Нахрен всё и всех, Грейнджер.

Война давно закончилась. Шрамы, что она оставила, уже не кровоточили, но всё же оставались с ними — спрятанные под одеждой, под улыбками, под тяжестью прожитых лет. Дышать стало легче, но только потому, что они научились не задыхаться. Они пытались восстановить себя, собрать по кусочкам, стереть из памяти смерть, страх, потери. Но можно ли действительно забыть то, что в тебе навсегда? Первый семестр подходил к концу. Совсем скоро — зимние каникулы. Но, несмотря на время года, в Хогвартсе было удивительно тепло. Казалось, осень задержалась здесь, вцепившись в древние стены, наполняя воздух предзимней прохладой, но ещё не морозом. Снега всё не было. И Гермионе хотелось, чтобы так и осталось. Когда-то, в детстве, они с Гарри и Роном радовались первому снегу, выбегали во двор и устраивали снежные битвы. Это была их традиция. Но в этом году, похоже, исключение. Они выросли. Веселье стало роскошью, на которую у них не оставалось времени. Война изменила их — заставила смотреть на мир иначе, чувствовать иначе. Они больше не просто подростки. Они — символы войны, лица нового поколения, герои для одних, дети для других. Для МакГонагалл они навсегда останутся её учениками. Детьми, которые выросли у неё на глазах, стали сильнее, взрослее, серьёзнее. Иногда от этого становилось невыносимо тоскливо. В этой школе они когда-то были счастливы. Здесь же пережили самое страшное. И теперь вернулись — но без многих тех, кто должен был быть рядом. Даже несмотря на то, что многие так и не вернулись — кто-то потерял друзей, кто-то знакомых, кто-то просто людей, которых видел мельком в коридорах, — Хогвартс не утратил своего тепла. Здесь всё ещё витало то самое чувство дома, которое сопровождало их с первого курса. Всё, что они пережили, не стерло этого. Гермиона слушала, как Слизнорт медленно подводил итоги, объявляя победителя по зельеварению, и мысленно молилась: поскорее бы этот звонок! Ещё несколько секунд, и, наконец, в кабинете раздался голос профессора: — Победителем становится... Роберт Пратт! Кто? Гермиона недовольно нахмурилась. Какой-то пуффендуец, которого она даже толком не знала. Ну и ладно. Главное, что в этот момент раздался долгожданный звонок, разрезая воздух и знаменуя свободу. Как только они с Гарри и Роном вышли из, как его про себя назвал Рон, «зельеварительного чулана», и свернули в сторону Большого зала, рыжий с облегчением вздохнул: — Наконец-то можно поесть! Гарри только закатил глаза. — Ты вообще о чём-то ещё думаешь, кроме еды? — Да ладно тебе, — возмутился Рон. — Ты сам слышал, некоторые зелья так вкусно пахли, что я чуть слюной не захлебнулся! Гермиона усмехнулась. Рон и еда — их связь была неразрывна. Он всегда думал о ней, даже в моменты, когда казалось, что весь мир рушится. Иногда это раздражало, но в самые трудные времена именно это спасало их — помогало хоть на мгновение вернуться в детство, вспомнить, что жизнь не потеряла красок, что впереди есть что-то большее, чем боль и потери. — Потерпи, Рональд, — усмехнулась она. — Пару шагов — и ты уже там. — Ага, пару шагов... — буркнул рыжий, закатывая глаза. — Нам ещё через пол-Хогвартса топать! — Чтобы добраться до добычи, надо пройти охоту, — философски заметила Гермиона. — Ты же у нас свирепый тигр, Рон, — подлил масла в огонь Гарри. Тот фыркнул, но они все дружно рассмеялись. И на секунду всё действительно стало таким, как раньше. — Кстати, Гарри, тебя Джинни ждала, — вдруг вспомнил Рон. Гарри тут же замолчал, отвёл взгляд и покраснел. — Да ладно тебе, Гарри, — фыркнула Гермиона, покачав головой. — Мы все знаем, что ты встречаешься