— Хен, я уже сказал тебе, чего хочу.

Это был самый обычный день. Феликс приехал в школу, где должен был обучаться будущий месяц. Адаптация и прочее прошли довольно легко и быстро, без каких-либо лишних ссор и скандалов. Его тепло приняли в коллективе, все его сразу полюбили и искренне интересовались его жизнью до того, как он попал к ним. Ли же с удовольствием отвечал. С момента его приезда прошло уже две недели. Половина срока. Парень дружил со всеми и светился, будто самое настоящее солнце. Все его любили. Омеги приходили на посиделки в общежитии, а альфы были готовы носить рюкзаки, покупать сладости, лишь бы он посвятил им свое время. Но был один парень... Хван Хенджин. От него так и веяло холодом, хотя на младшего он всегда смотрел с неким уважением, ведь тот за такой короткий срок заработал себе хорошую репутацию и любовь всех людей вокруг себя. Его также интересовал этот омега. Он даже подходил знакомиться и показывал Феликсу школу, но тот все время был с другими, а альфа понимал, что не имеет права ревновать его, ведь парень не принадлежал именно ему одному и на нем не было хвановской метки. Со временем альфа сам не заметил, как стал остывать и забывать про этого новенького. Когда младшему оставалась неделя в этой школе, компания Хвана пригласила его погулять. В школе были запрещены отношения, тем более между омегой и альфой, но обычные прогулки никто не запрещал, поэтому Ли с удовольствием согласился погулять с хеннимами-альфами. На прогулке Хенджин все время смотрел лишь на него одного, ведь парень буквально светился, все время улыбаясь и шутя с альфами, будто тоже был таким, как они. А друзья Хвана тем временем даже не пытались приставать к омеге, лишь слушали, делились шоколадом и смеялись над шутками, пока он сам лишь залипал на парня-солнышко. — Уже пора в общагу, скоро время отбоя, а мне еще в прачку нужно сходить, — выдыхает Хенджин вместе с горячим воздухом на мороз, — я пожалуй пойду, а вы еще можете погулять. Хван машет всем рукой и разворачивается, уходя в сторону общежития для студентов школы, как вдруг слышит, что Феликс тоже прощается со всеми и бежит за ним. — Хен! Стой! Я хочу пойти с тобой! Старший останавливается и поворачивает голову к омеге, смотря на то, как он подбегает. — У нас же разные входы в общагу, забыл? Я альфа, а ты омега, мы не можем пойти вместе, — парень говорит холодно, но все же позволяет себе легкую улыбку. — Знаю-знаю, но ты можешь просто проводить меня до моего входа, он ближе. — Окей, пошли. Парни шли медленно, говоря о планах на вечер и завтра, подкалывая друг друга и знакомясь лучше. Зайдя в свою комнату, старший чувствовал самых настоящих бабочек в животе, что разливались внутри необъяснимым теплом, ложась на сердце. С такими чувствами парень ушел в душ, а уже после пошел в прачечную, чтобы поставить стирку и забрать уже высохшие вещи. По пути он встретил... Феликса? — Ликс? — парень оборачивается на зов и Хенджин быстро подходит ближе, — ты что здесь делаешь? это же крыло альф, тебе запрещено быть здесь, тем более сейчас, иди быстрее к себе, — старший плюет на правила и хочет дотронуться до омеги, но вдруг в нос ударяет слишком сладкий и яркий запах персиков, на что он закрывает себе нос, — у тебя... течка? — Хенджин делает несколько шагов назад, закрывая нос рукой, — тебе стоит уйти, сейчас все альфы вернутся и ты уже не сможешь уйти. — Хен, я хочу тебя, — шаг, — ты мне нравишься, — шаг, — помоги мне, я ведь такой мокрый, — шаг. — Нет, Ликс, уходи быстрее, я не стану помогать тебе, — шаг назад, но Ли не отступает, — что тебе от меня надо? — Хен, я уже сказал тебе, чего хочу, — Феликс медленно подступает