пометки в таблице. В следующем столбце напротив имени острой ручкой он чиркал пометки на будущее. Уточнить детали, запросить отчёт, провести вычет из общего итога. Вроде такие мелочи, но для незнающих сотрудников это выглядело приговором.       В молчании начальники отделов провели мучительные семь минут. Никто не решался встать первым, боясь обратить на себя гнев или даже внимание начальника: вдруг он решит начать “разбор полетов” именно сейчас? Этого не хватало, и так тяжко сидеть. Именно из-за страха перед импульсивным начальством никто не думал даже попытаться дернуться в сторону двери.       Молчание дрожало в воздухе, расскалившись до предела. Все рябило, в глазах плыло: такое случалось только в аномально жаркую погоду, когда пар от асфальта и земли медленно поднимался к небу. Но, к сожалению, у них достаточно прохладно. Так казалось из-за натянутого напряжения. Происходящее походило больше на пытку, чем на веселую прогулку в жаркий летний денёк. Вынести это попросту невозможно.       Скрип стульев первой нарушила та, кому плевать на мнение начальника. Во-первых, потому, что работали они очень тесно и долго. Во-вторых, потому что уважение к Наруми проявлял только зелёный в своем деле, профи в своем деле давно уяснили, что бубнит он больше из вредности.       Оконоги, собирая листы в папку, поднялась с места, проскрипев стулом о свежие кафельные плитки. Она шелестела документами, давно не обращая внимания, на создаваемый ею шум. Примеру Кономи последовали и остальные руководители отделов, стараясь не смотреть на сидящего Наруми и начавшего неспешные сборы рядом с ним Хошину. Уважение рядом не стояло со страхом перед раздраженным генеральным директором.       Все началось плавно. Давление на людей спало. Словно кто-то позволил выпустить воздух, больше не работая с нагнетателем. Молчание медленно утекало, а плед тишины сползал с присутствующих. Тихие голоса из нерешительных фраз соседу стремительно переросли в клубящийся гомон из обсуждения собрания и нынешних итогов хакатона. Всем не терпелось высказать, что думают они о чьей-то презентации или речи, о грядущих выходных и хорошей премии за хорошо проделанную работу. Ну да, самое интересное, что можно обсудить после важного совещания.       Оконоги придерживалась иного мнения.       Остались на месте немногие, так что шум обрушился на них, наверное, внезапно. Их изначально не смущало молчание, наоборот, оно уютно обволакивало всех присутствующих, по их мнению.       Кономи развернулась на каблуках и посмотрела вслед удаляющейся спине Хасэгавы. Она так и не спросила, кто заменит его на время отпуска, но отчего-то догнать мужчину девушка и не решилась. Начальница отдела тестирования покосилась на Аширо, которая буравила взглядом несчастного Соширо. Что ж, теперь понятно, что ее остановило.       Та не собирала вещи, их при ней не то чтобы очень много. Ноутбук, который она давно успела убрать в чехол, да лист с заметками.       Мина встала нарочито медленно, задвигая стул с протяжным скрежетом, будто специально издевалась над терпением оставшихся. Те, на кого нацелена данная пытка, на нее не обращали внимания и, естественно, это бесило вдвойне. Сначала ей не рассказывают о важных моментах из жизни, потом начинают интрижку с мразотным начальником за ее спиной и при всем при этом игнорируют самым наглым образом!       Не подумайте, Аширо спокойный человек по природе счвоей, очень чутким к друзьям и внимательным к партнеру. Но сейчас поведение Соширо смогло вывести ее не только из равновесия, но и взбаламутить воду в, казалось бы, мертвенно тихой гавани. Ее всеобъемлющее желание оповещающало заранее о намерениях. Сыграло ли на руку это самой девушке? Ни капли. Помогло ли остановить катастрофу кому-то извне? Оконоги согласно кивнула бы, ухмыляясь своей предусмотрительности.       На плечо высокой девушки легла ее теплая рука, словно вырывая из тумана и выволакивая в прохладный кабинет для собраний. Пришлось обернуться и посмотреть на недовольную Кономи, которая скорчила такую гримасу, что неловко даже стало. Правда вопрос теперь другой: как она не понимает, что испытывает Аширо? Это же нож не только ей в спину!       — Ты так ничего не добьешься, — шикнула она и дернула брюнетку за собой увлекая ближе к выходу. Девушка улыбнулась так, словно напоминала о какой-то ерунде. Возмутительно, конечно, но Мина не смогла сопротивляться. Сил уже не было. Слишком выматывало работать на износ, было тяжело и без обычной помощи от Хошины практически невозможно. Она устало побрела за подругой, вцепившись в чехол с ноутбуком.       Поток выходящих затянул их в стремительно удаляющуюся от кабинета толпу, так что Мина и оглянуться напоследок не успела бы при желании. Ей не повезло не увидеть умоляющий ее остаться взгляд Соширо, который уже поднялся было с места, готовый сорваться за уходящими. Девушек уже вели к лифтам, когда его напрямую попросил задержаться Наруми.       Поднявшийся было Хошина рухнул обратно, уставившись на лист в руках Гена. Тот перечитывал собственные заметки, не обращая внимания на задерживающихся и подглядывающих на них руководителей других отделов.       На тыльных сторонах ладоней Гена проступили вены, на запястье умные часы оповещали о времени, когда стоило бы уже закончить собрание. Шрам, похожий на рубец. Раньше Соширо на него внимания не обращал, но теперь так и уставился.       «Задержись-ка, Хошина», — сказал он и ничего хорошего эта фраза никогда не сулила. Тем более, если начальник ждёт, когда выйдет последний сотрудник, поднимается со своего места и встаёт прямо за ним, кладя ладони на плечи и массируя их.       В коридоре об интимной близости думать не приходилось, о личном пространстве — тем более. Тут, в отличие от других этажей, пространства критически мало: во время ремонта предпочтение отдано просторным кабинетам. Да и работало тут мало людей. Двум-трем сотрудникам места хватало с лихвой, но после собрания тут попросту не протолкнуться. Почему Ген любил именно этот кабинет, никто не знал, но перечить ему не решались: пускай инфантильный начальник и дальше будет себе на уме.       Все обсуждали презентации друг друга, неисправности в работе тамошней техники и грядущий новый год. До них не донесся вопрос Наруми о самочувствии парня, никто кроме Соширо этого не услышал. Никто не видел, как они остались вдвоем, в тишине интимной и очень личной.       Отнюдь. Все заняты новостью: хакатон заканчивается в эту субботу! Чудесно! Значит и зарплата не за горами, а премия и того ближе. А если учитывать удачную работу, то “благодарность” сверху тоже будет кругленькой. Разве не славно узнавать это прямо перед праздниками?       Уже около лифта Мина напоследок огляделась. На них никто не смотрел, вряд ли начальницы оказались объектом чьего-то интереса. Хватило нескольких секунд, чтобы толкнуть девушку в бок и глянуть, чтобы та последовала за ней. Люди брели к лифтам, а они пошли вправо, в сторону уборных в закутке около подсобки.       Дверь женского туалета распахнулась, ударившись о стену с неприятным лязгом. В нос ударил запах хлорки и лимона, заметно, что уборку провели несколькими часами ранее и сюда после этого никто не заходил.       Дверь за их спинами хлопнула, а перед ними предстало зеркало с мягкой подсветкой. Обе уставились в свои отражения, подойдя к раковинам, смотря друг на друга, не поворачивая головы. Вода тихо зашумела, нарушив тишину и повисшее на тонких ниточках нервов молчание между ними.       — Ты только его напугаешь таким напором, — отчеканила Оконоги. Блики света в линзах круглых очков не позволяли рассмотреть глаза, так что можно только предположить, что она недовольна. — Мы его ближайшие друзья, а не мамочки! Нужно деликатно уточнить, а не прожигать взглядом в бедном Соширо которую по счету дыру. С этим отлично справился Ген на собрании.       В небольшом помещении с двумя кабинками были только они. Кономи оставила папку и планшет на краю раковины, направляясь в сторону кабинок. Ее примеру последовала и Мина, оставляя ноутбук рядом с папкой.       — Он остался с ним, хотя утром пообещал выпить вместе кофе. Он смотрел на него все собрание. Он сидел рядом с ним…       — Не-а. Аширо-тян, мы пришли очень поздно. Минута в минуту, помнишь? Не он сел с Наруми, — девушка стянула с себя очки и выудила из кармана белого пиджака салфетку. — Место с Соширо-куном было занято, поэтому мы и не сели рядом. И на меня лично он смотрел. Даже в общий чат отправлял смешные комментарии, разве ты не видела? — она покосилась на подругу, но та отвела взгляд. Кономи этого и так заметить не смогла бы со своим-то плохим зрением. При этом Мина все равно сгорала от стыда.       — Нет, телефон остался в кабинете.       — Неважно. То есть… — Кономи подошла к дальней кабинке и замерла в проёме. — Да, он что-то недоговаривает, но про нас не забывает. Не утрируй.       Мина закрыла пластиковую бежевую дверь и задрала юбку-карандаш, чтобы поправить капроновые колготки. Кономи дернула ремень. Пряжка звякнула, но поддалась. Ослабив ремень, Кономи расстегнула брюки и стянула до колен, интимное молчание прервала она же.       — И вообще, Соши-кун не смотрел на Наруми после своей презентации. Возможно, они поссорились и ему тяжело. Нужно быть опорой, а не палкой в колесах.       — Как жаль, надеюсь, у них все будет хорошо, — съязвила Мина и опустила юбку. Она оперлась спиной на дверь и посмотрела на лампу над собой.       — Эй, ты чего? Я тебя не узнаю, Мина-тян, — мягко начала Оконоги, но девушка ее перебила.       — Ты права, просто мне обидно, что он нам ничего не говорит, — вернула разговор в прежнее русло девушка, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в кожу до боли.       — О, да брось. У него просто не было шанса остаться с нами наедине. Соберемся вечером субботы в баре. Отметим окончание хакатона и расспросим его о Наруми.       — Думаешь, что он будет с нами?       — Знаю, — послышался шум смыва воды и девушки одновременно вышли. Оконоги посмотрела на подругу улыбаясь так нежно и любовно, — мы ведь друзья. Мы поддерживаем друг друга.       Аширо поддалась порыву и обняла девушку. Ее лицо закрылось в шею Кономи, а руки сжали жилетку на спине. Она задрожала, но не позволила эмоциям взять верх над ней. Всё-таки это правда, друзья всегда рядом, именно они — основная поддержка друг другу большую часть времени. На собственную спину легли горячие руки девушки. Оконоги что-то прошептала ей, но расслышать не получилось. Мина тихо угукнула на все, что ей могли бы сказать. Неважно, ей просто нужно остыть.       