с Джинни. Да что там, весь Хогвартс знает. — Ха! — усмехнулся Рон, подмигивая другу. — Не только Хогвартс. Вся магическая Британия в курсе! Гарри только поёжился и смущённо провёл рукой по волосам. — Да, но я всё равно не могу к этому привыкнуть... — Вот именно! — подхватила Гермиона, хитро прищурившись. — Поэтому ты каждый раз краснеешь, когда кто-то говорит о ней. — Всё, хватит! — поспешно оборвал их Поттер, ускоряя шаг. — Я голоден. Пойдём быстрее. Она, наверное, уже ждёт нас в Большом зале. — Ну а куда ещё она могла деться? — усмехнулся Рон. Парни зашагали вперед, а Гермиона осталась чуть позади, погружённая в свои мысли. Сегодня у неё не было никаких особых дел. И, если честно, она была безумно рада, что в этом году отказалась от должности старосты. Она просто бы не выдержала. Всё, чего она хотела — прожить этот год нормально. Без лишних забот, без постоянного напряжения, без ощущения, что весь мир держится на её плечах. Просто учиться, спокойно готовиться к выпускным экзаменам, сдать их на "превосходно" и двигаться дальше. Она помнила, как вошла в кабинет МакГонагал, чувствуя себя до крайности уставшей и разбитой. Как с сожалением произнесла: — Простите, профессор... Я не могу. Я правда очень хочу, правда... Но я просто не потяну. Мне нужен этот год, чтобы... чтобы просто быть студенткой. Без дополнительных обязанностей, без постоянных забот. Если я возьму эту должность, она меня скорее затопит, чем принесёт что-то хорошее. МакГонагал внимательно посмотрела на неё, а потом кивнула: — Всё в порядке, мисс Грейнджер. Не переживайте, я найду кого-то другого. Как же Гермиона была благодарна ей за это понимание. Эта женщина всегда поддерживала её, словно родная. Старостой девочек в итоге стала кто-то из Когтеврана. Кажется, Изабель Сойер. А вот старостой мальчиков назначили слизеринца. Что ж, логично. Слизерин и Когтевран всегда были в хороших отношениях. Не то что Гриффиндор со змеями. Гермиона недовольно сжала губы. Слизеринцы. О, как же они её раздражали! Хотя... Один конкретный слизеринец последнее время почему-то не давал ей покоя. Малфой. Он слишком часто... — Гермиона? Гермиона вздрогнула, когда услышала своё имя. Моргнув, посмотрела на друзей. — Ой... Что? — Мы тебя зовём, а ты нас вообще не слушаешь, — хмыкнул Рон. Гермиона отвела взгляд и устало вздохнула: — Прости. Просто задумалась. — Всё нормально? — уточнил Гарри. Она кивнула. — Да. Просто... устала. — Кстати, — вдруг вспомнил Рон. — Ты же хотела зайти в библиотеку за книгой? Нам как раз по пути, можем заглянуть. — О, точно! — Гермиона наконец-то улыбнулась. — Спасибо, что напомнил, Рональд. Всю дорогу до библиотеки Гермиона была погружена в свои мысли. Она пыталась сосредоточиться на мелочах — на каменных стенах, которые столько лет видели её взросление, на старинных факелах, мерцающих приглушённым светом, на мягком эхо шагов Гарри и Рона впереди. Всё это было её своеобразной защитой от нахлынувших размышлений. Но, если быть честной, такой метод работал плохо. Она всё равно витала в облаках, а потому дважды чуть не споткнулась — сначала о собственную мантию, а потом и вовсе о ровный каменный пол. Когда они добрались до библиотеки, Гермиона сразу же нырнула в ряды высоких книжных полок. Здесь, среди пыльных томов, вековых знаний и запаха старой бумаги, она всегда чувствовала себя как дома. Она искала книгу о магическом существе, которое давно её заинтересовало. Существо было смертельно красивым — в прямом смысле этого слова. Его взгляд был столь завораживающим, что если посмотреть ему в глаза, оно просто... убьёт. Кранстолиана. Название звучало величественно и