к старшему. — Нет, Феликс, я не буду тебя сношать сейчас. Это против правил школы! — шаг за шагом и Хенджин уже вжался в стенку спиной, — как ты вообще вышел из комнаты? Когда у омег течка, их же запирают до конца цикла... — У меня свои секреты, Хени, — мурчит Ли и подходит вплотную, встает на носочки и утыкается носом чуть выше ключицы Хвана, медленно вдыхая запах и феромоны альфы, закатывая глаза от наслаждения, — Хени... Хени... пометь меня. Я хочу твою метку, хен... Руки Хенджина укладываются на талию Феликса и он удивленно смотрит вниз на его макушку. — Ликс, это опасно, я не буду помогать тебе с течкой и тем более ставить метку. — Плевать на правила школы, хен, я хочу быть с тобой всегда, никто не узнает, не бойся. — А если забеременеешь? — руки сильнее сжимаются на талии омеги: его инстинкты противятся и на самом деле хотят оплодотворить омегу, — нет, мы не можем, Ликси, мы не будем. — Я чувствую твой запах, Хени, ты тоже хочешь этого, давай не будем медлить. — Ли Феликс, ты идиот, — рычит старший. Хенджин резко подхватывает омегу на руки и быстрым шагом идет в комнату общежития. Феликс же улыбается и мурчит, прижимается ближе к альфе. — Оставишь мне меточку? — Молись, чтобы я не съел тебя, милаш. — Буду молиться, чтобы ты не оставил от меня ни кусочка, Хени. Первый стон срывается с губ омеги, когда Хенджин оставляет засос на его шее, одновременно с этим прижимая его к кровати и нависая сверху. Феликс смотрит в глаза Хвана: радужка почернела, что давало знак о возбуждении альфы и пробуждении инстинктов. — Хен, я хочу связку. Хенджин поднимает взгляд на лицо младшего, отрываясь от сладкой шеи. — Уверен? Это может быть больно, тем более, что это твой первый раз, и плюс ко всему..., — его перебивают. — А кто сказал, что я девственник? — омега закусывает губу и явно насмехается над старшим, — это не первый раз для меня, Хени. Глаза альфы становятся еще чернее, а руки на бедрах Ли сжимаются сильнее. — Ты не хранил себя? — А зачем? Я предпочитаю получать от жизни все, — Феликс пожимает плечами, —и вообще, ты так выглядишь, будто сам девственник. — Не девственник... значит с опытом, да? — Давай еще ревновать начни, хен. — А сколько у тебя партнеров было? Просто интересно узнать, я не ревную. Феликс смеется. — Ну да, конечно. Партнеров было, — смотрит в потолок и щурит глаза, пытаясь вспомнить с кем входил в половую связь, — ну десять точно. 

 Хенджин буквально рычит и сжимает бедра младшего уже до синяков. — Ты уже настолько раздолбанный? Почему не сказал сразу, что шлюха? Феликс удивленно смотрит на Хвана. — Хен, ты чего? Я не был обязан хранить свою девственность для тебя. Это не первая моя течка и, логично, что я не девственник уже очень давно. — Ты тоже просил их поставить метку? Кончить в тебя? Закончить вязкой? — Нет! Ты единственный, кто слышит это от меня, Хени. Раньше я просто получал удовольствие и развлекался, а сейчас я правда не против забеременеть от тебя. Хен... ты... ты мне нравишься, — жмурит глаза и отворачивается, ожидая смеха или отказа, но... его целуют? Феликс удивленно распахивает глаза, когда чувствует сухие и покусанные губы поверх своих, но быстро закрывает глаза вновь и отвечает на поцелуй, притягивая альфу ближе, из-за чего он чувствует эрекцию старшего и стонет в поцелуй, вызывая мурашки у Хвана. Пальцы младшего зарываются в волосы альфы и слегка оттягивают назад, вызывая стон у верхнего. Хенджин раздвигает ноги Ли и сгибает их в коленях, чтобы устроиться поближе к течной омеге. Причмокивая губами младшего, Хван притягивает его ближе к своей груди и приподнимает футболку парня за края, пытается нащупать нижнее белье