✩

      Жар от ладоней мягко стекал по напряжённой спине прямо к копчику, щекоча поясницу и заставляя мурашки бежать по коже. Смущение горело на щеках и шее, выдавая его с потрохами. Попытки скрыть неловкость не увенчались успехом, хотя, будем честны, он и не старался сильно. Разве можно думать о чем-то, когда тебе так хорошо разминают мышцы?       Ген молча наблюдал за ним, рассматривая шею, скрытую воротником рубашки. Это видно через отражение в окне. К обычному смущению добавилось то самое, скрываемое глубоко внутри чувство. Желание, которое невыносимо игнорировать, но и говорить о нем нельзя. Не то чтобы он не хотел чего-то серьезного с Наруми. Отнюдь, нет! Больше из вредности и упрямства не хотел раскрывать свои истинные намерения по отношению к начальнику.       Игнорировать чужие руки тяжело. Он чувствовал тяжесть внизу живота и приятную вату в голове вместо мыслей. Руки, разминающие его плечи, мягко скользили под рубашку, перемещаясь на трапеции. Как же горячо. Как же душно. Разве было так жарко тут раньше? Нет, точно нет. Так почему же его так разморило? Что произошло после скорого ухода Мины и Оконоги?       Ответ нашелся сам, стоило Гену наклониться и прижаться губами к виску. Он не прекращал движения руками, вдыхая запах духов. Хошина слышал дыхание, растекаясь по стулу и постепенно забывая о былых страхах. О сне, где вновь повторялись события с четверга на пятницу. О стажёре, который теперь ходит по пятам и умоляет о переводе. О напряжении, при виде Гена.       Стоило ему промычать от удовольствия, когда пальцы надавили на загривок, в голове что-то щелкнуло. Он растекался под ласками и даже не сопротивлялся, хоть поначалу и боялся. Его вновь поцеловали в висок, тихо бормоча:       — А теперь, когда ты расслабился и не агришься на меня, пожалуйста, ответь на утренний вопрос: что с тобой?       — Все в порядке? — прозвучало как вопрос. В целом, он им и был. Ген усмехнулся, наконец выпрямившись. Он огладил напоследок плечи и отступил, подходя к своему месту.       — Ты у меня спрашиваешь, а я не знаю, Соу. Ты то холоден ко мне, то отвечаешь взаимностью. Что происходит? Для тебя это просто развлечение?       — А для тебя? — Хошина сказал то, что думал, так что он не должен был чувствовать вину. Однако внезапный укол совести прибил его к месту.       — Я очень серьезен, разве не видно?       Соширо поднял взгляд и улыбнулся: это выглядело так иронично. Когда-то эти диалоги он вел только в своей голове или с интрижками, с которыми точно ничего серьезного не вышло бы. Вообще тяжело думать о какой-то стабильности с темщиками или наркоманами, так что влюбленность в Наруми стала его тихой гаванью и не таким уж плохим исходом.       Его ладонь сама нашла руку Гена и сжала. Он не ответил на вопрос, но разве это нужно, если и так все понятно? На него смотрели с пониманием, казалось бы, вот она — искомая гармония. Румянец на щеках горел, а теплота во взгляде плавила его.       Нужно перевести тему и он с радостью отвёл взгляд на закрытый ноутбук, пока они окончательно не ушли в интимное единение. Это так неуместно здесь и сейчас. Где угодно и в какое угодно время, но не на работе. Хошина не уверен, готов ли рисковать репутацией. Парень тихо вздохнул, наконец найдя тему для разговора.       — Так значит в субботу хакатон подойдёт к концу?       — Если расчеты не врут, то, скорее всего, да. Если не раньше. Тогда нужно будет распечатать табели итогов, кто и что сделал, как много вложили в проект. Хасэгава уходит в отпуск.       — Стоит ли тебе распечатывать табели уже сейчас, в случае, если закончить получится раньше?       — Увы…       — Могу помочь, если у тебя много дел. А, если помню хорошо, то их полно.       — Можно, конечно, если тебе заняться нечем. Но это идти в канцелярскую и под мою подпись брать бумагу. Хочешь заняться этим сейчас? — Хошина пожал в ответ плечами, а Наруми закусил губу.       И стоит ли говорить, что они пошли за бумагой? Они пошли туда вдвоем, параллельно обсуждая отпуск Хасэгавы и предстоящие новогодние издержки: корпоратив, подарки, украшения. Подсчет ложился полностью на отдел финансового менеджмента, так как бухгалтерия и завхоз в прошлые разы напортачили. Но Соширо мог заодно с подсчетом сразу распечатать табели.       Благо Наруми нормальный начальник и за это доплачивает, но будь на его месте кто-то другой, навряд ли ему даже спасибо сказали бы. Об этом Хошина предпочитал не думать, как и о компрометирующем положении.       Если их увидят на пути в канцелярскую, то слухи, наполняющие офис последнюю неделю, достигнут апогея. Закончиться это может очень плачевно для обоих. Выговор от Исао на репутации скажется куда хуже, чем разговорчики за спиной. Лучший вариант для обоих — сохранять конфиденциальность данной “дружеской” прогулки. По крайней мере, это может дать им хоть каплю анонимности.