чарующе, как и само создание. Гермиона хотела узнать о нём больше. Она уже давно подумывала, что после Хогвартса пойдёт работать в Министерство Магии, в Отдел магических существ. Или, возможно, займётся изучением магических артефактов. Или исследованиями. Да чем угодно, лишь бы это было связано с тайнами магического мира. Гермиона знала, что у неё хорошие шансы. Война изменила магическое сообщество, и теперь Министерство разрывалось от желающих заполучить в свои ряды Гарри, Рона, её саму, Джинни... всех, кто участвовал в битве. Им едва ли не слали персональные приглашения на престижные должности. Но они отказались. Все трое. Потому что хотели сначала закончить Хогвартс. Наконец, её взгляд выхватил знакомый переплёт. Нашла! Гермиона протянула руку, и, благодаря магии, книга мягко слетела с полки, приземлившись ей прямо в ладонь. С удовлетворённой улыбкой она направилась к выходу, где её уже ждали Гарри и Рон. — Спасибо, что дождались, — тепло сказала она, улыбнувшись друзьям. — Да без проблем, — махнул рукой Гарри. — БЕЗ ПРОБЛЕМ? — возмущённо выдал Рон, пока они шли по коридору. — Ты не понимаешь! Если мы сейчас не успеем, мне не достанется куриных крылышек! Гарри с Гермионой переглянулись — и разразились смехом. Рон останется Роном — звучало как закон. Подходя к дверям большого зала, Гермиона заметила своих сокурсников. Забини, Паркинсон и Нотт, как всегда, стояли вместе, их присутствие не выделялось, но было как-то неотъемлемо. ЧжоуЧанг, как всегда, шла рядом с сестрами Патил, а Полумна разгуливала по коридорам, привлекая внимание своей странной, почти пугающей улыбкой. Для Гермионы эта улыбка была чем-то особенным — такой настоящей и искренней, какой редко встретишь, даже если хочется. Гермиона заметила знакомых с Хаффлпаффа и, конечно же, Джорджа с Фредом. Куда же без них? Всегда были в центре событий. Наконец, она заметила, как Джинни стоит рядом с братьями и, заметив Гарри, машет ему рукой, приглашая их подойти. Но она не заметила кого-то другого — того, кто наблюдал за ней уже несколько недель, а может, и месяцев. Он пялился на неё. Это было странно, завораживающе. Каждый раз, когда Гермиона осознавала это, по её телу проходили мурашки. Он был тем, с кем у неё не самые лучшие отношения, и теперь этот парень, с которым она не могла бы даже думать о чём-то близком, так откровенно наблюдал за ней. И всё это время она не могла избавиться от чувства, что его взгляд будто проникает глубже, чем она могла бы выдержать. А вот с Роном всё было иначе. Она поговорила с ним, и они оба поняли, что не подходят друг другу. Не было ни ссор, ни криков, ни обвинений. Всё прошло удивительно спокойно. В какой-то момент они просто осознали, что не нужны друг другу в том смысле, в каком думали раньше. Это случилось летом в Норе, когда все остальные были где-то рядом. Если Гермиона не ошибается, мисс Уизли пекла чудесный пирог, и вся семья собралась, на улице, чтобы попробовать его. Рон и Гермиона пришли чуть позже, обсуждая свои отношения. Гермиона объяснила ему, что раньше действительно чувствовала какую-то искру, желание быть ближе, но со временем поняла, что это было больше похожее на детскую симпатию. Симпатию между друзьями, которая со временем исчезла. Война, конечно, тоже оставила свои следы. Они поднимали свои ссоры и разногласия, в которых уже не было смысла. Всё это помогло понять, что они просто не подходят друг другу. И хотя их отношения завершились, они остались лучшими друзьями. Гермиона всегда будет готова поддержать, помочь и защитить и Гарри, и Рона. Она не могла бросить их, особенно Рона. В конце концов, они пришли к выводу, что