омеги, но... его нет? Руки старшего сжимают голую ягодицу Феликса, а зубы прикусывают мягкие и сладкие губы. Хенджин ненадолго отстраняется, чтобы стянуть футболку Ли через голову, после чего оставляет несколько поцелуев на тонкой шее, медленно спускаясь к соскам и покусывая их. Рука Феликса зарывается в волосы Хвана и прижимает ближе к своей груди. Стоны рвутся из его рта сами собой, а запах течки лишь усиливается, что вызывает у альфы уже болезненный стояк и гортанный стон у младшего. — Хени, прошу тебя... помоги мне... хен, — просьба тонет в новых всхлипах и причмокиваниях старшего у сосков Ли. — Ты уже просишь меня? — он усмехается, — настолько сильно хочешь меня? — Да, альфа, прошу, Хени, — шепот парня больше походит на несуразный бред. — Я не понимаю о чем ты, Ликси, скажи прямо, чего ты хочешь? — Я хочу тебя, Хени, — щечки розовеют, — я хочу твой член, твою сперму, хочу, чтобы ты трахнул меня грубо, как альфы обычно обращаются с омегами, — жмурит глаза, — Хени, прошу тебя, исполни все мои мечты, трахни меня так, чтобы мне показалось, что я попал в рай, пожалуйста. От такого откровения у альфы челюсть отвисла, ведь ни разу омеги не просили быть с ними грубыми, особенно в течку. Этот омега уже нравится Хвану. — Хочешь плакать, когда я буду трахать тебя, а ты будешь умолять быть нежнее? — парень облизывает пересохшие губы. — Да, Хени, я согласен на все, только кончи в меня, прошу, наполни меня. — Непослушный омега. На всю комнату раздается вскрик, когда Хенджин кусает Ли за сосок и оттягивает его, мнет губами и зубами, а нижний дрожит и всхлипывает от удовольствия. Второй сосок тоже не остается без внимания. Умелые пальцы Хвана мнут сладкую бусину подушечками, иногда оттягивая, тем самым доводя Феликса до искр перед глазами. Когда пальцы и губы с зубами пропадают с тела младшего, он недоуменно приподнимает голову и уже хочет посмотреть, где Хенджин, как вдруг откидывает голову назад с протяжным стоном, его тело начинает дрожать, а ноги инстинктивно раздвигаются шире. Два слишком длинных пальца альфы без труда двигаются в омеге, из-за чего по комнате разносятся звуки пошлых хлюпаний смазкой. — Хени, я не продержусь долго, если ты..., — дыхание Феликса становится более тяжелым, а руки уже пару минут сжимают белоснежную простынь с незамысловатыми узорами, —...продолжишь. Хенджин вставляет третий палец, чем вызывает новый громкий стон и дрожь у омеги. — Так кончай же, милый, на сегодня это твой не первый и не последний оргазм, сладкий омега. — Но, хен, я же не могу так быстро..., — слова тонут в новом стоне Феликса, пока он изливается на свой живот, сжимая пальцы Хвана внутри и сводя коленки вместе, — Хени! — Ты так замечательно жмуришь свои прекрасные глазки, омежка Ли, так красив в оргазме. Пальцами Хенджин специально давит на чувствительную простату парня, что заставляет его выгнуться дугой и сжать простыни сильнее в своих маленьких кулачках. — Хени, я не продержусь долго, если ты продолжишь. — Ого, уже готов кончить вновь? — старший смотрит вниз и замечает колом стоящий член Феликса, — так вот какой ты в течке, малыш, — ухмыляется. — Хени, прошу, вставь... вставь член. Я хочу тебя и твой узел, прошу, — парень извивается на кровати под собой и пытается получить хоть немного удовольствия. — Милый милый, подожди, — улыбается и по доброму смеется, гладя Феликса по волосам, от чего тот льнет к его теплой руке, — сильно больно? — кивок, — подожди меня немного, сейчас вернусь. Хенджин целует Ли в лоб и встает с кровати, из-за чего второй хнычет, но продолжает смирно лежать, ожидая продолжения. Старший же времени не теряет и ищет презервативы, но вдруг он слышит дрожащий