★

      Почему-то последнее, о чем думал Ген, вышагивая в ногу с Хошиной, — табель рабочих часов. То есть, да, о нем мысли тоже мелькали, но образы парня были более осязаемыми, ощутимыми. В его голове не прекращая, роилась очень глупая, но такая манящая дымка того утра, где они притворялись любящими. По крайней мере хорошо притворялись притворяющимися, если это можно так объяснить.       Не то чтобы у Наруми проблемы с недержанием. Он прекрасно себя контролировал на работе, да и в целом не намекал на что-то большее, чем лёгкий петтинг. Тем более Хошина ни разу не сказал “нет”, порой даже сам отзывался на любое прикосновение.       Что произошло в кабинете? Непонятно. То ли у этого парня в его горшочке что-то заиграло, то ли решил поиграть в невинную овечку. Ген очень хотел поговорить об этом, так что канцелярская — отличный предлог.       Соширо продолжал подсчитывать затраты, не обращая внимания на взгляды другого. Ему плевать на намёки, на комментарии по поводу работы. Казалось, он настолько хорошо познал всю эту жизнь, что уже сейчас может спокойно открывать курс и увольняться из офиса. Ему бы, наверное, подошел образ инфлюэнсера, проповедующего правильный образ жизни.       Он почти засмеялся, представляя главу отдела менеджмента на конференции в зуме. Все как положено: рубашечка, милая улыбочка, на фон — вид на пляжи Окинавы, а его речи       мед. Хошина младший расскажет, как добиться успеха во всем.       Странно, но именно подавленный смешок заставил Соширо обратить на него внимание. И, черт, от этого взгляда в груди все сжималось, а внизу магма плавила кожу. Парень остановился, очень выразительно глядя на начальника. Наруми поджал губы, смотря в сторону. Он походил на нашкодившего ребенка или кота, что уронил цветок и притворяется непричастным.       — Наруми-сан, что-то не так?       Голос парня резанул слух. Он рассек напряженное молчание между ними. Ген сглотнул вязкую слюну, покачав головой. Парень только и выдержал паузу, прежде чем вздохнуть с облегчением стоило Хошине отвернуться и пойти дальше. Его натянутая струной осанка и холод только сильнее подкупали интерес и желание. Наруми одернул себя и молча поспешил за парнем. Он нагнал его около канцелярской и успел даже улыбнуться.       Дверь с писком открылась, стоило Гену приложить к считывателю пропуск. Они скрылись в помещении, не замечая следовавшего за ними стажёра. Он не успел окликнуть начальников, поэтому застыл, уставившись на дверь в нерешительности. Стоило ему вломиться сейчас, есть шанс застать главу менеджмента в объятиях директора. Это последнее, что хотел видеть Тэн.