между ними больше не было места для чего-то большего. Они останутся такими же близкими друзьями, как и были, с теми же чувствами, которые не зависят от ошибок прошлого. И все эти мелкие ссоры и разногласия — они уже не будут иметь значения. Признать честно, Гермиона тоже ощущала что-то особенное к тому человеку, который так долго наблюдал за ней. Все эти недели или месяцы — кто их считал? Странное чувство, что ссоры, которые были между ними, стали необходимостью. Судьба как будто специально распланировала их жизнь так, чтобы они начали с вражды, ненависти и неприязни, начиная с самого первого курса, и вот, к концу Хогвартса, появились чувства. Как какой-то школьный роман, как в магловском сериале о подростках. Боже, что вообще происходит? Какие планы у жизни для Гермионы? Что её ждет в будущем? Сражения с динозаврами? Или появится новое существо, которое без всякой причины решит убить Гарри? Она не знала. И, честно говоря, не хотела знать. Судьба полна сюрпризов. В прямом смысле — сюрпризов. Когда до Джинни, Джорджа и Фреда оставалось всего пять шагов, вдруг её схватили за руку, оттащили в сторону и прижали к стене своим телом. Всё случилось настолько быстро, что Гермиона не успела даже моргнуть. Всё произошло, как молния — мгновенно, ослепительно, и вот уже они оказались в другом положении. Она почувствовала его запах — сильный мужской парфюм, который был почти навязчивым, и ощутила мятное дыхание, которое будто обжигало её губы. Её запястья оказались зажаты по обе стороны, рядом с головой. Она не успела даже протестовать, как его губы накрыли её губы в жгучем поцелуе. Его колено прокралось между её бедер, чуть раздвигая их. Гермиона сначала не поняла, что происходит, но когда открыла глаза и встретилась с его взглядом, серыми глазами, что смотрели на неё с такой настойчивостью, она, совершенно не думая, ответила на поцелуй. Это было волшебство. Настоящее чудо. Она никогда бы не поверила, что будет целоваться с Малфоем, да ещё и вот так, прямо перед всеми, перед друзьями. Все смотрели на них, в коридоре царила тишина, только все взгляды были направлены в их сторону. Кто знает, может быть, они подумали, что у них уже давно были отношения, которые они просто скрывали. Гермиона не знала, да и не хотела знать. Но она точно знала одно: она наслаждается этим поцелуем. На сто процентов. Её руки поднялись, чтобы обвить его шею. Поняв это, Малфой отпустил её запястья, и Гермиона сразу же прижалась к нему, крепко обнимая. Его руки скользнули вокруг её талии, вжимая её в себя. Краем глаза она заметила, как его друзья — Паркинсон, Забини, Нотт, а также Гарри с Роном — пялились на них. Джинни, Фред и Джордж, все, кого она видела в коридоре, просто не могли оторвать взгляда. А Полумна — на её губах играла странная, довольная улыбка, как будто она это предсказала. Но сейчас Гермиона не заботилась ни о чём другом. Она была полностью поглощена этим поцелуем, этой страстью, которая пульсировала между ними. На секунду, отстранившись от её губ, Малфой прошептал: — Нахрен всё и всех, Грейнджер. И снова припал к её губам. Всё было так сладко, так маняще, что Гермиона почувствовала, как её ноги становятся ватными. Она думала, что вот-вот потеряет сознание от этих ощущений. Это сладкое чувство кружило её голову, и, о боже, как же она хотела, чтобы этот момент длился вечно. Наверное, именно поэтому она вдруг потянула его за волосы, прижимая его к себе. Чуть покусывая его губы, она почувствовала, как внизу живота копится теплое чувство. Малфой в ответ зарычал ей в губы, и Гермиона ощутила, как её тело наполняется жаром, которого она не ожидала.