и надрывающийся голосок. — Хени... я хочу... почувствовать тебя полностью, — облизывает пересохшие губы, — хен, прошу тебя, давай... давай без него. — Нет, — твердый ответ от хена это явно не то, что ожидал услышать омега. — Но почему? — Ты можешь забеременеть и нас выгонят со школы, поэтому мы будем пользоваться презервативами, солнце. — Тогда я просто не дамся тебе, найду другого альфу, — надувает губки Феликс, но разжимает их, стоит только Хенджину коснуться их своими. Поцелуй был очень нежным и мягким, ведь парни старались передать всю любовь, что чувствуют друг к другу. Через несколько секунд поцелуй прерывается. — А ты меня еще с самого твоего приезда бесил. Ходишь все время такой борзый, а стоит надавить и ты уже лапочка. Но давить на тебя я сегодня не буду, так что можешь уйти в любой момент, я не буду тебя ни к чему принуждать и ругаться, если откажешься. Не люблю, когда омегам навязывают мысль, что они созданы только для секса и рождения детей. Феликс удивленно смотрит в глаза Хвана после его речи. Длинные ресницы слегка подрагивают, как и пальцы на плечах хена. — Хен, ты правда так думаешь? — Блядь, ты сейчас лежишь так, как будто я тебя девственности лишаю, а не с течкой помогаю, — Хенджин сжимает зубы и отводит взгляд, но не проходит и минуты, как он прижимается к омеге и утыкается носом в его шею, начиная жадно вдыхать феромоны, — я правда не буду брать тебя силой, так как не хочу причинять тебе боль, омега, но ты так сладко пахнешь, черт. Ли улыбается. — Персиком? — Персиком, — кивает старший, — чертовски сладким и сочным персиком. Проходит несколько минут такой идиллии, как вдруг Хенджин резко отрывает свою голову от шеи младшего. — Хени, ты чего? — А смазка у тебя на вкус такая же? — Хван пристально смотрит в глаза омеги и облизывает пересохшие губы, а когда видит слабый кивок улыбается и глаза его, кажется, совсем теряют радужку, — можно тебя вылизать? — Что? — глаза Феликса удивленно распахиваются: ему никто такого не предлагал ранее, — хен, ты серьезно? — Если ты против, то я не буду принуждать тебя, — вторит он, — но мне бы и правда очень хотелось попробовать тебя на вкус, — Ли продолжает лишь хлопать ресничками, — слушай, ты всегда при течке такой тихий или это я тебя так пугаю? — Нет-нет, хен! Все хорошо, просто... мне впервые такое предлагают, раньше меня просто растягивали и трахали, а ты как будто хочешь любить меня, а не просто сношаться. Это мило, Хени. Я не против. Хенджин улыбается и снова припадает к мягким, до безумия сладким, губам. Языком проникает в рот младшего, исследуя и заставляя издавать приглушенные стоны. Поцелуями Хван медленно переходит на шею и выцеловывает ее, оставляет россыпь засосов, кусает, но метку не оставляет - дразнит. Когда поцелуи переходят на грудь и альфа уже без зазрений совести вылизывает его соски попеременно, уделяя равное внимание каждому в равной мере, Феликс несдержанно сжимает волосы верхнего и немного оттягивает, чем доводит и его до стонов. — Я тебя обожаю, Ликси, ты самый идеальный омега, что был у меня в постели хоть когда-то, будь моя воля, я бы трахал тебя всегда и везде, хотя нет, я бы занимался любовью, — он поднимает голову и вновь припадает к губам младшего, углубляя поцелуй насколько только может и смакуя его губами, из-за чего по комнате разносятся звуки причмокиваний и любви. Не разрывая поцелуя, Хенджин снимает с себя штаны и нижнее белье, оставаясь в одной лишь толстовке, которую он снимет как только разорвется поцелуй, а после снимет и с Феликса такую ненужную футболку. — Ликси, ты прекрасен, надеюсь это не последний раз, когда ты приходишь ко мне в комнату, потому что я