✩

      По позвоночнику стекало липкое желание прижаться обнаженной спиной к горячему телу. Ладони потели при каждом движении парня перед ним, что, конечно же, не очень хорошо для пачки бумаги. Он видел,как перекатываются мышцы на предплечьях, выступающие вены и едва заметные тонкие волосы. Во рту пересохло, когда взгляд скользнул по чужой спине. Сначала задержался на шее с проступающим позвонком, а после ниже к копчику.       Ему пришлось спешно отвести глаза от ягодиц, обтянутых плотной тканью брюк, уставившись на зелёную упаковку в руках. Щеки пылали, как и уши и шея. Он чувствовал собственное влажное тело под слоями одежды. Промокшую футболку на спине, что облегала второй кожей. Неприятное трение брюк в области паха. Он молился всем богам, чтобы раздражающий стояк не сильно выделялся.       Он тяжело вздохнул и отвернулся, глядя на стеллаж с архивом. Сложенные отчёты и расставленные папки с подписью года и месяца незнакомым почерком. Обычно в канцелярских — так они называли совмещенную подсобку, где складировали расходные материалы и архив — наводили порядок стажёры. Они просматривали примеры старых отчётов, делали выводы и понимали тонкости работы того или иного отдела.       На пятом этаже работали дизайнеры, отвечающие исключительно за рекламные вопросы. Именно это послужило причиной того, что основной запас расходных материалов поставляли в эту канцелярскую. Всего их шесть. По одной на все основные отделы.       Это все Соширо только что узнал от Наруми. До этого в голову как-то не приходило, почему в остальных канцелярских так мало бумаги или маркеров.       — Если здесь работают дизайнеры, разве им не нужен независающий интернет? — подал он голос, повернув голову к Гену. Тот достал ещё две пачки бумаги и подошел к нему.       — Нужен. У них отдельная сеть. Как и у графов на третьем. Правда те не запрашивают А4 в таком количестве, — Ген уже тише, себе под нос продолжил ворчать в своей привычной манере. — Такое чувство, будто эти рекламщики задницу подтирают ими, почему осталось так мало…?       — Понятно, — игнорируя ворчание, отозвался парень. — А остальные помещения на местной сети, я так понимаю? — Наруми положил поверх первой пачки, что он держал, ещё две.       — Да. Они присоединены к твоему этажу, только вот переход между ними сделан плохо. Проводка некачественная, плохой материал проводов, ещё и замыкание из-за влажности, так как плохая система труб. Именно на пересечении.       — Что ты имеешь в виду?       — Ну… — Ген замер, смотря ему в глаза, — смешно, но если кто-нибудь смоет в дальнем туалете на этом этаже, есть шанс, что произойдет замыкание.       — И мы тут застрянем?       — Да, тут ведь замок не магнитный, — Соширо со вздохом кивнул, глядя куда угодно, но не в глаза парню. Тот усмехнулся и словно нарочно не отходил, наоборот, приблизился и уже тише уточнил. — Ты собираешься теперь всегда себя так вести?       От этого голоса по спине вместе с холодной каплей пота стекла вся уверенность. Хошина медленно повернул голову к Наруми, замечая его хитрую ухмылку и голодный прищур.       Когда Ген медленно наклонился, игнорировать внимательный взгляд стало уже невозможно. Их омуты смешались, стоило посмотреть в ответ. Соширо оторопело понял, что к его щеке прижались сухие горячие губы, а собственные холодные ладони накрыли чужие, большие и горячие. Он дрожал под натиском начальника, чувствуя себя дрожащей на ветру тростинкой.       Когда губы прижались к скуле, а в ухо горячо выдохнули, ноги предательски подкосились. Он оперся на стеллаж позади себя, позволяя голове упасть на чужое плечо.       — Что с тобой? — Наруми забрал пачки бумаг, но не отстранялся. Только его горячее дыхание касалось нежной кожи шеи.       — Ничего, — сквозь зубы процедил Хошина. Он уже не рассчитывал выйти сухим из воды. Все говорило о том, что сейчас повторится то, что происходило в его сне.       — Ты расстроен чем-то? Ходишь хмурый целый день. Это на тебя очень не похоже, — вопреки ожиданиям, парень отстранился, забирая ношу и заодно тепло.       — Просто осадок после сна, — процедил Соширо и постарался улыбнуться как можно мягче: получилось натянуто и скованно.       Ген понимающе кивнул и мягко отстранился, направляясь к выходу, игнорируя голодный взгляд, устремленный в спину. Парень стоял, опустив руки. Он надеялся, что произойдет хоть что-нибудь, но не рассчитывал, что придется действовать самому.       “В конце концов, — думал он, догоняя Наруми, — я уже давно понял, что в этом споре не выиграю, но тянуть буду до последнего”. Другой вопрос, понял ли это Ген и как давно?       В груди все сжалось, а сам Хошина закусил губу. Он так жалел, что в тот раз не поверил этому придурку. В самом деле, почему бы ему не рискнуть? В самом плохом исходе — уволился или перевелся в другой филиал. Хотя рисковать карьерой ради какого-то самовлюбленного и эгоцентричного инфантила? Увольте! Не станет Соширо тешить его и так раздутое до гигантских масштабов эго.       Состояние, когда человек мечется между двух огней и испытывает противоречивые чувства, в психологии называется амбивалентность. Другими словами, когда внутри борется любовь и ненависть, симпатия и отвращение. Это часто встречается в книгах, которые любит читать Хошина.       Выбрать одну из сторон — свести амбивалентность на ноль, решить её или преодолеть. Коллапс — выбор находится сам собой, когда ситуацию пускают по течению. Соширо решил пустить все на самотек и… отпустил Гена.       И так странно сразу стало на душе. Так слякотно.       Он понял, что выхода нет, когда Наруми перекинул пачки на одну руку и потянулся к пропуску и в момент мышцы под натянутой рубашкой играли, переливаясь холодным светом недружелюбной к ним канцелярской.       И погас свет, стоило его векам закрыться. В груди все ухнуло, а в голове промелькнули все возможные варианты: от землетрясения до судьбы и обратно.       — Твою мать! — их голоса отскочили от стен, попадая в него, словно ножи, кинутые мазилой-фокусником.       Когда Хошина открыл глаза все погрузилось в мягкий полумрак. Комнату освещала одинокая лампа на входе и вывеска “Exit”. Парень обернулся к нему, тяжело вздыхая. Он выглядел как искушение, как яблоко в Эдеме.       — Сейчас наберу Хасэгаву, — произнес он себе под нос. Его лицо озарил свет от айфона.       — Подожди, — Хошина почувствовал это уже после того, как вцепился в рубашку, притягивая к себе и заглядывая в удивленное лицо. Почти ничего не видно, но найти губы получилось с первого раза. В его рот удивленно ахнули, но Соширо поглотил звук поцелуем.       Если Ген — искушение, он готов стать порочной Евой и совершить грехопадение. Сейчас он готов на все ради тех же эмоций, которые они прожили почти неделю назад.

★

      Первое, что крутилось в его голове сразу после скачка электроэнергии, из-за которого и выбило пробки в канцелярской: “Какой же пиздец”. Но стоило оказаться прижатым спиной к двери мысли сменили курс на — “Охренеть можно”.       Губы Соширо, такие мягкие и кофейные, накрыли его собственные. Незаконченное ругательство оказалось последним, что сорвалось с губ, перед тем, как его грубо толкнули назад. Ладони интуитивно нашли талию забираясь под рубашку-хаори. К его груди прижалась чужая, с быстро колотящимся сердцем.       Язык сплетался с его, а карие глаза в тусклом зеленом свечении больше напоминали черные дыры. Румянец багровел на бледном бархате, а дыхание сбивалось. Перевести дух — роскошь, коей они не обладали. Отстраниться просто невозможно, особенно глядя на несдержанность всегда собранного коллегу.       Когда вместо вздохов они могли выдавить лишь сиплые хрипы, пришлось разомкнуть губы. Ген покрывал поцелуями лицо, уши, шею. Хошина только стонал, продвигаясь вглубь канцелярской. Он изучал тело под рубашкой, постанывая и кряхтя, когда волосы оттягивали или царапали плечо через рубашку.       — Нас будут искать, Соу, — простонал Наруми на ухо, когда ладонь сквозь брюки сжала тяжелые яички давя запястьем на эрекцию. — Ох ты ж блядь…       — Плевать. Я так хочу, — слезливо прошептал парень и укусил его шею, тут же покрывая след поцелуями. Ген старался не стонать, но как это вообще контролировать?       Громоздкий старый принтер скрипнул, сдвинутый до упора. Наруми задыхался от темпа, но ему это более чем нравилось. И то, как под его ладонями извивался Соширо. И как отзывался на его стоны. И его движения, которые сводили с ума и доводили до исступления. Если бы он сейчас лишился жизни, то умер бы самым счастливым человеком.       Многострадальные пачки с бумагой валялись около выхода. Там же лежал его телефон. Взгляд скользнул по заблокированной двери, по рубильнику около нее, а после вернулся       к лицу парня. Он положил ладони на его поясницу, углубляя поцелуй. Чувственные касания сводили с ума. У него подгибались колени при мысли о продолжении, отчего и так возбуждающая близость плавила мозг, не оставляя и шанса на связанные мысли.       Рубашка соскользнула с плеч брюнета и с шорохом упала около их ног. Ему наконец дозволялось сжать ягодицы и впиться в манящие губы. О его бедро терлось возбуждение Соширо, а его ладони уперлись в плечи в попытке отстраниться, но сейчас его очередь красть кислород.       Это выглядело вульгарно, пошло, но так страстно и желанно. Наруми готов упасть к ногам и целовать прекрасные бедра парня. Не его, но это пока. Разве можно упустить шанс оказаться вместе со столь чудесным ангелом? Он грезил об утрах, когда они будут пить кофе на его кухне. О ночах, когда будет играть, а где-то позади будет сидеть в кресле парень с отвратительной стрижкой и что-то читать. О прогулках поздней осенью. О жарких и страстных вечерах, о нежных и чувственных пробуждениях.       Сам бы он ни за что не стал склонять Хошину к сексу. Они на работе. В самый разгар сдачи проектов. Не в тех отношениях даже, когда дозволено целоваться, но разве мог Наруми отстраниться, когда Соширо поддался ему навстречу?       Он хотел Хошину. Думал о нем. Вспоминал тот вечер. Его мысли крутились только вокруг этого парня с отвратительной прической. Ген с удовольствием осознавал: он и сам не против. Сам не признался, но когда ему отдаются, отказать просто не в силах.       Ладони ползли выше, сжимая бока. Стон, утонувший в их поцелуе, выбил землю из-под ног. Ему не позволили отстраниться вцепившись пальцами в щеки. Ген и представить себе не мог, что ему сегодня так повезет. Он не настаивал на сексе, тем более не надеялся, что ему подвернётся шанс обжиматься в канцелярской с вечно строптивым Соширо.       У него получилось спустить ладони ниже, очертивая подтянутые ягодицы и сжимая бедра. Хошина понял намек, вцепившись в воротник. Он прижался к узкой стене между столом и стеллажом. Грохот мог услышать случайно проходивший сотрудник, но почему-то им обоим плевать на это. Особенно, когда Ген прижался к желанному телу.       