бы хотел нарисовать тебя и запечатлеть твой нежный и ангельский вид. Боже, какой же ты милый, я так скоро верующим стану. Когда Хван начинает выцеловывать кисти рук младшего, он смотрит на него непонимающе, но после улыбается и смотрит на старшего с неприкрытой нежностью. — Хен? — глаза старшего поднимаются на него, но руку тот не отпускает, — ты со всеми такой? — В каком смысле? — Ты со всеми такой нежный, говоришь о мерах предосторожности и целуешь руки? — альфа смеется, а Ли слегка хмурит брови, — почему ты смеешься? — А ты еще не понял? — он продолжает смеяться, но перестает, как только понимает, что младший все также хмурится, — серьезно не понял? — вместо ответа его пинают в бедро, — ай, за что? — Объясни мне, что я должен понять? Хенджин глупо хлопает глазками. — Я думал, что ты сразу понял, что мы истинные. Теперь глупо хлопает глазками уже Феликс. — Что? Как я должен был это понять? — Ну по запаху моему, ты же ко мне по нему и пришел, еще..., — его перебивают. — У меня нос заложен, а к тебе я пришел, потому что ты единственный, кто был в общежитии. И теперь снова Хенджин глупо хлопает глазками. — Серьезно? Я... мне казалось, что ты нашел меня по запаху, — он выглядит растерянно, но вдруг хмурится и смотрит прямо в душу Ли, — ты болеешь? — Просто заложенность носа и все, не бойся, не заражу и не умру. Но могу умереть, если ты прямо сейчас не поможешь мне, я в течке все таки, поуважительнее! Хван смеется и треплет волосы омеги. — Понял-понял, только подожди, сначала нуж..., — Феликс снова перебивает. — Давай без презерватива, тем более, если мы истинные, то терять нам нечего, все равно рано или поздно забеременею, так почему бы не сейчас? — Опять этот твой материнский инстинкт, — он закатывает глаза и выглядит явно недовольным, но за презервативы больше не вспоминает, — но учти, что кончать в тебя намеренно я не буду, а если такое и случится, то я куплю тебе таблетки. — Убьешь нашего ребеночка? — Ли выглядит слишком невинно для человека, который лежит полностью голый и течет. — Черт с тобой, без таблеток. Хенджин буквально впивается своими губами в губы младшего, сразу же углубляя поцелуй и начиная блуждать руками по стройному телу под собой. Очевидно, что он больше не мог терпеть, поэтому движения становились все более несдержанными. Поцелуи спускаются ниже и постепенно Хван доходит сначала до живота и аккуратно спускается ниже, аккуратно целуя прямо в головку, но не дает даже опомниться, как проникает языком вовнутрь, начиная медленно вылизывать омегу и наслаждаться вкусом сладкого и до безумия сладкого персика. Феликс же в это время сжимает руками все подряд: простынь, волосы Хенджина. — Хени, я снова... снова близко. Старший начинает вылизывать его активнее, находя простату и давя именно на нее, что заставляет Феликса выгнуться и сильнее насадиться на язык альфы. По подбородку Хвана течет смесь из смазки омеги и его собственной слюны, но его это не сильно волнует. Грязно. Но он любит грязь. В момент, когда язык Хенджина сильно давит на простату парня, тот вновь изливается себе на живот, прогибаясь в спине до хруста позвонков и немного душа старшего своими бедрами при попытке свести колени вместе. Альфа аккуратно отстраняется от младшего и слизывает смазку, что успела стечь вниз или попасть на его собственный подбородок. — Ты вкусный, я не ошибся, — улыбается Хенджин и гладит запыхавшегося Ли по волосам, пока тот прикрывает глаза, — если хочешь, то мы можем закончить прямо сейчас и обойтись без..., — привычка у Феликса такая, перебивать. — Нет, давай продолжим, просто мне нужно перевести дыхание немного. — Хорошо, солнышко, отдыхай, сколько