Они вцепились друг в друга, словно голодные звери. Их груди тяжело вздымались, но они вновь сплелись в грязном поцелуе. Когда руки Хошины легли на шею, несильно сжимая, у Наруми в паху все загорелось. Он уже без стеснения мял ягодицы, сжимая и притягивая к себе. Ген чувствовал чужую эрекцию, которая терлась о его член. Ткань брюк давила, а в голове приятно пустело. Мысли медленно утекали, как и его самоконтроль.       Когда их взгляды коснулись друг друга, в груди защемило. Наруми не понял порыв, но его тело действовало вразрез с адекватными мыслями. Он обнял Хошину, так бережно прижимая к себе. Поцелуи в шею перетекали в покусывания. Тяжелое дыхание и шорохи одежды нарушали звенящую тишину, утонувшую в напряжение.       Руки Соширо забрались под рубашку, исследуя его спину. Цепляясь за кожу ногтями, он оставлял борозды. Стоило пряжке ремня на темных брюках звякнуть, в голове тут же всплыл образ распластавшегося на кровати Хошины. Ген ускорился, стягивая с него брюки до колен, мягко массируя вставший член через боксеры.       — Ген, — прошептали в самое ухо, но он не слушал, спускаясь на колени. Его губы покрывали поцелуями бедра. В волосы вплелись пальцы, в попытке оттянуть, но даже это не остановило.       Стоило стянуть нижнее белье, давая необходимую свободу, интимное молчание разорвал слабый стон. Это подействовало на Гена так же, как красная тряпка на быка. Он тут же вобрал в рот член, глядя на покрасневшее лицо Хошины.       Сейчас между ними не было должностей, работы, даже тех лет постоянных ссор и пререканий. Только распаляющая страсть. Только пошлость и мокрые, хлюпающие звуки слюны.       Он постарался взять Соширо на всю длину, поглаживая яйца. На это парень отреагировал более отзывчиво. Выгнулся, запрокинув голову назад, шепча нечленораздельные просьбы и мольбы. Ген не мог разобрать ни слова, только стоны и собственное имя.       Пришлось отстраниться, чтобы получше рассмотреть Хошину. Тот находясь уже на грани, мыча и цепляясь за волосы Гена.       — Прекрасно выглядишь, горшкоголовый, — хрипло отозвался Наруми, ловя на себе поплывший взгляд. Парень притянул его обратно, заставляя вобрать в себя член.

✩

      Ладонь плотно зажимает его рот. Дышать практически нечем, так что голова кружится с каждой минутой сильнее. Ноги подкашиваются, правда, понять из-за чего — невозможно.       Он чувствует жар внизу живота. Приятную полноту сзади и трение о простату. Его прижимают к холодной стене, дыша в висок мокрыми стонами и поцелуями. Благо футболка с высоким воротом — хоть немного срам прикроет.       Руки скользят по стене, по поверхности стола, царапают движущиеся бедра Наруми оставляя красные борозды. Тот не сбавляет темп, только довольно хрипит его имя и сбивчиво шепчет что-то очень пошлое и горячее.       Если когда-нибудь Соширо спросят, как ощущается секс с боссом, теперь он знает ответ. Себя он чувствовал сыром или шоколадом для фондю. Ген выступал в роли непогасающей свечки. Он разжигал между ними не столько запретное желание, сколько страсть.       Его стон вырвался также внезапно, как рука Гена сползла на шею и сильно сжала горло. Хошина хватал ртом воздух, закатывая глаза и пытаясь найти, за что зацепиться. Парень тихо постанывал, пока его вбивали в стену. Он поддался, когда руки завели за спину и перехватили за предплечья, неспособный даже думать о том, как это выглядело бы под призмой скептичности.       — Соу, — шепчут в самое ухо, отпуская руку с шеи. Ладонь ползет ниже, — потише. Мы не дома.       Мы не дома. Словно у них есть дом. Словно они уже вместе.       Он послушно закусывает губу, прикрыв глаза. Именно тогда на закрытых веках взрываются фейерверки. Он поворачивает голову и смотрит на ухмыляющегося Гена. Капли пота стекают по вискам. Мягкие волосы влажные, взъерошенные и в полном беспорядке. Черт, это так сексуально.       Его член гудит от нежных движений. Когда головку сжимают и поглаживают, тело словно током прошибает. Наконец губы Наруми находят собственные, но только для поглощения громкого стона. Его яйца сжимают и оттягивают, а вытащенный член с силой вбивают обратно. Один, два, три… Он почти падает, но ладонь на его предплечьях исчезает.       