хочешь, а я пока что приберусь, — короткий поцелуй в губы младшего и он прикрывает глаза, пока альфа встает с кровати и идет за влажными салфетками. Феликс лежит в таком же положении, когда Хван возвращается и начинает аккуратно, чтобы никаким образом не навредить, вытирать его живот от двух порций спермы. — Хен. — М? — Ты мне уже нравишься, — младший сладко причмокивает губами, — ты хороший и добрый, я тебя обожаю. Хенджин на это лишь улыбается и оставляет невесомый поцелуй на лбу младшего, который сразу же открывает глаза и улыбается, смотря на своего хена так близко. — Ты мне тоже нравишься, Ликси. — Будешь моим парнем, хен? — Эй, это я должен спрашивать вообще-то, — смеется альфа без злого умысла, что вызывает улыбку у младшего. — Спрашивай, я жду. — Станешь моим парнем, Ли Феликс? — Ну это конечно нужно подумать, — он в задумчивости хмурит брови и отводит взгляд на потолок, но чувствует поцелуй в шею и смеется от щекотки, — конечно буду, Хван Хенджин. Хенджин также смеется и мягко целует своего теперешнего парня, чтобы закрепить и показать ему все свои чувства, что буквально разрывали его изнутри в этот момент. Феликс отвечал на поцелуй с такой же нежностью, полностью осознавая, что влюбился по уши и не стесняется этого. Поцелуй прекращается, как только Ли начинает еле слышно скулить. — Ликси? Ты в порядке? Что-то болит? — Течка... снова... живот... — Ты уже успел отдохнуть? Будет не больно, если я войду прямо сейчас? — Не больно, просто возьми меня уже, Хени, прошу. Хван кивает и смотрит вниз: Феликс снова начал течь и под ним уже была небольшая привлекательная лужица из персиковой смазки, которая так и манила. — Хен, быстрее, прошу. Хенджин вставляет в младшего палец за пальцем, хотя тот и был уже достаточно растянут, но ему просто не хотелось причинять боль своему любимому человеку, поэтому делал все медленно, лишь изредка делая резкие движения из-за собственной несдержанности, но сразу же извиняясь поцелуями. — Хен, я уже готов, не бойся, просто вставь, прошу, — по Феликсу видно, что он уже на грани того, чтобы повалить альфу и оседлать его самостоятельно. — Уверен? — кивок, — окей, сейчас. Хван аккуратно вынимает свои пальцы и вытирает их о салфетку, что лежала рядом, после чего разводит ноги парня шире и берет в руку уже эрегированный и налившийся кровью орган, проводит по всей длине пару раз рукой и подставляет ко входу омеги, медленно толкаясь на пробу, чувствуя пленительную узость вокруг своей головки, но при этом влажность и хорошее скольжение. — Ликси, боже, ты такой узкий даже несмотря на течку и реку смазки в тебе, боже, какой же ты..., — он прерывают свою речь и толкается наполовину, что вызывает стон у обоих парней, —...охуительный. Со временем Хенджин стал набирать скорость, вбиваясь в парня под собой уже на огромной скорости, выбивая громкие и звонкие стоны, которые казались старшему медом.
 — Хен... Хени... боже..., — глаза Феликса вновь закатываются, из-за чего Хван входит резким толчком достаточно глубоко и останавливается на время. — Ликси, блядь, ты меня сводишь с ума, — Ли ничего не отвечает и парень поднимает взгляд на его лицо, видя чистое блаженство, улыбается и убирает прядку прилипших от пота волос с лица младшего, — ты такой красивый, ангел. — Хени... так приятно... двигайся, пожалуйста. — Ты почти заикаешься уже, может хочешь воды? — омега кивает, — сейчас, подожди немного. Хенджин аккуратно выходит из тела Ли под тихий вздох и быстрым шагом подходит к столу, на котором стояла бутылка с водой, берет ее в руки и возвращается на кровать, после чего помогает Феликсу сесть и с максимальной аккуратностью поит его водой. — Лучше? — кивок, — ты готов сейчас продолжить? — Поцелуй меня, а потом уже подумаем об остальном. Хван кивает и убирает бутылку с водой на тумбочку возле них. — Хочешь быть на мне или подо мной? Как тебе удобно? — Давай на спине, боюсь, что упаду, если буду сверху. Альфа улыбается и укладывает младшего на подушки позади него, вовлекая в нежный поцелуй. Хенджину действительно было важно, чтобы его истинному было приятно и ни в коем случае не больно, поэтому он был нежным и медленным, не настаивая на сексе или чем-то подобном, ведь понимал, что омеге, тем более в течке, может быть больно и неприятно многое. Большинство омег хоть и проводили течки с альфами, но все же предпочитали одиночество и сладости с сериалом под теплым пледом во время цикла и после него. Хван думал, что его омега тоже такой, поэтому сильно не настаивал и не давил. Феликс отстранятся первым и смотрит вновь мутными глазами во все еще черные глаза своего парня. — Я готов. Можешь уже вставлять. Хенджин кивает и приставляет головку члена к колечку мышц младшего, медленно проникая внутрь сначала наполовину, а после уже на всю длину. Дыхание парней сливается воедино, когда старший начинает двигаться, медленно набирая скорость. Поначалу Хван двигался в едином темпе, но спустя всего пару минут сбился и, закинув ноги младшего к себе на плечи, стал буквально вбивать его тело в кровать, выбивая громкие стоны и всхлипы. В моменты их поцелуев альфа немного замедлялся, но был неизменно глубоко в любимом, доводя его до искр перед глазами и выгибающейся спины. Если бы кто-то спросил у Хенджина об отношениях и Ли Феликсе, то он бы сказал, что не трахался с ним, не сношался, а любил. Несмотря на беспорядочные толчки старшего, он любил его нежно и до седьмого неба перед глазами, так, что омега был готов умереть прямо там, рассыпаться на мелкие частицы и больше никогда не собраться вновь. Феликс тоже любил Хвана. Любил также сильно, временами сжимаясь для того, чтобы услышать томные вздохи и стоны сверху, чтобы его хен тоже ощутил удовольствие. — Ликси... слишком сильно... сжимаешь, — старший не остановился ни на секунду, продолжая любить Ли быстрыми движениями и глубокими толчками, приятными попаданиями по простате, из-за чего дыхание сбивалось и казалось, что больше не восстановиться никогда. — Хени... в меня... прошу, — Феликс уже также задыхается и еле дышит, по ощущениям его уже лишили души и сейчас пытаются лишить и сознания до конца, чтобы он точно больше не мыслил никогда. Он буквально разбивался на осколки, лежа под альфой и царапая его спину короткими ноготками, что были острыми, словно когти кошки. Проходит всего несколько минут. Толчок за толчком и вот Хенджин уже не может держать все в себе, поэтому целует младшего в губы и изливается глубоко в нежное тело, вызывая оргазменные судороги у обоих, ведь Феликс тоже не сдерживается и кончает почти сразу же вслед за Хваном, ловя звездочки перед глазами, потому что старший продолжает совершать медленные и ленивые толчки в его тело. Что происходило дальше омега уже не помнит: оргазм был слишком ярким. Но Хенджин никогда не забудет то, как аккуратно вышел из нежного тела и понес его на руках в ванную, где отмыл ото всех следов оргазмов, после чего быстро поменял постельное белье и уложил свою любовь в кровать, а сам ушел в душ. После возвращения он, конечно же, притянул к себе Ли, который уже спал и обнял, крепко прижимая к своей груди и гладя по волосам. Феликс оказался истинным Хенджина, поэтому тот теперь его никуда от себя не отпустит, будет держать всегда рядом и беречь ото всех бед человечества, чтобы сохранить своего ангелочка таким, какой он есть сейчас.