Руки разворачивают к столу, насильно укладывая. Это неудобно, стол недостаточно высокий, даже для того, чтобы нормально опереться. Узкий и скрипучий, так что даже не лечь. Его бедра повисают на локтях Гена. Так, ещё к тому же вязкое хлюпает внутри при каждом движении. Он тихо стонет, когда прохладная смазка из флакона, что был найден в коробке на стеллаже, стекает по яйцам на член Гена. А тот лениво двигается, размазывая ее внутри.       Он чувствует своими яйцами чужой выбритый пах и щекочущую щетину — самое невероятное ощущение, из-за которого в паху тянет и горит. В него входят внезапно и до упора, не позволяя опомниться. Мягкие и зацелованные губы Гена — лучший кляп в этот чертовски страстный момент. Такой горячий и интимный миг ему все еще мало этого парня, но он рад, что его не оттолкнули. В мыслях не может даже нарисоваться, как он бы без него? Что, если бы его отвергли?       Всхлип слишком громкий — Наруми отстраняется и целует его лицо — куда может достать. Толчки не размашистые, более глубокие и частые. Скрипы в такт сводят с ума. Он успевает сделать короткий вдох, перед тем как из легких с новым толчком его вновь выбивают. В голове все путается.       Его обнимают и прижимают к горячей груди. Розовая расстёгнутая рубашка пропитана запахом их любви, она щекочет ребра и руки. Соширо держится за край стола и тихо воет, когда в него входят полностью и двигаются быстро, почти не выходя.       Тяжёлое дыхание Наруми на ухо успокаивает и он расслабляется, дрожа от трения простаты стволом. Он давно не позволял себе полностью расслабиться во время секса, но с Геном это получается так легко.       Взгляд скользит по красивому лицу, по горящим щекам и шее, по растрёпанной причёске и зацелованным губам. Они смотрят друг на друга несколько секунд, столкнувшись голодными взглядами.       — Я скоро, — хрипло отзывается Ген, на что Соширо кивает и тихо стонет. — Могу на тебя?       — Да, — со стоном вырывается у него, когда ладони перемещаются на бока, а его самого стаскивают со стола. Ноги дрожат. Он едва стоит, пошатываясь и неспособный так быстро найти равновесие. — Я тоже скоро.       Наруми поворачивает его к себе спиной, обнимает поперек ребер. Его руки зажаты в объятиях Гена, а во рту с его языком играются два пальца, поглаживая его и то и дело норовя забраться в глотку. В висках стучит пульс, но сходящему с ума Хошине кажется, что это импульс от каждого движения парня отдается в голову.       Ген стонет в ухо. Хриплый, красивый голос сводит с ума. Ноги подкашиваются, и ему снова приходится прижаться к стене. Изо рта пропадают пальцы, а его бедро поднимают и входят глубже. Ген становится тише, зарываясь носом в щеку. А Соширо смотрит искоса на него хрипло прося о чем-то.       Он отводит взгляд, глядя в потолок и наслаждаясь оставленным удовольствием. Да, это то, что ему было нужно для разрядки. Футболка натирает соски, а скатанные складки больно впиваются в грудь и спину.

★

      — Наруми-сан, — тихо окликает начальника Тэн, подходя к лифтам. Он смотрит на парня с двухцветными волосами тут же переводя взгляд на главу менеджмента, — не мог вас найти. Я насчёт того задания, которое было назначено…       — Да, ты уже начал сверять документы? — Ген отвлекся от телефона, глядя ему в глаза. Стажёр тут же окинул взглядом старшего отмечая необычно свежий вид и зацелованные губы.       — Да, я… — он посмотрел на Соширо, который тоже обратил на него внимание. Растрепанные волосы, зацелованные губы и заметный засос прямо около воротника. Он прикрыт достаточно, чтобы невооруженным взглядом не заметить, но Кадзуо слишком одержим этим харизматичным парнем. — Я все проверил. Уже отправил на почту результат и отчёт о работе.       — Ты очень эффективен, — похвалил Хошина. От его кансайского диалекта в груди все сжалось. — Зачем ты так стремишься в скучный менеджмент, если так отлично справляешься с заданиями директора Наруми?       Тэн не ответил, просто не успел. Лифт приехал оповещая об этом приятным перезвоном. Начальники вошли в тесное пространство тут же начиная новый диалог. Соширо говорил о табелях, которые уже запросил у бухгалтерии.